Вещий Олег

Когда красавица была уж у двери, вдруг добавил ей вслед:

– После ко мне зайдешь… расскажешь…

Но по взгляду, который задержал на пышных бедрах Услады, было понятно, что не только для доклада наказал зайти. Та усмехнулась.

Ингорь, войдя в ложницу, обнаружил там крепкую красивую девку. В первую минуту растерялся, но потом вспомнил, что она прислуживает Карлу, и чуть помотал головой:

– Карл… к себе в ложницу пошел…

Та шагнула ближе к князю, не отрывая взгляда от его глаз, расплела косу. Пшеничные волосы рассыпались по плечам. Девушка медленно распустила ворот рубашки и чуть толкнула его вниз, оголив белое плечо. Ингорь почувствовал, как его обдало горячей волной, а сердце бешено забилось. Он не мог оторвать взгляда от синих глаз красавицы и только сторонним зрением замечал, что рубашка ее скользнула вниз, обнажив полную грудь с темно-красными крупными сосками. Девушка осталась нагой. Ингорь стоял, не зная, что ему теперь делать. С одной стороны, руки сами тянулись к прекрасному крепкому телу, с другой – мысль лихорадочно подсказывала, что красавица зашла не туда, что кто-то может войти в ложницу…

Видя нерешительность князя, Услада взяла все в свои руки. Она потянула Ингоря за собой на ложе, укрытое мягким мехом, стала снимать с него одежду. Уткнувшись лицом в ее грудь, князь, наконец, дал себе волю. Он перестал думать о том, что кто-то войдет…

Позже, убедившись, что Ингорь заснул, Услада осторожно убрала со своей груди его руку и нашарила на полу рубашку. Со вздохом она кое-как оделась и выскользнула за дверь. Ложница Карла была за соседней дверью. Наставник ждал.

– Ну?

– Что ну? – усмехнулась Услада. – Молодой еще, а так ничего, научим…

– Ты не очень-то!

– А не ты ли меня к нему отправил?

Утром Ингорь проснулся позже обычного, в узкое оконце уже бил солнечный свет. Рядом на ложе никого не было. Он даже головой затряс, пытаясь сообразить, не померещилась ли ему нагая красавица. Но увидел на полу ленту, которой была заплетена ее коса, и зарделся от горячих воспоминаний.

Весь день он ходил как чумной, все чудились под руками упругие груди, запах волос, горячие ласки… Вечером в ложнице никого не было, Ингорь даже вздохнул с облегчением, не зная, как вести себя, если красавица появится снова, и одновременно страстно желая ее появления. Но стоило ему улечься, как дверь тихонько отворилась, и к его ложу шагнула Услада.

Девушка посещала молодого князя еще с десяток ночей. Все это время она ничего не говорила, только горячо обнимала, целовала да помогала ему освоить мужскую науку. И все это время Карл делал вид, что ни о чем не догадывается. Ингорь вставал позже обычного, когда Олег с Карлом уже давно были заняты каким-то делом, разговаривал невпопад, непонятно чему вдруг улыбался.

Наконец это надоело старшему князю, тот спросил у наставника, в чем дело. Карл объяснил. Олег сначала смотрел на него, широко раскрыв глаза, а потом расхохотался:

– Услада, говоришь? Пришли-ка ее нынче ко мне. Пусть князюшка отдохнет, не то скоро с ног валиться станет. Горячая девка?

В тот вечер Услада в ложнице Ингоря не появилась. На следующий тоже. Зато Олег выглядел с утра вполне довольным. Ингорь пробовал открыто спросить у наставника, где красавица. Тот усмехнулся:

– Она у Олега. После него спит весь день. – И вдруг вздохнул. – Это не мы с тобой…

У Ингоря зарделись уши, но больше спрашивать не стал. А немного погодя наставник завел разговор о том, что пора жениться.

Ингорь невесело усмехнулся:

– На ком?

Карл поглядел на него с прищуром:

– Ты никак девку жалеешь? Таких у тебя много будет. Она для ложа, а не для женитьбы, запомни про то. Жениться надо на лебеди белой, чтоб нетронутой была, а Услада вчера с тобой или со мной была, а нынче вон с князем. Надоест – и другому отдаст.

Ингорь вспомнил про девицу на перевозе, та вот так не пришла бы в ложницу, скорее уж с обрыва бросилась. Его задумчивость заметил Карл, спросил. Ингорь вдруг и рассказал о Прекрасе, что несколько лет назад его близь Плескова отшила, когда приставать пробовал. Карл сначала хохотал, потом вдруг стал серьезным. Ингорь, которого смех наставника обидел, не хотел больше ничего говорить, но пришлось, Карл пообещал все разузнать про красавицу.

Слово свое сдержал, уже на следующий день вдруг исчез. Олег сказал, мол, поехал в Плесков по делам. По тому, как пристально посмотрел на него князь, Ингорь понял, по каким делам отбыл наставник, и снова зарделся. Олег засмеялся:

– Ежели и впрямь хороша девка да скромна, женись, хотя и не княжеского роду. – И вдруг положил руку на плечо Ингоря: – А Усладу не жалей, она тебя чему надо научила, пока хватит. Она для взрослых мужчин, которым жениться не надо… Твое дело наследников родить, тебе не такая нужна.

Ингорь хотел спросить, в чем разница, но промолчал, только щеки горели.

Карл явился довольно скоро и не один. Привез-таки красавицу Прекрасу. Олег глянул на девицу своим пристальным взором, который мало кто из мужчин выдерживал. Девушка зарделась как маков цвет, но глаз не отвела. Князь довольно ахнул:

– Ишь какова! Глаза не прячет!

Прекраса, у которой в глазах стояли слезы, горделиво вскинула и без того высоко поднятую голову:

– Что мне прятать? Я вины ни в чем за собой не знаю!

Олег навис над ней своей массой:

– Так-таки ни в чем?!

Девушка чуть испугалась, но головой замотала.

– А сердце у князя молодого кто похитил?! – Олег дождался растерянности во взгляде будущей невестки и хохотнул. – На перевозе, а? До сих пор забыть не может.

Князь повернулся в Карлу с Ингорем:

– Хороша! Молодец! А что не княгиня, так на то и ты, женишься – станет княгиней!

Только тут Прекраса поняла, для чего привез ее сюда этот Карл. Внимательно глянув на Ингоря, она вспомнила, как совестила молодого парня тогда на перевозе, но кто же мог подумать, что этот приставала ее запомнит!

Дальше все было как во сне. Свадьба, многочисленные гости, даже первая ночь, которой она очень боялась… Но Ингорь оказался опытным, ласкал так, словно занимался этим каждую ночь. Правда, Прекраса о том не задумывалась, ей все было внове в княжьем тереме.

Глава 36

Услада же по-прежнему жила в тереме у князя Олега и даже чувствовала себя там хозяйкой. Холопкам приказывала так, словно и не ровня ей. Умна оказалась, с князем беседы вела не только ласковые, но и разумные, о чем он с воеводами говорит, внимательно слушала, а потом уже в ложнице и свой голос подавала.

Когда это случилось впервые, Олег недоуменно уставился на Усладу, не веря своим ушам. Та сначала смутилась, но быстро поняла, что князь в хорошем настроении, и рискнула договорить. А говорила дельно, потому Олег даже прислушался. После этого разрешил ей не уходить далеко, когда разговоры серьезные в трапезной ведет, оставалась Услада за завесочкой, слушала, все примечала, а позже рассказывала князю, что заметила. Но если со слугами была требовательной, то с князем всегда свое место знала, хватило ума у нее не лезть, когда не спрашивают. Может, за это и любил ее Олег вопреки всем недовольным? А те снова припомнили, что Олег не боярскую дочь взял, хотя на сей раз и киевлянку. Но князь не женился, просто держал красавицу у себя.

А вот Прекраса в дела мужа и тем более свекра не лезла, вела себя, как и подобало скромной девушке, только что вышедшей замуж – рукодельничала, разговаривала только с мамками, при чужих опускала глаза долу. Карл даже удивлялся, и куда девался тот самый гордый взгляд, который был у красавицы, когда ее только привезли на княжий двор?

Заметив, что оглядывается, хотя и несмело, молодая княгиня, точно ищет что, к ней метнулась Вятишна:

– Что, княгинюшка, что?

Прекраса, не привыкшая к такому обращению, смутилась, зарделась:

– Там… мое пряслице где-то… брала с собой…

– Есть, есть, видела, – засуетилась мамка, переваливаясь утицей, поспешила за дверь, вернулась споро, неся в руках пряслице с начатой куделью и веретено.

Прекраса улыбнулась вещам как родным, это все, что осталось с ней от родимого дома. Как-то сложится жизнь с князем? Хотя он и добр, и старший князь Олег давеча глядел на нее ласково, точно на дочь свою, но страшно Прекрасе, а тут свое, привычное…

Уверенно взяла в руки веретено, проверила на нем петельку, что нити не дает разматываться, присела на край лавки. Попыталась привычным жестом воткнуть нижний конец пряслица в отверстие лавки… и не смогла. Не было его у лавки в горнице князя Игоря! Не пряли здесь.

Растерянно оглянулась Прекраса на мамку Вятишну, точно спрашивая, как быть. Та не сразу сообразила в чем дело, а как поняла, вспеснула пухлыми руками:

– Ахти! Скажу Устею, чтоб дырку-то сделал. И то, не прял же князюшко… – от смеха вокруг ее глаз побежали морщинки-лучики.

Прекрасе отчего-то стало легче, тоже улыбнулась. Вятишна засуетилась:

– Сейчас донце принесу, у Алтеи возьму и принесу.

И правда, принесла быстро, подала и встала чуть в стороне, с удовольствием наблюдая, как привычно прядет молодая княгиня, как уверенно движутся ее руки. Убирая полное веретено, снова довольно заулыбалась – тонкопряха Прекраса.

А той очень хотелось пить – пришлось то и дело лизать пальцы левой руки, чтобы нить из кудели скользила легче, поэтому во рту пересохло.

Вятишна сметливая, догадалась, подала Прекрасе напитку брусничного. Княгиня благодарно улыбнулась, рядом с такой заботливой мамкой стало совсем спокойно.

Олегу невестка понравилась, кроткая, но себя в обиду не даст, держится скромно, но речи ведет умные. Хорошую жену себе Ингорь выбрал. Иногда подолгу засиживался у молодых князь вместе с Карлом, старался привлечь в беседу Ингоря с Прекрасой, чтоб уму-разуму учились. Им же славянами править. Карл рассказывал поучительные истории про королей да дальние земли, Олег про свое, что успел повидать да узнать. Прекраса слушала, иногда рот раскрыв, а Ингорю скучно было. То ли оттого, что уже знал это, то ли не любил истории про мирную жизнь, его, как и в детстве, больше увлекали рассказы про воинские походы да жестокие битвы.

Ингорь, казалось, улучил момент, когда у Олега было хорошее настроение, а за ним самим не было огрехов, за которые стыдно в глаза смотреть. После свадьбы Олег вообще не слишком прижимал воспитанника, давал время с молодой красавицей женой побыть, глядел на них с Прекрасой ласково. Все понимали – ждет старший князь от молодых скорей наследника, а у тех, как назло, никого уже второй год. Вокруг шептаться стали, мол, то ли красавица пустая, то ли князек слабоват. Не мог не слышать такого шепота Ингорь, досадно ему было, вроде все делали они с женой, старались, да только не получалось хотя бы и девчонку родить, не было детей у молодых.

Боярин Невид, который как-то вслед за Прекрасой из Плескова к ним перебрался, в уши нашептывал, что ежели б сами жили, может, что и сладилось, а то все под присмотром. Ингорь и сам не мог сказать, зачем привез с собой Невида, но быстро привязался к нему. Боярин понимал его тайные мысли, хотелось Ингорю уйти из-под ока наставника, давно хотелось, если не совсем, так хоть с молодой княгиней на время. Все казалось, что останься он один – и все получится не только с Прекрасой, но и вообще в жизни. Робел, как только думал об Олеге, не то что видел его.

Хотел сегодня попросить уехать в Ладогу, что ли…

Но Олег махнул рукой воспитаннику:

– Вернусь, поговорим. Ежели не срочно?

Тот быстро замотал головой:

– Нет, я так… просто поговорить хотел…

Князь согласился:

– Ну, добре. Вернусь – поговорим, – и тронул поводья своего коня, направляя его к городским воротам. Стража услужливо отскочила в сторону, Олегу боялись заступить дорогу, хотя и не ездил быстро, конь не выдюжил бы, но все одно – не любил, чтоб кто впереди на пути был.

Ингорь с досадой глядел вслед князю Олегу, только хотел поговорить про то, где им с Прекрасой жить, так чтоб самим, а тот снова собрался… поохотиться. Какая охота среди дня, с чего это вдруг?

Конечно, князь не охотиться ездил, у него была очередная беседа с купцом или кем другим, кому на княжьем дворе показываться ни к чему. После того, как отучил за собой подглядывать, повесив трех человек в назидание остальным на городских воротах, стал звать на беседу к капищу. Сначала тот же Раголд боялся, потом привык и уже спокойно кланялся славянскому богу Перуну, присаживался и беседу вел, не оглядываясь. Только волхвы и знали, с кем встречается князь и о чем говорит, но тем и рассказывать не нужно, так ведают про все.

Карл спрашивал Олега, почему тот поклоняется славянским богам, Олег отвечал, что у славян же и научился. У них есть обычай – в какой земле находишься, тем богам и дары неси. Правильно, ведь в каждой земле свои боги правят. Олег своих покровителей нашел среди славянских – Перуна да Велеса.

А с Ингорем Олег в тот день так и не поговорил, как вернулся – навалились срочные дела, да и воспитанник не рискнул подойти. Вспомнил князь об отложенном разговоре только на следующий день, стал младшего спрашивать, про что беседовать хотел. Ингорь не ожидал того, перед людьми говорить не хотелось, замялся. Но недаром Олега вещим кликали, кивнул, за собой позвал в гридню, остальные тут же ушли, никто к князю на глаза без дела не лез.

Глаза Олега смотрели ласково, интересовался, как Прекраса, здорова ли, весела ли? Ингорь только кивал коротко, все не знал, как приступить к основному. Но снова старший все без слов понял, сам предложил:

– Может, вам поехать куда самим пожить? А то все на виду, на виду…

По тому, как споро замотал головой воспитанник, понял, что попал в точку.

– Куда хочешь? В Ново Град опасно, там еще Вадимовых много, не слишком любят Рюрика вспоминать. Может, в Ладогу? Людей разных много, дружина там у меня хорошая, да воеводой старый Олаф сидит.

– Да, – согласился Ингорь.

– Ну вот и добре, завтра же и сбирайтесь. Поживете в тереме, где мать твоя жила, только не давай Прекрасе скучать, молодые женщины любят мужей дома видеть. Чтоб не было, как у меня с Силькизиф. – И вздохнул: – Наследник нужен.

Вроде все решили, а младший князь не уходил, Олег понял, что еще что-то спросить хочет да боится.

– Ну, что ты еще хочешь?

– Верно ли говорят, княже, что ты сына Вадимова пригрел? – решился наконец Ингорь.

Глаза Олега впились в его лицо:

– Кто тебе сказал? Невид?

Не смог отказаться Ингорь, кивнул. Да, про то ему боярин сказал под страшным секретом, что жив сын у Вадима, что Олег его спас. Зачем?

Вздохнул Олег, опустился на лавку.

– Что спас, не откажусь. Донесли, что прячутся жена и отрок Вадима недалече, приказал спрятать в лесах, чтоб не убил кто. Умный малец вырос, взрослый уже, а женка померла, она и тогда уже хворая совсем была. Поболела и померла. Чего ж не спрашиваешь, как братца-то звать?

Меньше всего интересовало Ингоря имя соперника, больше хотелось спросить другое – зачем Олег его в живых оставил.

– Стемидом кличут, – сам продолжил князь, – в Плескове под этим именем жил. Да не бойся, он тебе не соперник, Рюрика словене звали, а он тебе княжить завещал, никто же не оспаривает. Пусть живет Вадимов сын, он тебе не помеха.

Олег поднялся во весь рост, голос его стал грозным, как и вид.

– А Невиду скажи, чтоб и не мыслил что против Стемида. Узнаю про то, сам голову оторву. И тебе тоже. Ты князь киевский и всех славянских земель, что я собрал! Только ты! Стемид тебе не мешает, его не тронь, слышишь? И так отца его зря сгубили. Для тебя все делаю. Рожайте скорее с Прекрасой наследника, и ему все останется. Пока я жив, тебя никто не обидит, и твою семью тоже.

У двери гридни обернулся и уже тише добавил: