Изумрудные объятия

— Возможно, я не угрожаю, а предостерегаю, — прошептал он и, подняв ее на руки, уложил на постель.

Его лицо было так близко, что Мартиса чувствовала на своей щеке и на губах его теплое дыхание.

— Знайте вот что, красавица. Если вы останетесь, то встретитесь с драконом или чудовищем не в сказке, а в реальности, потому что будете лежать вот такая податливая, такая покорная, такая сладкая в моей постели. Однако, миледи, вы вдова. Может, я введен в заблуждение, может, это вы преследуете дракона?

Когда до Мартисы дошел смысл его слов, ее сердце неистово забилось. Она наконец-то разозлилась, и это помогло ей противостоять соблазну слов Брюса.

— Вы и вправду чудовище! — выпалила она и занесла руку, намереваясь дать ему пощечину.

Но Брюс оказался проворнее: он перехватил ее руку и рассмеялся. Потом отпустил ее и отступил на шаг. Улыбаясь еще шире, он отвесил Мартисе глубокий поклон.

— Бегите, красавица, бегите, если у вас будет такая возможность, а если не будет…

Не договорив, он выразительно изогнул черную бровь, а потом вдруг развернулся и молча вышел через балконные двери.

Мартиса, ахнув, выскочила с постели и бросилась за ним. Она жаждала настоящей схватки, ей хотелось наброситься на него и разорвать на кусочки вместе с его высокомерием, но он исчез. Великий лэрд Кригэна растворился в темноте, как будто его и не было, как будто весь этот эпизод Мартисе только приснился.

Она вернулась в комнату, плотно закрыла за собой балконные двери и заперла их на щеколду. Зябко поежившись, она нырнула под одеяло и натянула его до самого подбородка.

Она видела его во сне. Но он и наяву пришел в ее комнату. В воздухе до сих пор витал ненавязчивый аромат его тела. Этот аромат остался и на ее коже.

Брюс Кригэн опасен, очень опасен. Но когда он к ней прикоснулся, она не думала об опасности. Ей хотелось исследовать тот жар, который лишал ее покоя, разжигал ее кровь. Она хотела снова почувствовать на себе его взгляд, как прошлой ночью.

Мартиса закрыла глаза. Она думала о том, что не выдержит больше ни дня. В этом замке. С лэрдом Кригэном.

Она открыла глаза и увидела, что в окно просачивается предутренний свет.

Слишком поздно. Она уже осталась еще на один день. А потом будет еще одна ночь.

Глава 4

В оставшиеся утренние часы Мартиса так и не уснула. Холли заметила, что у нее темные круги под глазами — «не хочу сказать ничего дурного, они красивого синеватого цвета, но все-таки круги». По такому случаю Мартиса попросила подать ей чай в спальню. Она чувствовала себя усталой, была раздражена и не находила себе местами ей показалось, что это самое подходящее время, чтобы осмотреть комнату Мэри еще раз, более тщательно.

Мартиса убедила Холли, что собирается поспать. Но в действительности, допив чай, она принялась искать изумруд в одежде Мэри. Поначалу ей было неловко, от вещей Мэри исходил легкий аромат роз, Мартису терзало чувство вины, но она сказала себе, что Мэри бы ее поняла, потому что ей действительно очень нужен этот изумруд.

Мартиса потратила несколько часов, осматривая и ощупывая каждый предмет одежды Мэри, каждый шарфик, каждую нижнюю юбку, она посмотрела во всех комодах, сундуках и гардеробах. Думая, что Мэри могла зашить изумруд в подол или край, она ощупала каждый шов, но ничего не нашла. Когда пришло время спускаться на ленч, Мартиса вынуждена была признать, что среди вещей Мэри изумруда нет. Тогда она осмотрела постельное белье, занавески и ящики комода и напоследок заглянула во все укромные уголки большой комнаты.

Время ее было на исходе: Она могла бы не спускаться на ленч, но ей нужно было переодеться к заупокойной службе. В конце концов, эту службу организовали ради нее. Мартиса уложила волосы в строгий узел на затылке и заколола шпильками. Все утро она старалась не думать о хозяине замка, однако теперь, когда она сознавала, что ей предстоит скоро увидеть его снова, ее эмоциональные шлюзы стали постепенно приоткрываться, и она вдруг поняла, что в действительности не переставала о нем думать ни на мгновение.

Поначалу, перебирая вещи Мэри, Мартиса была только рада, что Мэри жила в этой большой комнате, а лэрд сохранил за собой покои в отдельной башне замка. Но позже она стала задаваться вопросом, почему так вышло. Если Брюс Кригэн действительно любил свою жену, почему она жила так далеко от него? В том, что муж и жена спали в разных комнатах, не было ничего необычного, но в таком случае…

Мэри была влюблена. Мартиса не представляла, как можно было, любя такого сурового и полного жизни и энергии человека, как Брюс Кригэн, держаться от него на расстоянии. Растянувшись на кровати и обдумывая эту ситуацию, Мартиса поняла, что она серьезно осложняет ее собственное положение. Библиотека лэрда примыкает к комнате Мэри, у них общий балкон. Скорее всего они проводили время вместе в его библиотеке. Возможно, они ужинали в интимной обстановке, а потом высокий темноволосый лэрд нес ее на руках через балкон в ее постель.

У Мартисы задрожали пальцы. Он вел себя не как джентльмен; впрочем, возможно, такой человек, как Кригэн, никогда не станет притворяться тем, кем не является. Он был дерзок и груб, он открыто заявил, что хочет ее.

Мартиса встала и расправила платье. Пришло время спуститься в самый низ на заупокойную службу. Она не стала ждать Холли, чтобы та ее проводила. Мартиса вышла из комнаты и тихо закрыла за собой дверь. Торопливо спускаясь по лестнице, ведущей к склепам, она думала о том, что придется расширить область поисков. И для этого придется попросить у лэрда Кригэна разрешения ознакомиться с его коллекцией книг. Она надеялась, что он не настолько груб, чтобы отказать ей в этой просьбе. Не должен отказать.

Если только он не боится, что она что-нибудь найдет.

Если только не он убил Мэри.

Мартиса прогнала эту мысль. Проходя через главный зал, она увидела, что в зале никого нет. Она посмотрела на часы, висевшие у нее на шее как медальон на тонкой цепочке. Она опаздывает! Вся семья наверняка уже в сборе, внизу.

Крутая лестница, ведущая к склепам, была хорошо освещена. Мартиса напомнила себе, что она не должна думать о таких вещах, как убийство. Лучше не думать, что лэрд Кригэн убил Мэри, потому что если поиски в библиотеке ничего не дадут, то возникнет необходимость обследовать его личные покои. Интересно, приводил ли он туда Мэри? А его комнаты — они такие же темные и опасно интригующие, как он сам? Приводил ли он когда-то свою смеющуюся невесту в свои покои, чтобы она была с ним?

У Мартисы пересохло в горле, а ладони, наоборот, стали влажными. Она спускалась в долину мертвых, и на повороте лестницы ей в какое-то мгновение показалось, что она одна на всем свете. Одна с холодным сырым камнем и угрозой вечной тьмы. Одна, наедине с телами умерших за сотни лет, лежащих в своих погребальных уборах и готовых встать и приветствовать ее, как будто они рады ее принять, тогда как нынешний хозяин Кригэна, по-видимому, не жаждет это сделать.

Мартиса услышала голоса, и наваждение рассеялось, она чуть не рассмеялась вслух. Какая же она лгунья! Заявляла, что не боится привидений. Как странно, что она столько перенесла за долгую жестокую войну, и вдруг, оказавшись в замке, обнаружила, что ее пугает мысль о давно почившем вожде или его невесте.

Спустившись с последней ступеньки, Мартиса напомнила себе, что здесь нет ничего страшного. Слева от нее всего лишь винный погреб, а прямо перед ней — красивая часовня, залитая дневным светом, льющимся из украшенных прекрасными витражами окон.

Она поспешила к часовне и вошла внутрь. Здесь была вся семья и, как ей показалось, все слуги и еще, наверное, половина населения деревни. Несмотря на торжественность события, Мартиса чуть не рассмеялась. Оказывается, она не одна! Да в маленькой часовне собралось по меньшей мере человек пятьдесят!

И все они обратили взгляды на нее, когда она вошла. Некоторые смотрели открыто, другие украдкой, но все — с подозрением. Ведь она здесь чужая. А все эти люди принадлежат Кригэну, как и замок, и земля, и огромный гнедой конь.

Мартиса попыталась улыбнуться, но ей это не удалось — нелегко улыбаться, когда тебя разглядывают и стар и млад.

Кто-то взял ее под руку, она оглянулась и увидела Элайну.

— Мартиса, а я уже собиралась за вами идти! Холли нам доложила, что сегодня утром вы чувствовали себя усталой — без сомнения, это из-за долгого путешествия, — но когда вы не пришли в часовню, я начала волноваться.

— Прошу прощения, я не собиралась так сильно опаздывать.

— О, все в порядке! — заверила Элайна.

Мартиса почувствовала, что позади нее стоит Брюс Кригэн.

— А, значит, наша дорогая леди Сент-Джеймс наконец решила почтить нас своим присутствием! — сказал он. Потом обратился; к сестре и мягко произнес: — Позволь, Элайна.

С этими словами он взял Мартису под локоть и повел по проходу к алтарю. Сначала Мартисе казалось, он ведет ее к священнику, но потом он остановился, наклонил голову и прошептал ей на ухо, так чтобы слышала она одна:

— Миледи, вы все-таки решили сбежать и спрятаться? Уверяю вас, это очень мудрое решение. Если хотите, я могу сегодня же вечером подать за вами экипаж, который отвезет вас в порт.

Мартиса круто развернулась и воинственно вздернула подбородок. Она изо всех сил старалась сохранить достоинство и вести себя как зрелая женщина.

— Лэрд Кригэн, я не сбегу.

Она произнесла его имя мягко, нараспев, пародируя акцент жителей Шотландского нагорья.

Он улыбнулся и наклонил к ней голову.

— Даже от призраков, миледи?

— Даже от призраков.

— И даже от живых, которых вы все-таки боитесь?

— Милорд, вы снова себе льстите, если думаете, что я боюсь. Вы ведь именно этого хотите? Вы хотите, чтобы я боялась?

Его улыбка стала еще шире. Отвечая, он небрежно отошел в сторону.

— Миледи, это всего лишь предостережение. Я вас предостерегаю и ничего более. А вот и святой отец — он уже вас заждался. Вы, разумеется, должны с ним поздороваться, пойдемте.

Брюс Кригэн взял ее за руку, и, как всегда, Мартиса почувствовала исходящие от него тепло и мощную энергию. Он подвел ее к священнику, пожилому мужчине с совершенно белыми волосами и проницательными карими глазами, которые делали его моложе и не вязались с сединой. Его лицо, изборожденное глубокими морщинами, было тем не менее очень привлекательным и вызывало интерес.

— Брюс, так это и есть ваша гостья?

— Да, святой отец, — подтвердил Брюс. — Представляю вам леди Сент-Джеймс. Мартиса, это отец Фенен Мартин.

— Леди Сент-Джеймс, — сказал отец Мартин, — добро пожаловать в Шотландское нагорье. Очень рад, хотя вас и привели сюда печальные обстоятельства. Я знал вашу сестру Мэри и очень ее любил. Это она здесь все устроила, она была очень милая и приятная молодая леди.

В его речи акцент был не очень заметен, и Мартиса подумала, что, возможно, его религиозное призвание заставило его постранствовать по свету, прежде чем он вернулся домой.

— Благодарю вас, — сказала Мартиса и с невинным видом добавила: — Святой отец, вы видели мою… сестру в самом конце?

— Увы, в ту ночь, когда я пришел, она уже умерла.

— Она болела? Она к вам приходила?

— Она, возможно, нервничала, была бледной и казалась изнуренной. Да, должно быть, она была больна, но не хотела, чтобы об этом кто-нибудь догадывался. Когда пришел конец, она ушла очень быстро.

Мартиса сознавала, что позади нее стоит Брюс Кригэн — а как же, он же ее поддерживал! — и все же не могла удержаться от расспросов.

— Святой отец, Мэри чего-то боялась здесь, в замке.

— Вот как? Но ей нечего было бояться, с ней был ее муж. И она не выдавала своих страхов. Мне очень жаль, что я не могу сказать, что был при ней в ее последние минуты, не уверен: она сейчас занимает подобающее ей место на небесах. А теперь, если вы не возражаете, я начну службу.

— Конечно, — сказала Мартиса.

На ее плечо легла рука, и она почувствовала, как по телу прошла горячая волна. Брюс Кригэн проводил, точнее, повел ее к первому ряду. Отец Мартин начал службу. Мартисе полагалось слушать со скорбным вниманием.

Однако она не могла сосредоточиться на проходящей службе. Она слишком остро ощущала присутствие Брюса Кригэна, стоявшего на коленях рядом с ней, а слева от нее сидел Конар. А когда она подняла глаза, то, вместо того чтобы возносить молитву, обратила внимание на молодую темноволосую девушку по другую сторону от прохода. Девушка была в простой деревенской одежде — в широкой юбке и блузке с очень глубоким вырезом, подчеркивающим пышную грудь; В дополнение к соблазнительной фигуре она обладала большими серыми глазами, а на ее плечи ниспадали волнами роскошные вьющиеся каштановые волосы. Девушка безо всякого стыда или смущения смотрела на Брюса Кригэна, в ее глазах читалось только одно чувство — восхищение. Затем она чуть повернула голову и посмотрела на Мартису. Их взгляды встретились, и выражение ее глаз резко изменилось: в них вспыхнула такая жгучая ненависть, что Мартисе показалось, будто девушка ее ударила.

Мартиса чуть было не отвернулась, но быстро взяла себя в руки. Девчонка не имела никакого права так смотреть на Кригэна. Он принадлежал Мэри. Да, Мэри. Однако Мартиса и сама ощущала на себе действие его силы и опасного притяжения. Мартиса упрямо дождалась, пока девушка опустит взгляд, и только потом рама опустила глаза в молитве.

Все встали. Рука Брюса легла на локоть Мартисы и она вздрогнула. Служба закончилась, заупокойная служба по Мэри, а она не слышала почти ни слова. Послышался какой-то шорох, и Мартиса поняла, что церемония еще не окончена. К ней подошла молоденькая девушка, одетая красиво и просто — в белое платье. Девушка протянула Мартисе венок, почти такой же, как венок, который был у нее на голове. Мартиса догадалась, что должна взять цветы. Брюс все еще держал ее под локоть, направляя.

— Эти цветы для могилы, — тихо подсказал он.

Мартиса кивнула. Они с Брюсом вышли из часовни первыми, почти как только что обвенчанная пара. Брюс открыл дверь в склеп. Мартиса последовала за ним. Остальные не вошли с ними, но Мартиса знала, что отец Мартин идет следом. Она положила цветы и снова встала на колени.

— Нам пора идти; в зале сервированы столы с прохладительными напиткам и для гостей, но пока я не появлюсь, ничто не начнется.

— В таком случае вам следует поторопиться, — холодно сказала Мартиса. — А я пока еще не готова уйти.

Он посмотрел на нее так, словно собирался возразить, потребовать, чтобы она пошла с ним, и она засомневалась, сможет ли воспротивиться прямому приказу с его стороны. Но Брюс не стал возражать. Он только мрачно улыбнулся и поднял руки.

— В таком случае, миледи, оставляю вас с нашей дорогой почившей.

И он ушел. Мартиса проводила его взглядом.

Как только Брюс ушел, пламя свечи вдруг задрожало. «Нелепость», — подумала Мартиса. Она снова опустилась на колени перед гробом, у нее вдруг пропало желание молиться, но она все-таки попыталась.

— О, Мэри, позволь мне сделать все правильно… Отец небесный…

Послышался какой-то шорох, шелест и звук дыхания. Мартиса вскочила и резко повернулась, стараясь сохранять спокойствие. Однажды она уже испугалась здесь, но оказалось, что это всего лишь Элайна, которая молилась по другую сторону от гроба. А сейчас она не пожелала подчиняться Кригэну и осталась одна в склепе.

Нет, не одна, а со всеми этими покойниками.

— Элайна? — резко окрикнула Мартиса.

Но ответа не последовало. Однако ей казалось, что она по-прежнему слышит звук чьего-то дыхания.

А потом она услышала смех.

И металлический лязг — дверь склепа с шумом захлопнулась.

— Элайна, это ты? — закричала Мартиса.

Она не собиралась снова поддаваться панике. Над ней явно кто-то издевался, кто-то хотел, чтобы она испугалась.

Но она не доставит никому такого удовольствия.

— Элайна, Брюс!

Мартиса старалась, чтобы ее голос не дрожал. Она твердой походкой прошла по холодному каменному полу к воротам. Но подойдя к ним, обнаружила, что они закрыты на засов. Она действительно заперта в склепе с мертвыми!

Мартиса мысленно сказала себе, что ничего страшного нет, мертвецы благополучно закрыты в своих гробах, совсем не так, как в старых захоронениях, про которые рассказывала Элайна, где кости мертвецов прикрыты лишь полуистлевшими остатками саванов. У нее нет повода для паники.

— Эй, кто-нибудь! — крикнула она. — Помогите! В конце концов, это нелепо!

Мартиса услышала, что к ней кто-то идет со стороны ворот в старую часть склепа. Свечи постепенно догорали, становилось все темнее. По коридору кто-то шел. Этот кто-то подходил все ближе, но по дороге останавливался и гасил свечи.

«Без паники, спокойствие!» — мысленно приказала себе Мартиса. Она вдруг вспомнила, что Элайна шепотом говорила брату что-то про новый гроб в старой части склепа. Элайна его видела. Новый гроб.

Но с какой стати бояться нового, когда по коридору все ближе и ближе к ней, нацелив на нее костлявый палец, мог приближаться какой-нибудь древний мертвец в остатках рассыпающегося савана?

— Кто?..

Несмотря на всю ее решимость, голос ее дрогнул, и ей пришлось сделать паузу, Прежде чем она смогла заговорить снова.

— Кто вы? Что вы делаете? Сейчас же отоприте ворота.

Она снова услышала смех. И когда паника уже почти захлестнула ее, она увидела, что это та девушка, на которую она обратила внимание в часовне.

— Леди Сент-Джеймс! — прошептала она елейным голоском. — Ой, я очень извиняюсь, хотя, может, и не стоило извиняться, вы же хотели побыть со своей дорогой сестрицей, разве нет?

— Да, я действительно хотела, — сказала Мартиса осторожно. Она боялась чем-нибудь разозлить девушку, пока та не открыла ворота. — Но теперь, я думаю, нам пора подниматься наверх — нас уже, наверное, хватились.