Кошмар Слэппи

— Говорящие деревянные болванчики?! — воскликнула миссис Буншофт, засунув Слэппи под мышку. — Говорящие деревяшки?! И ты рассчитываешь, что хоть какой-то разумный человек тебе поверит?!

Стелла открыла было рот, но не издала ни единого звука.

— Я очень беспокоюсь за тебя, Стелла, — продолжала ее мать, и голос ее взволнованно вздрогнул. — Я тебя миллион раз предупреждала: прекрати выдумывать всякие небылицы! Ты ведь и насчет комнаты Джорджии соврала, не так ли?

— Нет! — задохнулась Стелла. — Нет, мама, честное слово!

Миссис Буншофт, прищурившись, вгляделась в дочь.

— Не стоит отпираться, это не поможет, — сурово сказала она. — Вечно с тобой не одно, так другое.

— Ты должна мне верить! — воскликнула Стелла, яростно сверкнув глазами на Слэппи.

Миссис Буншофт вздохнула.

— Ступай умойся, Стелла. Оденься. И помоги сестре привести ее комнату в жилой вид. А потом у нас с тобой будет долгий разговор.

Прежде чем Стелла успела хоть что-то возразить, миссис Буншофт круто повернулась и вышла из комнаты, унося под мышкой Слэппи. Она принесла его в спальню Джорджии и бросила на кровать.

— Где ты нашла Слэппи? — спросила девочка, стоя на коленях и пытаясь отчистить темное пятно с ковра.

— Стелла утверждает, что он вошел в ее комнату и разговаривал с ней.

Джорджия выронила щетку и рассмеялась:

— Она чокнутая!

Миссис Буншофт закусила нижнюю губу:

— Это не смешно, Джорджия, совсем не смешно.

На следующее утро Джорджия спустилась к завтраку вместе со Слэппи. Приведя свою комнату в порядок, она несколько часов репети-ровала с ним и подумала, что, может быть, мама не откажется посмотреть ее комические репризы.

Но у миссис Буншофт была назначена в городе деловая встреча, и она торопилась поскорей уйти.

Джорджия уселась за накрытый стол и пристроила Слэппи на соседнем стуле.

— Не могу поверить, что я не пошла на день рождения к Элисон, — простонала она.

— Сожалею, — ответила ее мать, наливая себе в кружку кофе, — но есть правила и мы должны следовать им. Мы не можем позволить себе споры, вопли и матчи по рестлингу. Мы ведь остались только втроем, после смерти папы.

— Я… я знаю, — с запинкой произнесла Джорджия.

— Поэтому мы должны поддерживать друг друга. И жить в мире друг с другом. То, что произошло вчера, просто возмутительно.

— Я знаю, — мягко повторила Джорджия. — Но это не моя вина.

Миссис Буншофт медленно потягивала кофе из белой кружки, не отводя глаз от дочери.

— Я подумала об одном хорошем деле, которое ты можешь сделать сегодня, чтобы я больше не сердилась, — объявила она. — Это связано с твоим болваном.

Лицо Джорджии просветлело.

— Правда? И что же?

— Вчера вечером я говорила с миссис Крамер. Ты ведь знаешь ее дочку Мэгги, не так ли?

Джорджия кивнула, пережевывая кусочек тоста.

— Да. У Мэгги сломана нога.

— Не совсем так, — уточнила ее мать. — Мэгги сейчас в инвалидном кресле, бедняжка. У нее серьезный перелом бедра.

Джорджия проглотила тост и потянулась к кувшину с апельсиновым соком.

— И что же ты хочешь, чтобы я сделала?

Миссис Буншофт поставила кружку с кофе

и перегнулась через стол:

— Я подумала, что было бы очень мило, если бы ты со Слэппи зашла к Мэгги и устроила для нее маленькое представление. Она чувствует себя одинокой и подавленной. Это бы ее наверняка подбодрило.

На лице Джорджии расплылась улыбка.

— Отличная мысль, мам! Я это сделаю! — Она повернулась к Слэппи: — Мы как раз опробуем наш новый номер, верно, Слэппи? — И сама же писклявым голоском Микки-Мауса за него и ответила: — Верно.

«Это и впрямь отличная мысль, — подумал Слэппи. — Они даже и сами не знают, насколько отличная. Может, мне все-таки не придется их убивать.

Участие в этом спектакле и будет моим добрым делом. И на этот раз ничто его не испортит».

— Доброе утро. — В кухню вошла Стелла. На ней были белые шорты и лиловая маечка без рукавов. На голову она уже успела надеть свою сиреневую панамку. — Я тоже пойду, — заявила она.

15

Крамеры жили в большом каменном белом доме, украшенном вдоль фасада белыми колоннами. Он стоял на вершине довольно крутого подъема, превращенного в газон со стороны парадного входа.

С обеих сторон от колоннады вдоль дома тянулись цветники. Трава на склоне, ведущем к улице, была мягкой и коротко подстриженной, ее окаймляли так же аккуратно подстриженные вечнозеленые кусты и красивые высокие деревья.

День был такой чудесный и солнечный, что Джорджия решила устроить свое чревовещательское представление прямо на лужайке перед домом. Она выкатила Мэгги и поставила ее кресло перед клумбой с цветами. Затем из гаража вынесла складной стул для себя.

Мэгги было одиннадцать лет. Это была невысокая тоненькая девочка с волнистыми светлыми волосами, яркими зелеными глазами и ос-лепительной улыбкой. Но в последнее время она редко улыбалась. Она была спортивной и очень подвижной, из тех детей, которым никогда не сидится на месте.

С тех пор как она сломала бедро, когда, будучи на каникулах с родителями, каталась на водных лыжах, она чувствовала, будто попала в западню. Западней было инвалидное кресло.

Джорджия надеялась, что, проведя какое-то время с Мэгги, сможет хоть немного подбодрить девочку. Щурясь от солнца, Джорджия уселась на складной стул и устроила Слэппи у себя на коленях.

— У меня пока не очень-то хорошо получается, — призналась она Мэгги. — Я только-только получила Слэппи, и у меня еще не было времени как следует отработать с ним какой-нибудь номер.

Джорджия ожидала, что Стелла сейчас ввернет что-нибудь язвительное, но та обещала матери, что будет вести себя лучшим образом.

Она не стала делать обычных ехидных замечаний. Скрестив ноги, она сидела в тени вечнозеленого дерева, рассеянно расправляя стебельки травы; лицо ее было скрыто мягкими полями сиреневой панамки.

Джорджия просунула руку в дырку на спине болванчика, нащупала там рычажки для управления ртом и глазами. Для проверки несколько раз открыла и закрыла рот куклы.

— Я немного нервничаю, — сказала она, прокашлявшись.

— С чего тебе нервничать? — удивилась Мэгги, ерзая в кресле. — Это всего лишь я. А ты ведь знаешь, меня что угодно рассмешит.

— Спасибо за поддержку. Мне она необходима, — улыбнулась Джорджия. И повернулась к Слэппи: — Как ты сегодня поживаешь, Слэппи?

— Бре-ке-ке-ке! — ответила она за него.

— Это еще что значит? — строго спросила Джорджия.

— Это значит, что меня жаба душит, — ответил Слэппи.

Шутка получилась так себе, но Мэгги засмеялась.

— Грудная жаба? Ты что, болен, Слэппи? — спросила Джорджия болванчика. И заставила его губы раскрываться и закрываться, постукивая:

— Нет. Я жадничаю.

— Так тебе чего-то жалко?

— Жалко у пчелки. А у меня занозы!

Мэгги засмеялась и захлопала ладонями по подлокотникам кресла.

— Джорджия, ты молодец! — воскликнула она. — Я даже почти не замечаю, как ты шевелишь губами!

— Ха-ха, — саркастически отозвалась Стелла. — Напомните мне, когда надо смеяться.

— Стелла, ты же обещала! — рассердилась Джорджия.

— Упс! Прошу прощения, — пробормотала ее сестренка.

— Давай, покажи ещё что-нибудь, — попросила Мэгги. — Мне нравится писклявый голосок Слэппи, он такой смешной.

— Сама ты смешная, — заставила болванчика ответить девочке Джорджия. — Сплошная смехота!

— Ну-ну, будь повежливее, Слэппи, — укорила она его. — Разве твоя мама не учила тебя хорошим манерам?

— Как она могла? — ответил Слэппи. — Она ведь была дубовой колодой.

Мэгги откинула голову назад и расхохоталась.

— Джорджия, это так мило с твоей стороны, — сказала она.

«Да! И с моей стороны тоже мило! — радостно подумал Слэппи. — Вот он я! Развлекаю девчонку со сломанной ногой. Дело — добрее не придумаешь. А всего-то и нужно, что помалкивать и строить из себя деревянного болвана.

Доброе дело Слэппи номер один!

Я еще жив! Еще жив!»

— Слэппи, а ты знаешь, как помешать дикому слону преследовать тебя? — спросила Джорджия.

— Лишить его кредитной карточки? — заставила она его пропищать в ответ высоким мышиным голоском.

— Эту шутку я уже слышала, — сказала Мэгги. — Но все равно смешно.

Джорджия снова повернулась к Слэппи, но донесшийся от дома зов заставил ее прерваться.

— Джорджия, тебя к телефону! — крикнула мама Мэгги, стоя у парадной двери.

Девочка вскочила.

— Я сейчас вернусь, — сказала она Мэгги. Она уложила Слэппи спиной на травку и, подпрыгивая, побежала к дому. «Наверное, это мама хочет мне что-то сказать», — подумала она.

Она была уже почти у двери, когда услышала вопль.

Пронзительный ужасный вой.

— Спасите! Кто-нибудь! Ааааа!!!!

Сердце Джорджии подпрыгнуло к самому горлу.

Она круто развернулась. И увидела инвалидное кресло — катящееся вниз по склону.

Резко подпрыгивающее на травяных кочках. Набирающее скорость.

Руки Мэгги беспомощно взмахивали, но хватали только воздух.

Быстрее. Еще быстрее. Кресло стрелой летело с крутого холма, прямо на проезжую часть.

Испуганный крик Мэгги звенел у Джорджии! в ушах:

— Помогите! Остановите меня! Кто-нибудь!

Джорджия увидела и Стеллу — теперь уже на ногах — неподвижную, остолбеневшую от ужаса.

Ничего не слыша, кроме крика Мэгги, Джорджия, покачиваясь, сделала несколько шагов.

Резкий визг шин об асфальт донесся до нее еще до того, как она увидела на шоссе голубой фургон.

— Не-е-е-ет!!! — беспомощно закричала Джорджия, когда кресло, подпрыгнув, столкнулось с несущейся машиной.

Сбил ли фургон Мэгги?