Вот почему она сделала вид, что ложится спать, когда Грифф и Розалинда удалились к себе. Она улеглась под одеяло полностью одетая и притворилась спящей, когда служанка пришла, чтобы помочь ей раздеться. А потом она выскользнула из своей комнаты и пришла сюда.

Джульет вошла в кабинет, чтобы удостовериться, что в нем никого нет. Барона не было за ужином, и его отсутствие не удивило ее. Было ясно: он избегал ее, так как знал, что она не поверила в его рассказ о том, что похитителем был брат-близнец. Она думала об этом весь день – перебирала распущенные нитки этого рассказа и обнажала прорехи в стежках. Она все еще не выяснила, как и почему это произошло, но в одном была твердо уверена: именно лорд Темплмор похитил ее.

В коридоре послышались шаги. Джульет тотчас же спряталась за дверь и затаила дыхание. В темную комнату упал луч света от свечи и раздался голос:

– Себастьян, ты здесь? – Это был мистер Прайс, который, видимо, тоже искал барона. К счастью, он не заметил ее.

– Наверное, опять ушел к своим пистолетам... – пробормотал пожилой джентльмен, шагая по коридору.

Джульет медлила. Конечно, ей не следовало расхаживать вечером по чужому дому, но она никак не могла упустить такую возможность – ей нужно было встретиться с лордом Темплмором наедине. Джульет казалось, что только после этого она сможет получить достаточно доказательств для того, чтобы убедить Гриффа действовать.

Грифф был невероятно упрям – настаивал на том, чтобы уехать утром. Он терпеливо выслушал все ее возражения, а потом все их отверг! Но вряд ли его можно винить за это. Если бы она не знала Моргана, она бы думала точно так же, как ее зять.

Но она знала его. И это все меняло.

Мистер Прайс уже поднимался по лестнице, и Джульет поспешила за ним. Возможно, он приведет ее к хозяину дома.

Следовать за ним было совсем не трудно. Годы, когда ей приходилось ходить на цыпочках по спальне больного отца, сделали ее походку бесшумной, а годы бедности, от которой их семья страдала до замужества Розалинды, научили ориентироваться в темных коридорах.

Поднявшись на лестничную площадку, Джульет замерла – в верхний коридор упал свет из открытой двери.

– Все еще прячешься? – произнес мистер Прайс, входя в комнату.

Только после этого Джульет осмелилась подняться наверх. С бешено колотившимся сердцем она обогнула квадрат света и прижалась к стене, чтобы дождаться, когда мистер Прайс выйдет. Ей ужасно хотелось подслушать разговор, но она не смела подойти поближе.

Несколько минут спустя мистер Прайс вышел, закрыл за собой дверь и быстро спустился по лестнице. Когда шаги его затихли, Джульет подошла к двери. Страх превратил ее уверенность в лохмотья. Что, если она все-таки ошибалась? Что, если она выставит себя дурочкой?

Нет-нет, она не ошибалась, не могла ошибиться. И если она сейчас не поговорит с лордом Темплмором, то упустит свой шанс. Сделав глубокий вдох, Джульет распахнула дверь, переступила порог – и словно оказалась в аду...

Тусклый свет фонаря освещал пистолеты и ружья, стоявшие у стен и лежавшие на длинном столе, посередине которого выстроились пузырьки с каким-то странным порошком. Под потолком клубился дымок, и воздух был пропитан запахом серы. За столом же, рядом с фонарем, сидел лорд Темплмор, обтачивавший каким-то инструментом дуэльный пистолет. Увидев его, Джульет подумала, что именно так, наверное, и выглядел Гефест, ковавший железо в пламени своей подземной кузницы. Она уже пожалела о том, что пришла, но тут лорд Темплмор, не поднимая глаз, заговорил:

– Закройте эту проклятую дверь, дядя. Здесь и так холодно, а вы еще сквозняк устраиваете.

Судорожно сглотнув, Джульет прикрыла за собой дверь.

– Простите меня, милорд, – пробормотала она. – Мне не следовало мешать вам.

Он резко выпрямился, однако не посмотрел на нее.

– А, леди Джульет... Вы, должно быть, заблудились, не так ли? Спальни для гостей в восточном крыле.

– Нет, милорд, я не заблудилась, и вы прекрасно это знаете, – выпалила Джульет. – Я пришла, чтобы заставить вас сказать правду. Потому что не важно, каким именем вы себя называете – Морган или лорд Темплмор. Вы все равно тот самый человек, который похитил меня.

Тут он наконец-то отложил свою работу и внимательно посмотрел на нее.

– Миледи, вы очень переживаете, и это затуманило ваш разум. Может, позвать вашу сестру? – Он поднялся на ноги.

– Нет, не надо! И поверьте, я в здравом уме.

Глядя на нее все так же пристально, он ответил:

– Охотно верю. Скажите, вы часто обвиняете мужчин в том, что они общаются с контрабандистами и похищают молодых женщин?

– Прежде никого не обвиняла. Вы – первый. Надеюсь, что и последний.

– Я тоже надеюсь. Ужасно не люблю ложных обвинений – кого бы ни обвиняли.

Джульет вспыхнула. Она пришла сюда вовсе не для того, чтобы обвинять или мстить. Она просто хотела получить ответы на свои вопросы.

– Милорд, оставьте это притворство. Я знаю, что вы именно тот человек, которого мы ищем.

– Знаете?.. – Его губы растянулись в улыбке. – Леди Джульет, умоляю, скажите, откуда у вас такая уверенность. Может, просто принимаете желаемое за действительное?

Сейчас он говорил с ней точно так же, как два года назад, говорил так, будто она была глупой девчонкой. Едва сдерживая гнев, Джульет проговорила:

– Вы ошибаетесь. Я не склонна принимать желаемое за действительное. Хотя мне очень хочется увидеть вас на коленях... Хочется увидеть, как вы будете молить о пощаде, когда я буду держать у вашего виска один из ваших ужасных пистолетов.

Его улыбка тотчас же померкла.

– Вы кровожадная маленькая плутовка...

– Я просто хочу справедливости, вот и все. – Она немного помолчала. – А что касается моей уверенности... Видите ли, я знаю, кто вы такой, потому что у меня вполне достаточно доказательств.

– Неужели? – Он посмотрел на нее с некоторым удивлением.

– Кажется, вы говорили, что ваш брат получил образование за границей?

Он молча кивнул.

– И даже не в английской колонии, а в Женеве, где говорят по-французски, – продолжала Джульет.

– Его обучали на английском, – возразил барон. – У него были лучшие учителя.

– Но это было уже после того, как ему исполнилось тринадцать. Вы же сами говорили, что ранние годы он провел в бедности. Следовательно, ваш брат должен говорить с акцентом. И скорее всего у него не очень-то хорошие манеры.

– Не очень хорошие манеры? – Барон нахмурился. – Почему вы оскорбляете членов моей семьи?

– Видите ли, мой похититель прекрасно говорил по-английски и обладал прекрасными манерами. Как и вы, милорд.

Он вышел из-за стола и подошел к ней почти вплотную.

– Возможно, вам изменяет память, леди Джульет. Или, может быть, вы вспоминаете его именно таким, чтобы как-то оправдать ваше опрометчивое решение сбежать с ним.

Джульет едва не задохнулась от гнева. Как он смеет делать такие намеки?!

– Это не единственное мое доказательство, сэр. Сегодня утром, когда вы рассказывали нам вашу историю, я еще кое-что заметила.

Он усмехнулся и скрестил на груди руки.

– Неужели? Я весь во внимании, леди Джульет.

– Во-первых, у моего похитителя такая же манера одеваться, как у вас. Он одевался скромно и неброско. Кроме того, он сказал, что служил в армии. А ваш брат был моряком. Так почему же моему похитителю не сказать, что он моряк? Зачем ему понадобилась эта ложь?

– О... все очень просто. Если бы Морган признался, что служил во флоте, за ним потом было бы легче проследить, верно?

– Почему же он тогда не скрывал свое имя, когда говорил с контрабандистами? Очевидно, он не боялся, что его выследят.

На челюстях барона заиграли желваки; он явно нервничал.

– Боюсь, я не могу этого объяснить. Так же как не могу объяснить, почему он похитил вас и почему уехал за границу. Если бы вы потрудились поделиться со мной своими соображениями на сей счет, я был бы чрезвычайно вам признателен.

В том-то и проблема – не было у нее никаких догадок или предположений. Так же как и у Гриффа.

– Не стесняйтесь расспрашивать людей в городе, – продолжал лорд Темплмор. – Они скажут вам, что я находился именно здесь, в Шропшире, когда мой брат связался с контрабандистами. По крайней мере до августа – в августе я уехал в столицу, чтобы заняться кое-какими делами.

И тут ее осенило.

– Но как узнать, что это были действительно вы? Может быть, Морган занял ваше место, появляясь на публике, пока вы находились в Суссексе. Потом вы выяснили, как назывался корабль, сообщили брату, и он отлыл на нем.

Барон тяжело вздохнул – так вздыхают люди, уставшие от споров с глупцами.

– Зачем мне оставлять здесь брата, которого я едва знаю? Для чего мне все это? Полагаете, я большой любитель приключений? Господи, зачем мне вообще связываться с контрабандистами? Или, может быть, вы думаете что я таким образом нажил состояние? В таком случае поговорите с моими слугами. Они вам обо всем расскажут и вы поймете, что я не делал ничего противозаконного.

Он был чертовски логичен, и это раздражало. Вероятно, его слова должны были ее убедить, однако не убедили, она чувствовала, что именно он ее похитил. Она просто знала это.

– А каковы другие ваши «доказательства»? Они вряд ли имеют значение, – ответила Джульетт. – Вы ведь игнорируете те доказательства, которые вам не нравятся.

Он улыбнулся ей, и на сей раз его улыбка была вполне сикренней.

– А вы игнорируете мои объяснения.

Но Джульет не собиралась сдаваться.

– Тогда объясните мне вот что, милорд... Мой похититель прекрасно разбирался в оружии – так же, как и вы. Он даже узнал мэнтоновское ружье, хотя видел его издали.

– Ужасно не хочется разочаровывать вас, миледи, но это смог бы любой военный человек. А мой брат, как я уже говорил вам, несколько лет служил во флоте.

– И все же... Он прекрасно владел оружием, и вы тоже весьма в этом преуспели, не так ли?

– Значит, вы видели, как брат стреляет? Он стрелял в человека или по мишени?

Она вспомнила, как Морган выстрелил в потолок из песчаника. Причем выстрелил таким образом, что потолок рухнул прямо перед ними, а весь остальной туннель не разрушился. Впрочем, это могло оказаться и случайностью.

Джульет молчала, и барон с усмешкой проговорил:

– Выходит, вы исчерпали все свои доказательства? Или есть еще?

– Есть еще... одно. Запах... Ваш и его. От вас пахнет точно так же.

Себастьян разразился хохотом.

– Вот это забавно! Значит, от меня так же пахнет? Смею заметить, миледи, что от многих мужчин так пахнет. Очевидно, вы слишком редко общаетесь с мужчинами, если запах – ваше самое весомое доказательство.

Джульет в раздражении топнула ногой.

– Как смеете вы смеяться надо мной, негодяй?! После того, что вы сделали...

– Я не сделал ничего, леди Джульет. – Он приблизился к собеседнице еще на полшага и теперь нависал над ней, так что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо. – Простите мне мой смех, но все ваши намеки – это просто безумие. Я понимаю, что вы жаждете мести, но вы хотите обрушить вашу месть на невиновного. Вам следовало бы нападать на тех негодяев, которые пытаются вас опорочить. Постарайтесь узнать, что это за люди. И не мстите брату покойного.

– Дело вовсе не в мести! – воскликнула Джульет. – Я хочу знать правду, вот и все! Я хочу знать, почему вы сделали это и какую цель преследовали. Думаю, у меня есть право это знать, ведь именно мне придется страдать от последствий.

Барон со вздохом кивнул:

– Да, у вас действительно есть право знать... Но я не могу вам ничего сообщить. Я не имею ни малейшего понятия, почему мой брат так поступил.

Этот человек слишком раздражает ее, чтобы верить ему. Как смеет он отрицать ее слова?!

Какое-то время они молча смотрели друг другу в глаза. Потом она вдруг опустила голову и пробормотала:

– Конечно, вы правы, милорд. Я хватаюсь за соломинку. Но это только потому, что я очень расстроилась... Ужасно сознавать, что я уже никогда не увижу вашего брата и не смогу заставить его заплатить за то, что он сделал.

– Неужели все и впрямь было так ужасно? – Фальшь в его голоса исчезла, и теперь он говорил серьезно, почти мягко. – Вы же сказали, что он не... не посягал на вашу честь.

Она преувеличенно тяжело вздохнула и утерла несуществующую слезу.

– Что еще я могла сказать в присутствии моих близких? Мне слишком стыдно рассказывать им то, что на самом деле произошло – как жестоко этот зверь обошелся со мной, как он совратил меня и лишил меня невинности.

Себастьян мысленно выругался.

– Вы же не хотите сказать, что он...

– Увы... – Она подняла на него глаза. – Это именно то, что я хочу сказать.

Она рассчитывала, что он взорвется, что будет с возмущением все отрицать и тем самым выдаст себя. Но он с невозмутимым видом произнес:

– Так значит, мой брат лишил вас девственности?

Впервые в жизни решившись на такую чудовищную ложь, Джульет утвердительно кивнула:

– Да, милорд.

– Вы лжете, – сказал он, помрачнев.

Джульет ликовала – наконец-то успех!

– А откуда вам это знать? – осведомилась она.

– Потому то мой брат был джентльменом. Он никогда бы так не обошелся с женщиной.