Война кротов

– За что, Борис? – продолжал улыбаться Фидель.

Сплюнув на пол, толстяк выскочил из шатра. За ним тут же последовали его подчинённые.

Сайгон аж причмокнул – так его впечатлило случившееся. У него просто слов не было, чтобы описать восхищение. Так круто отбрить начальника местной охраны!

– Спасибо! – Он протянул ладонь Фиделю.

Вот только ответного рукопожатия не получилось.

Сайгона схватили сзади, сбили с ног и поставили на колени.

В лоб ему уткнулся ствол здоровенного чёрного пистолета.

Глава 7

Спасатели

– Смотри мне в глаза! – Фидель стоял над Сайгоном.

Именно он приставил пистолет ко лбу фермера и готов был немедленно нажать на спуск. А судя по тому, как вольготно Фидель чувствовал себя на станции, убийство вполне могло сойти ему с рук.

Сайгон покосился на Лектора. Тот едва заметно пожал плечами – мол, такие дела, босс, ничего личного.

– В глаза мне смотри!!!

Но прежде чем подчиниться, Сайгон взглянул на Гильзу. Та стояла бледнее бледного. Она не отрывала взгляда от Фиделя. Будто привидение увидела, подумал Сайгон. С мотором, в меру упитанное и в расцвете сил.

– Босс, это и есть тот самый белый человек.

Слова нигерийца кипятком ошпарили сердце Сайгона.

Он подчинился приказу Фиделя. Множество мелких морщинок окружали голубые очи команданте. Над правой бровью темнела маленькая родинка, а щёку рассекал заметный шрам. Ямочка на подбородке. У Сайгона такая же. Борода росла неравномерно, по-азиатски. И у Сайгона…

– Я… – начал Сайгон, и тут же слёзы хлынули из него африканским водопадом Виктория.

Он рыдал, как мальчишка, и не мог сдержаться. Волновался неимоверно, но всё же смог сказать:

– Я твой сын. Меня зовут Сергей Ким. Я – твой сын! Моя мать…

Он говорил и говорил. Он рассказал высокому мужчине о том, как жил все эти годы, как организовал своё дело, женился на Светке и у них родился сын Андрюшка, а потом ему, Сайгону, каждую ночь начал сниться отец… Он, простой фермер-зверовод со Святошина, мечтал найти своего отца. Мечтал!..

– И я нашёл тебя, отец! Я нашёл тебя!

Пока Сайгон говорил, ствол пистолета касался его лба. Как только он замолчал, Фидель убрал оружие.

– Отпустите его.

Сайгон встал с коленей. Сунул руку в карман. И видел, как напряглась команда Фиделя, пальцы коснулись спусковых крючков.

Сайгон медленно протянул Фиделю губную гармошку:

– Это твоё, отец. Боб Дилан, помнишь? Ты играл блюзы, а я танцевал, помнишь?

Судорога исказила лицо Фиделя.

– Иди ко мне, сын. – Он раскрыл объятия.

Улыбаясь и утирая слёзы, Сайгон шагнул к отцу и…

…схлопотав удар в подбородок, оказался на полу.

– Что это за цирк, а?! Что за бред несёт этот ублюдок?! – Фидель приблизился к Лектору. – Какой ещё на хрен сын?! Он что, наркоман?!

– Я не знаю. Он просил отвести его к большому белому человеку, у которого я взял…

– Я знаю, ниггер, что за вещь ты у меня взял. Это очень дорогая вещь. И теперь ты мне должен.

Лектор медленно кивнул, соглашаясь с Фиделем. А что ему оставалось делать, если в диспуте против его цепи аргументами выступали сразу четыре ствола?

Сайгон попытался встать, но в глазах у него потемнело, голова закружилась. «Были бы мозги, было бы сотрясение», – вспомнил он старую шутку.

– Ну ты даёшь, Фидель. А я уже поверил, что это чмо – твой отпрыск. – Говорил мужчина одних лет с команданте: хорошо за полтинник. Одет он был в просторную полосатую куртку с бахромой на рукавах. Камуфляжные штаны сплошь истыканы булавками и значками. Но главное – его причёска: десятки косиц-дредов выдавали в нём растамана со стажем, прожжённого любителя чудо-травы.

– Ты меня пугаешь, Че, – в тон растаману ответил Фидель и повернулся к телу, распростёртому на полу. – Эй, вставай уже, хватит валяться. Если ты не понял, то намекну: я пошутил. Я не знаю, кто ты такой. Ты вовсе не мой сын. Ошибочка вышла.

Сайгон приподнялся на локтях:

– Как тебя зовут?

– Ты же слышал – Фидель.

– Это не имя, это собачья кличка! Как тебя зовут?!

Команда Фиделя нервно зашевелилась, кто-то предложил накормить ублюдка собственным языком. Фидель поднял руку, все сразу замолчали.

– Ты не понял, малыш. Моё имя – Фидель. Всё остальное в прошлом, в старом мире. А старый мир со всеми его небоскрёбами, кредитами, воинскими обязанностями и продажными чиновниками мёртв. Мы переживали насчёт озоновых дыр и лесов Амазонки, боялись за китов и панд? Всё! Можно не беспокоиться. Разве это не замечательно, малыш? Старый вонючий мир мёртв!.. Давно уже друзья называют меня Фиделем. А ты хочешь меня так называть?

Сайгон кивнул.

– Вот и славно. Чую, мы поладим. – Он убрал пистолет в кобуру и ткнул пальцем в грудь растамана: – Че, тебе придётся извиниться перед малышом. Ты назвал его…

– Чмо, – кивнул растаман. – Я беру свои слова назад.

– Малышу Сайгону нехорошо. Сделай ему лекарство.

Пока растаман колдовал над спиртовкой и кружкой, в которую засыпал мелко нарезанную траву, напоминающую лепестки чая, Сайгон собирался с мыслями. Это у него слабо получалось. Как же так, а? Столько прошёл и пережил, чтобы встретить отца, а выяснилось, что хозяин губной гармошки – чужой человек? Это несправедливо! Быть такого не может! Столько совпадений – буква «А» на боку, подпись Боба Дилана…

Сайгон готов был разрыдаться вновь, но уже не от счастья, а от огорчения. Не пристало взрослому мужику нюни распускать, но слишком уж велико было разочарование. Ему словно перебили позвоночник – не было сил двигаться дальше, не хотелось вставать… И дышалось через силу. Всё, чем он жил последние годы, в мгновение обратилось радиоактивным пеплом.

«Врёшь, Сайгон, не всё!» – мысленно прикрикнул он на себя.

Светка. Грациозные движения, тонкая талия, стон наслаждения…

Андрюшка. Надежда. Гордость. Смышлёный взгляд.

Твоё дело, ферма, зверьё, которое ластится, когда ты сыплешь нарубленную морковь.

И даже родная станция Святошин, с Кашкой, Болтом и Митькой Компасом.

Какой пепел?! О чём ты говоришь, Серёжа?

И даже губная гармошка – точно инструмент отца. Не бывает таких совпадений, чтобы и буква, и подпись, и вообще. Другое дело, откуда она взялась у Фиделя. Быть может, он украл её точно так же, как это сделал Лектор? Тогда, Серёженька, всё только начинается и надо выяснить у команданте, где и при каких обстоятельствах он раздобыл редкий музыкальный инструмент…

Че протянул Сайгону белую эмалированную кружку с закопченными боками. Сайгон взял её и, обжёгшись, тут же поставил на пол. Хорошо хоть, не на себя перевернул. Удивительно, как это Че смог удержать её пальцами.

– Что, тяжёлая? – хохотнул растаман. – Пей. Это лекарство. Вмиг тебя на ноги поставит.

* * *

У пойла был неприятный запах, но на вкус Сайгон пожаловаться не мог. После двух глотков голова перестала болеть, после трёх он почувствовал, что абсолютно здоров, будто и не душили его вовсе, не били по рёбрам и не тыкали в него багром и пистолетом. Лёгкость. Бодрость. Сила. И даже разочарование куда-то исчезло, уступив место прекрасному настроению.

– Э, нет. Хватит. С лекарством шутить не стоит. – Че отобрал у Сайгона кружку.

Сайгон сперва разозлился на растамана, а потом сообразил, что лекарство это – наверняка какая-то наркота, и лучше бы им не злоупотреблять. А то и вообще два пальца в рот… Но это уже лишнее, ладно.

– Я собираю отряд для ответственной миссии, – произнес команданте.

И хоть Фидель не шутил, Сайгон расплылся в улыбке:

– Поход на станцию Днепр – это не ответственная миссия, а самоубийство. Станция на поверхности. Там радиация и мутанты. Лыбидь. Там обитает лыбидь! – Он скорчил страшное лицо и рассмеялся.

Фидель с неодобрением покосился на Че. Тот молча пожал плечами и отвернулся.

– Всё верно, малыш. Но на самом деле…

– Вы все умрёте! – радостно провозгласил Сайгон.

– Тише. – Фидель выразительно посмотрел на полог шатра. – Не надо давать повод нашему другу Борису. Он спит и видит, как бы спровадить со станции меня и мою славную команду. Лишь только защита герцогини… царицы… нет, уже императрицы Берестейской не даёт Борису проявить себя во всей красе. – Фидель подмигнул Сайгону: – Запомни, малыш: с женщинами надо дружить. Причём как можно чаще! А теперь я хочу представить тебе своих спутников. С Че ты уже знаком. Он у нас спец по нетрадиционной медицине и вообще мастер на все руки, Джа ему в помощь.

Че с достоинством кивнул, мол, всё верно, так оно и есть.

Под его оранжево-зелёной хламидой можно было спрятать всё что угодно – пару килограммов конопли, автомат Калашникова и походный котелок. Сайгон вдруг вспомнил хиджабы амазонок с Нивок.

– А это наш военспец, – продолжил Фидель. – Зовут его Байда. Голыми руками способен обратить в бегство роту противника. И это не шутка. Прецеденты бывали.

– Доброго дня. Як ся маєте?[7] – Байда был казаком. Только вместо традиционных на Политехе шароваров он носил камуфляжные штаны с многочисленными карманами. С бритого черепа свисал оселедец, длиной соперничавший с усами.

– Дякую, усе гаразд![8] – ответил Сайгон, чем вызвал одобрение казака.

– Ну, вижу, с Байдой ты поладишь. – Команданте с одобрением хлопнул Сайгона по плечу. – А это Мышка. Мышка – человек особый. Я бы даже сказал – человечище. Он мародёр. Радиации не боится, с мутантами на ты. А наверху мутанты, как ты знаешь, куда круче наших, подземных.

У Мышки был цепкий взгляд и жидкие волосы, зачёсанные назад. Шорты по колено и фуфайка на голое тело. Рваные кеды. На ремне в кобурах два револьвера. Ковбой. Разве что шляпы не хватает.

Только Сайгон подумал об этом, как Мышка вытащил откуда-то из-за спины чёрную шляпу с широкими полями и нахлобучил себе на голову.

– Я похож на клинтыствуда?

Сайгон не понял, что мародёр имеет в виду, но на всякий случай кивнул: ещё как похож.

Вообще-то ему было наплевать на всю эту разношерстную компанию. Сразу видно: головорезы, каких поискать. Небось, не скучали в первые дни после войны. Всех их объединяло одно – возраст. Все они родились до войны и прожили на поверхности большую часть своей жизни.

Мародёр, казак, растаман… Ну и что? Пусть себе идут куда хотят, хоть на Днепр, хоть в преисподнюю. Сайгона интересовала только судьба отца. Потому он и проделал полный опасностей путь.

– Откуда у тебя губная гармошка? – спросил он у команданте.

– Эта, что ли? – Фидель подбросил гармошку на ладони и подмигнул Сайгону: – Секрет!

Сайгон едва не взвыл. Он бы зубами вцепился в горло команданте, если бы не троица его вооружённых соратников!..

– Кажется, малыш, тебя волнует судьба этой безделушки? Если так, я готов ответить на все твои вопросы.

Сайгон клюнул на приманку:

– Да. Меня очень волнует, я…

– Я расскажу, откуда у меня эта губная гармошка славной фирмы Hohner, но при одном условии.

Сайгон хмуро посмотрел на Фиделя.

– Малыш, ты присоединишься к моей команде.

– Что?!

– Мы называем себя спасателями. И это, поверь, звучит гордо…

Предложение Фиделя заключалось в следующем: всего-то нужно добраться до станции Днепр. Лёгкая прогулка в чудесной компании. Никаких проблем! Что Фидель забыл на забытой Хозяином Туннелей станции? А вот что!

Согласно легенде, бригада метростроевцев работала под землёй, когда наверху случился ядерный армагеддон. Сообразив что к чему, эти люди спрятали оборудование и материалы до лучших времён.

Лучшие времена так и не настали. Скорее, настали худшие. Так что пора бы воспользоваться наследием прошлого по назначению. Но! Наследие это хранится на станции Днепр. Именно поэтому оно до сих пор не разворовано и не сломано, и никто не написал на боку «Здесь был Вася». Да здравствует радиация, слава мутантам, они честно послужили Фиделю и его команде.

Зачем нужен этот металлолом?

Странно, что такой сообразительный малыш, как Сайгон, до сих пор не догадался. Чернокожий его товарищ уже знает ответ, и девочка… Как, кстати, девочку зовут? Гильза? Какое красивое женское имя… Даже Гильза, хоть она и девочка, уже поняла, что к чему. Мыслей нет? Ладно, правильный ответ такой: спасатели считают, что реально продолжить рыть туннели, укрепляя их тюбингами.

На кой нужны новые туннели?

Че, дружок, впредь, пожалуйста, будь осторожней с дозировкой… Новые туннели – это новое жизненное пространство, которого нынче дефицит на всей Святошинско-Броварской линии. Если появятся новые туннели, необходимость в войне за территории отпадёт сама собой…

– В какой войне? – Сайгон облизал вмиг пересохшие губы.