Философия в будуаре

Лимонов: Я в свое время писал стихи. Мне все говорили: что это за стихи? Я начал писать прозу, мне говорили: замечательно, гениально! Потом я стал военным журналистом. Мне говорили: почему ты перестал писать прозу? Потом я основал партию. Мне стали говорить: ты что? Ты писал великолепные романы, был потрясающим журналистом. Мне постоянно говорят о том, что я когда-то делал. И я доказываю каждый раз, что я был потрясающим, когда писал стихи и прозу, я был офигительным журналистом! И я отличный политик.

Соколова: А по-моему, политика для вас – как виагра для импотента. Средство доказать себе и окружающим, что молодость не прошла. Для этого необходим экшн с участием детей и ОМОНа.

Лимонов: Вы не правы. Я уже 15 лет как вошел в российскую иконографию как человек о двух лицах: и как политик, и как писатель. Причем политическая стезя приносит гораздо больше известности, чем литература.

Собчак: Благодаря этой политической деятельности вы стали для многих приличных людей нерукоподаваемым.

Лимонов: Я положил на этих людей. Мне нужен экшн, как всем людям значительным в этом мире. Мой масштаб огромен. Моя любимая цитата из Ницше: «Все вокруг героя превращается в трагедию». И кто мне руку подавать не будет: режиссер П или художник Ж? Да пошли они. Мне с ними неинтересно. У нас сегодня жалкое искусство, жалкая литература, все жалкое.

Соколова: И политика жалкая, между прочим. И вы – часть этой жалкой политики. А были частью великой литературы.

Лимонов: Ей и останусь. Я отношусь к тому поколению, к той среде, которая дала России Иосифа Бродского, Венедикта Ерофеева. То, что происходит сегодня, мне неинтересно.

Соколова: Так зачем вы в это мешаетесь?

Лимонов: Политика – это стихия, поэзия.

Соколова: Бред!

Лимонов: Я 15 лет этим занимаюсь, а вы заглядываете через замочную скважину. Мне надо верить! Политика – это страстная вещь. Не надо говорить, что она грязная. Лучшая политика не грязная. Грязной она становится в руках людей. Лучшую политику делали идеалисты, и она становилась иногда даже кровавой. Идеалисты создали США, еврейское государство, черт знает что.

Собчак: А вот скажите, допустим, мир перевернулся, президент Медведев сошел с ума и национал-большевистская партия победила на выборах. Какое у нас будет государство?

Лимонов: Это будет президентская республика с полностью независимыми институтами власти – главным образом судом. Все ключевые государственные должности будут выборными. Система будет многопартийной.

Соколова: Город Солнца. А по-моему, единственное политическое образование, которое вы можете создать, – это восточная деспотия во главе с собой любимым.

Лимонов: Вы не хотите отказываться от стереотипов.

Соколова: Не хочу. Ваша литература мне гораздо более интересна. У вас был отличный рассказ «Женщина, вдохновлявшая поэта». Там старую женщину – некогда умную и едкую красавицу, русскую эмигрантку – спросили, каково это, быть старой? И она сказала – это как жить в скафандре. Ясное сознание и тело, которым не владеешь. Это одно из лучших описаний старости. Вы сами ее боитесь?

Лимонов: Я совершенно равнодушен к смерти. Последнее время мне кажется, что меня застрелят. Мне даже сны снятся на эту тему.

Соколова: Любой психоаналитик скажет вам, что это страх телесной немощи и есть.

Лимонов: Возможно. Но я надеюсь до телесной немощи не дожить.

Собчак: Какая немощь! Я вижу, вы до сих пор алчно на женщин посматриваете! Я имею в виду свою голую коленку.

Лимонов: Не только посматриваю. Маркиз де Сад имел любовницу 17-летнюю в 82 года.

Собчак: Собираетесь повторить подвиг? А вы уверены, что сможете в 82 удовлетворить женщину?

Лимонов: Я не стремлюсь удовлетворять женщин.

Собчак: Неужели вы стремитесь исключительно к самоудовлетворению?

Лимонов: Я этого не говорил! Вычеркните это из протокола.

Соколова: Тогда скажите мне вот что. Почему у вас всегда лучшие женщины? Вы небогаты, немолоды, не так чтобы офигительно хороши собой. В чем секрет?

Лимонов: Судьба ко мне благосклонна.

Собчак: По-моему, тут комплекс – интеллектуальный туман, харизма, сексуальные извращения.

Лимонов: Вы все время пытаетесь уйти на дорогу извращений, порока. Меня тема Фауста интересует сейчас больше, чем маркиз де Сад.

Соколова: Мечтаете о суперсделке?

Лимонов: Я уже давно подписал бумажку.

Собчак: Это была самая искренняя фраза в интервью.

Брат 2

Виктор Батурин о себе, Яне Рудковской, чучмеках и американской избирательной системе

Соколова: Мы хотели бы обсудить с вами наболевшую в последнее время тему разводов.

Батурин: А я ни с кем не развожусь. Это моя жена со мной разводится. У меня с ней нет проблем. Она блондинка. Умные мужчины женятся так, чтобы при разводе у них не было проблем.

Собчак: При чем тут блондинка не блондинка?

Батурин: Умные мужчины часто бывают богатыми, поэтому они не женятся на умных женщинах. Если умный человек решает проблему продолжения рода, зачем ему умная женщина? С такой женщиной он может дружить, встречаться.

Собчак: Хочу заметить, что не все женятся исключительно ради продолжения рода. И кстати, насчет проблем, чья бы корова мычала, а ваша бы, пардон, молчала. У вас с супругой уж столько проблем было при разводе – скандалы, интервью, дети, которых вы ей не отдаете и водите под охраной. Это разве не проблемы?

Батурин: А где проблемы? Я что, потерял на этом деньги? Или меня посадили в тюрьму?

Соколова: Вы потеряли репутацию.

Батурин: Вы плохо осведомлены...

Собчак: Возможно, ваш светлый образ искажают ужасные телеканалы, но в интервью вы выглядите просто монстром.

Батурин: Почему? Меня вся страна поддерживает. Мужчины поняли, что нашелся наконец нормальный парень. На Руси ведь как было: только жена откроет рот, раз ее по лбу, и все. Помните про купца Калашникова – там без вопросов.

Собчак: Домострой – это хорошо. Но по-моему, это все же не комильфо – отнимать у женщины детей?

Батурин: Если я даже отдам Яне детей, они сами от нее убегут. Потому что детьми занимался только я – я их в буквальном смысле выкормил.

Соколова: Грудью?

Батурин: Нет. Из бутылки. Это не шутки. Яна безумно этому радовалась, потому что она занималась бизнесом, не кормила грудью. Сейчас мои дети все понимают. Они не прощают фальши и предательства. Они считают, что прав папа. И вообще, на сегодня мы с Яной официально не разведены. Я – глава семьи, у меня есть жена, которая по всем каналам телевидения утверждает, что ничего важнее мужа и детей для нее нет. Только почему-то она не живет с детьми дома. А если так, значит, никаких прав ни на детей, ни вообще вякать у Яны нет.

Соколова: Странная логика. Почему у нее нет прав? Она же мать этих детей.

Батурин: В любом деле есть один начальник.

Соколова: Это написано в Семейном кодексе, что начальник семьи тот, кто ее содержит?

Батурин: В Семейном кодексе есть статья 172 о выполнении семейных и родительских обязанностей. Вы обязаны содержать детей и престарелых родителей – в нашей семье выполняю эти обязанности только я, потому что я единственный, кто легитимно зарабатывает деньги.

Собчак: Но ведь Яна занимается продюсерской деятельностью.

Батурин: Может быть. Но я говорю только о том, что можно доказать. Я могу предъявить налоговую декларацию и доказать, что зарабатываю деньги легитимно. Яна тратит только мои деньги. Своих у нее нет, поэтому она тунеядка, находится на иждивении мужа, соответственно, прав никаких не имеет.

Соколова: С точки зрения закона воспитывать детей – это работа и есть.

Батурин: Ну, знаете, в Америке, мать, которая не работает, не участвует в выборах. Она лишена избирательных прав.

Соколова: Пардон?

Батурин: Голосовать в Америке имеет право женщина, которая платит налоги. Если она домохозяйка, она не ходит на выборы.

Соколова: Простите, а эту ценнейшую информацию вы где почерпнули? Может быть, в трудах отцовоснователей? Джорджа Вашингтона? Алексиса де Токвиля?

Собчак: Вы понимаете, что несете ерунду?

Батурин: Слушайте, давайте закончим эту беседу, потому что она бесполезна. Я не собираюсь ставить под сомнение свои слова, потому что я ни разу в отличие от вас не сказал неправду ни в одном интервью.

Собчак: А давайте с вами поспорим, я готова поставить любые деньги на американских домохозяек. Например, 10 тысяч долларов.

Батурин: Давайте еще поспорим, что дважды два четыре. Я не виноват, что вы элементарных вещей не знаете. Если вы находитесь на самой низкой ступени эволюции, то я здесь при чем?

Собчак: Зачем вы нас оскорбляете?

Батурин: Это вы меня оскорбили тем, что не верите моим словам.

Собчак: А почему вас это оскорбляет? Вы же не Господь Бог...

Батурин: Я ни разу во вранье замечен не был.

Соколова: Так поздравляю соврамши.

Собчак: А давайте применим опцию «звонок другу». Виктор, вас устраивает в качестве эксперта г-н Шустерович? Он юрист, окончил Гарвард с отличием, живет в США. Сейчас я его наберу.

Батурин: Какое это имеет отношение к нашей беседе? Мы зря тратим время...

Собчак (по громкой связи): Алло, Сашечка, правильно ли я понимаю, что у тебя юридическое образование? Один вопрос. У нас тут спор возник. Человек утверждает, что домохозяйки в Америке не имеют права голосовать...

Батурин: Неправда, я сказал, что лица, не платящие налогов, не имеют права голосовать.

Собчак: Лица, не платящие налогов, не имеют права голосовать. Это правда? Особенно если эти лица женщины.

Батурин: Большинство неплательщиков, конечно, домохозяйки.

Собчак: Саша, можешь говорить громче? То есть это чушь? Абсолютная бредятина? Полнейшая? Спасибо.

Батурин: Я отвечу ему завтра же в газете. Если он не знает, кто в Америке имеет право ходить на выборы, это не делает ему чести. Я не виноват, что Шустерович, как и вы, не знает, что права женщин и мужчин в Америке не являются одинаковыми.

Соколова: Мы до встречи с вами не знали, что находимся на низшей ступени эволюции.

Батурин: Давайте мы покончим с американской избирательной системой.

Собчак: То есть не судьба тупой блондинке заработать денег. А ведь хочется! Если вас Шустерович в качестве эксперта не устраивает, давайте Фридману позвоним.

Батурин: Фридмана я знаю, он продавал билеты в театр, вместо того чтобы учиться в институте.

Собчак: Хорошо, кто для вас авторитет?

Батурин: Зачем мне авторитет? Если я говорю о том, что Земля круглая?

Соколова: О’кей. Мы поняли. Скажите, а что вам сделали женщины? Почему вы их не любите?

Батурин: Кто, я не люблю? Да у меня детей трое!

Соколова: Я не в этом смысле. Вы как-то агрессивно настроены. Все-таки публичный человек. Особенно теперь – благодаря красивому разводу.

Батурин: Я не публичный человек. Я не олигарх. Те, кто называет себя олигархами, на деле являются обыкновенными шестерками. Да, я имею независимость в силу своего финансового положения. Но я не влияю на государственные решения, не обсуждаю тему партий, мне позволяют быть действительно независимым, поэтому я не являюсь публичным человеком. Для моей деятельности это не надо. Мои деньги любят тишину, моя жена не знала, насколько ее муж богат.

Собчак: А ваша супруга говорит в интервью, что вы завидуете ее успехам.

Батурин: Я не готов это обсуждать. Я не разведен. Моя жена где-то с кем-то живет. Я не виноват, что ей нравится лазить через забор в наш дом, снимать это на пленку и выкладывать в Интернет.

Соколова: А вы не пытались спросить, зачем она все это делает?

Батурин: Я же не психиатр.

Собчак: Но она ваша жена.

Батурин: Жена – это которая живет в семье. А я не знаю, где Яна сейчас живет. Нормальный мужчина не подглядывает за женой, чтобы потратить кучу денег и потом умереть от разрыва сердца. Только ненормальные платят детективам. Как потом она собирается с этим жить – известно только ей. У нас с детьми ничего не поменялось в жизни.

Соколова: То есть вы отец-брошенка?

Батурин: Я не говорю, что я брошен, но это был ее сознательный выбор. К ее выбору отнеслись уважительно.

Собчак: Может, вы просто не хотите платить ей деньги? То обстоятельство, что развод может быть дорогим, способно остановить мужчину?

Батурин: Меня – нет, у нас же все было 50 на 50. В конце 2007-го Яна настояла на заключении брачного контракта.

Соколова: То есть если вы разводитесь, то теряете половину имущества?

Батурин: Есть такой термин – совместно нажитое имущество. Оно делится 50 на 50. Если мне при разделе «Интеко» сестра подарила миллиард долларов, то это имущество не подлежит разделу, так как это дарение моего родственника мне.

Собчак: Кстати, о вашей сестре. Вот пример блондинки, которая далеко не дура.

Батурин: Какая Елена блондинка? Она русая.