Третий экипаж (сборник)

Ладно.

Достаточно.

«Все мы – пепел звезд».

Главное в том, что где-то здесь, сейчас, может, даже на этой самой площадке, укрыта снайперская винтовка. А целью может быть только физик. Аналитики и наблюдатели пришли к такому выводу. Все научные сотрудники, бывавшие в Церне (буквально по пальцам), находились под наблюдением. Дело не в досужих вымыслах, не в черной дыре, не в конце света, дело – в энергии, которой так не хватает людям. Ролику, снятому с безымянного сайта, можно не верить, но вырванная страница в «Рабочей тетради», странные смерти физиков, работавших с доктором Вальковичем, не менее странное исчезновение корейца Кима (домашний арест?), слухи, распространяющиеся на всех уровнях…

Энергии, энергии, энергии!

Доктор Валькович знает что-то необычное.

Если убрали Парцера (кто?), если убрали англичанина (кто?), если немец сотрудничает с Интерполом (какие показания он им дает?), а доктор Ким исчез в своей Корее, значит, всё указывает на доктора Вальковича, как на последнего носителя какой-то необычной информации. Можно отнести к случайностям стеклянную баночку из-под алтайского меда (зачем он прихватил ее в Церне? зачем сунул в сумку пустую-то? зачем разгуливал с нею по чемальской набережной?), но немыслимый велопробег Новосибирск-Чемал ничем объяснить невозможно. Немецкая резина оплавилась… Монгольская граница недалека… И где-то здесь объявился исчезнувший вещдок майора Мухина…

Кто поднимет снайперскую винтовку?

Может, младший лейтенант Смирнов-Суконин?

Слабо верится, но ни один вариант нельзя исключить.

Анар? Буковский? Они не из тех, кто тоскует по старым сидишкам с прошивкой для мобилы с 1.3 мегапикселя…

А вот и доктор Валькович!

Генерал решил сменить место, но внизу раздался шорох.

Камешек покатился. Кто-то поднимался по тропинке – легко, упруго.

Младший лейтенант сопел бы, самому себе давал добрые бесплатные советы, и у Буковского бы не получилось ступать так легко, разве что Анар…

Чтобы увидеть стрелка, надо было наклониться.

Генерал не стал этого делать. И поступил правильно.

На уровне его ног из-за камней поднялся и исчез ствол винтовки.

Затем ствол наклонился, бесшумно лег на сгиб толстой сосновой ветви. Скорее всего, стрелок заранее облюбовал позицию. Берег отсюда просматривался до самой плотины. Доктор Валькович неторопливо шел по плоскому берегу, наклонялся, что-то подбирал, рассеянно рассматривал. Имел ли он хоть какое-то отношение к слухам о луне, к тонущим в дождях городам Европы, к загадочному видеоролику, снятому с безымянного сайта? Смертельная песчинка он в великом шарикоподшипнике мира или его волшебная смазка?

В поле зрения генерала появилась рука, нежно погладившая винтовочный ствол.

Тонкая рука. Женская. На запястье – чудный, в виде змейки, янтарь.

ПОСЕЛОК В ПУСТЫНЕ

Ни запах, ни шорох не должны были донестись до стрелка.

Генерал замер. И стрелок замер. Это так и должно быть, подумал Седов.

Это мы сейчас так раскачиваем коромысло мира. Добро и зло раздельно не существуют, не могут существовать. Он задумался об этом еще много лет назад в жаркой пустыне под крошечным среднеазиатским поселком. Утечка обогащенного урана. Он тогда работал над этим. Утечка обогащенного урана, в котором катастрофически нуждалась одна из ближневосточных стран, строившая собственные стратегические планы. О нелегально вывозимом из России сырье знали только два чиновника – из тех самых крупных, которые никогда ни в чем не замешаны. Если вывезти сырье не удастся, кто-то умрёт, но, конечно, не указанные чиновники; они, дававшие устное разрешение на вывоз, останутся, как всегда, неуязвимыми.

Полковник Седов (тогда еще полковник) не задумывался над тем, надо ли позволять вывозить стратегическое сырье за пределы страны. У него был приказ: скрытно подойти к поселку и дождаться выстрелов. Ему не объясняли, кто будет стрелять и в кого будут стрелять. Ему четко и ясно приказали: скрытно подойти к поселку и задержать свои бронетранспортеры до той минуты, когда в поселке смолкнет последний выстрел. В поселке среди специалистов находилась жена полковника, но считалось, что гражданские специалисты не пострадают. Ну, конечно, там снимут охрану, с этим ничего не поделаешь, но гражданские специалисты не пострадают ни в коем случае. Полковник тоже был уверен в этом. И в итоге потерял жену. Правда, не дал коромыслу мира качнуться слишком сильно: обогащенный уран остался в стране, а заказчики были сбиты с толку. Миллиарды долларов для России не пропали, они работали, хотя и тайные переговоры не были, к сожалению, прерваны. Резню в далеком среднеазиатском поселке одна сторона объяснила разборками в криминальном мире, другая – заказчики – вынуждена была принять такое объяснение. А полковник Седов молчал, хотя знал о некоей третьей силе: некие чужие вертолеты (без опознавательных знаков) были засечены его людьми еще на подходе к поселку.

Мир нуждается в энергии.

Это объясняет всё.

Задача перед Седовым была поставлена простая: войти в поселок, когда перестрелка там окончательно стихнет и добить всех, кто не был убит (не трогая, понятно, гражданских специалистов).

У полковника было двадцать два человека. Он считал, что этого хватит.

Раскаленные бронетранспортеры пофыркивали, распускали за собой песчаные хвосты, ломились сквозь сизый зной, и когда люди полковника Седова вошли в поселок, выяснилось, что добивать там некого. Считалось, что убиты будут только те, кто имел отношение к охране поселка, но убили всех. Вообще всех.

Полковник тщательно осмотрел каждый труп.

Узнал технолога, которого знал по встречам в Москве.

Узнал спецназовца – на пенсии. Работал в охранном бюро.

Но своей жены среди мертвых он не нашел. Даже изуродованную, он узнал бы её по желтому янтарному браслету-змейке, подаренному незадолго до событий.

Значит, она жива?

Может, она и сейчас жива?

«О, Чомон-гул! О!» Генерал Седов молча изучал женскую руку, нежно погладившую внизу ствол винтовки…

Браслет в виде змейки.

К этому он не был готов.

Когда полковнику (там, в пустыне) доложили, что под стеной пустой автобазы найден живой человек, он нисколько не удивился.

Да, действительно.

Рыжий, коротко остриженный.

Форма одежды гражданская, то есть потная окровавленная футболка и шорты.

«Ты кто?»

Человек ответил.

С трудом, но ответил.

Чужая речь прозвучала странно.

«Ты кто?» – терпеливо повторил полковник.

Рыжий ответил более внятно. Он отвечал на идиш.

Он даже нашел силы приподняться на локте. Как раз в этот момент над барханами на малой высоте появился вертолет без опознавательных знаков. Заходя на посадку, он поднял тучу тонкой оранжевой пыли. Лопасти с грохотом вертелись. Полковник знал, что вертолет вернулся за умирающим. Но еще полковник знал, что возвращение вертолета отнимало у него последнюю возможность когда-нибудь увидеть жену. Если ее нет среди живых и нет среди мертвых, значит, она – у чужих вертолетчиков.

И, возможно, не против своей воли.

Энергии, энергии, энергии!

Сколько энергии ни вырабатывай, миру ее всё равно не хватает.

Глаза умирающего заметно тускнели. Но медики иногда справляются со сложнейшими ситуациями, они ведь спасают не душу, а тело. Бывало, что самых безнадежных вытаскивали из состояния клинической смерти.

Два потных человека с «узи» под мышками выскочили из вертолета.

Наверное, на умирающем был маячок, в запарке парня просто прошляпили.

Спрыгнувшие на песок люди (серые панамы, футболки, шорты) не демонстрировали никаких агрессивных намерений (видимо, знали о приказе, отданном полковнику). Не поднимал оружия и полковник. Просто стоял с пистолетом в руке. Спрашивать было не о чем, ему бы всё равно не ответили. Крупнокалиберные пулеметы бронетранспортеров развернулись в сторону вертолета, но и это была не угроза, просто каждый страховал себя по-своему.

Всё шло, как должно идти, но полковник чувствовал, что начинает проигрывать.

Он чувствовал, что эти двое с «узи» под мышками будут всю жизнь презирать его, русского полковника, когда заберут своего раненого. Жена полковника, конечно, уже была с ними. А теперь они заберут своего человека…

Мировые весы колебались.

Их равновесие было нарушено.

Полковник Седов стремительно проигрывал.

Он знал, что уже никогда не увидит свою жену, ни при каких условиях.

Если это было ее собственное решение, значит, будущего нет. Ни общего, никакого другого. Поэтому, когда парни приблизились, он просто сделал два контрольных выстрела в голову раненого.

Разумеется, это не вернуло ему жену, зато вернуло уважение команды.

Полковник выполнил отданный ему приказ: добить всех, кого они найдут в поселке.

Парни с вертолета остановились в двух шагах от мертвеца. Один негромко по-русски сказал: «Мы вернулись за ним». И указал на мертвого.

Полковник ответил:

«Забирайте».

И они улетели.

А он выиграл ту войну.

Но зато сейчас проигрывал.

Катастрофически, безнадежно проигрывал, потому что снайперскую винтовку сжимала в руках его дочь.

ВЫБОР

Генерал кашлянул.

Карина не изменила позу.

Он не видел ее, но чувствовал – она не изменила позу.

Кашель – не угроза. Кашель – всего лишь знак. Тем более что доктор Валькович на берегу всё еще не вошел в пристрелянную зону. Да и не будет Карина менять позу: ствол винтовки запутается в ветвях, а секундная задержка – это провал.

Карина вела себя в высшей степени профессионально.

Множество мелких фактов, ранее только тревоживших, слились для генерала, наконец, в одну мозаику.

Судьба физиков, работавших в Церне…

Внезапные поездки дочери в Сеул и в Берлин…

Смерть американца Парцера и смерть Обри Клейстона…

Курт Хеллер, попавший в аварию… Домашний арест доктора Кима…

«Чингу-эге чуль сонмуль имнида… Это подарок для моего друга».

И полуобъяснение, полуоправдание: «Вообще-то у моего друга такое уже есть, но другого цвета…»

Может, правда, речь идет о некоем необычном устройстве? Или о формуле, меняющей энергетическую картину мира? Что мог вывезти корейский физик из Церна? И этот друг – не доктор Валькович ли? «Вообще-то у моего друга такое уже есть, но другого цвета…»

Карина собиралась в Сеул.

А перед этим летала в Германию.

Перед отлетом Карины в Берлин генерал Чернов – старый друг, надежный друг – попросил Карину (через отца, конечно) передать сверток своим немецким друзьям.

«Что будет в свертке?» – спросил Седов.

Коллеги всегда прекрасно понимали друг друга.

«Два шелковых платка, вот, пожалуйста, можешь взглянуть».

«Шелковые платки? Давно это в Германии кончился такой шелк?»

«Да ты взгляни, – засмеялся Чернов. – Это не просто шелковые платки, это настоящая реликвия, раритеты, память о нашем деде. Видишь фамилию в уголке? Chernoff. В некотором смысле – история рода».

«В каком же это таком смысле?»

«Мой дед прошел через гитлеровские лагеря. Ты прекрасно знаешь. А потом остался на Западе, это ты тоже знаешь. В Берлине живет моя племянница».