Золотой дублон Брашера

— В первую очередь — вернуть монету. Во-вторых, мне нужен неоспоримый повод для развода моему сыну. Я не намерена покупать этот развод. Полагаю, вы знаете, как это делается.

Она допила портвейн из стакана и грубо хохотнула.

— Может быть, слышал, — сказал я. — Вы сказали, что она не оставила нового адреса. Надо понимать, что вы не знаете, куда она делась?

— Именно так.

— Значит, исчезла. Ваш сын мог знать что-то и не сказать вам. Мне нужно с ним встретиться.

Ее большое серое лицо застыло бугристой маской.

— Мой сын ничего не знает. Он не знает о пропаже дублона. Я не хочу, чтобы он знал об этой истории. Когда придет время, я с ним разберусь. До этого я хочу, чтобы его не трогали. Он сделает только то, что я захочу.

— Он не всегда поступал, как хотели вы.

— Его женитьба, — сказала она противным голосом, — это минутная вспышка. Потом он просто старался вести себя как джентльмен. У меня этих церемоний не водится.

— В нашем штате для такой минутной вспышки нужны три дня, миссис Мердок.

— Молодой человек, вы хотите работать для меня или нет?

— Я возьмусь за эту работу, если мне дадут все факты и позволят вести дело по-моему. И не возьмусь за нее, если вы собираетесь учить меня, что и как мне делать.

Она резко рассмеялась.

— Это тонкое семейное дело, мистер Марлоу, и вести его надо деликатно.

— Если вы наймете меня, вы получите всю мою деликатность. Если я недостаточно деликатен, вам, видимо, лучше не нанимать меня. Например, я так понимаю, что вы не хотите оклеветать свою невестку. Для этого у меня деликатности не хватит.

Она стала цвета холодной вареной говядины и открыла рот, чтобы заорать. Потом передумала на этот счет, подняла стакан и приняла еще немного своего лекарства.

— Вы подойдете, — сухо сказала она. — Жаль, что я не встретила вас два года назад, до его женитьбы.

Не знаю точно, что означало это последнее, а вникать я не стал. Она наклонилась к внутреннему телефону и прорычала что-то в трубку. Послышались шаги, вошла беленькая секретарша. Вид у нее был такой, словно ее собирались наказать.

— Выпишите этому человеку чек на 250 долларов, — бросила ей старая грымза. — И держите язык за зубами.

Девушка вспыхнула до корней волос:

— Вы ведь знаете, что я никогда не говорю о ваших делах, миссис Мердок, — сказала она. — Вы ведь знаете. Мне и в голову не могло… — повернулась и выбежала из комнаты. Когда она закрывала дверь, я успел взглянуть ей в лицо. Губы у нее дрожали, но в глазах была ярость.

— Мне понадобится фотография вашей невестки и кое-какая информация, — сказал я, когда дверь захлопнулась.

— Посмотрите в ящике стола, — она показала толстым серым пальцем на стол.

Я открыл небольшой письменный стол и достал фотографию, которая лежала лицом вверх на дне пустого ящика, глядя на меня холодными темными глазами. Я сел с фотографией в руке и пригляделся. Темные волосы небрежно разделены на пробор и зачесаны от широкого лба. Холодный большой рот типа «пошли бы вы все» с очень аппетитными губами. Хороший нос, не большой, не маленький. Вообще, хорошо сделанное лицо. Только в выражении чего-то не хватало. Раньше это «что-то» называлось породой, а теперь уж и не знаю, как это называется. Лицо выглядело слишком опытным и настороженным для своих лет. Слишком многие претендовали на него, и она слишком хорошо научилась управляться с ними. Но через опытность сквозила простота девочки, все еще верящей в Санта-Клауса.

Я кивнул фотографии и сунул ее в карман. Больно много выводов из обыкновенной карточки, и притом в темной комнате.

Дверь открылась, и вошла маленькая секретарша с трехпалубной чековой книжкой в руках. Давая миссис Мердок подписать чек, она натянуто улыбнулась. Миссис Мердок резким жестом показала на меня, девушка оторвала и передала его мне. Потом в ожидании остановилась в дверях, приказаний не последовало, и она тихо вышла, прикрыв за собой дверь.

Я помахал чеком, чтобы просушить чернила, сложил его и сел с чеком в руках.

— Что вы мне можете рассказать о самой Линде?

— Практически ничего. До свадьбы с моим сыном она снимала квартиру вместе с девушкой по имени Лойс Мэджик, развлекательницей того же плана. Они работали в варьете «Айдл-Велли-Клаб», за бульваром Вентура. Мой сын Лесли был там частым посетителем, слишком частым. Где Линда родилась, из какой она семьи, я не знаю. Как-то она сказала, что родом она из Сиу-Фоллс. Полагаю, и родители у нее были. Меня это не очень интересовало, я не расспрашивала.

Черта с два, не интересовало. Я так и видел, как она пыталась раскопать, копала обеими руками, а вытаскивала горсти пустой породы.

— Вы не знаете адреса мисс Мэджик?

— Нет. И не знала.

— Может быть, знает ваш сын или мисс Дэвис?

— Я спрошу у сына, когда он придет. Но не думаю. Спросите у мисс Дэвис. Хотя я уверена, что она не знает.

— Ясно. Вы не знаете других знакомых Линды?

— Нет.

— Быть может, ваш сын продолжает встречаться с ней, миссис Мердок, без вашего ведома.

Она опять начала наливаться кровью. Я поднял руку и натянул на лицо милую улыбку.

— В конце концов они были год женаты, — сказал я. — Он должен что-то о ней знать.

— Оставьте моего сына, его это не касается, — прохрипела она.

Я пожал плечами и разочарованно вздохнул.

— Хорошо. Надо думать, она забрала с собой машину. Ту, что вы ей подарили.

— Серо-стальной «Меркурий-купе». Мисс Дэвис подскажет вам номер машины, если это нужно. Не знаю, записано ли у нее.

— Не знаете, сколько у нее было денег при себе? Что она взяла из одежды и драгоценностей?

— Немного денег. У нее было сотни две долларов, не больше. — От пренебрежения кожа у носа и губ сложилась в жирные складки. — Если, конечно, она не нашла себе нового друга.

— С этим ясно, — сказал я. — Драгоценности?

— Не очень дорогое бриллиантовое кольцо, платиновые часы с рубинами, очень хорошее ожерелье дымчатого янтаря, которое я же по дурости ей и дала. У него алмазная застежка с 26 мелкими бриллиантами в форме бубнового туза. У нее были и другие вещи, конечно. Я никогда не обращала на них внимания. Одевалась она хорошо, не вызывающе. Хвала господу за малые милости его.

Она опять налила стакан и выпила, немного побурчала животом, совсем по-домашнему.

— Это все, что вы можете мне сказать, миссис Мердок?

— Вам недостаточно?

— Не вполне, но пока придется обойтись этим. Если выяснится, что монету украла не она, на этом мое расследование закончится, так?

— Мы это обсудим, — резко сказала она… — Но украла ее Линда, будьте уверены. Спускать ей это я не намерена. Зарубите себе это на носу, молодой человек. И я надеюсь, что вы хоть бы наполовину такой, каким хотите казаться, потому что у этих девиц из варьете бывают очень неприятные друзья.

Сложенный вдвое чек все еще был у меня в руке. Я достал бумажник, положил в него свой гонорар, поднял с пола шляпу и встал.

— Я люблю неприятных ребят, — сказал я. — Как правило, они совершенно безмозглы. Я доложу вам о ходе расследования, когда будет что докладывать, миссис Мердок. Думаю для начала взяться за этого скупщика монет. Похоже, от него тянется ниточка.

Она дождалась, когда я дойду до двери, сказала мне в спину:

— Я не очень вам понравилась, верно?

Я ухмыльнулся в ответ:

— А кому вы нравитесь?

Она откинула голову, разинула рот и захохотала басом. Под ее хохот я повернулся, вышел и захлопнул дверь. Я прошел по коридору, постучал в кабинетик мисс Дэвис, потом толкнул дверь и вошел.

Она сидела, уткнувшись лицом в ладони, и рыдала. На звук она подняла голову и посмотрела на меня заплаканными глазами. Я запер дверь, подошел к ней и положил руку на худенькое плечо.

— Выше нос, — сказал я. — Ее жалеть надо. Она считает себя крепким орешком и набивает себе горб, лишь бы держаться соответственно.

Она вскочила, отстранясь от моей руки.

— Не трогайте меня, — сказала она, не дыша. — Пожалуйста. Я не позволяю мужчинам прикасаться ко мне. И не говорите таких ужасных вещей о миссис Мердок.

Лицо у нее было розовое и все в слезах. Без очков у нее оказались чудесные глаза.

Я сунул в рот долгожданную сигарету и закурил.

— Я… я не хотела быть грубой, — пробормотала она. — Но она в самом деле так меня унижает… А я ведь делаю для нее все, что в моих силах. — Она опять всхлипнула, достала из стола мужской носовой платок, развернула его и вытерла глаза. Я заметил на уголке инициалы «Л.М.», вышитые бордовой ниткой. Я уставился на них и выдохнул дым в угол комнаты — не дай бог на ее волосы!

— Вы что-то хотели спросить?

— Мне нужен номер машины миссис Линды Мердок.

— Номер 2Х-1111, серый «Меркурий-кабриолет».

— Она мне сказала, что «Меркурий-купе».

— Это машина мистера Лесли. Они одного цвета, одной модели и одного года. Линда машину не взяла.

— Вот как. Что вы знаете о мисс Лойс Мэджик?

— Я ее видела только раз. Она когда-то снимала квартиру вместе с Линдой. Она приезжала сюда с мистером… э-э… мистером Вэнниэром.

— Кто это?

Она посмотрела себе под ноги.

— Она приезжала с ним только один раз. Я его не знаю.

— Ладно. А что такое эта мисс Лойс Мэджик?

— Она высокая красивая блондинка. Очень-очень привлекательная.

— Вы хотите сказать — сексуальная?

— Ну-у, — она ужасно покраснела, — в общем да, только в очень достойном смысле, если вы знаете, что я имею в виду.

— Я знаю, что вы имеете в виду, — сказал я. — Только я с этим не встречался.

— Вот этому я верю, — с вызовом сказала она.

— Вы знаете, где живет эта мисс Мэджик?

Она покачала головой: нет. Она очень аккуратно сложила большой носовой платок и сунула его в ящик стола, в тот, где лежал пистолет.

— Когда этот испачкается, можете стянуть другой, — сказал я.

Она откинулась на стуле, положила маленькие руки на стол и строго посмотрела на меня.

— На вашем месте, мистер Марлоу, я бы не злоупотребляла этими манерами крепкого парня. Во всяком случае, не со мной.

— Да?

— Да. И я не смогу больше отвечать на ваши вопросы без специальных инструкций. У меня весьма конфиденциальное положение.

— Я не крепкий парень, — сказал я. — Я просто сыщик.

Она взяла карандаш и черкнула в блокноте. Улыбнулась мне, уже спокойная и собранная.

— Может быть, мне просто не нравятся мужиковатые мужчины, — сказала она.

— Вы сумасшедшая дура, — сказал я. — Или я никогда не видел сумасшедших дур.

Я вышел от нее, хлопнув дверью, прошел по пустому коридору и через загробного вида гостиную выбрался на улицу.

А там на зеленом газоне играло солнце. Я надел темные очки, подошел к раскрашенному негритенку и опять погладил его по голове.

— Знаешь, брат, это даже хуже, чем я ожидал, — сказал я ему. Потом сел в машину и завел мотор.

Следом за мной от тротуара отъехал небольшой «купе» песочного цвета. Я ничего об этом не думал. Человек за рулем был в плоской соломенной шляпе с веселенькой ленточкой; на нем, как и на мне, были темные очки.

3

Я поехал назад к Лос-Анджелесу. Через десять кварталов в уличной пробке песочный «купе» все еще был за мной. Я пожал плечами и просто для развлечения объехал несколько кварталов. «Купе» держался за мной. Я резко свернул на тенистую улицу, развернулся и поставил машину у тротуара.

«Купе» аккуратно повернул на ту же улицу. Белобрысая голова в соломенной шляпе с тропической раскраски ленточкой даже не повернулась в мою сторону. Машина проехала, я вывернул обратно к Арройо-Секо и выбрался на шоссе. Я несколько раз тщательно проверял, но песочного «купе» больше не видел.