Помоги проекту - поделись книгой:
С министром труда и социального обеспечения госпожой Хараламбос я виделась всего два раза. Это были сугубо деловые интервью, и поэтому я о своих личных впечатлениях сказать ничего не могу. Но путь ее – от девочки из бедной семьи до высокой государственной должности представляется мне весьма впечатляющим.
Как и у Скеви Кукумы, интерес к политической жизни перешел к ней по наследству. Только к общественной работе ее приучала мать, а не отец. Она была активной участницей профсоюзного движения. И Сатирулла еще в юности вступила в молодежное отделение партии АКЕЛ. Именно партия послала ее учиться в Болгарию. Остальное было делом ее личной активности.
Она жадно принялась постигать политические и социальные знания, не пропускала ни одной лекции, ни одного семинара, которые могла предложить Софийская академия социальных наук. Ее рекомендовали в аспирантуру, и она была рада этой возможности углубить свои знания.
После аспирантуры ей предложили работу во Всекипрской федерации труда. Она, не раздумывая, согласилась.
– Почему выбор пал на профсоюзы? Ведь у вас уже была ученая степень, вы могли бы заняться наукой. Разве это не было бы интересней?
– Нет, мой интерес лежал совсем в другом русле. Мне хотелось иметь возможность вполне конкретно помогать людям. Кстати, это была давняя мечта. Помню, еще школьницей, я внимательно слушала рассказы мамы о том, как профсоюзы борются за права людей. И не раз обсуждала с друзьями, как бы мы, дети, могли помочь старшим. Теперь, уже далеко не ребенок, я вспомнила эту давнюю детскую мечту. Собственно, я с ней никогда и не расставалась.
– И что, вы действительно сумели ее реализовать в Федерации труда?
– Да, конечно. Я занимала в профсоюзе несколько постов, все они были связаны с проблемами женщин.
– Помогали улучшать условия их труда?
– И это, конечно, тоже. Но не только. Самой главной целью было поднять активность самих женщин. Знаете, киприотки в то время, двадцать лет назад, не очень-то охотно вовлекались в общественную жизнь. И я без устали встречалась с работницами фабрик, служб быта, с крестьянками, фермершами, бизнес-леди средней руки. Объясняла, как это важно – уметь бороться за свои права. Всеобщими усилиями нам в 1989 году удалось наконец ввести закон о равной оплате труда для женщин и мужчин.
– И он что, сразу заработал, этот закон?
– Ой, нет, понадобилось много времени, чтобы реализовать его в жизни. Этим я занималась на разных своих постах. И когда была членом парламента (я избиралась туда дважды), и в должности министра. Многое, конечно, изменилось к лучшему. Но и сегодня я сталкиваюсь с нарушениями этого закона. Совсем недавно ко мне обратилась женщина с таким вопросом: имел ли право работодатель уволить ее, когда узнал, что она беременна? Нет, не имел, объяснила я. Она поблагодарила и уже собралась уходить. Дело в том, что этот инцидент произошел уже после родов, время прошло. Тем не менее мы подали жалобу в суд. В соответствии с законом работодатель заплатил работнице всю сумму денег, которую она должна была получить за все время, если бы ее не уволили.
– Вы узнаете о нарушениях такого рода из личных жалоб?
– Нет, этот случай скорее исключение. В министерстве создана целая сеть инспекторов, которые следят, всюду ли исполняется Закон о равенстве.
– На посту министра труда и социального обеспечения вы, конечно, занимаетесь не только женскими вопросами?
– Я занимаюсь проблемами людей, которых принято называть «социально слабо защищенными». Это старики, инвалиды, матери-одиночки. Я ориентирую своих коллег на то, что эти категории должны чувствовать себя хорошо защищенными государством.
– Помогаете им деньгами?
– Иногда деньгами. Но это не главное. Деньги, конечно, снимают некоторое напряжение, но психологически жизнь не облегчают.
– А что облегчает?
– Труд. Скажем, инвалиды страдают не столько оттого, что у них небольшая пенсия, сколько оттого, что не могут сами зарабатывать. И вот мы обязываем предприятия открывать вакансии для людей с ограниченными возможностями. Я много раз наблюдала такой феномен: получив первую же зарплату, человек преображается, распрямляет плечи, во взгляде появляется уверенность, настроение поднимается.
– А как можно помочь матери-одиночке? Для нее же квот не создашь?
– Тут вопрос решается по-другому. Однажды ко мне на прием пришла женщина со своей большой бедой: муж умер, она осталась с ребенком. У нее нет ни денег, ни собственности. И она никогда не работала. Да, мы помогли ей деньгами, чтобы она с ребенком могла какое-то время на них прожить. Но главное было найти ей подходящую работу, а это трудно, если она не владеет никакой профессией. Для таких случаев у нас есть специальные программы. Там желающие могут в короткий срок получить профессию продавца, или парикмахера, или компьютерщика. Если же женщина хочет открыть собственный бизнес, мы поможем с кредитом.
– И что выбрала ваша посетительница?
– Профессию продавца. Сейчас работает в большом универсаме, ребенок ходит в детский сад. Жизнь налаживается.
– А как можно помочь старикам, кроме пенсии?
– Я стараюсь развивать два направления. С одной стороны, всячески поощрять волонтеров, готовых помогать старым, немощным людям. А с другой – находить деньги для платных помощников. Почти в каждом доме, где живет одинокий старик, вы увидите молодую девушку-помощницу. Чаще всего это филиппинка или вьетнамка. Если у старика есть хорошо обеспеченные дети, они нанимают такую помощницу сами. В остальных случаях – если дети помогать не могут или не хотят – мы берем оплату девушек на себя.
Сатируллу часто можно увидеть на собраниях низовых ячеек партии АКЕЛ. Хотя она давно уже не рядовой активист, а член Центрального комитета партии.
Дела молодежные
– Сегодня политическая активность молодежи больше или меньше, чем в прошлые годы? – спрашиваю я у Кристосиса Кристофидиса, генерального секретаря Союза левых молодежных организаций.
– Мне трудно сравнивать. Могу только уверенно сказать, что мои ровесники принимают активное участие в общественной жизни.
– И что их к такой активности подвигает?
– Больше всего, конечно, трагедия разделения острова.
– Но ведь тому минуло уже тридцать пять лет. Не притупилась острота проблемы?
– Было время, когда эта боль слегка поутихла. Появились новые молодые люди, которые не застали ужасов 1974 года. Для них это уже история. Но в последнее время интерес к этой теме снова вспыхнул.
– Почему?
– Дело в том, что у проблемы разделения есть две фазы, и они сильно отличаются одна от другой. Тогда, после 1974 года, перед нами стояли задачи, которые нужно было решать немедленно. Как помочь беженцам? Как облегчить страдания молодых людей, оставшихся без крова, без денег? Тогда и начали создаваться молодежные центры. Они устраивали детей-сирот в семьи. Создавали спортивные клубы, сколачивали футбольные команды, открывали библиотеки. И приглашали к детям-беженцам социальных работников, психологов. Дети, подростки нуждались в психологической помощи: многие из них потеряли родителей, видели смерть, жили в нищете, голоде. Вот на что были направлены усилия молодежных организаций в то время. Сегодня большинство проблем такого рода решено. Но наступила вторая фаза. Задача сегодняшнего дня в том, чтобы способствовать сближению двух частей разделенного острова.
О том, как решается эта задача, я беседую с секретарем одной из региональных молодежных организаций АКЕЛ Хрисантосом Ланетосом.
– Вы понимаете, конечно, то, что произошло тридцать пять лет назад, остаться бесследным не могло. Враждебность, предубеждения, непонимание и сейчас разделяют людей, в том числе молодых, и с греческой, и с турецкой частей острова, – говорит Хрисантос.
– Как же это можно преодолеть?
– О, это очень сложно, достигается не быстро и не просто. Мы задумались: а откуда вообще берется неприязнь к людям другой культуры? Да, у нас она, конечно, существует на генетическом уровне. Но если откинуть историческую память, почему современные молодые греки продолжают недружелюбно относиться к своим ровесникам-туркам? Да просто потому, что они их не знают. Вот с этого – со знакомства с нашими ближайшими соседями – мы и начали. Приглашаем на наши собрания молодых турок. Обсуждаем проблемы, общие для них и для нас. Устраиваем экскурсии, знакомим с памятниками культуры – их множество во всех частях острова. Мы также организовали выставку турецких и греческих художников. Кстати, вы знаете, что сюжеты их картин почти полностью совпадают: боль, страх, обреченность. Трагедия-то коснулась и греков, и турок. А недавно у нас был большой концерт, в нем приняли участие певцы, танцоры, поэты – турки вперемежку с греками.
– И каков результат?
– Ну, о результате говорить еще рано. Процесс сближения, как вы понимаете, долгий. Но делать же что-то надо. И именно молодежь, современно мыслящая, должна подать пример толерантности.
Снова вернусь к Кристосису Кристофидису. Он беседовал со мной не только как руководитель левых молодежных объединений. Он еще входит в правление Объединенного союза молодежи Кипра. Организация эта государственная, финансируется правительством. Я, естественно, спрашиваю, что же объединяет молодых людей разных политических ориентаций. Какова их общая цель? Ответ был такой:
– Вырастить новое поколение людей, здоровых духовно и физически.
– Масштаб, прямо скажем, глобальный, – улыбнулась я.
– Да, задача, конечно, огромная. Но с чего-то же начинать надо. Мы начинаем с малого.
Он показал мне обширную программу союза: организация хорошего отдыха, доброго общения, борьба с наркотиками. Последнее меня особенно заинтересовало. Я прошу рассказать об этом более подробно.
– Наш лозунг: «Бороться не с наркоманами, а с наркозависимостью», – говорит Кристосис. И поясняет: – Мы должны так организовать жизнь молодежи, чтобы эта жизнь была заполнена здоровыми интересами. И тогда пойти в спортзал, в библиотеку или заняться туризмом будет приятней, чем курить травку или колоться.
– И что, если парень, положим, ходит в библиотеку, он автоматически отворачивается от марихуаны?
– Нет, конечно. Мы пригласили социологов, попросили проанализировать, почему ребята ударяются в наркоту. Выяснилось, что чаще всего причина – неуверенность в себе, недостаток самоуважения.
– И как молодежная организация может поднять уважение к себе у молодого человека?
– Из того же социологического опроса мы узнали основные, базовые, условия, при которых человек обретает эту уверенность: жилье, образование, работа. И мы стараемся помочь молодому человеку создать эти условия.
– Чем же может ваш союз помочь человеку, если, к примеру, у него нет своего жилья? Союз ведь не даст ему деньги на покупку квартиры?
– Почему не даст? Мы же организация государственная, у нас свой бюджет. И мы можем, например, помочь сделать начальный взнос для строительства дома или даем в долг с небольшими процентами для покупки квартиры. По нашей инициативе ряд банков открывает для молодых заемщиков льготные кредиты. Я, кстати, сам живу сейчас в квартире, которую построил по ипотеке – деньги мне выдали под очень небольшой процент.
– А как вы помогаете молодым с работой?
– Знаете, у нас в стране очень небольшая безработица, около четырех процентов. Эта проблема касается, в основном, не малообразованных людей, а, наоборот, специалистов с высшим образованием. Вот только один пример. У нас сейчас есть около ста пятидесяти вакансий учителей младших классов. Знаете, сколько претендентов на эти места? Около четырех тысяч! Для школы это, конечно, хорошо – конкурс всегда повышает качество. Но что делать остальным, кому не выпала возможность преподавать в школе? Мы организуем курсы переподготовки специалистов. Особенно охотно идем навстречу тем, кто собирается открыть свое собственное дело. Предпринимателям среднего и малого бизнеса мы готовы помочь и помещением, и деньгами.
Молодежные организации вмешиваются и в проблемы образования. Хрисантос Ланетос рассказывает, как Союз молодежи поддерживает студентов университетов, когда те выступают за улучшение качества преподавания, за изменение расписаний, за обновление учебников.
– Знаете, как это часто бывает: книги, по которым учатся студенты, написаны много лет назад. Сегодня наука, технологии ушли далеко вперед, а профессора продолжают давать устаревшие знания. Или, скажем, история: она меняется буквально на глазах, а в учебниках это никак не отражено.
– Вы своими успехами довольны?
– Конечно, нет. Сделать надо еще так много…
Пусть не все получается у Союза молодежных организаций Кипра. Пусть предстоит ему сделать больше, чем уже сделано. Я все-таки рада за кипрскую молодежь. Она не остается один на один со своими проблемами. О ней есть кому позаботиться, ей есть от кого ждать помощи.
Детский парламент
Представьте себе зал заседаний парламента Республики Кипр. В зале сидят члены этого высокого собрания. На сцене, за столом – председатель. Идет обычное заседание. Представили? А теперь подкорректируйте картинку. Вообразите, что и члены парламента, и председатель не солидные дамы и господа, а дети, школьники от двенадцати до шестнадцати лет. Идет заседание Детского парламента Республики Кипр.
Президент парламента, очень серьезная девочка Лида Курсумба, обращается в зал, к своим сверстникам:
– Как вы считаете, достаточно ли мы прилагаем усилий для защиты наших детских прав?
– Готовы ли мы взять целиком ответственность за решение наших задач?
– Можем ли мы сегодня полноценно участвовать в семейной, социальной, политической жизни?
На каждый вопрос зал дружно отвечает:
– Нет! Нет! Нет!
– Нет, без старших мы этого сделать не можем, – подводит итог Лида. – Но можем это сделать вместе с ними. Так давайте обратим внимание взрослых на наши детские нужды!
Вот для этого они здесь и собираются раз в год, члены Детского парламента. Чтобы поставить на обсуждение свои самые острые проблемы. Отрывок из стенограммы заседания, который я привела, звучит несколько риторически. На самом деле «парламентарии» – люди вполне деловые, свои вопросы ставят вполне определенно и перед конкретными людьми.
Вот одна из проблем: наркотики в школе. Можно сколь угодно говорить, что это большое зло. Но ребята задают прямые вопросы. Как эта отрава попадает в школы? Зачем у входа стоят охранники, если в туалете ученики то и дело встречают наркодилеров? И что-то не очень заметны усилия полиции.
А через несколько дней делегация Детского парламента сидит в кабинете министра внутренних дел республики, вместе они обсуждают, как можно перекрыть поток наркотиков, особенно в школе.
А вот другая тема. В некоторых семьях родители привлекают детей к работе на огороде, или в поле, или на ферме. При этом детский труд не оплачивается. Разве это не нарушение гражданских прав ребенка? Этот вопрос – к министру юстиции. Министр лично будет заниматься этой проблемой.
У подростков, как известно, часто возникают конфликты с родителями. Они не чувствуют себя равными участниками семейной жизни. Отцы и матери, занятые работой, не могут уделить достаточно времени, чтобы вникнуть в детские тревоги, страхи, сомнения. Взрослые далеко не всегда понимают сложности отношений подростков между собой, с учителями. Этот вопрос дискутируется на заседании парламента, но как его разрешить? Кто может собрать взрослых, чтобы обсудить с ними эту обоюдоострую проблему?
– Это должна сделать школа, – говорят одни.
– Это может сделать детский омбудсмен, защитник прав детей. Но школ много, а омбудсмен один, ему с такой задачей не справиться.
– Так ведь есть Министерство образования, – говорит Лида.
Ну, конечно, самое логичное – чтобы именно это министерство организовало ряд семинаров для родителей. Там они могут услышать и то, что волнует их сыновей и дочерей, посмотреть на детско-родительскую проблему, так сказать, с обратной стороны. В Министерстве образования уже привыкли сотрудничать с Детским парламентом. Оттуда приходят самые разные требования: от изменения школьных программ до пандусов у входных дверей.
Зачем пандусы? Для учеников-инвалидов. Дело в том, что на Кипре дети с ограниченными возможностями теперь занимаются в общих школах. Идея хорошая, она полезна и больным школьникам, и здоровым. Первым – потому что приучает адаптироваться к обществу, где им предстоит жить. Вторые же привыкают относиться к инвалидам как к равным, не избегать их. Члены Детского парламента этот опыт одобряют. Они, однако, обнаружили проблему, о которой не подумали взрослые: школьникам в колясках трудно въезжать в дверь по ступенькам, а пандусов в школах нет.
Детский парламент Кипра состоит из семидесяти членов, их выбирают на ученических советах из пяти регионов. Каждый филиал, кроме непосредственных членов парламента, имеет еще активистов. Они действуют самостоятельно, без влияния взрослых. Правда, в каждом регионе есть учитель, который помогает организации найти помещение, открыть буфет, напечатать рекламу – да мало ли организационных дел. И в одном из пяти районов, Ларнакском, таким помощником ребят из Детского парламента является Хриссо Кириаку.
Я еще расскажу об этой удивительной женщине – хорошем учителе, примерной матери, жене, хозяйке. Но сейчас – о другом.
– Хриссо, – спрашиваю я. – У тебя ведь, наверное, достаточно дел и дома, и в школе, почему ты еще согласилась курировать отделение Детского парламента?
– Если посмотреть со стороны, эта работа, кажется, должна мне быть только в тягость – она не дает ни денег, ни перспектив в карьере. А уж времени-то мне всегда не хватает. И все-таки я не стала бы заниматься этой общественной деятельностью, если бы она мне не давала ничего взамен. А получаю я бесценный опыт общения с ребятами. Понимаете, я очень люблю свою работу. Быть педагогом для меня значит не только учить детей, но и общаться с ними. А для полноценного общения необходимо глубоко окунаться в их жизнь, хорошо понимать их психологию. Вот это понимание и дает мне моя работа с парламентом.
В классе, где работает Хриссо, есть несколько детей из бедных семей. Им помогает школа, помогают родители их одноклассников – собирают одежду, деньги на туристические поездки. Но этого мало.
– Я приглашаю к себе детей из обеспеченных семей и говорю: послушайте, вы можете себе представить, что чувствуют рядом с вами бедные ребята? Давайте подумаем, как снять у них ощущение неравенства.
– Давайте сделаем им дорогие подарки ко дню рождения. Например, купим такие же мобильники, как у нас, – говорит один мальчик.
– А почему, когда мы вспоминаем, как провели каникулы, они всегда стоят в стороне? Пусть и они расскажут… – начинает было одна девочка.
– Нет, это не годится, – вступает другая. – Я как-то стала рассказывать Елене, как замечательно отдохнула с родителями в Англии. А она посмотрела на меня так печально и сказала, что все это время вместе с братом и сестрами работала в поле. Очень устала.
Хриссо рассказывает об этой ситуации членам Детского парламента, и они говорят, что таких случаев – с детьми из малообеспеченных семей – у них уже накопилось много. Теперь они собираются обратиться в Министерство социального обеспечения – пусть там решат проблему системно: как можно материальной помощью сгладить разницу в положении бедных и обеспеченных школьников.
– Чем больше я общаюсь с ребятами вне учебных часов, тем больше их узнаю, – говорит мне Хриссо. – Я, например, вижу, как растет их социальная активность, их ответственность за свое будущее. Я уверена: они сумеют построить полноценное гражданское общество.
Этими словами учительницы я и хочу закончить главу о политике, которая занимает такое большое место в жизни киприотов.
Любовь и секс
«Оброненный в море лист золотисто-изумрудный» – это из народной песни киприотов. «Капелька крови на лике планеты» – это из стихов знаменитого поэта Тевкроса Антиаса. «Приезжайте сюда со своими любимыми. Здесь вы узнаете, каким пышным цветом может расцветать любовь» – это из современного туристического путеводителя.
В аэропорту Ларнака, едва сойдя с трапа, я вижу бил-борд: над двумя обнявшимися влюбленными сияют огромные буквы:
«Кипр – остров любви!»
Поделиться книгой: