Подводники атакуют

Предисловие

Дорогой читатель!

Тебе, раскрывшему эту книгу, предстоят волнующие встречи с людьми необычной профессии — подводниками. Необычным будет и место встречи: не празднично украшенный зал, где по доброй традиции в канун Дня Победы советского народа в Великой Отечественной войне чествуют уважаемых ветеранов, а тесные отсеки подводных лодок в их многотрудных боевых походах минувшей войны.

О ратном труде советских подводников написано много книг, исследований, статей. Среди них, как, впрочем, и вообще в ряду книг о войне, особое место принадлежит документально-художественным произведениям, авторами которых являются участники войны. Книги эти особо ярко рассказывают о суровых испытаниях и славных победах советских воинов, раскрывают смысл и содержание великого патриотического и интернационального подвига советского народа. Являясь бесценными свидетельствами очевидцев, они помогают читателю мысленно представить себе подлинную обстановку минувшей войны, порой очень жестокую, тяжелую, но необходимую, чтобы, «познавая, сострадая, негодуя, извлекать из прошлого уроки».

Наш народ с большой признательностью и любовью говорит о таких книгах, видя в них и славу героям, и память павшим, и учебники жизни для молодежи. Подтверждение тому широкий читательский интерес к этим книгам. Не ослабевает интерес к ним и теперь, когда большинство из них стало библиографической редкостью. Выход в свет сборника «Подводники атакуют» будет в определенной мере способствовать удовлетворению все возрастающего спроса читателей на книги об участии в Великой Отечественной войне Советского Военно-Морского Флота, в том числе и его подводных сил.

С книгами о боевых походах выступили после войны одиннадцать командиров подводных лодок. Данный сборник составляют фрагменты из этих книг, а также очерк бывшего командира подводной лодки С-15 Северного флота Г. К. Васильева, освещающий некоторые особенности действий подводных лодок, не нашедшие отражения в книгах других командиров.

Хочется выразить уверенность в том, что круг такого рода книг будет расширяться, что скажут свое слово и другие ветераны-подводники, бывшие командиры и комиссары соединений, кораблей, офицеры штабов и служб; что немало будет написано и о них самих.

Интерес к флоту, его истории, к подвигам экипажей его кораблей вполне закономерен, более того традиционен в нашей стране, являющейся великой морской державой. Не случайно и повышенное внимание советского человека, и особенно молодежи, к подводному флоту, да и к самой, для многих загадочной, фигуре командира подводного корабля. Вряд ли найдется молодой человек, которому не захотелось бы спуститься по отвесному скоб-трапу в глубь подводной лодки, чтобы хоть краешком глаза увидеть ее командира и экипаж, что называется, «в деле» — в подводном «бою» или в борьбе за жизнь корабля.

О советских подводниках «в деле», в боевых походах Великой Отечественной войны и повествует сборник. Бесспорным общим достоинством книг, послуживших источниками для составления его, в том, что они отвечают главному требованию к изданиям этого жанра — это документальности, а следовательно, и достоверности приводимых авторами фактов, событий и объективности их оценки.

Книги командиров-подводников — это правда о войне без ложного пафоса и фимиама героям. Здесь, в отличие от многих подобных зарубежных публикаций, нет «сверх-человеков», не боящихся ничего на свете. Авторы рисуют своих боевых товарищей без прикрас, людьми, честно и самоотверженно исполняющими свой воинский долг, не бесстрашными, а способными преодолевать страх ради выполнения высшего долга человека — защиты Родины от врага. «Я и сам не мог уверенно сказать: годен ли я для войны, смогу ли выдержать ее суровые испытания. Сумею ли я подавить в себе присущие всем людям слабости и оправдать свое назначение?» Так говорит о себе подлинный советский подводный ас Герой Советского Союза Валентин Георгиевич Стариков — один из авторов сборника.

Суровым напоминанием о недопустимости даже минутного притупления бдительности, малейшего отступления от строгих законов подводного плавания звучат правдивые рассказы командиров — ветеранов войны о происшествиях или предпосылках к ним, которых не все экипажи смогли избежать в боевых походах.

Читается сборник с неослабевающим интересом и волнением за судьбы героев повествования. И это несмотря на то, что во всех фрагментах речь идет на первый взгляд об одном и том же: о поисках и атаках вражеских кораблей и судов, уклонении от его противолодочных сил, о боевых повреждениях и борьбе за живучесть подводных лодок.

Секрет кроется в том, что в каждом фрагменте, составляющем сборник, есть нечто свое, что отличает его от других. Это «свое» прежде всего экипаж, неповторимый, чем-то отличный от соседнего, хотя и комплектовались они в свое время из казалось бы схожих друг с другом и по возрасту, и по социальному происхождению, и по образованию парней. А офицеры воспитывались и обучались в одних и тех же военно-морских училищах. Свое — это командир, тоже неповторимый и по характеру, и по темпераменту, почерку стрелка, арсеналу средств управления людьми как в обычных, так и в экстремальных ситуациях боевого похода. В чем-то отличными от других были для каждой подводной лодки боевые задачи, условия плавания; не было двух одинаковых торпедных атак или минных постановок.

Словом, феномен интересного, чего законно ждет читатель от каждого издания, в сборнике налицо. Объединение в одной книге документальных очерков многих командиров подводных лодок, воевавших на разных морских театрах, способствовало повышению ценности сборника и в познавательном отношении. Вместе с тем читатель узнает лишь об отдельных эпизодах боевой деятельности, притом только нескольких подводных лодок.

Чтобы в пределах краткого предисловия по возможности расширить представление читателя о роли и месте советских подводных лодок в Великой Отечественной войне, о том общем вкладе, что внесли они в дело победы над врагом, представляется уместным предпослать повествованию некоторые обобщенные сведения о масштабах и условиях боевой деятельности подводных сил, хотя бы конспективно рассказать и о самих подводных лодках времен войны.

К началу Великой Отечественной войны в составе Военно-Морского Флота СССР было 212 подводных лодок, из которых на действующих флотах находилось: на Балтийском — 68, Черноморском — 44, Северном — 15 единиц. В ходе войны подводные силы флотов, и в первую очередь Северного, пополнялись новыми лодками, а также за счет перераспределения их между флотами.

От ударов советских подводных лодок фашистская Германия и ее сателлиты потеряли более 300 транспортных судов, около 90 кораблей и вспомогательных судов. Эти цифры не единственные, но являются главным показателем результативности боевых действий подводных лодок. Однако много это или мало — более 400 пущенных на дно неприятельских кораблей и судов?

Чтобы представить масштабы причиненного врагу ущерба, нелишне вспомнить, во что обходилась ему потеря каждого корабля или судна.

По оценке возможностей транспортных судов времен минувшей войны, высказанной одним из авторов сборника А. М. Матиясевичем, потеря транспорта водоизмещением 10 тысяч тонн означала, например, что до фронта не дошли несколько тысяч солдат и офицеров с оружием и боеприпасами, или 80–90 тяжелых танков, или 250 бронеавтомобилей, или 5–6 тысяч тонн других грузов, например 2-месячный паек для 4–5 дивизий. Топлива, потерянного на танкера такого же водоизмещения, уничтоженном торпедами подводной лодки или подорвавшемся на выставленных ею минах, хватило бы противнику для заправки 1000 бомбардировщиков Ю-88 и нескольких тысяч средних танков.

Невосполнимые потери понесли подводные силы германского флота в результате потопления подводной лодкой С-13 Краснознаменного Балтийского флота под командованием А. И. Маринеско лайнера «Вильгельм Густлов», на борту которого находилось более 5 тысяч гитлеровцев, в том числе 1300 человек подводников.

Более 5 тысяч вражеских солдат, офицеров, курсантов ушли на дно Балтийского моря вместе с немецким транспортом «Гойя», потопленным подводной лодкой Л-3, которой в конце войны командовал Герой Советского Союза Владимир Константинович Коновалов.

Вспоминая об этих и многих других героических эпизодах из истории боевой деятельности советского подводного флота, невольно задумываешься над тем, как велик и значителен был личный вклад в дело победы над врагом каждого подводника: ведь численность экипажа малой лодки не превышала 24 человек, средней — 56, большой — 62 человек.

Не только прямое, непосредственное нанесение ущерба врагу потоплением его кораблей и судов венчали боевые действия подводных лодок. Они вносили свою лепту; в достижение общей победы, выполняя и другие задачи, порой не менее сложные: участвовали в защите своих морских сообщений; вели разведку; высаживали разведывательно-диверсионные группы на побережье, занятое противником; осуществляли мероприятия по навигационно-гидрографическому обеспечению морских десантов и обстрелов кораблями береговых объектов и даже сами совершали внезапные артиллерийские налеты.

Обстоятельства войны выдвинули перед подводными лодками и такую несвойственную им задачу, как перевозка людей, и грузов. В период героической обороны Севастополя, на последнем ее этапе, лодки доставляли в осажденный с суши и блокированный с моря город авиационные боеприпасы, топливо для самолетов и танков, продовольствие, а обратными рейсами вывозили раненых и детей.

Большую роль играли боевые действия лодок на Севере, где водные пути имели исключительное значение для снабжения немецко-фашистских войск боеприпасами, теплой одеждой и продовольствием. Уже на третий месяц войны фашистское командование вынуждено было признать, что удары советских подводников по прибрежным коммуникациям в Заполярье затруднили осуществление плана захватить Мурманск еще в 1941 году.

На Балтийском море из-за активности наших подводных лодок противник был вынужден значительно сократить перевозки водным путем и пользоваться для снабжения своих войск под Ленинградом и без того загруженными сухопутными дорогами.

Справедливости ради следует сказать и о том, что советским подводным лодкам приходилось действовать в неимоверно трудных условиях, в неизмеримо более сложных, чем те, с которыми встречались подводники иностранных флотов, участвовавших во второй мировой войне.

В Баренцевом море противник широко использовал труднодоступные для подводных лодок шхерные фарватеры, прикрытые с моря минными заграждениями. Победа здесь не раз добывалась прорывами наших лодок в самое логово врага — в его базы. Едва, ли не самые лучшие страницы сборника посвящены рассказам о дерзких, мастерски проведенных прорывах в порт Линахамари в августе — октябре 1941 года подводных лодок И. И. Фисановича, Н. Е. Егорова, В. Г. Старикова.

В особенно тяжелых условиях действовали подводники-балтийцы. Здесь все было подвигом: зимовка и ремонт в осажденном Ленинграде на более чем скудном пайке; прорывы в Кронштадт под непрерывным артиллерийским обстрелом; форсирование теоретически непреодолимых минно-сетевых заграждений, созданных противником в Финском заливе, поиски и атаки сильно охраняемых судов при ограниченных из-за сложных навигационных условий театра возможностях уклонения от противолодочных сил.

Нелегко доставались победы подводникам Черноморского флота. Прибрежный фарватер врага прикрывался с моря минными заграждениями, которые необходимо было форсировать; у берега действовали все силы и средства противолодочной обороны, уклонение от которых на малых глубинах было крайне затруднено, так как за лодкой, шедшей в подводном положении, нередко тянулся длинный, хорошо заметный с корабля и самолета след от поднятого винтами ила, после атаки порой приходилось ложиться на грунт на малой глубине.

Героями сборника являются не только экипажи подводных лодок, но в известном понимании и сами лодки, воплотившие в себе самоотверженный труд кораблестроителей и всего советского народа; именно всего, потому что трудно назвать отрасль народного хозяйства, не принимающую прямого или косвенного участия в создании военного корабля.

Что же представляли собой подводные лодки периода Великой Отечественной войны, имена которых встретит читатель? В сборнике представлены лодки всех четырех классов: малые, водоизмещением до 400 тонн, средние — от 500 до 850 тонн, большие — 900 тонн и более, подводные минные заградители.

«Малютки», как с не совсем свойственной подводникам нежностью называли они корабли класса малых подводных лодок, были сконструированы в самом начале 30-х годов для формировавшегося Тихоокеанского флота. Габариты лодок позволяли транспортировку их по железной дороге в собранном виде, предопределяя вместе с тем невысокие боевые возможности и крайне тяжелые условия службы «малюточников». Два торпедных аппарата без запасных торпед и 45-мм пушка — вот и все вооружение. Перед войной началось строительство более совершенных «малюток» — с четырьмя торпедными аппаратами и улучшенными условиями обитаемости. Однако только 4 таких корабля вошли в строй в ходе войны.

Весьма невысокие тактико-технические данные малых подводных лодок не помешали их героическим экипажам, отличавшимся высоким мастерством и завидной стойкостью, внести существенный вклад в дело победы над врагом. На Черноморском флоте две «малютки» стали гвардейскими, две — Краснознаменными; на Севере — две гвардейскими, а одна — М-172 — была удостоена звания гвардейской Краснознаменной. Стали Героями Советского Союза командиры «малюток» М. Грешилов, Я. Иосселиани, А. Кесаев, В. Стариков, И. Фисанович, М. Хомяков. «Малюткам» принадлежит честь освоения торпедных атак по данным гидроакустики (командиры лодок В. Стариков, В. Терехин, Н. Балин, Н. Бондаревич). Вездесущие «малютки» под командованием В. Прокофьева, Ю. Руссина дерзкими действиями на мелководье вблизи занятого противником берега оказали существенную помощь морским десантам.

Самым многочисленным был класс средних подводных лодок типов «Щ» и «С». Первые «щуки» вступили в строй в 1933–1935 годах. Отличались они превосходными мореходными качествами, надежно действовали на любой волне, вооружены были 4 носовыми, 2 кормовыми торпедными аппаратами с общим запасом 10 торпед, а также 1–2 45-мм пушками. Слабым местом лодок типа «Щ» были относительно низкие скорости хода: надводная 12–14, подводная — 8 узлов. Счет заслугам эти лодки открыли еще до Великой Отечественной войны. Тихоокеанские «щуки» вели настойчивые поиски столь нужных для войны способов увеличения продолжительности пребывания в море; североморские — первыми прошли на Дальний Восток по Северному морскому пути; балтийские — осваивали подледное плавание и новые методы торпедной стрельбы, первыми удостоены и боевой награды — ордена Красного Знамени в период советско-финляндской войны. «Щуки» остались верными себе и в минувшей войне, заслужив наибольшее из всех типов подводных и надводных кораблей количество почетных званий и наград: 5 лодок стали носить гвардейский Флаг, 12 стали Краснознаменными, а Щ-402, открывшая 14 июля 1941 года боевой счет советских подводников, — Гвардейский Краснознаменный военно-морской флаг.

Уверен, что читатель простит мне эту вольность — отождествление корабля и экипажа: конечно же, завоевали эти награды не сами корабли, а люди, но не одни, а вместе с кораблями, от которых не могут отделить себя моряки.

Многим читателям наверняка знакомо имя тихоокеанской подводной лодки С-56, что стоит ныне во Владивостоке на постаменте у здания штаба Краснознаменного Тихоокеанского флота. Совершив в 1943 году под командованием Героя Советского Союза Григория Ивановича Щедрина 93-суточное, почти кругосветное плавание через два океана и 9 морей, С-56 вошла в состав Северного флота и блестящими победами в Заполярье завоевала звание гвардейской и Краснознаменной. Этот корабль представлял в классе средних лодок корабли типа «С» — наиболее технически оснащенные отечественные подводные лодки. При водоизмещении около 800 тонн эти корабли обладали большими, чем «щуки», надводной скоростью (19,5 узла), дальностью плавания (более 8 тысяч миль) и автономностью (30–45 суток). Запас торпед был увеличен до 12, вместо одной из 45-мм пушек была установлена 100-мм. На «эсках» было применено много новинок, в том числе усовершенствованные приборы наблюдения, связи и навигации. Эти лодки первыми были вооружены бесследными электрическими торпедами. Превзошли они «щук» и по числу наград, приходящихся на одну «лодочную душу»: награждена была каждая вторая «эска», а среди «щук» — каждая пятая. Звания Героя Советского Союза удостоены командиры «эсок» Б. Алексеев, И. Кучеренко, С. Лисин, Г. Щедрин. Отличились в боях В. Тураев, совершивший самый продолжительный за годы войны 2-месячный поход и потопивший в одной атаке 2 крупных транспорта, в другой — сразу 3 цели — транспорт и 2 корабля охранения; Л. Городничий, Л. Сушкин, К. Колосов, поразившие в одной атаке по 2 вражеских корабля, и многие другие командиры этих замечательных подводных кораблей.

В классе больших подводных лодок почетное место занимают лодки типа «Д», или «Декабристы», названные так по имени первенца советского военного кораблестроения. Первые три корабля были торжественно заложены в 1927 году. Они имели на вооружении 8 торпедных аппаратов (запас торпед — 14), одну 102-мм и одну 45-мм пушку, обладали скоростью хода около 15 узлов и большой дальностью плавания — около 11,5 тысячи миль. Лодки типа «Д» хорошо показали себя на войне, а одна из них — Д-3 («Красногвардеец») за один год уничтожила 10 и повредила 2 вражеских транспорта, была награждена орденом Красного Знамени и зачислена в морскую гвардию.

Гордостью советских подводных сил были созданные накануне минувшей войны крейсерские подводные лодки типа «К», окрещенные подводниками «Катюшами». Мощное вооружение — 10 торпедных аппаратов, 22 торпеды, две 100-мм и две 45-мм пушки, высокая скорость — 22 узла над водой и до 10 — под водой, большая дальность плавания — 15 тысяч миль — ставили их в число лучших в мире подводных кораблей. К началу войны в строю было 6 крейсерских лодок, все они воевали на Севере. В ходе войны 4 «Катюши» были введены в строй на Балтике. На «Катюшах» воевали Герои Советского Союза М. Гаджиев, Н. Лунин, И. Травкин, прославленные командиры М. Августинович, В. Котельников, Л. Потапов, Д. Ярошевич.

В сборнике читатель встретится с подводными лодками Л-3, Л-20 и «Лембит». Это представительницы класса подводных минных заградителей. Лодки типа «Л» — «Ленинцы» имели несколько модификаций. Все они, обладая данными больших лодок, помимо торпедных аппаратов имели минные трубы с 20 минами, которые лодка могла ставить, находясь в подводном положении. Комплексное использование минного и торпедного оружия значительно повышало боевые возможности людей. Особенно отличилась в войне Л-3, ставшая гвардейской. Ее рубка установлена ныне на постаменте в одном из соединений подводных лодок дважды Краснознаменного Балтийского флота. С подводными лодками типа «Л» связаны имена талантливых командиров П. Д. Грищенко, А. С. Жданова, Героя Советского Союза В. К. Коновалова, В. Ф. Таммана и других.

Отгремели последние залпы войны. Однако и после нашей победы, в обстановке развязанной империалистами во главе с США «холодной» войны против СССР и социалистических стран, наш народ вынужден был повышать боевую мощь армии и флота. Благодаря принятым ЦК КПСС и Советским правительством мерам, неузнаваемыми стали подводные силы Советского Военно-Морского Флота. Одним из ведущих направлений его развития начиная с конца 50-х годов было строительство атомных подводных лодок, которые стали главным средством решения основных задач флота.

В составе подводных сил появились чудо-корабли, способные практически неограниченное время плавать под водой, не всплывая на поверхность, со скоростью, приблизившейся к скорости курьерского поезда. Энерговооружённость современной подводной лодки по сравнению с довоенной возросла почти в 100 раз, увеличились глубина погружения и скорость подводного хода. Подводные лодки, вооруженные ракетами, способны наносить удары из-под воды по стратегическим объектам противника, находящимся за тысячи километров. С использованием ядерных энергетических установок резко повысилась дальность плавания и автономность подводных лодок. Продолжительность непрерывного плавания атомной подводной лодки под водой стала определяться главным образом физической выносливостью личного состава.

Многие из атомных подводных лодок, прославившиеся своими ратными делами по охране мирного труда советского народа, унаследовали почетные имена и звания у своих предшественников — лодок Великой Отечественной войны. Так, за успехи, достигнутые личным составом, в честь 100-летия со дня рождения В. И. Ленина одному из атомных подводных ракетоносцев Краснознаменного Северного флота присвоено имя «Ленинец». В октябре 1967 года Главнокомандующий Военно-Морским Флотом Адмирал Флота Советского Союза С. Г. Горшков вручил на вечное хранение гвардейскому экипажу атомного подводного ракетоносца Северного флота «Красногвардеец» Памятное знамя ЦК КПСС, Президиума Верховного Совета СССР и Совета Министров СССР.

В послевоенное время семья подводников Героев Советского Союза пополнилась новыми именами. Первым в мирные дни этого звания был удостоен командир первого советского атомохода Л. Г. Осипенко. Золотыми Звездами Героев Советского Союза отмечены заслуги перед Родиной подводников разных поколений — В. А. Касатонова, Г. М. Егорова, В. Н. Чернавина, Н. И. Смирнова, А. П. Михайловского, А. И. Петелина, А. И. Сорокина, Л. М. Жильцова и многих других.

Так бережно сохраняются и постоянно приумножаются славные боевые традиции подводников Великой Отечественной войны.

А. М. ГОНТАЕВ, вице-адмирал

В битвах под водой

Герой Советского Союза Я. К. Иосселиани.

Герой Советского Союза (1944 г.) капитан 3 ранга Ярослав Константинович Иосселиани (в 1966 г. ушел в запас в звании капитана 1 ранга) в годы Великой Отечественной войны командовал подводной лодкой М-111 (1942–1944 гг.) Черноморского флота.

Только за 11 месяцев 1943 г. подводная лодка М-111 под командованием Я. К. Иосселиани совершила 11 боевых походов и уничтожила 12 вражеских транспортов общим водоизмещением 14 тысяч 600 тонн. В 1944 г., приняв на Северном флоте под свое командование новую подводную лодку, отважный командир потопил танкер и 2 транспорта противника. Всего подводные лодки, которыми командовал Я. К. Иосселиани, потопили за годы войны 16 вражеских кораблей и судов.

Ниже публикуются фрагменты из книги Я. К. Иосселиани «В битвах под водой» (М., 1959).

Помимо этой книги Я. К. Иосселиани написал книги «Записки подводника» (М., 1954) и «Огонь в океане» (М., 1959).

Преследование

После ночной вахты я выпил стакан крепкого чаю и растянулся на койке.

— Командир тоже не железный, он тоже должен отдыхать. Со вчерашнего дня на мостике, только вернулся, — услышал я приглушенный голос трюмного машиниста матроса Трапезникова.

Война выработала своеобразные рефлексы. Несмотря на усталость, я почти всегда слышал сквозь сон все, о чем говорилось вблизи меня.

Сладкие минуты долгожданного отдыха были недолгими. По переговорной трубе я услышал слова вахтенного офицера: «Командира корабля прошу в боевую рубку!»

Как бы изысканно вежливо и спокойно ни произносил вахтенный эти слова, они заставляли меня забывать обо всем. Я бежал в боевую рубку и припадал к окуляру.

Этот миг всегда волновал подводников. Сам перископ казался им магическим прибором, от которого зависели все наши дальнейшие действия. Каждый гадал: либо найден противник, либо вахтенный просто решил потревожить командира.

На этот раз повод был весьма серьезный: из-за горизонта показалась корабельная труба, над которой вился серый дымок. Мачт не было видно.

— Боевая тревога! Торпедная атака! — скомандовал я.

Мой помощник нажал кнопку. По отсекам загремели колокола громкого боя. Через несколько секунд в переговорные трубы полетели доклады с боевых постов о готовности к атаке. Мы стремительно шли навстречу фашистским судам. Когда расстояние между нами уменьшилось, определили, что конвой состоит из двух больших транспортов, двух самоходных барж, четырех катеров-охотников за подводными лодками и двух торпедных катеров.

Конвой шел вблизи берегов. Корабли охранения располагались со стороны моря, по дуге. Это затрудняло нам атаку. Транспорты, несомненно, везли боеприпасы и технику, предназначенную для уничтожения советских людей. Надо было во что бы то ни стало уничтожить этот груз.

— Торпедные аппараты к выстрелу изготовлены! — доложили из первого отсека.

Было решено произвести атаку с короткой дистанции, предварительно прорвав кольцо охранения. Для этого нужно было, чтобы гидроакустические приборы катеров-охотников не обнаружили нас и не начали атаку глубинными бомбами еще до того, как мы выпустим торпеды.

Все издающие шум механизмы были остановлены, моторы работали на малом ходу. Подводникам было приказано слушать забортные шумы и докладывать о них в центральный пост.

Торпедная атака, даже учебная, требует большого напряжения сил. Ведь именно торпедная атака подводит итоги громадной работы большого коллектива. В военное время ответственность подводников усугубляется. Каждая неудачная атака — это не только напрасная трата дорогостоящих торпед, но и поражение для всего экипажа, поражение, которое приводило к тому, что враг получал новые подкрепления на сухопутном фронте.

— Слева к траверзу приближается охотник, — четко, не повышая голоса, но с заметным волнением доложил гидроакустик. — Пеленг не меняется.

Если пеленг не меняется, это значит, что катер пройдет точно над лодкой и не атакует ее. Однако люди, не знакомые с тонкостями правил маневрирования, в таких случаях обыкновенно думают, что охотник выходит в атаку. Чтобы избежать лишних волнений, я поспешил пояснить:

— Если пеленг не меняется, значит, все в порядке. Для выхода в атаку пеленг должен идти слегка на нос!

Только я произнес эти слова, как над лодкой зашуршали винты катера-охотника.

Мое внимание привлек Трапезников. Лицо у него было бледное, лоб покрылся крупными каплями пота. Было видно, что он растерялся. Но глаза у матроса блестели. В них даже можно было прочесть какое-то торжество.

— Испугались? — спросил я. — Вид у вас болезненный.

— Не так, чтобы очень, товарищ командир, но... как... как и все, товарищ командир!

Это был честный ответ, и он был встречен одобрительными улыбками подводников.

— Время вышло! — доложил помощник.

— Всплывать на перископную глубину! — скомандовал я, приготовившись к подъему перископа.

Подъем перископа показал удачный ход маневрирования. Прорыв охранения прошел хорошо. Мы всплыли в заданной точке внутри конвоя — огромный транспорт подходил к кресту нитей окуляра перископа, можно сказать, шел прямо к своей гибели. Теперь его ничто не могло спасти, даже обнаружение нашей подводной лодки и немедленный выход в атаку против нее всех катеров конвоя.

— Ап-па-раты, пли! — раздалась долгожданная команда.

Корпус подводной лодки вздрогнул, и торпеды, словно разъяренные звери, выпущенные из клетки, неся смерть, устремились к фашистскому транспорту.

Теперь надо было приготовиться к неизбежному преследованию со стороны вражеских противолодочных катеров.

— Лево на борт! Полный ход!

Мы стали отходить в сторону открытого моря.

Корабельные винты заставили содрогнуться корпус подводной лодки, который слегка накренился влево от резкой перекладки руля.

Место, откуда мы выпустили торпеды, могло быть замечено с вражеских катеров. Надо было сразу же уйти как можно дальше. Поэтому дорога была каждая секунда.

Мы изменили курс от первоначального лишь немногим больше 10 градусов. Раздались два оглушительных взрыва.

— Бомбы! Бомбы рвутся! — вдруг завопил Поедайло.

— Спокойно! — прикрикнул я на него. — Это торпеды взорвались! Вы что?!

Бледное, вздрагивающее лицо матроса залила яркая краска.

— Я... я от неожиданности, товарищ командир! Я не боюсь, совсем не боюсь! — бормотал он, опустив голову.

— Надо не спать, — вмешался Трапезников, — а ждать, понял?.. Бомб ждать! Когда ждешь, не страшно.

Дистанция залпа была сравнительно небольшая, и взрывом торпед подводную лодку изрядно тряхнуло. В боевой рубке полопались электрические лампочки, а помощника командира, стоявшего у трапа центрального поста, сбило с ног.

Мы развернулись на новый курс и начали отходить.

Минуты шли за минутами. Нас не бомбили. На семнадцатой минуте после взрыва торпед я решил посмотреть, что делается наверху.

Мы уменьшили ход и уже намеревались всплыть на перископную глубину, но гидроакустик доложил о приближении с правого борта катера-охотника. Пришлось маневрировать, но катер, видимо, установил с нами надежный гидроакустический контакт и преследовал неотступно.

Через некоторое время появился еще один катер-охотник. Теперь они преследовали нас вдвоем. Не выходя в бомбовую атаку, они все время шли за нами. Мы сделали несколько сложных поворотов, но оторваться от них не смогли.

Непонятное поведение фашистов начинало действовать на нервы. Казалось, лучше бы уж противник обрушил на нас свои глубинные бомбы, вероятность попадания которых невелика. А так как во время взрыва серии глубинных бомб катера-охотники теряют гидроакустический контакт с подводной лодкой, то при искусно использованном моменте это дает возможность маневра для отрыва от преследователей.

Но катера-охотники просто следовали за нашей подводной лодкой на расстоянии не более 3–5 кабельтовых, как бы эскортируя ее. Район моря был мелководный, и в случае атаки бомбами маневр по глубине исключался, о перерывах в гидроакустическом контакте не могло быть и речи, а наши энергетические ресурсы истощались.

Подводные лодки периода второй мировой войны обладали в подводном положении весьма ограниченными энергетическими запасами. Подводников не могла не волновать необходимость вынужденного всплытия в невыгодных для себя условиях. Поэтому экономное пользование аккумуляторной батареей, воздухом высокого давления и другими запасами всегда было одной из первостепенных наших забот.

По моему вызову в центральный пост явился Петр Каркоцкий. Я коротко объяснил ему обстановку и приказал пройтись по отсекам и поговорить с народом.

Люди в центральном посту в какой-то степени в курсе всех событий. В других же отсеках обычно ничего не знают о происходящем. Поэтому информации, беседы и даже просто проявление заботы о людях — все это играет большую роль и облегчает выполнение задачи.

— Когда же начнут бомбить? Надоели эти бледные лица! — откинув назад движением головы свои длинные волосы, Каркоцкий взглянул на Поедайло. Его умные глаза, казалось, впились в матроса.

Опасность особенно страшна, когда ее ждешь, неожиданную опасность, всем понятную и ощутимую, переносить легче. Вся боевая практика экипажа нашей подводной лодки подтверждает это. Глубинных бомб мы боялись по-настоящему только до первых их взрывов.