Кремль 2222. Запад

Видать, и вправду — выход с территории подозрительно безопасной Мертвой зоны таил в себе определенные нюансы. К примеру, что мешало торговцам сообщить соплеменникам о визите недругов, успевших немало насолить нео? Не исключено, что за этой парочкой вовсю охотятся мстительные муты. Что до шамов — то вообще непонятно, что ими движет и чего ожидать от этих странных существ.

Вест медленно отступил, попятился. Сделал знак спутнику.

— Что там, Зиг? — шепотом спросил Книжник. — Есть кто-то?

— Нет, — покачал головой вест. — Все тихо. Это меня и беспокоит. В обход пойдем.

Книжник уже смирился со странной логикой веста. В обход так в обход. В конце концов, интуиция воина куда важнее слуха и зрения. Весь этот полумертвый город — одна большая ловушка, где человек — не более чем ходячая двуногая жратва для его голодных обитателей.

Стараясь двигаться как можно тише, вернулись на полквартала назад, нырнули в зияющую черноту дверного проема. Книжник едва поспевал за лидером: Зигфрид двигался стремительно и бесшумно, его не смущали ни царящий внутри здания мрак, ни груды мусора, преграждающие путь. Трудно было понять, как он разбирает дорогу, откуда ему известен путь сквозь незнакомое здание. Так или иначе, вскоре они вышли из пролома в стене на противоположной стороне дома. Вест быстро осмотрелся, поманил за собой. Так и двинулись дальше, прижимаясь к стене, в тени зарождающегося рассвета.

Книжник заметно повеселел: ему казалось, что опасный участок миновал. Зигфрид, похоже, не разделял его оптимизма. Он вдруг замер, обернувшись. Остановил спутника, схватив его за плечо.

— Слышишь? — тихо спросил он.

— Что?

— За нами идет…

— Кто?

— Да знать бы…

Семинарист прислушался. Нет, ни черта он не слышал. А Зигфрид уже медленно доставал из ножен свой меч. Ничего не понимая, Книжник судорожно сжал болтавшийся на ремне обрез, всмотрелся в сумеречную даль.

Теперь и ему казалось, будто он что-то слышит — какие-то странные шорохи…

Все случилось в считаные мгновения. Призрачная тень метнулась в их сторону — длинная, приземистая, но невероятно стремительная, не похожая ни на одного из известных ему врагов, отчего Книжник растерялся, не зная, как реагировать.

Среагировал вест — обрушив всю мощь своего сверхострого меча на это нечто, устремившееся к ним через улицу. И впервые Книжник увидел, как, выбив искры, меч отскочил от тела противника. Раздался низкий, леденящий душу рык. И тут же полыхнуло жаром. От неожиданности семинарист отпрыгнул, споткнулся, повалился на спину: немыслимо — эта тварь харкала огнем!

Завязалась схватка — та, в которой Зигфрид впервые не мог с ходу одолеть противника. Теперь уже стало видно, что враг — зверь, крепкий, плотный, похожий с виду на крысособаку, да только отсвечивающий голубоватым металлом. Воину приходилось туго: зверь был явно сильнее человека, и Зигфриду приходилось больше уворачиваться от звонкого клацанья челюстей да от клубов плотного жаркого пламени — чем наносить удары самому. Да и удары по-прежнему не приносили результатов. Что у него была за шкура — которую не может прорубить сталь, закаленная в Поле Смерти?!

Но, как водится, беда пришла не одна. Краем глаза Книжник успел заметить еще одну тень. Тело сковал ужас, но он успел прокричать:

— Сзади!

Неловко вскинул обрез и вжал палец в спусковой крючок. Похолодев, понял, что тот не шелохнулся — выстрела не последовало. Он уже встретил на себе жуткий взгляд красноватых и будто бы светящихся глаз, когда вспомнил про предохранитель. Щелкнул тугим рычажком — и жахнул. Тварь и не подумала останавливаться — только подалась чуть в сторону, загребая лапами, вспарывая асфальт когтями. Парень собрал всю волю в кулак, чтобы подпустить врага ближе и, когда стремительное, сбитое тело упруго взвилось в воздух — выстрелил со второго ствола.

Поток картечи лишь отбросил тварь в сторону, почти не причинив ей вреда. Выигрыш в пару секунд — вот и весь результат от всей этой громкой пальбы. Чудовище мотнуло головой, будто отряхиваясь от свинца, сверкнуло прожилками металла на коже и посмотрело на жертву мертвыми красными глазами.

Следующий шаг стал жестом отчаяния: Книжник выхватил один из отравленных стилосов — и швырнул в бросившегося на него монстра.

Такого эффекта он не ожидал: тварь крутануло в воздухе, швырнуло в сторону и разметало по мостовой. Громыхнуло, еще более разворачивая изувеченную тушу, сверкнуло ослепительным электрическими разрядом. Теперь потерявшее форму тело дергалось на камнях, искря и исходя дымом. Книжник сглотнул, растерянно повернулся к весту, только сейчас вспомнив о союзнике.

Зигфрид спокойно стоял чуть позади, наблюдая за догорающей тварью.

— Что это было? — пробормотал Книжник.

— Наверное, яд подействовал, — пожав плечами, сказал Зигфрид.

Книжник изумленно выпучился на спутника. И только потом догадался опустить взгляд.

В руке воина был револьвер, из ствола которого лениво струился дымок.

— Тот самый случай, — пояснил вест, пряча револьвер в кобуру. — И минус один патрон.

Только сейчас до семинариста дошло, что это была шутка. Надо же, у веста есть чувство юмора. Интересно, весь юмор у него замешан на членовредительстве?

— Так, выходит, это не я его… — слабым голосом проговорил Книжник, глядя на свой бесполезный уже обрез.

— Свинцовая картечь, конечно, получше стилоса, но хороша против людей, нео, шамов — сказал Зигфрид. — И бесполезна против кио. Куда лучше — бронебойные пули.

— Кио… — повторил семинарист. — Кибернетический организм? Так они действительно существуют?

— Не веришь своим глазам? — усмехнулся вест.

Поверить и вправду было трудно. Про кио в Кремле ходили разные слухи, да мало кто верил. Кибернетические организмы, киборги — плоды сгинувшей в небытие технологии. Кому они интересны, если впрямую не нападают на Кремль? А вот на тебе: лежат под ногами, издыхают.

Книжник перевел взгляд на вторую дохлую собаку. Все-таки вест с нею справился, нашел уязвимое место: в районе отливающей металлом шеи виднелась узкая щель — туда, видимо, и вонзился меч. Теперь оттуда вытекала густая белесая жидкость. Воняло горелым пластиком.

— Все-таки ты молодец, — сказал Зигфрид. — Отвлек одну тварь на себя, дал мне время. А в бою каждая секунда на счету… Да выбрось ты этот хлам — патронов-то нет больше, зачем лишний вес волочь?

Взяв обрез из рук Книжника, швырнул его в сторону. Подошел к убитой собаке-кио, присел рядом. Конечности твари все еще рефлекторно двигались, и семинаристу потребовалось сделать над собой усилие, чтобы приблизиться. Странное это все же существо: вроде бы и живое, а вот металл сквозь кожу просвечивает.

— Как же они живут — с металлом в теле? — спросил Книжник. Присел рядом на корточки, осторожно потрогал.

Странное оно на ощупь: холодное, мертвое, будто и не двигалось только что, как бешеное. Нео — так те горячие, температура тела повыше, чем у человека… Да уж, сколько бы ни рассказывали наставники об этих существах, все равно трудно поверить, пока сам не увидишь. Что ни говори: теория суха и безлика. Вот бы притащить такую в Кремль да препарировать в лабораторных условиях! Только кто ж позволит втащить в крепость опасного мута — пусть даже и мертвого? Да и не поволочешь его на своем горбу. Самому бы живым вернуться…

— Как живут? — криво усмехнулся вест. — А вот так!

И продемонстрировал свежую рваную рану на своем предплечье, которую поначалу не заметил Книжник. Парень вздрогнул: среди запекшейся крови сверкнул металлический отблеск.

— Как это? — пробормотал он.

— После расскажу, — пообещал Зигфрид, осторожно заматывая рану куском тряпицы. — Давай-ка лучше убираться отсюда. Собаки кио редко проявляют инициативу. А значит, их кто-то послал.

— Не понимаю… — бормотал Книжник, уходя вслед за вестом. — Шамы, киборги — какая между ними связь? Почему и те и другие хотят убить нас?

— Да, непонятно, — довольно равнодушно сказал Зигфрид. — Тем важнее быстрее увести людей из Бункера.

— Да куда мы торопимся? — Книжник нервно дернул плечом, поправил сумку. — Может, ответ на этот вопрос как раз и поможет разобраться в ситуации.

— Может, и так, — согласился вест. — Да только нет у меня времени разбираться во всем этом. Срок лишь на то, чтобы спасти своих.

— Не понимаю…

— Видел? — Зигфрид продемонстрировал перевязанную руку. — А теперь смотри дальше.

Стянул пропитавшуюся кровью тряпицу, убрал в сторону ткань. Невероятно — но жуткая рана успела затянуться. И странного металла уже не было видно.

— Ты… киборг? — сдавленно спросил Книжник.

Вест усмехнулся, покачал головой:

— Если бы. Тогда я бы так не торопил события. Человек я. Да только пришлось мне слегка подправить свою природу.

— Как можно «подправить» свою природу?

— Принял снадобье. Капсулу смерти.

— Это еще что такое? Яд?

— Пожалуй. В каком-то смысле. Когда-то, еще во времена Последней Войны, ученые — те, что были за наших предков, а стало быть, против ваших, — создали это снадобье. Хотели они из людей делать непобедимых воинов…

— Вроде кио?

— Вроде того. Да только исследования их зашли в тупик. А может, из-за войны не успели до ума довести. У киборгов — технология продуманная, да и структура сверхпрочная, на основе тантала, полное сращение с организмом. А наши ускоренную киборгизацию проводить пытались — все ради быстрой победы. Вот и понаделали этих капсул — для последнего, решающего броска. Всем хорошо снадобье — и силы придает, и скорости, и выносливости. Кости становятся будто железные, глаз в темноте видит, слух острее, реакция как у насекомого, и на отдых два часа в сутки достаточно…

— Непохоже, что это просто снадобье, — задумчиво проговорил Книжник. Напряг память, вспоминая давно вычитанный термин. — Не думаю, что это просто химия. Скорее, какие-то… нанотехнологии.

Последнее слово далось с трудом. Это словно камни языком ворочать.

— Что? — не понял вест.

— Ну, крохотные такие роботы, наноботы, из твоей капсулы. Теоретически такое рассматривалось, сам читал. Активируются в желудке, проникают в кровь через кишечник и расползаются по организму. Заделывают повреждения, армируют кости, укрепляют нервы. Да мало ли что. Много написано про эти разработки, да только сгинуло все к чертовой бабушке вместе со всем цивилизованным миром. Просто удивительно, что у вас, вестов, это действительно работает.

— Может, и так, — не стал спорить Зигфрид. — Нам-то без разницы, как оно устроено, — лишь бы действовало, раз уж проглотил эту дрянь. Да только проходит время — и дохнет воин. Что-то ломается в нем. Может, эти твои… наноботы дохнут по какой-то причине, не знаю. Была бы победа в Последней Войне — были бы и жертвы оправданны. А принимать снадобье без крайней нужды — значит лишить Бункер воина. Хотя и такое случалось… Вот и получается, что снадобье есть — да бесполезное оно.

— Зачем же ты принял эту… Капсулу смерти?

— Затем, что я последний из воинов. А значит, должен биться один за всех погибших братьев. Нет у меня другого выбора, надо все шансы использовать — даже если они ничтожны.

Книжник попытался представить себя в такой ситуации — и не смог. Уж больно жуткий выбор представлялся ему. Хотелось бы верить, что он тоже так сможет — если придется выбирать между своей жизнью и жизнями близких людей.

— И сколько… осталось тебе? — с трудом спросил Книжник.

— Не знаю. Может, неделя, может, две.

— Как же ты собирался служить князю?

— Об этом я не подумал. Да, нехорошо получилось бы, если б подвел я ваших. Но куда хуже будет, если я подведу своих.

Книжник подавленно молчал. Просто не находил слов, что следовало бы сказать в такой ситуация. Это заметил и Зигфрид. Рассмеялся, похлопал спутника по плечу:

— Чего такой бледный? Ты-то еще поживешь! Да и я от души повоюю, а как почую близость смерти — устрою себе веселый уход. А что может быть для воина лучше, чем славная битва?

— Нуда, конечно… — с сомнением пробормотал Книжник.

— Ну а, поскольку времени у меня мало — не время прогуливаться. Пора и поторопиться.

— А ты по-нашему лучше говорить стал, — заметил семинарист. Так — чтобы сменить тему. — Уж совсем как кремлевский речь держишь.

— У предков наших другой язык был — английский, — сказал вест. — Да забылся он. Много народов перемешалось, пока не появились весты. И взяли, как видишь, язык врага…

Книжник посмотрел на Зигфрида исподлобья.

— Бывшего врага, — поправился вест. — На одной земле живем, как-никак. И все вроде как люди.

«Вот именно что „вроде как“», — подумалось Книжнику. Вспомнил он злобных, косматых нео, жутких шамов да металл под кожей у Зигфрида. Страшные вещи сотворила с человеком Последняя Война. И последствий ее не расхлебать и сотне поколений…

Сделав изрядный крюк, вышли на прямой путь к Бункеру. Книжник сверился со схемой в блокноте, с воображаемой картой. Получалось, что бывшее американское посольство, превращенное вестами в крепость, уже неподалеку. Книжник невольно прибавил шагу. Да только Зигфрид остановился и спутника удержал за пояс со словами:

— Стой! Не видишь — здесь оно…

Книжник поначалу не понял, о чем говорит союзник. Смотрел во все глаза, но видел только подбитого еще в незапамятные времена охранного робота типа «Rex». Машина лежала в груде кирпичных обломков, задрав кверху чудовищные лапы со сточенными, подернутыми окислами победитовыми «когтями». Но, переместив фокус зрения чуть дальше, присмотревшись внимательнее, увидел.

Оно было почти таким, каким его рисовало воображение. С призрачной границей, которую выдавало лишь неровное движение воздуха да редкие электрические всполохи. Этой своей тонкостью, призрачностью, кажущейся безопасностью оно и подманивает жертву. Есть у него и другие приемы — хитрые, мудреные и каждый раз новые. Оттого и место это гиблое, оттого и зовут его просто и ясно.

Поле Смерти. Страшный, неописуемый коктейль из радиации и новых, неизвестных до Последней Войны излучений. Говорят, после той страшной войны, с ее жутким, немыслимо убийственным оружием, даже радиация со временем стала мутировать. Во всяком случае, за этой почти неосязаемой границей на живые организмы действуют совершенно непонятные излучения. А может, и не излучения вовсе, да только такие жуткие силы, что выворачивают существо наизнанку, умудряясь даже из монстра сделать еще более страшное чудище. И ладно бы одно оно было, Поле Смерти, да только развелась их тьма-тьмущая, и все они разные, и убивают-уродуют по-всякому — никакой фантазии не хватит, чтобы предположить, каким свойством обладает то или иное Поле.

Вот и про это — ничего не известно, кроме того, что оно огромное, на несколько кварталов раскинувшееся, да еще того, что сгинули на нем все воины-весты, а расхлебывать все придется одному-единственному, чудом в живых оставшемуся, да еще неопытному мальчишке в придачу. Семинарист пристально вглядывался в даль, пытаясь там, за руинами, разглядеть Бункер. Но громадное Поле захватило несколько кварталов, отхватив изрядный кусок легендарного Садового кольца, за которым притаилась загадочная крепость вестов.

Садовое кольцо… Неужели он увидит его — древнюю полосу обороны, легендарный Последний Рубеж, символ героической битвы защитников Москвы против полчищ бездушной вражеской техники? С раннего детства вставали перед глазами эти картины: прущие в сторону Кремля армады бронированных монстров, от которых, как горох, отскакивают снаряды; вкопанные в землю танки и установки залпового огня — последняя опора обороны; отчаянные, почти безнадежные броски пехотинцев с ручными гранатометами, огнеметами и обыкновенным стрелковым оружием. Сердце наполнялось негодованием и ненавистью — к ним, предкам Зигфрида, выпустившим смерть на эту землю. Оттого и вражда, оттого и давнее, плохо преодолимое недоверие. Ведь дальше было только хуже: с тяжелым сердцем оставляли люди эти места, отступая все ближе и ближе к Кремлю. Не сдав позиции в ту кровавую Последнюю Войну, люди вынуждены были оставлять этот рубеж вследствие зашкаливавшей радиации, ледяного холода ядерной зимы, под предательскими ударами сбивавшихся в банды мародеров.

Книжник мотнул головой, выходя из задумчивого оцепенения.

— Не ушло, значит, — кисло проговорил он. Огляделся тоскливо, поежился. — Ну и что делать будем?

— А что тут поделаешь? Пойду я. Глядишь, поможет Капсула смерти — не сдохну от излучений и от тварей внутри отмашусь. Может, и прорвусь.

— Прорваться-то, может, и прорвешься, — возразил Книжник. — А женщин своих с детьми — тоже через Поле потащишь?

Вест промолчал. Опустил голову, глядя вдаль хмуро, исподлобья.

— Да и не дойдешь ты, — рассуждал Книжник. — Если все твои там сгинули — как же ты один пройдешь, без помощи? Себя я в помощники не предлагаю. Я эту капсулу не глотал — через десять шагов облезу, кишки выблюю да издохну. Разве что…

Книжник полез в суму, принялся копаться в берестяных листах и холщовых мешочках. Достал один, развязал, заглянул. Сказал с сомнением:

— Вот — есть и у меня снадобье. Сам по книгам делал. Да только проверить пока не довелось. Никто из наших до сих пор с Полей Смерти не возвращался, а испытывать на себе не хотелось бы…

Зигфрид не слушал. Он ходил взад-вперед вдоль незримой границы, неотрывно глядя куда-то в глубину этого тонкого марева — точно беспокойный зверь на цепи. Кулаки его сжимались, взгляд становился все мрачнее. Еще немного — и он бросился бы туда, в этот призрачный ад, наплевав на самоубийственную бессмысленность своего поступка.

Книжник наблюдал за Зигфридом — и словно не видел его. Сидя на пыльных камнях, он думал — лихорадочно, напряженно — словно усилием воли возможно разрешить неразрешимую проблему. Как стать невосприимчивыми к излучению? Как обрести защиту от воздействия Поля Смерти — ту, которой нет и не может быть у человека?