Выйти замуж за принца

– По коням! – волевым усилием Золушка выбралась из глубокого кресла. И тут злосчастный столик нашел-таки свой конец. Как и украшавший его мелкий фарфор.

Каролина и Стефания, не зря так долго подражавшие юной графине, резко повскакивали со своих кресел и опрокинули все, до чего можно было дотянуться руками или ногами.

Графиня д’Шампольон с тоской смотрела на окружавшие ее осколки фарфора и обломки резного дерева.

* * *

– А я то думал, ее держали в черном теле! – искренне удивился гоблин из-за бюро.

– Меньше сказки читай, – усмехнулась Фея. – Да и кто это мог сделать? Характер у девушки был – ух! Отец еще мог ее приструнить, но он уже давно взял себе за правило не вмешивать ни в какие семейные склоки. Покойная супруга его хорошо в этом плане выдрессировала, да. К тому же этому благородному господину было лестно, что фамильная сила духа и стремление к победе так явно проявилась в его дочери. Кто там еще?.. Двор и дворня всегда были серьезной силой, но граф давненько исчерпал лимит их доверия, поэтому они единодушно назначили Золушку своей госпожой. Так что не пори чепухи, Грязнопалый!

– И что, мачеха ничего не могла сделать? – не отставал секретарь.

– И каким образом? – с недоумением уставилась на бюро Фея. – Она была пришлая, скромная дворяночка, бывшая жена торговца этого. Ну, богата, конечно. Хитра. Временами жестока. Но всего лишь хозяйка дома, не госпожа. Слуги так ее и приняли. И вздумай она притеснять юную графиню, то вся эта орава двора и дворни устроила бы ей веселую жизнь!.. И что бы она с ними делала? Порола? Так порют такие же слуги, хе-хе. Не было у нее волшебной палочки! – зловеще рассмеялась Фея.

Бюро благоразумно отмалчивалось.

Фея отсмеявшись, с удовлетворением откинулась на спинку кресла и переплела наманикюренные пальцы на животе.

– Ну, на чем там я остановилась? – спросила она у притихшего бюро, из-за которого теперь даже не торчала макушка гоблина.

Бюро осторожно откашлялось и почтительно проскрипело:

– Золушка проводила много времени среди слуг. Кухня была ее вторым домом. Там, у громадного очага юная графиня сидела в старых платьях своей покойной матушки…

– На счет платьев это правда, – перебила секретаря Фея. – Когда эта Оливье носилась по замку с толпой обойщиков, круша все и вся на своем пути, Золушка решила стать очагом сопротивления в новомодном бедламе. Громадную кровать из черного дерева вместе с парчовым балдахином она забрала себе. Правда, пришлось разобрать пару стен, чтобы сие достойное сооружение встало на место. Старые слуги, помнившие блеск императорского двора и все тонкости этикета, также перекочевали в покои юной графини. Ну и чтобы наглядно подчеркнуть свое отличие от выскочек Оливье, Золушка достала из сундуков весь обширный гардероб матери и перешила на себя. – Фея сделала многозначительную паузу и понизила голос. – И чисто, между нами, сама она ничего не шила. Да и не умела! В лучшем случае, попыталась продеть нитку в иголку. – Фея хихикнула, – Но нарочито старомодными платьями и утонченными манерами Золушка ясно показывала свое положение и ставила на место этих Оливье.

* * *

Весь дом верх дном! Каролина и Стефания буквально подпрыгивали от возбуждения. Даже так ценившая новый статус графиня д’Шампольон суетилась, поправляла подушки на постели и гоняла горничных, наводивших последний глянец на замок. Граф д’Шампольон благоразумно удалился на псарню. А Золушка – в лакейскую, где внимательно слушала оживленные сплетни прислуги о госте, которого с таким тщанием ожидали эти выскочки Оливье.

Навсегда осталось тайной, сколько же заплатила графиня д’Шампольон месье Арману, чтобы тот на время покинул блестящую столицу Аквилонии, высокопоставленных клиенток и свой прославленный на все королевство модный дом. Первый портной обещался приехать в замок со свитой ассистентов и мастериц, и собственноручно обслужить графиню д’Шампольон. А также предложить ее вниманию все самое лучшее и модное – туфли, веера, шляпки, чулки, ленты, перчатки, шиньоны, кружевные чепчики, флаконы духов, румяна и помады. В общем, все то, что месье Арман, с такой выгодой для себя перепродает.

Графиня д’Шампольон в бытность свою мадам Оливье, пользовалась портновским искусством месье Армана, но не была в числе его любимых клиенток. Многочисленные счета, расторопно оплачиваемые торговцем Оливье, конечно, делали первого портного королевства весьма любезным, но все оригинальные идеи и новые замысловатые фасоны он предлагал лишь благородным дамам, желательно принятым при королевском дворе.

И вот теперь, обосновавшись в замке д’Шампольонов, и залатав приданым самые тревожные финансовые дыры, графиня хотела воспользоваться новыми привилегиями прославленного в империи имени. Да и при дворе короля Эдварда граф д’Шампольон было небезызвестен. Оно, конечно, считали его там высокомерным чудаком и чванливым имперцем, но престиж его рода (как и бойкий ручей монархической крови в венах графа), производил впечатление. Хорошо осведомленный о дворцовых сплетнях месье Арман любезно согласился собственной персоной поприветствовать новый статус своей постоянной клиентки. Тем более что королевский двор и прочие знатные персоны переместились на лето в загородные поместья, и до начала светского сезона неплохо было бы заработать на стороне. А, учитывая настойчивое приглашение графини д’Шампольон, – неплохо заработать.

И вот, наконец, пестро разукрашенная карета месье Армана, сопровождаемая многочисленными возками с ассистентами и битком набитыми сундуками, вкатилась на широкий двор графского замка. Лакеи и горничные прильнули к окнам, а дворецкий Калибан, после жаркого спора с графиней по вопросам церемониала, с невозмутимо достойным видом отправился приветствовать «всего лишь» портняжку.

Со двора доносились крики, грохот сгружаемых сундуков, а любопытные слуги в окнах подталкивали друг друга локтями:

– Гляди-ка, вот это волосы!..

– Деревенщина ты, Луи, это парик такой.

– Ой, девочки, какой он изящный этот месье! А вышивка на камзоле какая…

– Зуб даю, он – голубок!

– Ага, паж Лоран от него так и отпрыгнул…

Золушка незаметно проскользнула на господскую половину. Не будем скрывать: ей было ужасно любопытно! Хотя она и с гордостью носила старомодные фижмы, но все же было интересно: как сейчас одеваются при королевском дворе? Да и свежие сплетни узнать она была не прочь.

Высокомерный граф д’Шампольон давно наложил вето на все новости о светской жизни столицы Аквилонии. Впрочем, доходили они до дальних графских владений с таким опозданием и так скудно, что уже не стоили никакого внимания. А то, что Золушка слышала об этом знаменитом портняжке, давало полную уверенность в его осведомленности даже в самых интимных секретах двора. Только последняя деревенская дурочка стала бы доверять светским байкам бывшей мадам Оливье и ее громоздких дочек. Почерпнуть они их могли лишь в чужих пересказах, да и то в сокращенном для торговых ушей варианте.

Графиня д’Шампольон возлежала в парадной спальне в своем самом богатом пеньюаре, в окружении по двадцатому разу взбитых подушек. Каролина и Стефания после долгих метаний по гардеробным комнатам, решили облачиться в амазонки, дабы продемонстрировать первому портному, приближенному ко двору, насколько они благородны и изысканны. И чтобы уж наверняка – нацепили парадные драгоценности.

– Душка! – месье Арман потрепал по щеке дюжего лакея, и окруженный сворой приближенных, наконец, вступил в парадную спальню замка. – О, мадам! Мадам графиня! Графиня д’Шампольон! – рассыпался в приветствиях первый портной, профессиональным взглядом оценивая обстановку и многочисленные драпировки. – Мило-мило, совсем по столичному.

– Месье Арман, – величественно произнесла графиня из глубины алькова, – рада вас видеть в нашем замке.

Месье Арман козочкой проскакал среди опасного нагромождения мебели и приложился к руке клиентки.

– Очаровательно! – оценил он пеньюар графини. – Кружево из Гельдерланда? – портной восторженно поцокал языком. – Большая редкость нынче, мадам. В столице почти ни у кого такого не увидишь.

– Ах, у нас этим добром все сундуки забиты! – небрежно махнула рукой графиня. – Военные трофеи еще со времен прадеда.

– Да что вы говорите?! – округлил явно подщипанные брови месье Арман. – Ах, в старые времена были такие мастера, – он снова поцокал языком, – но все же складки на рукаве уже так не носят, моя дорогая, – заметил портной и развернулся к входу. – Эй, кто там, Эжен, Мишель, Серж! Покажите мадам графине мои последние творения.

Империя, не смотря на военные поражения последних лет и заметно пошатнувшуюся экономику, все еще оставалась модным центром цивилизованного мира. И каждый неглупый портной, старался представить себя послом этой, так влияющей на умы женщин державы. И будь ты хоть трижды талантлив, но если тебя зовут Джек Бейкер, то модницы пройдут мимо твоей мастерской, даже не скосив глаз на витрины. Совсем другое дело, если на твоей вывеске имперской вязью написано «Модный дом месье Армана», а своих услужливых подмастерьев ты кличешь «ассистент Эжен» или «ассистент Серж».

Ассистенты Эжен, Серж и Мишель начали бодро распаковывать сундуки. Каролина и Стефания бродили вокруг них с просто неприлично возбужденными лицами. Старшая мастерица миссис Арлингтон оценивающе посматривала на их фигуры, автоматически отмечая, что вот тут нужно пустить вытачку, а фижмы – сделать пошире, чтобы на контрасте талия казалась тоньше.

– Обратите внимание, мадам, – месье Арман, умело лавируя среди мебели, вернулся к уже распотрошенным сундукам, – нижние юбки теперь шьются из иллирийского шелка, и они должны быть видны через разрез спереди.

Тонкой тросточкой, как указкой, первый портной тыкал в деревянный манекен, который споро наряжали его ассистенты.

Графиня д’Шампольон приподнялась на кровати и жадно уставилась на манекен.

– Что я вижу, месье Арман! – наконец всмотрелась она в мельтешившего портного. – Фиолетовые чулки?!

Портной застыл в картинной позе, но не постеснялся с ложной скромностью потупить взгляд.

– Ее Величество любезно пожаловала мне сей отличительный признак королевской дворни, – заметно повысив голос, сообщил месье Арман. – За все заслуги, оказанные мною гардеробу мадам королевы Аквилонии.

Дамы Оливье восторженно заахали, а Золушка украдкой выглянула из глубины кресла и внимательно осмотрела приближенного ко двору портного: от взбитого розового парика, посыпанного блестками, до фиолетовых чулок и утыканных пестрыми стразами пряжек на туфлях. Затем перевела взгляд на манекен и, не сдержавшись, фыркнула.

Сборная деревянная фигура была наряжена в лиловое атласное платье, растопыренное на гигантских фижмах. По вырезу, рукавам и подолу шла щедрая отделка кремовыми фестонами. Через разрез спереди отлично виднелись пресловутые нижние юбки из изумрудно-зеленого иллирийского шелка.

Месье Арман вздрогнул, услышав презрительно фырканье, и обыскал глазами главную спальню в поисках нахалка, не оценившей его портновский талант.

Нахалкой оказалась юная белокурая особа, с небрежной грацией полулежащая в глубоком мягком кресле. Строгое, цвета запекшейся бычьей крови, платье подчеркивало ее тонкий силуэт, и красивыми складками спускалось на пол. Под подолом угадывались перекрещенные изящные лодыжки и виднелись узкие башмачки в тон платья. Геометрически правильный квадратный вырез на груди был декорирован замысловатым кружевом. То же кружево шло по краю коротких узких рукавов.

«Гельдерланд или Рекамье?» – прикинул портной. – «Пожалуй, Рекамье. Узнаю ассиметричное переплетение… И какие симпатичные маленькие круглые фижмы! Впрочем, с такой талией вообще фижмы не нужны»

Месье Арман затрепетал, уловив профессиональным взглядом портного высокородное происхождение и безупречный вкус. Зато графиня д’Шампольон затрепетала от страха: что, если из-за фырканья этой высокомерной нахалки, первый портной королевства (и поставщик двора Ее Королевского Величества, к слову) обидится и уедет?!

– Юная леди всю жизнь прожила в деревне, месье Арман, – заискивающе затраторила графиня, – и не удостаивалась чести лицезреть придворные наряды.

Золушка демонстративно скосила глаза на мачеху и фыркнула еще громче, как бы говоря: а тебе-то, милочка, хоть раз удалось увидеть придворные наряды? Если не считать тех случаев, когда этот тщеславный портняжка показывал тебе в мастерской разряженные манекены, набивая себе цену.

Месье Арман улыбался в никуда, перебирая в уме родословные королевства, империи, двух окрестных великих герцогств и одного княжества. Он быстро догадался, кто эта юная нахалка, одетая со старомодной имперской роскошью. Меркантильные мысли знаменитого портного заметались между урожденной графиней д’Шампольон и новоиспеченной графиней д’Шампольон.

«Она богата, конечно. Тратит столько, что не каждая герцогиня королевской крови может себе позволить! Этим деревенским визитом я превышу доход за квартал», – лихорадочно обдумывал урожденный Джек Бейкер, на чью сторону склонить свою любезность и внимание. – «Но девчонка так знатна, что герцогини должны делать ей реверансы! Впрочем, свободных денег у нее явно нет, а благородный папаша не принят при дворе. Но, не сомневаюсь, что любой наследник королевства и империи (не говоря про герцогства и княжество) почтет за честь взять ее в жены. И что-то мне говорили про Крестную Фею…»

Месье Арман, наконец, сфокусировал улыбку, тряхнул париком, обсыпав ковры графини д’Шампольон блестками, обозначив тем самым свое почтение перспективной наследнице.

– Ах, госпожа графиня, вы разбиваете мне сердце! Неужели вас ничего не заинтересовало? – он сделал широкий жест, охватив содержимое сундуков, занимавшее добрую половину парадной спальни.

Золушка вытянула шею, глаза у нее заблестели. Зато ее мачеха всполошилась.

Опытный в склоках ревнивых клиенток месье Арман успокоил ее, прошептав с четкой артикуляцией: «У вас разная цветовая гамма», а про себя добавил: «и вкусы».

С нарочито равнодушным видом выбравшись из кресла, Золушка уставилась на изобилие галантереи. Глаза у нее заблестели еще ярче.

«Какая чистая линия!» – оценил ее платье портной. – «Сразу видно имперский стиль», – он тяжело вздохнул. – «Но какие же симпатичные маленькие фижмы…»

– Ленты? Шляпки? Перчатки? Чудесный веер точь-в-точь к вашему платью, госпожа графиня! – защебетали жеманные ассистенты.

Месье Арман счел дальновидным оказать немного внимания своей постоянной клиентке.

– Ах, моя дорогая, – портной аккуратно, так, чтобы не помять накрахмаленные полы камзола, присел на ближайшее кресло, – у меня спрашивали про вас при дворе, да-да! И где эта новая графиня д’Шампольон? Почему она не показывается в свете?

Графиня д’Шампольон чуть не выпрыгнула из кровати.

– Кто?! Что?! – возбужденно затараторила она.

Каролина и Стефания, которых миссис Арлингтон уже давненько затолкала за ширмы и втискивала во все по очереди творения первого портного, от любопытства чуть не прорвались наружу.

– Ах, этот блестящий двор короля Эдварда! – не обращая внимания на истерику дам Оливье, закатил глаза месье Арман. – Балы, празднества, торжественные приемы, званные ужины, музыкальные вечера, театральные представления, вечеринки в частных покоях, игра в карты в парадных… следуют одно за другим, одно за другим! А, маскарады… Вы знаете, что принц Гарри снова ввел в моду маскарады?

Из-за ширм раздался умоляющий стон.

С трудом взявшая себя в руги графиня д’Шампольон попросила:

– Расскажите, месье Арман, расскажите… про наследного принца!

Первый портной скосил глаза на Золушку, которая закопалась в гору кружевных чепчиков, но тоже явно навострила уши. Знаменитый гость поерзал в кресле, посучил ногами, и удовлетворил любопытство дам замка д’Шампольонов.

– Наследный принц Генрих считает двор своего венценосного отца скучным, – месье Арман выразительно понизил голос. – Ну, вы понимаете, что для молодого джентльмена блестящие празднества короля Эдварда чересчур, – портной сделал жеманный жест рукой, – ну, вы понимаете. Этикет, церемониал – все это когда-нибудь принц взвалит на свои мужественные плечи. А пока он хочет развлекаться и развлекаться интересно!

Ширмы просто вибрировали от любопытства. А Золушка уже несколько минут вертела в руках один и тот же чепчик.

Графиня д’Шампольон с горящими глазами спросила у придворного портного:

– А что, он красив, принц Гарри?

– Ой, он такой душка! – месье Арман снова восторженно закатил глаза. – С тех пор, как вы его видели в последний раз, моя дорогая, он превратился в самого прелестного принца на свете! – польстил знаменитый гость графине, хотя, правду говоря, видеть принца она могла лишь мельком, когда кавалькада дворцовых всадников вихрем проносилась по столице.

Мадам Арлингтон с трудом сдерживала возбуждение своих подопечных, впрочем, шнуровка фирменного корсета модного дома месье Армана, кого хочешь усмирит, даже саблезубого дракона с Северных гор!

– И что, принц совсем не бывает при дворе? – продолжала допытываться графиня.

– Ну что вы, моя дорогая, – поразился такой провинциальной темноте столичный гость, – принц Гарри знает свой долг и почитает церемониал. Но знающие люди видят, – портной явно причислял себя к их числу, – что принцу не слишком интересно, а иногда даже скучно. Все слишком чинно и чересчур предсказуемо. Ну, вы понимаете. А вот на маскарадах он полностью в своей стихии! Придворные костюмированные балы, танцевальные вечера в масках в королевском парке, публичные маскарады – принц Гарри посещает их все! Он даже заразил своим увлечением венценосного отца. По слухам, король Эдвард обожает скрыться под маской, чтобы поболтать с хорошенькими дамами. Ну, вы понимаете, – многозначительной улыбкой закончил месье Арман.

Дамы внимали ему, как апостолу новой веры. Первый портной обвел взглядом модный интерьер парадной спальни замка, отметил искрящиеся глаза юной графини, раскрасневшееся от любопытства лицо новоиспеченной графини и возбужденно вибрирующие ширмы, из-за которых доносилось натужное «тпру-у-у-у!» миссис Арлингтон.

– Ах, как жаль, что вы этого не видите! – почти с искренним сожалением сказал месье Арман.

* * *

– И все! Спокойная жизнь в замке закончилась, – звеняще рассмеялась Фея. – Дворня и двор, впечатленные столичными манерами знаменитого гостя, уже с сомнением смотрели на высокомерие своего господина. Каролина и Стефания круглосуточно ныли, что погибнут «в этой деревне», доставали мать просьбами, бросить все и уехать в столицу. Они даже перестали преследовать своим подражанием Золушку!.. А сама она была в таком мечтательном состоянии, что нанесла непоправимый ущерб модному интерьеру. Что касается графини д’Шампольон, то великосветские истории месье Армана, указали ей новую цель в жизни. В общем, весь замок пребывал в сладостных фантазиях, которые можно свести к одной фразе: «Ко двору!»

– А что же граф? – проскрипел гоблин-секретарь.

– Графу д’Шампольону и в голову не могло прийти, что визит какого-то портняжки, мог совратить весь дом! Он не существовал для короля Эдварда, и король Эдвард не существовал для него. Точка. Так что перед мадам графиней стояла практически невыполнимая задача – переубедить своего благородного супруга. Или же перехитрить. Мэтр Гоплит в свое время подробно рассказал ей про конфликт графа и короля. Но она, стремившаяся любым способом подняться по социальной лестнице, усвоила эту информацию, но отложила ее на потом. Придворная жизнь для мадам Оливье по любому была недоступна, знаешь ли. Зато теперь графиня кусала себе локти: она поторопилась и вышла замуж за человека, который не просто не принят при дворе, но и не собирается этого делать! А, если узнает про все те фантазии, что витают в замке, то мало никому не покажется…

– И как же она выкрутилась из этой ситуации? – заинтересовалось бюро.

– О, это была целая интрига! – не могла не отдать должное талантам графини Фея. – Осознав, что есть вершины, которые можно покорить, и, к слову, отвязаться от нытья дочерей, которые ее здорово доставали, графиня д’Шампиньон начала осуществление плана «Нам нужно срочно уехать в столицу». Для нначала она разослала письма своим управляющим, в которых дала четкие указания: прислать сообщение, что бизнес по продаже шерсти требует ее немедленного вмешательства. Понятное дело, что головная контора фирмы «Оливье и вдова» находилась в столице. – Фея захихикала. – Через несколько дней на замок обрушилась лавина корреспонденции! Подойдя со всей серьезностью к приказу вдовы Оливье, не только управляющие, но и каждый приказчик, отписались главе фирмы, умоляя ее приехать и спасти разоряющееся предприятие…

– А оно действительно разорялось? – перебил Фею секретарь.

Фея в недоумении уставилась на бюро.

– Грязнопалый, ты что, совсем дурак? – наконец нашлась она. – Это была хитрость, чтобы появилась причина собрать вещи и умчаться в столицу королевства, поближе к придворной жизни! – Фея покачала головой, словно говоря «н-да». – Фирма «Оливье и вдова» как никогда твердо стояла на ногах. Разумеется, щедрое приданное и кардинальное переоборудование замка несколько обескровили предприятие, но деловые таланты графини д’Шампольон быстро вернули фирму в лидеры рынка продажи шерсти.

Фея снова покачала головой. Бюро виновато затаилось.

– На чем там я остановилась? – наконец снизошла Фея к столь плохо разбирающемуся в женских интригах, секретарю.

Бюро почтительно проскрипело:

– Мачеха мечтала быть принятой при дворе и выгодно пристроить своих дочерей. Она задействовала все свои связи, чтобы получить приглашение в королевский дворец…

– И, разумеется, граф об этом так и не узнал! – с готовностью подхватила Фея. – Графиня д’Шампольон, потряхивая пачкой писем, ворвалась на псарню, и, заламывая руки, сообщила своему благородному супругу: дела требуют ее срочного присутствия в столице. Иначе – разорение. Граф д’Шампольон равнодушно пожал плечами. Он вообще усиленно делал вид, что не знает о деятельности фирмы «Оливье и вдова», на доходы которой и существует, к слову. Но согласился. Затем, было самое сложное: убедить графа, что Каролина и Стефания тоже должны поехать в столицу. Графиня наплела, что девочки совсем износились и им нужно пройтись по магазинам.

Фея покосилась на бюро и, опережая очередной глупый вопрос, продолжила:

– Она правильно посчитала – мужчины ничего не понимают в дамских модах, и поэтому граф не сложит два и два, то есть недавний визит первого портного. Зато к ужасу графини он смог сложить два и один. Давно обратив внимание, что Каролина и Стефания, как привязанные, следуют за Золушкой, он предположил – юная графиня благоволит к мадемуазелям Оливье де Уинтерс. И в приказном тоне предложил, чтобы его дочь тоже прошлась по столичным магазинам. Испугавшись, что из-за отказа взять с собой падчерицу, поездка накроется большим медным котлом, графиня быстро согласилась. Обладая бесценным талантом в любой ситуации находить выгодные для себя стороны, мачеха решила, что в ее отсутствие Золушка перебьет оставшийся фарфор (не говоря о других непоправимых разрушениях). К тому же, смекнула она, компания наследной графини д’Шампольон произведет куда более серьезное впечатление на главного церемониймейстера королевского двора сэра Вустера… Если бы она знала! – зловеще рассмеялась Фея.

Бюро вторило ей подобострастным бульканьем и поскрипыванием.

* * *

Золушка, высунувшись в окно кареты, с любопытством разглядывала столицу королевства Аквилония.

У короля Эдварда было три страсти: война, женщины и строительство. Поэтому и на поле брани, и на ложе любви он находил время чертить архитектурные планы. И столица королевства стала испытательным полигоном для его созидательного увлечения. Первым делом почти до основания срыли древний королевский замок, а на его месте начали возводить величественный дворец, соответствующий вкусам молодого монарха.