Вернуть любовь

Рейвен все еще не могла справиться с чувством обиды.

— Не говори мне о том, что прошло.

— Как раз об этом я и говорю. — Брэндон снова схватил ее за запястья, зажав в узком пространстве между собой и баром. — Ты была одна, помнишь? Джули уехала на несколько дней.

Рейвен посмотрела ему в глаза.

— Прекрасно помню.

— Так вот, — его тон и взгляд снова стали холодными, — тогда могло произойти то, что, возможно, изменило бы твою жизнь, нашу жизнь. Я пришел тем вечером в твой дом, собираясь просить тебя выйти за меня замуж!

Рейвен была потрясена до глубины души этими словами. Она изумленно смотрела на Брэндона.

— Не ожидала? — Он отпустил ее и снова полез в карман за сигаретами. — Вероятно, у нас были различные планы на тот вечер. Я любил тебя. — Этими словами он обвинял ее! И Рейвен, пораженная, словно лишилась дара слова. — Господи, те недели, что мы были вместе, я был предан тебе. Я ни разу не дотронулся до другой женщины. — Он зажег сигарету и вдруг совсем тихо произнес — Я был близок к сумасшествию…

— Ты никогда не говорил мне… — Ее голос дрожал, серые огромные глаза стали еще больше. — Ты никогда, ни разу не сказал мне, что любишь меня.

— Ты не давала мне такой возможности, — возразил он. — Знаю, ты была невинна и боялась. Думаешь, я не понимаю этого? — Он долго и твердо смотрел на нее. — Почему ты не решилась довериться мне?

— Ох, Брэнд…

— Той ночью, — Брэндон начал расхаживать по комнате, — ты была такой теплой, желанной, а дом таким спокойным. Я чувствовал, как ты хочешь меня. А я… Я сходил с ума! Господи Боже, я пытался быть обходительным, терпеливым, в то время как потребность в тебе испепеляла меня, — Он взъерошил волосы. — И ты была такой нежной и позволяла ласкать и целовать тебя. А затем… вдруг принялась отбиваться, как капризный ребенок, отталкивать меня, словно я собирался причинить тебе вред. Говорила, чтобы я не притрагивался к тебе, что не вынесешь, если я до тебя еще раз дотронусь. — Он снова посмотрел на нее, его глаза не были уже холодными. — Ты единственная женщина, которая может вызвать у меня такую ярость, как сегодня.

— Брэнд. — Рейвен закрыла глаза. — Мне было только двадцать лет, и так много обстоятельств…

— Да, теперь я знаю, но тогда я не знал, — оказал он упавшим голосом. — Думаю, не так уж много изменилось с тех пор. — Рейвен попыталась было продолжить, но он покачал головой. — Нет, пока еще нет. Я не закончил. Я уехал, чтобы дать тебе время, как говорил уже об этом. Я не видел другого способа. Мне было трудно оставаться рядом с тобой. Я решил ждать, когда ты приведешь в порядок свои мысли. Я не знал, надолго ли уеду, но в течение всех пяти лет я все силы положил на карьеру. Так же поступила и ты. Я полагал, что все шло к лучшему. Тебе необходимо было утвердиться. Когда восторженные статьи о тебе стали появляться регулярно, я решил, что настало время вернуться. — Брэндон видел, что она пытается прервать его и как у нее горят глаза. — Не выходи из себя, как ты обычно делаешь, пока я не закончу. И не прерывай.

Рейвен отвернулась, стараясь взять себя в руки.

— Хорошо, продолжай.

— Я приехал в Штаты, не имея никакого реального дела, только чтобы увидеть тебя. Отличная идея упала с неба — работа над мюзиклом, которую предложили мне, когда я был в Нью-Йорке. Я использовал эту идею, чтобы вернуть тебя, — сказал он просто, совсем не оправдываясь. — Когда я, стоя у кабины для записи, увидел тебя снова, то уже знал, что воспользуюсь всем чем угодно, но работа над партитурой показалась мне лучшим предлогом. — Он кончиками пальцев отодвинул пустую рюмку. — Я не возлагал больших надежд на совместную работу с тобой, зная твой характер и предвзятое ко мне отношение. Так что, возможно, ты была не так далека от истины, когда в тот день, у скал, высказала мне все. — Брэндон подошел к окну. — Вот видишь, у меня всегда были несколько другие намерения, а не просто лечь с тобой в постель.

Рейвен чувствовала, как ком подступает к горлу.

— Брэнд, мне никогда в жизни не было так стыдно. Обиду трудно простить, но я надеялась… надеялась, что ты сможешь забыть…

Брэндон испытующе посмотрел на нее.

— Возможно, если бы ты не бросила меня во второй раз, мне легче было бы это сделать.

— Я должна была уехать. Я написала тебе в записке…

— В какой записке?!

— В записке… Я оставила ее на рояле рядом с нотами.

— Я не видел никакой записки. Я не видел вокруг вообще ничего. Я был так ошеломлен твоим внезапным исчезновением, — он издал глубокий вздох, — что просто сунул все ноты в папку не глядя.

— Джули позвонила вскоре после того, как ты уехал на машине. Она сказала мне, что произошло несчастье.

— Какое несчастье?

Рейвен медлила с ответом.

— С твоей матерью? — прочитал он у нее в глазах.

— Да, с ней. Я должна была ехать немедленно.

— Почему ты не подождала меня? — Лицо Брэндона исказила гримаса страдания.

— Я хотела, но не могла. Доктор сказал, что ей осталось жить несколько часов… — Она отвернулась. — Но все равно я приехала слишком поздно.

— Прости меня, я не знал.

Такие простые тихие слова вызвали у нее слезы, каких она не проливала прежде. Они хлынули бурным потоком, они душили ее, не давая произнести ни слова.

— Я уехал потому, что сходил с ума от нашего последнего разговора там, у скал. А когда вернулся домой, не нашел тебя, узнал, что ты уложила чемодан и улетела. — Брэндон устало продолжал: — Сначала я совершенно не знал, что делать, потом метался по дому и пил. На следующее утро я сгреб все ноты вместе и улетел в Штаты. Я остановился на несколько дней в Нью-Йорке, пытаясь выйти из этого состояния. Там я нашел с десяток веских доводов в пользу того, чтобы возвратиться в Англию и забыть тебя. Но была одна очень маленькая, буквально крошечная, заковыка, почему я отбросил все эти доводы. — Он снова посмотрел на Рейвен. Она стояла спиной к нему, наклонив голову, и волосы падали так, что он мог видеть ею шею. — Я люблю тебя, Рейвен.

— Брэнд… — Она повернулась к нему лицом, по нему по-прежнему струились слезы. Она покачала головой, увидев, что он направляется к ней. — Нет, пожалуйста, не надо. Я не хочу… я не способна сказать, чтобы ты не прикасался ко мне. Я была очень несправедлива. Но сначала выслушай меня.

Он остановился, в нем вновь начала закипать ярость.

— Я свое уже сказал. Думаю, ты теперь вправе поступать так, как хочешь.

— Все те прошлые годы, — начала она, — все те годы имелись обстоятельства, о которых я старалась молчать. К тому же я была так… ослеплена успешной карьерой, славой, деньгами… — Она сыпала словами как из рога изобилия. — Но однажды со мной что-то случилось: я влюбилась в Брэндона Карстерса. — Она улыбнулась и вытерла слезы. — Ты должен понять, ты был для меня песней, известным именем на пластинках и афишах, а кроме всего прочего, мужчиной — лучшим на свете. И я влюбилась. Мы познакомились с тобой, стали встречаться. Ты был таким нетерпеливым. А моя мать… я была ответственна за нее. Но я не могла… не хотела поведать тебе о скрытой ото всех части моей жизни. Ведь ты не говорил мне, Брэнд, что любишь меня.

— Я был в ужасе от того, что чувствовал к тебе, — пробормотал Брэндон. — Ты стала первой моей любовью. — Он пожал плечами. — Но ты всегда стремилась отгородиться от меня. Всегда подавала знаки «не посягать», и это было каждый раз, когда я хотел преодолеть твою отчужденность.

— Мне тогда казалось, что ты хотел слишком многого. — Она сжала руки. — Даже в Корнуолле, в ту грозовую ночь, когда я открыла тебе многое, ты посчитал, что этого недостаточно. Я чувствовала, что ты хочешь большего.

Он пристально посмотрел на нее.

— Да, твоего тела мне было недостаточно, мне нужна была и твоя душа. Не поэтому ли я ждал тебя пять лет?

— Любви должно быть достаточно для всего, — смущенно и одновременно сердито сказала она.

— Нет, — прервал ее Брэндон и покачал головой. — Этого недостаточно. Я хотел гораздо большего, не только любви, я хотел твоего доверия — без всяких условий, без всяких исключений. Совершенного, абсолютного доверия. И на этот раз — все или ничего, Рейвен!

Она отпрянула.

— Ты не можешь меня присвоить, Брэндон!

Мгновенно искры гнева блеснули в его глазах.

— К черту! Я не собираюсь присваивать тебя, но я хочу, чтобы ты была связана со мной. Неужели ты не понимаешь разницы?

Целую минуту она смотрела на него, беспокойно сжимая и разжимая пальцы. Напряженность в области шеи исчезла.

— Не понимаю, — тихо сказала она, — но попробую понять…

Медленно она подошла к Брэндону. Она хорошо знала каждую перемену в выражении его лица: темные подвижные брови сейчас нахмурились, он размышлял. Бледно-лиловые круги под глазами говорили о том, что его мучила тяжелая бессонница. Она поняла, что, став женщиной, еще больше полюбила его, чем когда была девушкой. Женщина может любить безбоязненно, безгранично. Рейвен кончиками пальцев провела по его щеке, словно снимая напряжение.

Затем они взяли друг друга за руки, и губы их слились в жарком поцелуе. Он перебирал ее волосы, вытаскивая шпильки, пока золотистые пряди свободно не рассыпались по ее спине и плечам. Он что-то бормотал, она не понимала слов, отдаваясь сладостному чувству. Поспешно, нетерпеливо они стали раздевать друг друга. Слова были не нужны. Оба стремились только касаться друг друга, давать и удовлетворять.

Он нащупал молнию на ее платье, проклиная застежку, и засмеялся, когда они оба упали на ковер.

Чистое и яркое пламя страсти вспыхнуло в них. Прорвалось неистовое желание. Их охватила оотчаянная ппотребность слиться воедино. В следующие мгновения Рейвен познала несказанное наслаждение. Он впился в ее рот жадным поцелуем, его руки требовали всю ее. Она задыхалась от страсти. Их тела сплелись в единое целое…

Время не имело значения, когда они были вместе. Ни один не пытался говорить. Все прошло: обиды и гнев, страх и отчаяние. Осталось только счастье удовлетворения и ощущение покоя и полноты жизни.

Рейвен могла только чувствовать его дыхание на шее.

— Брэнд, — наконец прошептала она, тихонько целуя его.

— Ммм?

— Я хочу еще кое-что тебе сказать. У меня в голове промелькнула одна мысль.

Брэндон приподнялся и посмотрел на нее.

— Может, ты отложишь ее? Наверное, она не очень важная.

— Да, ты прав. Уверена, что она не важная. — Рейвен улыбнулась и погладила его щеку. — Надо что-то делать с моей безумной любовью и моим самым главным желанием. Больше всего на свете я хочу принадлежать тебе. Ты видишь, ничего важного!

Он наклонился и слегка прикусил зубами ее нижнюю губку.

— Ты отвлекаешься, — задумчиво ответил он, кончиками пальцев отыскивая ее грудь.

Рейвен судорожно вздохнула и обхватила руками его спину.

— Пожалуй, я поспешила…

— На этот раз… — он вдыхал аромат ее кожи, — на этот раз мы спешить не будем. Немножко больше гармонии, не так ли? — его пальцы легчайшими касаниями сользили по ее соскам.

— Да, чуть больше гармонии, Брэнд… — ее слова потерялись в музыке удовольствия, поскольку его язык нашел мочку ее уха. — Еще раз, с чувством, — прошептала она.

КОНЕЦ

Примечание

Роман Норы Робертс «Once more with feeling» издан Международным издательским домом «Панорама» в 1996 г. как

Кристин Сэлингер «Дуэт», перевод И. С..Чернявская

Участницы форума Мечтательница (ВалЗа, Жени и Вера):

· Отсканировали и вычитали роман Кристин Сэлингер «Дуэт»

· Привели структуру романа «Дуэт» в соответствие с оригиналом.

· Заменили имена героев и географические названия на принятые в тексте оригинала.

· Перевели, отредактировали и добавили недостающие фрагменты текста, а так же аннотацию.

· Название романа «Once more with feeling» было принято как «Вернуть любовь».

В тексте романа сохранены стихи из романса К.Сэлингер «Дуэт», отсутствующие в романе Робертс (жалко было выбросить)

Отдельная благодарность Тигре за опознание в романсе К.Сэлингер «Дуэт» романа Н.Робертс «Once more with feeling».