Правда о «еврейском расизме»

Главное в том, что в современном мире национальность — это такое гражданское состояние. Связано оно в первую очередь с факторами политическими: гражданством.

– А если гражданство двойное?!

– Тогда человек относится к двум нациям (нацьон, нэйшэн). Скажем, к британскому и пакистанскому. К российскому и к польскому.

Принадлежность к этносу? Она связана в первую очередь с владением языками. Человек относится к той национальности, на языке которой он пишет без ошибок диктант.

– А если он без ошибок пишет диктант на разных языках?!

– Значит, он относится одновременно к двум и более этносам.

Это состояние автор хорошо знает по себе, и оно не имеет никакого отношения к «крови и почве», к мистике «исторического самоопределения» и к пути полубогов-ариев с Северного полюса на заселенную зверьем Гондвану. Но когда после месяца пребывания в Германии я ловлю себя на том, что начинаю думать по-немецки, я в какой-то степени становлюсь немцем, — вовсе не переставая быть русским.

Этот факт не имеет отношения и к моему этническому происхождению, потому что множество русских немцев немецким языком ни в какой степени не владеют и, соответственно, немцами ни в какой степени не являются. Это русские, у которых есть или были немецкие предки и немецкие родственники. И все.

– Но ведь люди владеют языками в разной степени! Кто-то напишет только простенький диктант и еле знает, кто такой Пушкин. А кто-то накатает целое сочинение и приведет в нем тексты десятка классических авторов…

– Конечно. И представителями разных народов они являются в разной степени. Этнос — понятие системное. В каждый этнос входит множество субъэтносов. Ядром этноса является его культурная элита. Чем лучше владение языком, чем совершеннее знание батареи текстов, исторических фактов, культурного достояния, тем в большей степени человек относиться к этой элите — ядру этноса.

– А если человек имеет свое самоопределение?

– А какое отношение имеет «самоопределение» к объективным фактам? Человек может себя определить, как Наполеон Бонапарт, как головка сыра или как хрустальный графин. Так он что, сразу сделается хрустальным графином?

Что же случилось с евреями?

Вообще-то с евреями не случилось решительно ничего… Роковые события произошли с древними иудеями… Начали происходить еще во времена вавилонского плена и продолжались по мере расселения в разные страны. Ведь вот уж чего наверняка не сохранили иудеи, расселяясь по лицу Земли, так это арамейского языка. Иврит, как священный язык, еще сохранялся в синагогах… Да и то за века возникли очень, очень различные версии этого священного языка. Но в быту в каждой стране евреи говорили на местных языках. И это делало их иностранцами друг для друга.

Еще две и даже полторы тысячи лет назад существовал народ древних евреев, или древних иудеев, если угодно. В наше время у этого народа много потомков, но ни один из них не тождественен ему. Даже евреи современного Израиля говорят на совсем другом иврите, чем говорили во времена царя Соломона. Восстань из гроба Давид, пророк Иосия или царь Хизкия, они бы не поняли ни израэлитов, ни даже ученых раввинов.

В каждой стране своего проживания евреи говорили на языках окружающего народа и служили Богу на иврите. В каждой стране возникала особая этнографическая группа — евреи данной страны. Ведь язык — это и способ мышления, и система ценностей, и образ мира. А жизнь в стране — это и знание других обычаев, и приспособление к иному менталитету, и другой образ жизни. Всего два поколения прожила русская эмиграция в разных странах Европы, а ведь уже русские французы существенно отличаются от русских немцев — хотя никто не мешает ездить друг к другу, переезжать из страны в страну, есть много смешанных браков.

В Средневековье многие евреи считали иврит чисто священным, что на нем нельзя говорить о повседневных вещах. Не будем даже упоминать о том, что сам иврит ведь тоже изменялся. В синагогах Китая и Испании слова произносили по-разному (если хотите, с разным акцентом). Но самое главное — иврит и не годился для повседневного общения. Уже в начале XX века иврит был языком с числом слов порядка 15 000. На таком языке невозможно говорить о сколько-нибудь сложных предметах. Китайский еврей и испанский, даже аравийский и итальянский не имели общего языка для разговора о чем-нибудь современном для X или XV века. Они могли вместе молиться, но вряд ли смогли бы поговорить о поведении своих детей или о том, как надо готовить щуку, стрелять из лука или строить дом. О всех этих предметах они говорили на языке того народа, в окружении которого жили.

Евреи каждой страны — это своя особая этнографическая группа со своей историей, особенностями духовного склада, психологии и языкового поведения. И говорили они на местных языках: франко-еврейском, калабрийско-еврейском, итало-еврейском, гасконско-еврейском, немецко-еврейском.

Такие этнографические группы возникали, исчезали и снова возникали… Я совсем не уверен, что, скажем, современные грузинские евреи, — это та же самая этнографическая группа, которая сложилась еще при первом проникновении евреев в Грузию, за шесть веков до Рождества Христова.

Из сказанного не вытекает, что евреи не могли образовывать новых народов в рассеянии. Еврейских народов, живущих сегодня на земле, известно по крайней мере четыре. Я говорю «по крайней мере», потому что в любой момент может подтвердиться существование еще и новых еврейских языков, и говорящих на них народов, и ничего в этом не будет необычного. Я точно осведомлен об этих народах и о них пишу… И только.

В XIII–XV веках в землях западных славян существовал еврейский народ, говоривший на канаанском, или канеанском, то есть на «ханаанском» языке. Позже этот народ влился в состав ашкенази.

Существуют персидские евреи, расселившиеся по нескольким странам и уже почти тысячу лет говорящие на особом языке — «еврейско-татском».

По крайней мере до XVII века существуют сефарды — тот еврейский народ, который сложился в Испании в VII–VIII веках. Они заселяют христианские страны Европы и довольно сильно меняются в них… Связь с Испанией и Португалией даже в XVII веке у евреев Нидерландов очень сильная, но в XVII веке в эту страну с разных сторон въезжают евреи из Испании и других стран Средиземноморья, евреи из Германии и евреи «с востока». После погрома, учиненного на Украине Хмельницким в 1648 году, многие евреи устремляются на запад, в Голландию, и вот что из этого получилось:

«После изгнания сосуществование нескольких общин в одном городе стало обычным явлением. Отдельная синагога, особые молитвенные обряды, общее происхождение членов той или иной общины имели большее значение, чем сожительство в данном месте. Это привело, с одной стороны, к обогащению еврейской культуры на Ближнем Востоке и в Италии, а с другой — к некоторой напряженности между различными группами еврейского населения. Трения продолжались довольно долго: пока сефардская община достигала преобладания и объединяла вокруг себя все местное население, или пока сефарды не растворялись в местной общине, или пока все общество не примирялось с фактом сосуществования различных синагог, общин и обрядов в одном и том же городе.

После гонений 1648 года беженцы из Польши и Литвы содействовали усилению этого процесса. Многочисленные еврейские пленники оказались в Турции и были выкуплены. Часть их обосновалась там на постоянное жительство, а часть направилась в Западную Европу. Новоприбывшие ашкеназские евреи настаивали теперь, как в свое время сефарды, на своем праве основывать собственные синагоги, вводить свои молитвенные обряды и назначать своих раввинов»{98}.

Так было не в одной Голландии.

Хорошо известны факты существования во многих восточноевропейских городах двух разных еврейских общин. Сефардские и ашкеназийские общины веками существовали параллельно, не смешиваясь, в Амстердаме, Бухаресте, Крыму, Иерусалиме и Нью-Йорке. Да и в сегодняшнем Израиле далеко до гармонии между ними.

Во Львове с XIV века бок о бок жили две еврейские общины: выходцы из Киевской Руси и, вероятно, Византии, поселившиеся в районе улиц Сербской, Русской и Старожидовской. А рядом жила община выходцев из западнославянских и восточногерманских земель, поселившихся в Краковском предместье.

Обе общины имели свои синагоги и свое самоуправление. Их представители даже избегали родниться друг с другом. Единственное место, где все львовские иудеи встречались, было еврейское кладбище, общее для всех. Лишь в середине XVIII века обе общины окончательно слились. Да и то не по собственному желанию: австрийские власти в 1765 году решили признавать лишь представителей единых еврейских общин. Волей-неволей пришлось евреям объединяться…

Все говорит о том, что сами эти два еврейских народа — разные.

Даже иудаизм у сефардов и ашкенази весьма разный, и в современном Израиле есть одновременно два верховных раввина: ашкеназский и сефардский. И в современной Москве тоже две разные синагоги… Когда в сефардской синагоге взорвали бомбу, серьезные подозрения пали на ашкеназскую общину. Вроде они не подтвердились, но…

Все это далеко от идиллических рассказов о едином библейском народе, который чудным божественным соизволением пришел из глубины веков, сохраняя единство.

Что же до изобилия еврейских народов, то самое точное описание этой ситуации я нашел… в Большой советской энциклопедии: «Евреи — название различных народностей, имеющих общее происхождение от древних евреев — народа, жившего в Палестине с середины 2-го тысячелетия до н. э. по 1–2 вв. н.э»{99}. И: «Евреи — общее этническое название (на рус. яз) народностей, исторически восходящих к древним евреям»{100}. Заметьте — не народности происходят от древних евреев, а название.

Более корректное объяснение мне неизвестно.

Есть много примеров того, как встречались евреи, принадлежащие к разным народам… Скажем, в 1804 году Кавказ власти Российской империи отнесли к черте оседлости — позволили селиться там русско-польским евреям ашкенази. В Грузии появилось довольно много ашкеназских евреев. И… что? «Общение между местными и приезжими евреями поначалу было весьма ограниченным. Они не знали языков друг друга, их разделяла стена неприятия. Наладить подлинное сотрудничество двух еврейских общин впервые попытались сионисты»{101}.

Понятно! Перед лицом общей перспективы — совместного прыжка в утопию, наладилось какое-то «сотрудничество» (интересно, на каком языке?). Это — через несколько десятков лет после жизни в одной стране, на одной земле — но врозь. Да ведь и «сотрудничество» с сионистами принимали уж конечно не большинство иудеев — что грузинских, что ашкеназских. Большинство стало быть, не только продолжали жить разными общинами, но и по-прежнему «не сотрудничали». Так-то.

Да! Читатель! Если в Израиле когда-нибудь кончится война, а после войны на карте мира останется еще Израиль… Словом, если вы когда-нибудь приедете в эту страну, не вздумайте сказать местным смуглым евреям страшные слова «чах-чах!». Потому что этим словом европейские евреи в Израиле дразнят марокканских, напоминая им об участи чистильщиков ботинок. А марокканские евреи очень этого не любят и проявляют свою нелюбовь с помощью кастетов и ножей.

В Израиле не был и не рвусь, так что проверить правдивость этой истории не мог. Но один мой знакомый бежал (по его словам) километра три от разъяренных марокканских евреев. Так что очень, очень не советую…

В Соединенных Штатах Америки, когда в нее хлынул поток бородатых и диких аидов из русских и польских местечек, местные евреи тоже вовсе не так уж сильно им обрадовались. То есть сначала был страшный энтузиазм: спасти дорогих сородичей от ужасов погромов и преследований царского правительства. Пусть хоть все убегут за океан! Но очень скоро американские евреи убедились: эти «русские евреи» не только говорят на своем никому не ведомом языке — но это какие-то совсем другие евреи! Они ведут себя «не так», одеваются и работают «неправильно». В общем, родственные чувства подостыли. Я мог бы привести много примеров таких высказываний американских евреев о русских, что не всякий Розенберг додумался бы. Но и объем книги раздувать не хочется, и марать ее грязными речами лишний раз.

Наука и пропаганда

Сионисты в разных странах выпустили невероятное количество книг, пропагандирующих их взгляды.

Основу полуграмотной книги американского раввина Даймонта, которую мы еще много раз будем цитировать, составляет «пафос еврейского единства, которое одно… обеспечивает еврейству величие и бессмертие, составляющие сквозную тему его истории»{102}.

По мнению мистера Даймонта (и не его одного, как нам предстоит убедиться), «…еврейская история развертывалась на фоне не одной, а по крайней мере шести цивилизаций. Этот факт противоречит утверждениям многих исторически школ, которые считают, что любая цивилизация… живет только один срок и срок ее существования — пятьсот, от силы тысяча лет. Однако евреи, как мы видим, живут уже четыре тысячи лет. У них была не одна, а шесть разных культур в рамках шести различных цивилизаций, и скорее всего будет и седьмая. Как согласовать этот факт с историей?»{103}

«Тем не менее они (евреи. — А.Б.) умудрились (переходя из цивилизации в цивилизацию. — А.Б.) сохранить общую этническую идентичность и культуру»{104}.

На наш взгляд, тут и «согласовывать с историей» решительно нечего, потому что все сказанное мистером Даймонтом — чистейшей воды мифология.

Вообще представление о себе как о «библейском народе» широко распространено в еврейской среде. Формы этого осознания, конечно же, очень отличаются у разных людей — в зависимости от их культурного и нравственного уровня.

Но и несравненно более культурные люди удивительным образом соглашаются с мистером Даймонтом: например, «группа профессоров Иерусалимского университета, принадлежащая к особому направлению в еврейской историографии, которую принято называть «Иерусалимской школой»{105}.

«…Авторы этого труда сходятся в своих взглядах в том, что все они усматривают в еврейской истории с ее первейших этапов и по сей день целостность, не делимую даже в разнообразии исторических процессов. Это история народа — религиозной и культурной группы, в которой объединяющее начало преодолевает тенденцию дробления…

…О единстве еврейской истории и ее преемственности свидетельствуют основные исторические факты: воссоздание еврейского государства на древней родине нации после двух тысяч лет изгнания и рассеяния; жизнь европейской диаспоры в различных цивилизациях… проявление всеобщей еврейской солидарности со времен Филона Александрийского и огромный энтузиазм, охвативший всех без исключения евреев во всем мире, в момент, когда угрожала опасность самому существованию государства Израиль накануне Шестидневной войны»{106}.

По мнению большинства евреев, с которыми мне доводилось беседовать на эту тему или чьи книги мне доводилось читать, — евреи, с которыми мы имеем дело сегодня, — единый народ. Это раз. И современные евреи, и евреи времен Вавилонского плена, жившие 25 веков назад, — тоже один народ.

Дас А., израильский автор, в 1958 году в Иерусалиме издал книгу: «Израиль — молодое государство в Азии», где пишет о «нации, существование которой упоминается 4 тысячи лет назад»{107}.

Некий И. Захар писал в своей книге, вышедшей в США в 1963 году, что евреи «смогут восстановить великолепие еврейской цивилизации»{108}. Правда, одновременно он писал и про то, что Израиль вообще-то создан не для всех евреев, а для евреев Переднего Востока, Арабского мира, Восточной Европы — тех, чья судьба «сложилась менее счастливо», чем на Западе. Так сказать, восстанавливать величие суждено почему-то «менее везучим» среди дорогих сородичей.

Мнение это распространено очень широко, и вовсе не в одной еврейской среде. Мнение разделяют и многие «гои». По мнению лорда Бальфура, одного из создателей государства Израиль, «для еврея определенно имеет место непрерывная духовная преемственность с момента рассеяния его народа». На этом основании лорд Бальфур делает вывод о «возрождении независимого государства Израиль». Не о создании нового государства, а именно о «возрождении»{109}.

Иногда поступают и тоньше… Скажем, в учебнике религиоведения пишут об иудаизме как религии «маленького талантливого народа»{110}… Но если он маленький и талантливый, видимо, по соседству есть другой: побольше и побездарнее.

В русской литературе эта же мысль выражается не так протокольно, как в речах политического деятеля Британии, а очень изящно и поэтично. А. И. Куприн ведет повествование от имени военного врача Кашинцева. Кашинцев едет к месту нового назначения, случайно останавливается в корчме, где хозяйкой — поразительно красивая еврейка. Среди мыслей, а не есть ли вообще цель существования в овладении такой красивой женщиной и прочих мыслях в том же направлении, главный герой предается и таким размышлениям:

«Удивительный, непостижимый еврейский народ! — думал Кашинцев. — Что ему суждено испытать дальше? Сквозь десятки столетий прошел он, ни с кем ни смешиваясь (кроме вавилонян, эллинов, римлян, галлов, германцев и еще примерно 40 разных народов. — А.Б.), брезгливо обособляясь от всех наций, тая в своем сердце вековую скорбь и вековой пламень. Пестрая, огромная жизнь Рима, Греции и Египта давным-давно сделалась достоянием музейных коллекций, стала историческим бредом, далекой сказкой, а этот таинственный народ, бывший уже патриархом во дни их младенчества, не только существует, но сохранил повсюду свой крепкий, горячий южный тип, сохранил свою веру, полную великих надежд и мелочных обрядов, сохранил священный язык своих вдохновенных божественных книг, сохранил свою мистическую азбуку, от самого начертания которой веет тысячелетней древностью!..Нигде не осталось следа от его загадочных врагов, от всех этих филистимлян, амалекитян, моавитян и других полумифических народов. А он, гибкий и бессмертный, все еще живет, точно выполняя чье-то сверхъестественное предопределение… Или в самом деле у судьбы народов есть свои, непонятные нам, таинственные цели?..»{111}

Не имеет смысла цитировать других авторов, потому что легко можно будет собрать буквально десятки цитат, — но все это будет повторением той же мысли, хотя и выраженное на очень разном уровне.

Если говорить об уникальности еврейской истории, то я готов тут же согласиться со всеми процитированными авторами… действительно, еврейская история уникальна… как и любая другая история любого другого народа. Например, история украинцев или японцев — чем это она не уникальна и почему не увлекательна?!

Я готов даже согласиться с тем, что «еврейская история слишком увлекательна, слишком интересна, слишком необыкновенна, чтобы оставаться достоянием одних лишь евреев и ученых»{112} — правда, с дополнением, что такова история и любого другого народа (например, украинцев или финнов). Но вот с чем я согласиться решительно не в силах — это с представлениями о чуть ли не вечном библейском народе.

Но рискуя огорчить часть своих читателей, как евреев так и русских, — претензии на невероятную древность как раз вовсе не какая-то еврейская особенность. И 4 тысячи лет — тоже не самый длинный срок. Скажем, в Индии любят говорить про «8 тысячелетий индусской истории», и вот с профессором Алаевым «В коридоре здания Бенгальского азиатского общества… заговорил не старый еще человек в национальной белой одежде, державший в руке папку, завязанную ботиночными шнурками. Горящие глаза свидетельствовали о том, что он жаждет излить кому-то душу.

– Знаете, я занялся историей и увидел, что все написанное до сих пор — ложь. Европейцы безбожно переврали и оболгали нашу историю…Я доказал, что все великое в индийской культуре существовало всегда — и касты, и идолопоклонство. А… различные памятники религиозной литературы были созданы одновременно и не имеют даты. И Индия всегда была индусской. Конечно, здесь возник еще буддизм. Но это была всего лишь преходящая фаза — он удержался в стране не больше каких-нибудь полутора тысяч лет. Я доказал это все неопровержимо, ссылками на писания наших святых, которые, как вы понимаете, не могут оспариваться.

Конечно, я далек от того, чтобы выдавать этого не совсем нормального брахмана за типичного представителя индийской исторической школы. Но он развивал и довел до логического конца идеи, которые в более мягкой и не в столь неприемлемой форме проводятся также в работах профессиональных историков»{113}.

Так комментирует Л. Б. Алаев свою встречу с «этим не совсем нормальным брахманом». И возникает вопрос — а как тут насчет «не совсем нормального раввина»? Или его не может быть, потому что не может быть никогда? Все раввины всегда вполне нормальные?

Можно по-разному относиться и к индусам, и к евреям, и к их претензиям на «тысячелетние истории». Но во всяком случае сама по себе претензия на древность — уже не оригинальна. Это типичная принадлежность многих восточных культур.

Так же фантастична до неприличия претензия на происхождение всех современных евреев от древних иудеев времен Авраама. А ведь на уровне представлений обывателя эта идея расцветает пышным цветом. Для многих евреев очень дорога эта мысль о своем расовом превосходстве, так просто они от этой идеи не отступятся.

– Разве вы не видите, — говорили мне не раз люди как будто неглупые, — что евреи — единый народ южного происхождения? У нас девочки созревают рано, как на юге. У нас одинаковая внешность южан. Остается поражаться тому, что за века жизни на севере мы не утратили этих черт.

Для умонастроения этих людей очень типична реакция на книгу Кестлера «Тринадцатое колено»: «Возможно, что в еврейские общины Польши и Литвы влились остатки хазар, народа тюркского происхождения, высшие слои которого перешли в еврейство в VIII–IX веках»{114}. Дальше такого осторожного утверждения официальная еврейская наука не идет. Ведь, «как известно», современные евреи — единый народ, особая раса, потомки древних иудеев и лично праотца Авраама.

Артур Кестлер посмел нарушить запрет: он утверждает, что евреи Восточной Европы происходят не от древних иудеев, а от хазар. С точки зрения А. Кестлера, хазары составляют большую часть предков восточных евреев, ашкенази. По его мнению, в XIV–XV веках большая часть хазар оказалась на территории Западной Руси — будущих Украины и Белоруссии. Часть из них проникла и в собственно Польшу. Если до хазар евреи на этой территории и жили, то массы переселяющихся хазар поглотили их полностью, потому что на одного коренного еврея приходилось несколько пришельцев. Так что кто кого ассимилировал, понятно.

А. Кестлер даже объясняет, откуда взялся идиш и почему так быстро изменился характер вольных степняков. Идиш возник в самой культурной части Страны Ашкенази, в Польше, поэтому и распространился на всю территорию их расселения.

Интересна реакция на книгу Кестлера: у многих евреев, в том числе и у великого борца за демократию Г. Померанца, она оказалась крайне бурной, сугубо эмоциональной. Как обычно в таких случаях и бывает, никто ничего не возражает по существу. Идеи Кестлера подвергают громкой истеричной обструкции по принципу: «Кестлера не читал, но ведь все же говорят!..» Возмущению не было предела…

Даже известный широтой взглядов и терпимостью известный израильский исследователь еврейской мистики Гершом Шолем говорил студентам: «Зигмунд Фрейд утверждал, что евреи позаимствовали в Египте свою религию, а теперь Артур Кестлер в книге «Тринадцатое колено» пытается отобрать у нас все остальное». Такой же ответ Шолем дал редактору New-York Review of Books, просившего написать рецензию на сенсационную книгу Кестлера.

Что же такое «остальное» отобрал у бедного Шолема злодей и антисемит Кестлер? В чем вообще причина категорического неприятия?

Получается просто и противно: протестуют те, для кого почему-то невыносима сама мысль о происхождении от хазар. То есть против хазар эти люди ничего не имеют, но… как?! Хазары их предки?! Геволт! Они потомки древних иудеев, прекрасных, благородных иудеев и лично Авраама и Иакова! А тут эти мерзкие степняки с кривыми носами и смуглой кожей…

Вообще-то бывают открытия и порадикальнее… Например, один ученый, работающий в Плесе, Травкин, по мнению коллег, «офинел». Николай Травкин полагает, что никакого передвижения населения из территории Киевской Руси на северо-восток никогда не было. По крайней мере археологические данные ни о каком переселении не свидетельствуют, а говорят только о смене культуры.

– То есть современные русские — это ославяненные финны?

– Да! — гордо отвечал Травкин коллегам.

Разумеется, это не твердо установленный факт, а не более чем любопытная гипотеза. Но, во-первых, я прислушался к самому себе — а что, если я по происхождению финн, потомок перешедших на русский язык финнов? А знаете, ничто души не потревожило и ничто ее не бросило в дрожь. Финн так финн, ничего для меня не меняется. Появляется даже нечто приятное: еще одна возможность дразнить кое-кого из уважаемых коллег.

Во-вторых, я рассказал эту байку многим русским… И представьте себе, никто не продемонстрировал реакции а-ля Померанц. Никого не взволновало, что теперь он не будет благородным славянином, происходящим от Руса, Бабы-яги, Кощея Бессмертного с Ильей Муромцем. Никто из моих русских знакомых не заволновался из-за этой «ужасной» перспективы. Реакция была разная — от веселого удивления до полного безразличия. Но вот реакции отторжения определенно не было ни в одном случае.

Почему? А потому, что среди русских почти нет расистов.

Ах, вы имеете в виду, что евреи, узнавшие про теорию Кестлера…

Минуточку, минуточку… А про евреев на этот раз я ничего не говорил.

Другая литература

Всегда бывает обидно, когда обнаруживаешь: тебя обманывали. Но еще обиднее, когда ты годами проламываешься к истине, искренне пытаешься понять что-то вроде скрытое от людей… А оказывается, истину давно уже знают, ею занимаются; ни для кого ни тайна то, что ты нашел.

Я привел пример литературы, существующей для серой массы. Представитель этой серой массы, окормляемый изрыгающими бред полуграмотными американскими раввинами, я долго и с трудом пытался понять: что же произошло на самом деле?

А оказывается: существует немалое число людей, которые вполне четко понимают, что единого еврейского народа не существует и что у всех современных еврейских народов мало общего с древними иудеями.

Как писал в своей умной и ехидной книге мой друг Михаил Дорфман, давно уже почти официально признано, что и африканские чернокожие иудаисты, и китайские строители синагог — вовсе не потомки Авраама, а потомки местных жителей, которые приняли гиюр.

Единственное, что мешает этим людям сказать то же самое про евреев-ашкенази, добавляет Дорфман, — это их собственное происхождение{115}.

Но эта научная, кропотливая работа всегда велась в Израиле и во многих еврейских научных центрах. Велась себе и велась.

Писал Кестлер, тоже не зная многих и многих важных вещей. Вел в Интернете полемику Дорфман… Скривившись от напряжения, я писал своей двухтомник «Евреи, которых не было»{116}, с великим трудом открывая давно открытые америки.

Вокруг Кестлера бушевал целый самум истеричных завываний и проклятий. Дорфмана так же истерично поносили, обещая зарезать при попытке вернуться в Израиль. На мою книгу написали несколько глумливых рецензий, мне звонили по ночам и спрашивали, как я собираюсь прятать своих детей.

…А те, кому было «можно», тихо-спокойно и давным-давно писали как раз то же самое, что и мы все. Сидели в тишине Иерусалимского и прочих университетов и писали, что никакие фалаша и ашкенази не потомки древних иудеев.

Только вот в широкую печать их работы не проникали. Если же кто-то пытался широко обсуждать то, что обсуждать вслух не «полагалось», включался механизм истеричной травли.

Так и продолжалось до тех пор, пока не потребовалось изменить официальную политику Израиля. Тот национал-социалистический Израиль, который был создан в 1947 году и дожил до наших времен, стал очень уж одиозен. Государство это идеологическое, и, чтобы реально изменить его политику, сперва надо изменить идеологию. И в широкую печать, для массового читателя, вышла книга профессора истории, доктора исторических наук, обладателя премии Синдиката французских кинокритиков в номинации «Лучшая иностранная книга 2004 года» за книгу «Кино как история» Шломо Занда. Этот человек с 1982 преподает в Тель-Авивском университете, а также в Беркли, Калифорния, и Ecole des hautes etudes en sciences sociales (Высшая школа социальных наук) в Париже{117}.

Эта книга 19 недель возглавляла список бестселлеров в Израиле, а потом стала самой продаваемой книгой по истории во Франции, а также бестселлером Amazon.com в номинациях «История», «История религии», «Религия», «Иудаизм». В 2010 году еще 10 стран прочтут ее на своем языке: Германия, Италия, Испания, Португалия, Венгрия, Словения, Хорватия, Турция. Индонезия, ОАЭ и Япония.

«Читатель обязательно поймет смысл данной книги: эта основывающаяся на фактах и бесстрашная книга полностью развеет миф об уникальности еврейского народа, оберегаемого от истребления чудесными силами, в отличие от других народов — выводы Занда, достаточно дипломатично сформулированные, приводят к единственному решению: построению свободного и демократического Израиля» — так писала газета «Новый обозреватель».

«Ошеломляюще новые идеи книги «Когда и как был изобретен Еврейский народ» дают богатую пищу для размышлений и споров — в более безопасном государстве (чем Израиль) эту книгу включили бы в школьную программу», — утверждает Авраам Бург, бывший председатель Еврейского агентства Израиля.

А в чем новаторство-то? Шломо Занд громко сказал то, о чем до сих пор говорилось вполголоса: что большая часть общепринятых истин о еврейской истории является вымыслом основоположников сионизма. Это они придумали целый ряд догм, вплотную граничащих с расизмом.

И это он сделал не первым.

Кто же такие евреи?