Возвращение Иможен

Конвей разозлился.

– И что означает ваше замечание, мистер Лоуден?

– А то, что пока не вынесено заключение, вы не имеете права делать комплименты особе, чья роль в этом деле еще не ясна!

Послышались одобрительные хлопки, и коронер окончательно вышел из себя.

– Насколько я понимаю, Гарри Лоуден, вы сейчас пытаетесь оказать давление на присяжных? Или вы забыли, что за подобные выходки вас могут обвинить в злоупотреблении служебным положением?

Лоуден встал.

– Питер, возьмите свои слова обратно, или я расквашу вам физиономию!

– Еще того не легче! Угрозы коронеру? Уж не воображаете ли вы, будто меня можно купить, как вы покупаете голоса во время избирательной кампании, мистер Лоуден?

Лишь втроем удалось усмирить мэра, во что бы то ни стало жаждавшего поколотить коронера. Наконец, видя, что противника крепко держат за руки, Питер Конвей торжествующе подвел итог:

– Вы подаете нашим гражданам довольно жалкий пример самообладания, господин мэр! И наверняка заронили в их души некоторые сожаления!

Гарри Лоуден разразился отвратительной бранью, вызвав всеобщее осуждение и навеки утратив поддержку избирательниц. Что до преподобного Родрика Хекверсона, то он встал и громко заклеймил позорное поведение главы городской администрации. Потом, наконец, воцарилось спокойствие, и мисс Мак-Картри могла дать показания. Коронер рассыпался в благодарностях и без особого труда убедил присяжных вынести заключение, что убийство совершено одним или несколькими неизвестными.

ГЛАВА IV

Она смотрела на них. Они, так же пристально – на нее, и между этими взглядами, с одной стороны – неподвижными, холодными и застывшими, с другой – лихорадочно возбужденным устанавливалась некая мистическая связь. Иможен укрепляла волю к действию, созерцая фотографии своих покровителей. Сначала она обратилась к Брюсу:

– Роберт, в Каллендере убили англичанина. Я догадываюсь, что для вас тут нет особой беды – от вашей руки их пало гораздо больше, но этот был всего-навсего перепуганным стариком и он, можно сказать, просил у меня помощи и защиты. Имею ли я право отказать его тени в том, что не сумела дать при жизни? Мы ведь воийы, Роберт, во славу Шотландии, а не убийцы, правда? С вашей и Божьей помощью я надеюсь найти виновника и посрамить тупицу Арчибальда Мак-Клостоу!

Потом она повернулась к изображению отца.

– Папа, я знаю, что на моем месте вы поступили бы так же. На кон поставлена честь дома Мак-Картри. Вы видели, что творилось на заседании следственного суда? Не вмешайся Питер Конвей, Гарри Лоуден и его дружки сумели бы меня опозорить. Вы должны помочь мне разделаться с Лоуденом, Элизабет Мак-Грю и всеми, кто думает, как они. Если я поймаю истинного убийцу бедняги Мортона, им останется лишь склонить головы, правильно? Что до Арчибальда Мак-Клостоу, посмевшего целую ночь продержать меня в тюрьме, я бы вас очень попросила, насколько это сейчас в вашей власти, послать ему какую-нибудь болезнь. Нет, не слишком тяжелую, но пусть немного поваляется в постели. А со всем остальным я и сама справлюсь!

Иможен строго соблюдала старшинство, и потому лишь теперь заговорила с Дугласом Скиннером.

– Дуг, дорогой Дуг, здесь, на земле, вы больше не можете меня защитить, но я знаю, вы сделаете все возможное, чтобы уберечь меня от вражеских ловушек и козней. Это ваш долг перед той, что едва не стала вашей супругой и до гроба останется верна вашей памяти.

Иможен душило волнение, слезы застилали глаза, и, чтобы победить слабость, она отхлебнула немного виски. Ставя на стол пустую рюмку, шотландка услышала дребезжание звонка у садовой калитки. Она выглянула в окно. У ограды стоял незнакомый высокий мужчина. Неужели убийца Мортона уже выследил ее? Иможен немного подумала, надо ли открывать калитку, но прятаться от опасности было совсем не в ее характере. Поэтому мисс Мак-Картри лишь достала на всякий случай маленький револьвер, подаренный ей Скиннером вкупе с разрешением носить оружие. Открыв дверь, Иможен отскочила и прицелилась в незнакомца.

– Что вам угодно?

– О, только не драться, мисс… – Мужчина вежливо снял шляпу. – Мисс Иможен Мак-Картри?

– Это я.

Гость улыбнулся.

– Я бы и сам догадался, даже не будь у вас в руках этой игрушки… Кстати, я бы очень попросил вас направить ее в другую сторону, мисс… никто ведь не застрахован от несчастного случая, верно?

– Не раньше, чем я узнаю, кто вы такой!

– Старший инспектор Дугал Гастингс из СИД Глазго. Вы позволите мне достать из кармана удостоверение?

– Пожалуйста.

Убедившись, что перед ней и вправду полицейский, Иможен пригласила его в дом.

– Еще вроде бы рановато, инспектор, – начала мисс Мак-Картри, как только они устроились в маленькой гостиной, – и я не осмеливаюсь предложить вам виски…

– Осмельтесь-осмельтесь, мисс! Я, как-никак, шотландец!

Они выпили за встречу, потом, как полагается, за здоровье друг друга, и Гастингс наконец приступил к объяснениям.

– Две недели назад я приехал в Каллендер отдохнуть. Живу у миссис Джеффри. Полагаю, вы догадываетесь, что привело меня к вам, мисс Мак-Картри?

– Джон Мортон, надо думать.

– Совершенно верно… Сержант Мак-Клостоу…

– Ужасный кретин, если хотите знать!

Инспектор расхохотался.

– Я вижу, мисс Мак-Картри, те, кто рассказывал мне о вас, не соврали. А насчет сержанта… пока я не успел составить определенного мнения, но, судя по тому немногому, что я успел увидеть, не удивлюсь, если оно совпадет с вашим… Вам известно, что Мак-Клостоу всерьез уверен, будто это вы оглушили и повесили беднягу англичанина?

– А чего еще от него можно ожидать?

– Не стану скрывать, мисс, я позвонил в Лондон и навел о вас справки. Вам дали блестящую характеристику. Кроме того, я кое-что слышал о ваших здешних подвигах три года назад.

Польщенная Иможен залилась краской, а Гастингс не без удовольствия наблюдал за смущением этой неукротимой воительницы. Но мисс Мак-Картри не привыкла расслабляться надолго.

– Я только выполнила свой долг, инспектор, – твердо проговорила она.

– Вот именно, мисс, вот именно. Зная о вашем обостренном чувстве долга, я и решился просить у вас помощи.

– Я готова.

– Благодарю вас. Но сначала не расскажете ли вы мне все, что вам известно об этой истории?

Мисс Мак-Картри описала, как Мортон прибежал в полицейский участок, жалуясь, будто только что столкнулся с привидением, как она пыталась выяснить у него подробности в «Гордом Горце», и о смятении англичанина, и обещании закончить рассказ позже. Иможен не стала скрывать, что ей не терпелось дослушать объяснения Мортона. Именно поэтому она отправилась в «Черный Лебедь», но обнаружила там лишь мертвое тело. Инспектор Дугал Гастингс, получив разрешение курить, спокойно попыхивал трубкой, но не упускал ни единого слова.

– Значит, он встретил привидение… – задумчиво пробормотал полицейский, когда хозяйка дома умолкла.

Иможен послышалась в его голосе легкая насмешка, и она тут же встала на дыбы.

– Вы что, тоже не верите в привидения, инспектор?

– Верю, конечно… Я же сказал вам, что я шотландец, мисс… Но я не верю в призраков-убийц!

– То есть?

– Джона Мортона убил неизвестный, забравшийся в его комнату через балкон. Судя по первым сведениям, полученным нами из Манчестера, где жил Мортон, это был человек весьма заурядный. До последнего года он служил дворецким в «Свиснэйнс Мэнор». Управляющий отозвался о Мортоне, как об очень добросовестном работнике. По его словам, тот звезд с неба не хватал, но хорошо знал свое дело и трудился на совесть. Вот уже десять лет с началом туристского сезона Мортон уезжал в какой-нибудь курортный городок и нанимался метрдотелем в местную гостиницу. Никаких пороков, никаких явных слабостей. Кроме того, давно овдовел. Счет в банке вполне обычный. Вот и все. Очевидно, Мортон погиб случайно или, точнее, из-за неожиданной встречи с кем-то. Следовательно, мисс Мак-Картри, в первую очередь нам надо ответить на два вопроса: кого Джон Мортон встретил в Каллендере и почему этот человек настолько испугался, что счел необходимым его убить? Мортон не уточнил, мужчина это или женщина?

– Да, он явно говорил о мужчине.

– Я думаю, нашего незнакомца бесполезно искать среди жителей Каллендера, скорее, это какой-нибудь припозднившийся турист. Сержанту и констеблю поручено допросить всех посторонних, но я, по правде говоря, не питаю особых иллюзий насчет результатов.

– В таком случае, инспектор, что же вы собираетесь делать?

– У меня самого, мисс, нет ни малейшей надежды выйти на след, если вы не согласитесь помочь…

– Я?

– Мисс Мак-Картри, вы – единственная, с кем откровенничал Мортон.

– Но он же мне почти ничего не сказал!

– Никто, кроме вас, об этом не знает… Допустим, вы распространите по Каллендеру Слушок, будто Мортон назвал вам имя убийцы или хотя бы описал его внешний вид… Если англичанин и в самом деле погиб из-за неожиданной встречи с кем-то, этот тип не сможет не отреагировать…

– И что вы под этим подразумеваете, инспектор?

– Любому другому я бы поостерегся сказать правду, мисс, но вас, судя по тому, что мне довелось слышать, ничем не напугать… А потому признаюсь без обиняков: я думаю, убийца попытается заткнуть вам рот.

– Ну, это еще никому не удавалось! – с гордостью заявила Иможен.

– Боюсь, тут все дело в степени решимости и в способах, которые человек может пустить в ход, – спокойно, не напирая на зловещий смысл слов, отозвался полицейский.

Тем не менее до Иможен вдруг дошло, что он имеет в виду.

– Вы намекаете, что он попробует меня…

– Разве этого не требует сама логика, мисс?

– Послушайте, инспектор, я приехала в Каллендер отдыхать, а вовсе не покончить с собой, изображая добровольную приманку для загнанного в угол убийцы! Существование еще не опротивело мне до такой степени, мистер Гастингс!

Полицейский, вместо того чтобы спорить, поддержал решение Иможен.

– Я все прекрасно понимаю, мисс, и не в моей власти заставить вас принять столь опасное предложение… хотя я бы, конечно, постарался подстраховать вас, ни на минуту не упуская из виду с утра до вечера. Однако отрицать, что дело рискованное, – значило бы соврать. И женщины, разумеется, вовсе не созданы для подобных испытаний.

Гастингс встал.

– Мне остается лишь попросить у вас прощения за беспокойство, мисс…

– Пустяки, инспектор…

Но этот дьявольский хитрец Гастингс, должно быть, неплохо изучил все привычки и слабости Иможен. Уже выходя, он вдруг остановился у изображений домашних духов-покровителей и любимых собеседников хозяйки дома.

– Это Роберт Брюс, не так ли?

– Да, накануне Баннокберна.

Дугал несколько минут в задумчивом молчании созерцал гравюру. Мисс Мак-Картри, оценив его патриотизм, была глубоко тронута. Как бы очнувшись, инспектор перевел взгляд на простодушную, туповатую физиономию капитана Мак-Картри, и дочь последнего сочла необходимым объяснить:

– Мой отец. Он был офицером Индийской армии…

Полицейский отвесил чуть заметный поклон, и сердце мисс Мак-Картри преисполнилось благодарностью. Не желая оставлять в тени Скиннера, она указала на застывшее в вечности лицо теперь уже никогда не узнающего старости мужчины и с глубоким чувством представила его Гастингсу:

– Инспектор Дуглас Скиннер… мой жених… Он погиб, выполняя задание…

– Я имел честь встречаться с инспектором Скиннером. Вот кто никогда не отступал и ради торжества правосудия шел на любые жертвы! Но, само собой, столь редких качеств нельзя требовать от всех, правда?

Скрытый упрек обжег Иможен, как удар хлыста. Поглядев на дорогих ее сердцу ушедших, она явственно уловила в их глазах легкую укоризну или, быть может, разочарование… И, не пытаясь больше уклониться от опасной чести, мисс Мак-Картри схватила инспектора за руку.

– Скажите, что я должна делать! Каким образом я могу вам помочь найти убийцу Джона Мортона?

В «Гордом Горце» царило необычайное оживление. Тед Булит от стойки наблюдал за почитателями, столпившимися вокруг Иможен Мак-Картри, и на лице его сияла блаженная улыбка. Маргарет Булит время от времени выглядывая в зал, не зная толком, то ли радоваться появлению в кабачке Иможен, благодаря которой так бойко идет торговля, то ли огорчаться – Маргарет не раз замечала, с каким обожанием ее супруг смотрит на мисс Мак-Картри. А Томас, бродя меж столиками, собирал пустые кружки и принимал все новые заказы. Порой в «Горец» ненадолго заглядывал констебль Сэмюель Тайлер, но на него никто не обращал внимания. Убедившись, что гости ведут себя вполне благопристойно, Сэмюель снова исчезал. Но в глубине души его очень печалило, что мисс Мак-Картри так лихо идет по отцовским стопам. Неужто и она станет пьянчужкой? Тайлер уже предвидел, что неизбежно наступит день, когда ему выпадет печальная честь тихонько подобрать Иможен в каком-нибудь уголке Каллендера и, во избежание скандала и судебных преследований, незаметно отвести домой. По мнению Тайлера, мисс Иможен вполне могла бы подождать, пока он уйдет в отставку, и лишь потом вернуться в Каллендер.

В кабачке собрались все приятели Теда Булита. Кое-кто даже прихватил с собой жен. К местным жителям присоединились и отдыхающие, для которых пропустить перед обедом стаканчик в «Гордом Горце» стало чуть ли не обязательным развлечением. Иможен рассказывала о своем последнем столкновении с Арчибальдом Мак-Клостоу и о том, в каком жалком виде она его оставила. Все знали, что это правда, поскольку рано утром в участок приходил доктор Элскот и делал сержанту какой-то укрепляющий укол. Тед Булит предложил тост за победу ума над глупостью. Приятели с восторгом приняли предложение. Потом Уияльм Мак-Грю, ухитрившийся сбежать из своей бакалеи, осведомился, нельзя ли выпить за здоровье мисс Мак-Картри, гордости Каллендера. Разумеется, он тоже получил утвердительный ответ. Однако, вопреки худшим опасениям Сэмюеля Тайлера, Иможен всякий раз лишь подносила рюмку к губам. Во-первых, ей хотелось остаться трезвой, а во-вторых, шотландка хорошо понимала, что убийца Мортона и, быть может, ее собственный будущий палач наверняка сидит здесь же, в теплой компании. Эта мысль изрядно отравляла вкус виски.

Наконец ревность заставила Маргарет Булит пренебречь интересами торговли и, выскочив из кухни, она решила ясно и во всеуслышание выложить супругу все, что о нем думает. Неожиданное нападение немало позабавило публику и многим понравилось.

– Тед! Когда ты наконец прекратишь делать из меня посмешище? По-твоему, я ничего не вижу? Или тебе есть в чем меня упрекнуть? Разве не я всегда была тебе верной женой? Разве не я веду все хозяйственные дела? Ну, и за что ты меня так унижаешь? Почему каждый раз, стоит появиться этой здоровенной рыжей козе – и ты меня ни в грош не ставишь?

Присутствующие слегка оторопели. Большинство такая отвратительная грубость шокировала. Общественное мнение не могло одобрить подобных манер, особенно у коммерсантки. Зато Иможен, на мгновение застыв от неожиданности, первой пришла в себя и, приблизившись к стойке, встала лицом к лицу с миссис Булит.

– Здоровенная рыжая коза благодарит вас, миссис Булит, но считает своим долгом заметить, что лучше походить на благородное животное, дитя вольных гор, чем на жалкого бесцветного крота, годного разве что разгребать грязь да возиться с посудой, а в остальном довольно противного. Впрочем, это мое личное мнение.

Возмущенный ответ Маргарет потонул в громовом хохоте, от которого содрогнулся зал «Гордого Горца». Тед, оправившись от потрясения, протянул руку, призывая друзей к молчанию.

– Миссис Булит, должно быть, ты совсем больна, коли посмела на людях вести себя так нагло и дерзко? Только полное ничтожество тащит свою личную жизнь на всеобщее обозрение! И надо быть чертовски плохо воспитанной, чтобы хамить особе, которая, по-моему, должна бы служить тебе образцом и примером! А потому я приказываю – если, конечно, ты не предпочитаешь сразу и прилюдно получить по заслугам! – немедленно извиниться перед мисс Мак-Картри!

– Никогда!

– Никогда? Вот уж не уверен, миссис Булит!

И Тед, засучив рукава, пошел к жене. Иможен хотела было великодушно вмешаться, но Булит ее отстранил.

– Оставьте, мисс, это личное дело. Ну, Маргарет, поторопись, а то как бы я и вправду не рассердился!

Перепуганная миссис Булит капитулировала.

– Простите меня, мисс Мак-Картри, – чуть слышно прошептала она.

– Конечно, миссис Булит, я уже забыла ваши слова. К тому же, они для меня так мало значат…

– А теперь марш на кухню! – подвел итог Тед. – И не смей даже носа высовывать без моего разрешения, иначе я тебя все-таки вздую!

Маргарет, опустив голову, исчезла. А Булит повернулся к Мак-Грю, не без зависти наблюдавшему эту сцену.

– Самое главное с бабами – это поставить их на место!