Воля смертных

— Трое охранников. Из них двое постоянно торчат в будке над воротами, — отчитался Еремей. — Четверо пролетариев заняты на территории, четверо тружеников пищеблока постоянно в ресторане, половина из них женщины. И администратор — тоже юная девица. Плюс двое мужиков неприятного вида сторожат «ГАЗель», и один рыболов сидит на причале, как приклеенный. Все, расчет закончен. Пошли работать?

— Вот тебе твое мясо, — вручила ему шампур Геката, — жуй, глядя в лес, ни на что не отвлекайся. Сейчас освежусь немного, и пойдем. И волк тоже пусть отвернется, морда лупоглазая. Если я не хочу мочить купальники, это не значит, что нужно таращиться, роняя слюни.

— Просто от тебя пахнет раем.

— Убери свой длинный нос, не то нюхнешь Тартара! — посоветовала толстуха, кинула остатки одежды прямо на Вывея, чуть разбежалась и нырнула в Каму.

Двадцать семь минут спустя к охотбазе «Ни пуха, ни пера» подкатился темный «Хаммер» и настойчиво уперся высоким бампером в опущенный шлагбаум. Слева открылась задняя дверь, на воздух вышел высокий широкоплечий парень в камуфляже, широко зевнул и сладко потянулся, отошел на обочину, ковыряя носком кроссовки слежавшийся щебень. Несколькими секундами спустя из будки над воротами спустился затянутый в новенькую, хрустящую форму охранник и, поднырнув под шлагбаум, постучал в стекло водительской дверцы:

— Простите, уважаемая, но свободных мест, к сожалению, нет.

— Как это печально… — Геката опустила стекло и приподняла на лоб темные очки, а Варнак, широко зевая в сторону установленной у будки видеокамеры, понизу быстрым движением всадил иглу шприца пареньку в ягодицу.

— Ой, что это? — крутанулся охранник, посмотрел Еремею в глаза, опустил веки и стал плавно заваливаться влево.

— А-а-а, ты чего?! — громко выкрикнул леший, подхватывая свою жертву. — Парень, что с тобой?! — И он завопил в голос: — Помогите, человеку плохо!!!

Обе ипостаси богини выскочили из машины, кинулись к пострадавшему, склонились над ним. Через мгновение их нервно растолкал второй подбежавший охранник.

— Пропустите, дайте посмотреть! Гена, ты чего?

— Дышит он, дышит, — успокоил паренька Еремей, а Геката тем временем всадила и второму укол в мягкое место.

Нащупав в кармане еще шприц, Варнак быстро поднялся в будку. Третий из сторожей благополучно посапывал на диванчике за короткой полотняной ширмой.

— Солдат спит, служба идет, — похвалил его бывший лейтенант и подсобил в сем благородном деле тремя кубиками снотворного в левое бедро.

«Хаммер», шурша по щебню широкими покрышками, откатился назад, развернулся над люками канализационного отстойника и убрался через просеку под электролинией поглубже в лес. Заезжать на парковку, на глаза странным обладателям «ГАЗели», сообщники пока не собирались. Даже на территорию базы они вошли не через ворота, а вдоль реки, обогнув край сетки по чавкающему мелководью. Вывей побежал вперед, заглянул в лодочный сарай. В нем двое смертных колдовали над повешенным на станину лодочным мотором.

— Это те, что по территории должны работать, — пояснил богине леший, доставая шприцы. — Поможешь?

Вывей, подкравшись ближе, наступил лапой на развернутую укладку с инструментом. Звякнули ключи. Мотористы разом оглянулись:

— Это еще что за тварь? А ну, брысь отсюда!

Волк шарахнулся к дверям, но спустя минуту песок опять зашуршал под его лапами.

— Брысь, кому сказано! — снова рявкнул на него моторист.

Зверь испуганно выскочил за ворота, но вскоре песок зашуршал опять.

— Вот же надоедливая тварь, — посетовал один из механиков, поворачиваясь на звук. Но вместо волка увидел двух женщин в изящных коверкотовых костюмах для верховой езды: с бантиками на боковых швах и изящными белыми рюшечками, выпирающими из-под ворота.

Молодая женщина предупреждающе прижала указательный палец к губам и легонько уколола его чем-то в живот. Так, в немом изумлении, он и уплыл в туман беспамятства.

Впрочем, второй моторист не увидел даже этого.

Варнак в эти самые минуты подошел к рыбаку на причале, присел рядом на корточки и тихо поинтересовался:

— Клюет?

— Нет тут рыбы ни хрена, — недовольно ответил тот и метнул в воду добрую горсть привады из полиэтиленового пакета. — Целый день убил без толку!

— Ну, тогда ты ничего не потеряешь. — И леший вогнал дозу ему в шею.

— Проклятые комары! — попытался прихлопнуть шприц рыбак, но промахнулся. Варнак перехватил его под мышки, не давая упасть в воду, приподнял и поволок в сторону сарая.

С оставшимися работниками Геката разобралась за минуту. Того, что косил траву, молодая ипостась богини без хлопот уколола сзади — из-за рева бензотриммера он все равно не слышал, как сзади подкралась этакая неприятность. Со вторым было чуть сложнее — он рубил хворост возле бани, и видел все далеко окрест.

— Здорово у вас получается, — подойдя ближе, широко улыбнулась ему толстуха. — Можно я попробую?

— Не женское это дело, уважаемая, — остановившись, перевел дух дровосек. — Вы лучше подальше держитесь, а то поленья в стороны отлетают. Могут ударить.

— Вы такой сильный…. — не переставая улыбаться, приблизилась почти вплотную Геката и, без дальнейших околичностей, стремительно ударила смертного в солнечное сплетение. Когда тот согнулся — воткнула шприц под воротник и толкнула на поленницу: — Автоматы, автоматы. Женская косметика! Вот что точно свалит с ног любого.

На кухню пробираться Варнак не стал — просто открыл нараспашку ее заднюю дверь, ведущую к помойке. Волчьими глазами он смотрел из кустов за входом с одной стороны, а сам, приготовив шприц, прятался за створкой.

— Кто опять сквозняк устроил?! — первой возмутилась дородная повариха.

Она тяжело зашагала к выходу, потянулась за ручкой, не достала и выступила на тропинку… Еремею как раз хватило расстояния, чтобы быстро высунуть руку и впрыснуть лекарство в могучее бедро служительницы котлов и поварешек.

— Что за глупа… я… — выдохнула она и повалилась в траву.

— Семеновна! — увидел беду ее коллега, не менее упитанный, но чуть ниже ростом, в высоком колпаке и с глазами навыкате. Он выскочил, упал рядом на колени, прижал ухо к груди женщины, крикнул внутрь кухни: — Леша, Таня, сюда!

Как только он отвернулся, Варнак вколол снотворное и ему. Парой секунд спустя к дверям выскочила девушка во фраке без рукавов, в белой рубашке и черных, хорошо отпаренных брюках, замерла, растерянно глядя на лежащих поваров. Осторожно принюхалась, оглянулась, позвала:

— Леша!!! Леша, да где же ты?! Наши, кажись, отравились чем-то… Ты ничего не ел? Это не котлеты? — Она опять наклонилась, громко втягивая ноздрями воздух.

Поняв, что так просто до жертвы не дотянуться, Варнак резко высунулся из-за двери, ухватил ее за воротник, рванул на себя, а когда официантка, громко визгнув, растянулась поверх поваров, вколол ей шприц туда, куда это делать и положено.

— Осталось четверо, — подвел он итог. — Много. Еще ведь и этих нужно с глаз долой перетащить…

На возню с поварами, официанткой и газонокосильщиком, двумя охранниками и банщиком у Варнака ушел целый час, и устал он при этом преизрядно. Так что к началу девятого настроение у лешего было весьма паршивым. Вернувшись наконец-то в тихую пустую кухню, он недовольно погрохотал посудой, попинал чан с очистками, а когда на звуки никто так и не появился — пошел через ресторан в комнату администратора. Здесь он и наткнулся на молодую ипостась Гекаты, созерцающую парковку через большое панорамное окно.

— Чего скучаем? И где ты остальная?

— В гостинице. Облом с газельщиками, — пожаловалась «лягушонка». — Сунулась в номер — оказалось, что они уже оба у машины. Видать, что-то почуяли, как мы ни старались. Недостаточно тихо сработали.

Хозяева маленького грузовичка лениво прогуливались возле «ГАЗели», смотря при этом в разные стороны. Выглядело это, вроде как, невинно. Но только подобраться незаметно к ним было совершенно невозможно. То есть тихо — не убрать. А поднимать шум раньше времени сообщникам не хотелось.

— Сам ты где остальной, челеби?

— Дорогу сторожу. Времени мало остается, Геката. В любой момент приехать могут. Нужно торопиться.

— Ты о чем?

— Еще двое остались.

— Ладно, пошли…

Администраторская была густо увешана самыми разными грамотами и лицензиями. В том числе — о прослушивании поварами курса лекций о приготовлении рыбы «Фиш», о верификации манометров огнетушителей, о третьем месте по соревнованию спортивной рыбной ловли некоего г-на Леляхина и втором месте в конкурсе художественной самодеятельности вообще невесть кого. Какое все имело отношение к работе базы — было непонятно, но выглядело солидно.

За стойкой сидела круглолицая девушка лет двадцати пяти, комплекции типа «пышка», с серыми глазами и черными волосами, постриженными «в каре». Перед ней приплясывал тощий, как щепка, паренек в одежде официанта. Если бы Варнак точно не знал, что он здесь торчит не меньше полутора часов, игнорируя призывы прежних жертв, подумал бы, что парню не терпится в туалет.

— Доброго вам всем дня, — вежливо поздоровался леший. — Не подскажете, телефон не работает?

— А вы кто? — слегка изменилась в лице администратор.

— Мы ваши постоянные клиенты, — с лучезарной улыбкой вошла вслед за ним Геката. — Так телефон работает или нет?

— Вы нас извините, но все номера заказаны… — попыталась повторить улыбку богини смертная, но подражание получилось очень слабым.

— Так телефон-то работает или нет?

— Вы нас извините, мы даже готовы предоставить вам скидку…

— Это получается слишком долго, — подняла голову на Еремея «лягушонка».

— И тащить слишком далеко, — согласился Варнак, вынул длинный охотничий тесак, выделенный из запасов богини, заступил пареньку за спину и резко прижал к его горлу, вдавив в кожу так, что та едва не разошлась: — Пошли, Лешенька, со мной. А то все вы здесь такие тяжелые, словно свинец с ураном на ужин жрете! И постарайся не делать резких движений. Порежешься.

Отведя паренька в сарай и усыпив вместе с прочей компанией, леший вернулся в корпус, где Геката с удовлетворением отчиталась:

— Резервный генератор здесь, в корпусе, в комнате с трубой и отдельным входом, две бензопилы в каптерке, вход из кухни, сервер с записью камер слежения прямо здесь, под столом, но у него цикл записи одна неделя. Как раз время работы смены. Отформатировать нельзя, пароля она не знает. Срок заезда нашей группы сегодня, уже должны быть. Опаздывают.

— Кому нужен пароль? — пожал плечами Еремей. — Отформатирую винт из БИОСа, всего и делов. За бензопилы спасибо, сейчас выброшу. И генератор «грохнуть» успею. Телефон-то работает?

Девушка отрицательно мотнула головой:

— Сотовый сигнал сюда не доходит, а «пара» обычной связи еще днем оборвалась.

— Значит, ты правильный провод сдернул, — сделала вывод богиня. — Раз все выяснили, то давай… Кончай с ней, и пошли.

— Нет, нет, не надо! — взмолилась девушка. — Ну, пожалуйста, не надо! Я ведь все сказала! Я все сделала! Не убивайте меня, пожалуйста! Не надо, не убивайте-е…

— В этом нет ничего страшного, — попытался объяснить Варнак, показывая шприц. — Ты просто уснешь, и все…

Но после его слов девушка взвыла так, что спецназовец отступил и повернулся к Гекате:

— Тебя кто за язык тянул? Не могла сказать, что это просто сон? На вот, сама теперь коли. Врата Аида! Это ведь твоя функция?

— Девочка моя, — подступила к администратору богиня. — Ты понимаешь: всего того, что здесь будет происходить, простым смертным лучше не видеть, вообще.

Из глаз девушки хлынули слезы.

— Проснешься — а все уже позади… — попыталась уговорить ее Геката, но тоже не устояла перед заплаканным взглядом беззащитного существа. — Ну, и черт с тобой, тебе же хуже! Живи. Хрен с ней, челеби, не хочет так не хочет. У нас и так работы хватает. Ты где ксенон поставить хочешь?

— Один у сарая, со своим АКБ, второй за воротами — на случай прорыва — с проводами к «Хаммеру».

— Тогда пошли. А ты, — обратилась она к девице, — если захочешь сбежать, на дорогу не выскакивай, мы как раз туда направляемся. Ты тропками, через лес удирай.

В первую очередь леший нашел и замаскировал в траве за помойкой бензопилы, затем взялся за генератор. Агрегат здесь стоял мощный, четырехцилиндровый, минимум на полсотни киловатт. Сдернув два свечных колпачка, Варнак подрезал провода и вкрутил их на место, но только не полностью, а всего на пару витков. Внешне теперь аппарат выглядел безупречно, но половина «горшков» остались без искры. Устранить неисправность труда не составляло. Но вот определить ее, да еще ночью, да при жестком цейтноте — никаких шансов.

Совершив свое черное дело, Еремей вернулся в администраторскую и с удивлением обнаружил там все ту же заплаканную девушку.

— А чего ты не удрала? — не понял он.

— Вы же меня поймаете! — заскулила та. — И убьете!!!

— Вот нам делать больше нечего, как за тобой по лесу бегать!

— Так вы же манья-а-аки!

— Еще какие… — не стал спорить Варнак, подняв голову. Его волчья сущность услышала, как вдалеке, тихо тарахча дизелем, тяжелая машина застучала колесами по щебню. — Где моя подруга?

— На улице. Сидит и молчит.

Геката, похоже, сзывала из окрестных лесов послушное ей зверье.

— А вот теперь, милая моя, — сурово сообщил девушке Варнак, — начинается серьезная игра. С серьезными ставками и реальной смертью. Хочешь выжить — не делай глупостей. Кишки выпрыгнут на волю — и понять ничего не успеешь. В общем, будь паинькой. Если меня спросят, я ушел к завалу.

— Хорошо, я запишу, — жалобно всхлипнула девушка. — Вы из какого номера?

— Ты совсем сбрендила?! — не выдержал леший. — Я не из номера! Я Варнак!

* * *

Кристофер Истланд пытался смотреть за дорогой, но особого смысла в этом не имелось. Водитель, выбирая маршрут, пользовался указаниями «навигатора», а монах знал здешние места не настолько хорошо, чтобы поправлять электронного проводника. Поэтому, когда автобус свернул с темного вечернего шоссе на совершенно черный проселок, он смог только подойти ближе, глянуть на экран с мигающей точкой и вернуться назад, пытаясь вслушаться в разговор своих коллег.

— Есть большая, очень большая проблема, — объясняла Дамира Иманова. — Имея зубной аппарат, аналогичный челюстной конструкции зубатых китов, человек вместе с тем обладает пищеварительным трактом всеядных уличных крыс. Но ведь у крыс их резцы растут постоянно! А у людей — зубы хищника, которые не восстанавливаются. Вот и выходит, что, имея возможность переваривать растительную пищу, человек не способен ее прожевать. Если он начнет есть зерно, стебли, корни и листву, словно лошадь, он сточит свои зубы до пеньков всего за несколько лет!

— Допустим, — кивнул доктор Круглов. — Допустим, что вы доказали невозможность возникновения подобного парадокса в ходе эволюционного развития. Но что за прок от такой инженерной хитрости при создании существа искусственного?

— Польза очень большая, — ответила археологиня. — Если неандерталец, как вы знаете, употреблял в пищу только свежее мясо, то новое существо, Homo sapiens — то есть мы с вами — способен есть пищу, слегка подпорченную, пищу квашеную, соленую, копченую и сушеную, пищу замороженную, пищу вяленую и пищу со следами жизнедеятельности плесневых или гнилостных бактерий, может есть моллюсков, коренья, плоды и рыбу разной степени свежести, может есть траву, злаки, листья, водоросли, всякого рода личинок и червяков… По большому счету, мы способны слопать практически все что угодно, начиная от крапивы с уличных свалок и заканчивая элитной красной икрой из брюха осетровых! Вы можете назвать еще хоть один организм, столь же неприхотливый в своих потребностях? Мы можем жить в условиях скученности, дышать ядовитым воздухом и пить грязную воду, мы выживаем и в сырости, и в сухости, при повышенном и пониженном давлении, в холоде и на жаре… Какая еще нужна реклама возможностям человеческого организма?

— Вам не кажется, Дамира, что указанные вами преимущества способны оказаться решающими и в условиях банального естественного отбора? — поинтересовалась Мари Элиза.

— Что за смысл в приспособлениях, которые не могут быть реализованы в естественных условиях? — парировала археологиня. — Чтобы реализовать возможность употреблять растительную пищу, необходимы зернотерки и варочные котлы. Да и мясо после обработки усваивается лучше. Отсутствие шерсти требует защищать кожный покров одеждой. Роды в природных условиях, вне стационара, заканчиваются смертью женщины в двадцати процентах случаев. Каждая пятая роженица, оказавшаяся без медицинской помощи, умирает, мадам! Это, по-вашему, плод эволюционного развития? С другой стороны, в условиях развитой цивилизации указанные недостатки несущественны. А вот всеядность работника становится определяющей! Рождается человек всего один раз в жизни, огнем и зернотерками обеспечить его несложно. Зато его в любой момент можно перебросить из одного конца света в другой и спокойно оставить работать на подножном корму. Человек насытится и лягушкой, и птицей, и корешком, и улитками.

— Зачем брать зернотерки извне, от высшего разума? — возразил доктор Круглов. — Почему людям не сделать их самим? Невелика премудрость!

— И мы опять возвращаемся к началу! Эволюция предполагает приспособление организма к условиям, в которые он попал. Если для нормального употребления пищи нам нужны мельницы, значит, мы должны родиться в мире, где мельницы уже есть, а не наоборот! Иначе чушь какая-то выходит, а не естественное развитие. Посмотрите на тело Homo sapiens и назовите условия, к которым оно приспособлено. Тело без шерсти, рудиментарные дыхательные мышцы, дыхательное горло совмещено с пищеводом, отсутствие когтей и клыков, кожа прочно скреплена с подстилающими мышцами. Умеет надолго задерживать дыхание, рожать в воду, у младенцев есть рефлексы, прерывающие дыхание при попадании воды на лицо… Какие варианты предложите?

— Ну, прямохождение, совмещенное с повсеместным остеохондрозом, в любом случае делает из него не самого лучшего работника. Тридцать лет жизни при высоких нагрузках, не более, — покачал головой грустный австралиец.

— Человек создан работать в воде. Гидроневесомость полностью устраняет названные вами проблемы. И не забывайте, мы наблюдаем, если можно так выразиться, «пилотный проект». Конструктор воплотил в модели все задуманные достоинства, но не успел устранить недостатки. Не случись войны — и вполне может быть, что «сухопутная модель» обрела бы и шерсть, и более мощный костяк, а все мы обзавелись бы непрерывно растущими резцами.

— Не факт, — возразил Хигганд. — Генотип океанского хищника, гарантирующий нам развитый мозг, речевой механизм как особенность строения дыхательных органов, стайный инстинкт, — несет в себе в качестве побочного эффекта и одноразовые зубы. Очень может статься, что, будучи мохнатыми и длиннозубыми, как бобры, мы одновременно окажемся немыми, как рыбы, и тупыми, как овца. Вряд ли это окажется достоинством для современного биомеханизма…