– Похоже, мы опоздаем. – В его речи слышался явный акцент.

Мэгги Рот, его жена, заглянула в кузов.

– Надеюсь, продукты не испортятся.

Она тоже говорила с акцентом, который их американские соседи принимали за британский, но любой житель Лондона сразу же определил бы его как еврейский.

– Для первого мая жарковато, – согласился Карл.

Стрелка температуры двигателя на приборной доске поползла вверх, и Рот выругался:

– Черт возьми! Откуда только взялись все эти машины?

Мэгги Рот ответила:

– Это машины эксплуатируемого рабочего класса, Карл. На них едут из гольф-клуба, с тенниса, из яхт-клуба… – Она засмеялась, довольная своей шуткой. – Кроме того, у ван Дорна опять вечеринка.

Карл нахмурился:

– Андров сообщил, что у него для нас есть сюрприз.

Она опять рассмеялась, но на этот раз невесело:

– Он мог бы сделать нам сюрприз, если бы вовремя платил по счетам.

Карл натянуто улыбнулся.

– Не будь так сурова к нему. Он попросил нас заехать выпить. Ведь для них это большой праздник.

– Он вообще мог бы пригласить нас на праздник. А вместо этого нам придется зайти со служебного входа и помогать на кухне. Бесклассовое общество, черт их побери, – проворчала Мэгги.

Карл раздраженно хмыкнул:

– Но ФБР заметило бы, если бы мы оставались там слишком долго.

– Они уже и так обратили внимание на твои посещения. В этом они профессионалы, скажу я тебе.

Карл резко оборвал жену:

– Не смей так говорить! Даже не заикайся ни о чем таком при Андрове.

– Насчет этого можешь не беспокоиться. Ты думаешь, я хочу, чтобы нас постигла участь Карпинсов?

Грузовичок продвинулся еще на несколько футов. Неожиданно в темнеющем небе разорвалась ракета и вспыхнула красно-сине-белыми цветами. Кто-то зааплодировал, многие водители нажали на клаксоны.

Карл презрительно усмехнулся:

– Опять провокация. Это из усадьбы ван Дорна. Реакционная свинья!

– Зато он платит вовремя, – возразила Мэгги. – И почему мы не подрядились на его вечеринку, Карл? Мы бы справились в обоих местах. Ты нравишься ван Дорну. Ты с ним чертовски предупредителен. «Да, мистер ван Дорн. Нет, мистер ван Дорн». Может быть, он догадывается, зачем ты там ошиваешься. А может, думает, ты просто волочишься за одной из его горничных. Если бы он знал, кто ты на самом деле… – и она захохотала.

Карл Рот опять раздраженно хмыкнул. «Мэгги должна быть осторожнее», – подумал он. Фургончик продвинулся еще немного вперед. Теперь на дороге раздавались злые выкрики. Справа были припаркованы полицейские машины, а слева высились массивные чугунные ворота русской усадьбы. Люди с плакатами толпились у входа, и полиция пыталась навести порядок.

– Опять запугивают, – сказал Рот.

– Где наши документы? Не надо нам этого чертового штрафа. У нас же нет дипломатического иммунитета.

– В бардачке. Господи, что за свалка?!

В небо взлетела еще одна ракета и разорвалась с громким треском. Мэгги хихикнула:

– Мистер ван Дорн запускает их с таким расчетом, чтобы они взрывались над русскими.

– И что смешного ты в этом нашла?

– Но это действительно смешно. Тебе так не кажется?

– Нет.

Она немного помолчала и сказала:

– За последние полгода мы завезли им столько продовольствия, что его хватило бы, чтобы выдержать длительную осаду.

Карл ничего не ответил. Тогда она продолжала:

– А все эти консервы и сублимированные продукты? Раньше эти подонки покупали только самое свежее, а теперь им вдруг захотелось консервов… К чему бы это, Карл?

Он опять промолчал, и Мэгги заговорила резче:

– Просто эти ублюдки затевают третью мировую войну. Но ведь Глен-Коув вне опасности, правда? Они ведь не сбросят бомбу на своих же людей?

– Заткнись наконец!

Она умолкла, а потом мрачно изрекла:

– Надеюсь, что этот чертов майонез уже испортился и они все отравятся.

5

Стэнли Кучик лежал на спине, упираясь руками и головой в находившуюся над ним тяжеленную решетку. Но не мог сдвинуть ее с места. На глаза у мальчика навернулись слезы. «Идиот!.. Кретин!.. Стэнли, ты дурак!»

Он посмотрел на решетку, которая отделяла его от подвала особняка. Он подумал было вернуться, но, если его поймают где-нибудь внизу, он там же и погибнет, тело его сгниет и будет издавать ужасное зловоние, а потом позовут сантехника, и тот найдет…

Стэнли предполагал, что русские, скорее всего, ждут его там, где труба выходит к зарослям камыша, но через некоторое время они поймут, что он забрался сюда. Скоро они будут здесь, схватят его и расстреляют. «Боже мой, Святая Дева Мария…»

От злобы и отчаяния руки его сжались в кулаки, и он стал что есть мочи молотить по решетке. По лицу его текли слезы.

Неожиданно он услышал что-то похожее на металлический щелчок и замер. Он уперся руками в решетку, и она подалась. Стэнли изо всех сил толкнул ее вверх, и решетка отлетела в сторону, упав на бетонный пол в нескольких футах от него. Мышцы его от напряжения едва не сводило судорогами, но он сумел уцепиться за края отверстия, одновременно подтягиваясь на руках и отталкиваясь ногами. Отчаянно извиваясь, собрав последние силы, он вылез наружу и свалился на пол.

Несколько минут он лежал на холодном бетоне, переводя дыхание и пытаясь унять дрожь. Он громко выдохнул и неуверенно поднялся на ноги. «Ну что ж, получилось не так уж плохо».

Стэнли отряхнулся, поправил одежду и проверил снаряжение. Все было на месте, в том числе и туго обвязанный вокруг тела флаг. Мальчик быстро огляделся вокруг. Находился он, судя по всему, в бойлерной. Здесь стояли три огромных котла и три цистерны с горячей водой.

Он открыл грубую деревянную дверь и прошел в какую-то неосвещенную комнату, нащупал выключатель и повернул его. Вверху загорелась лампочка. Стэнли огляделся. Вдоль стен тянулись многочисленные коробки с консервами, образуя множество проходов.

«Господи, да этим можно целую армию накормить», – подумал Стэнли. Он включил фонарик и пошел мимо коробок, читая знакомые названия на этикетках, пока не добрался до двери. Мальчик прислушался, но ничего не услышал. Тогда он открыл и эту дверь и попал в помещение, заставленное до потолка железными шкафами с выдвижными ящиками. Он наугад выбрал один из них и выдвинул его, светя себе фонариком. На корешках папок было что-то написано славянскими буквами. Он вынул пачку карточек. «Дурацкий язык, черт бы его побрал…»

Стэнли запихнул карточки в полевую сумку и продолжил свой путь. Он увидел окна, маленькие окошки цокольного этажа, но они были забраны решетками. Он должен был найти дверь, ведущую из подвала наружу. Он смутно различал музыку, голоса и смех, доносившиеся сверху, и продолжал пробираться по загроможденному подвалу. Внезапно его взгляд наткнулся на какой-то предмет на полу, и Стэнли подошел поближе. Он оказался возле трех больших распределительных щитов. Стэнли открыл один из них и увидел внутри два ряда современных автоматических выключателей. Все они были маркированы по-русски, что позволяло заключить: монтировал эту новую систему не американский электрик.

Стэнли достал свою «Минолту» и поставил короткофокусный объектив. Он поймал щит в кадр, затаил дыхание, зажмурил глаза и нажал на кнопку. Ярко мигнула вспышка. Он сделал снимки остальных щитов. Теперь у него были доказательства того, что он побывал в самом особняке.

Стэнли поводил лучом фонарика по полу и заметил что-то справа от распределительных щитов. Он подошел поближе и опустился на колени. Это оказался большой генератор, американский, привинченный к бетонному полу. Сейчас он не работал, и Стэнли понял, что машина включается автоматически в тот момент, когда появляются перебои в энергоснабжении.

Он посветил дальше и в углу увидел большую цистерну. В ней, видимо, было дизельное топливо для генератора. «Господи, да у этих ребят все продумано».

Он поднялся и осветил все помещение, затем медленно двинулся вперед. Над полом возвышался электрический насос, подсоединенный тонкой трубой к системе водоснабжения. Насос тоже не работал, и Стэнли решил, что он включается вместе с генератором в случае отключения водоснабжения в городке. Стэнли задумчиво почесал макушку.

«Продукты… топливо… электричество… вода… Вот гады! Ко всему подготовились!» Он прошел дальше и оказался в комнате, заполненной садовой мебелью и инструментами. Посветив на стены, он наконец заметил несколько каменных ступенек, ведущих к двери.

– Отлично, Стэнли, пора убираться отсюда, – сказал он сам себе.

Он поднял щеколду и толкнул левую половину двери. Она со скрипом открылась, и Стэнли вышел в холодную ночь.

Он достал последнюю шоколадку – «Кэтбери» с миндалем, очень дорогую, но зато любимую – и стал задумчиво жевать, оглядывая лежащую перед ним ярко освещенную лужайку ярдов в сто шириной. За лужайкой виднелась достаточно густая роща. Он доел шоколадку, облизал губы, вытер рот и пальцы и встал в позицию спринтера. Прислушавшись, еще раз оглядевшись кругом и набрав полную грудь воздуха, Стэнли пробормотал:

– Ладно, ножки, не подкачайте!

Он сорвался с места и понесся на приличной скорости по лужайке к деревьям. Он был меньше чем в пяти ярдах от деревьев, когда услышал собачий лай и окрик:

– Стоять!

«Ну конечно!» – Он проломился сквозь кусты в рощу, преодолев оставшееся расстояние тремя большими шагами.

Двигался он быстро, и низкие ветки клена хлестали его по лицу и рукам. Он почувствовал, что сильно оцарапал кожу над правым глазом, а сосновая лапа хлестнула его по губам, и он еле сдержал крик боли. «О Господи, больше никогда…»

Одна из ракет ван Дорна разорвалась в небе. Стэнли заметил, откуда она была запущена, и изменил направление своего движения, с тем, чтобы выскочить к тому же месту.

Из русского поместья можно было выбраться и более простыми путями, но дом ван Дорна был самым близким, а значит, и лучшим убежищем. По сути дела, это был последний шанс Стэнли.

По мере того как он продвигался вперед, клены и дубы уступили место кустам лавра и рододендрона. Стэнли понял, что приближается к границе русской территории. Тут он наткнулся на спираль колючей проволоки и порезал руку. Он взял ножницы, прорезал в проволоке дыру и аккуратно пролез сквозь нее. Ему показалось, что он уже различает огни усадьбы ван Дорна.

Позади себя он слышал крики русских и лай их собак. Стэнли с разбегу перепрыгнул через низкий каменный заборчик, сразу же замедлив бег, чтобы перевести дыхание. Он уже практически выбрался на нейтральную территорию – разделяющую две усадьбы заброшенную грунтовую дорогу. Это была никому не принадлежащая земля. Он сделал еще несколько шагов по направлению к усадьбе ван Дорна, но почувствовал, что сильно устал. Лоб покрылся холодным потом. Стэнли начало тошнить, а потом вырвало шоколадом и желчью. Он сделал несколько глубоких вдохов и снова двинулся вперед, то бегом, то переходя на шаг.

Позади Стэнли услышал звук, похожий на выстрел, и инстинктивно пригнулся к земле. Небо осветила сигнальная ракета. Это русские запустили один из своих снарядов, то ли случайно, то ли нарочно. Но мальчик не попал в освещенную зону и продолжал бежать дальше. Ему не хотелось, чтобы ракета привлекла внимание дружественно настроенных к нему людей. Он хотел просто завершить свое дело и попасть в пиццерию Сала.

Неожиданно перед ним возник дощатый забор с заостренными наверху досками высотой более десяти футов. Граница владений ван Дорна. Стэнли ударил кулаками по доскам. «Чертова Берлинская стена!»

Толстенные сосновые доски отделяли его от свободы. Он стал продвигаться вдоль забора на восток и вскоре увидел небольшое возвышение. Если встать на него, то до верха забора останется лишь около шести футов, а это уже вполне преодолимо! Стэнли отошел немного назад, чтобы разбежаться, а затем помчался к насыпи. Над дальними деревьями взошел месяц, отбрасывая слабый свет на все вокруг. Стэнли посмотрел налево и увидел шестерых русских с двумя собаками. Все они двигались наперерез его дорожке для разбега. Он понял, что остался только один шанс, да и тот сомнительный. Русские закричали:

– Стой! Сдавайся!

– Попробуй догони! – проорал в ответ Стэнли. Русские спустили собак, и они рванулись вперед, но промахнулись, завертелись на месте и понеслись обратно. Стэнли на бегу оттолкнулся от земли и прыгнул, врезался в забор, но сумел зацепиться руками за доски. Собаки прыгнули следом, а одна ухватила Стэнли за ногу. Он сбросил ее, сильно дернув ногой. Русский закричал:

– Стой! Будем стрелять!

– Кишка тонка, идиот!

Стэнли подтянулся, с усилием перебросил тело через забор и спрыгнул на каменистую землю. Американскую землю.

Все! Игра закончена!

Стэнли поднялся на ноги и быстро пошел прочь от забора, то смеясь, то плача, то пританцовывая.

«Я сделал это! Сделал! – Он подпрыгнул, прихлопывая в ладоши. – Стэнли, ты лучше всех!»

Он потуже затянул флаг вокруг талии и побежал рысью, но что-то заставило его оглянуться. Заостренные доски забора выделялись на фоне вечернего неба, и как раз в том месте, где Стэнли перелезал, он увидел фигуру массивного человека, тоже перебирающегося на эту сторону.

«О нет! Нельзя! Назад! Нет, нет! Это частная собственность! Америка!»

Стэнли развернулся и помчался с такой скоростью, какую ему только позволяли развить онемевшие ноги. Участок здесь был практически голым, за исключением нескольких белых берез и самшита. Они отбрасывали длинные тени, и Стэнли старался держаться этих темных пятен. Дорога постепенно шла вверх, сначала почти незаметно, потом круче. Что за черт?

Ноги его начали скользить. Глина. Белая глина. На Лонг-Айленде почти нет возвышенностей, земля мягкая и ровная, но Северное побережье, образованное ледниковой мореной, исключение. Тут много валунов, щебня да еще эта странная белая глина, похожая на собачье дерьмо. Стэнли очень скоро понял, что выбрал неверный путь к дому ван Дорна.

Он опять услышал позади себя русских, но уже без собак. Он догадался, что они помогли друг другу перелезть через забор, и теперь их, видимо, было пятеро. Самый большой остался на русской территории с собаками. Стэнли недоумевал, что же заставляло их так упорно преследовать его. Он ведь убегал очень быстро. «Интересно, сколько им платят?»

Они больше не кричали, но он слышал их шаги в сорока ярдах от него. «Сволочи», – подумал Стэнли. Собрав последние силы, он стал карабкаться вверх, цепляясь пальцами за глину.

«Я подам на них в суд. Я расскажу ван Дорну про то, что они вторгались на его частную территорию. Сукины дети…»

Он понял, что и они поднимаются вверх. «Видимо, нашли тропинку и теперь взбираются по ней. О Господи!»

Он вдруг что-то услышал прямо под собой. В лунном свете он увидел одного русского. Тот стоял внизу, чтобы помешать Стэнли ускользнуть, съехав вниз по склону возвышенности. В руке он держал что-то похожее на пистолет и злорадно ухмылялся, поджидая Стэнли. Тот повис на почти вертикальном подъеме, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Он почти осознал, что, несмотря на все свои труды, ничего не добился.

6

По Дозорис-лейн пробирался серый лимузин. Расположившаяся на заднем сиденье Кэтрин Кимберли внимательно разглядывала молодого англичанина, сидевшего рядом с ней. Марк Пемброук был бесспорно красив, хотя его красота и была несколько зловещей. Он прекрасно усвоил как манеры, свойственные людям его класса, так и присущие им цинизм и показную индифферентность.

– Дорога должна стать свободней, когда проедем русскую дачу, – заметила Кэтрин.

Пемброук вежливо ответил:

– Жаль, что мистер О'Брайен не поехал с нами. Но ведь в его возрасте грипп может привести к серьезным осложнениям.

– У него всего лишь простуда, – сказала Кэтрин. В тоне Пемброука прозвучал намек на то, что Патрик О'Брайен, ее старший партнер по юридической фирме, просто уклонился от этой поездки. Она еще несколько секунд изучала Марка. На нем были белый фланелевый костюм в полоску, соломенная шляпа с широкими полями, белая шелковая рубашка и красный шелковый галстук с платочком того же цвета, а на ногах – белые с черным комбинированные ботинки. Кэтрин вдруг пришло в голову, что он вполне мог бы сыграть какую-нибудь роль в фильме о двадцатых годах. Она считала, что Джорджу ван Дорну не очень понравится подобное щегольство. Хотя, несмотря ни на что, от Пемброука все же исходили токи мужественности.

– Мистер О'Брайен обычно никогда не жалуется на здоровье. В прошлом году на Первое мая он прыгнул с парашютом на теннисный корт Джорджа, – улыбнулась она.

Пемброук посмотрел на сидящую рядом с ним блондинку. Она была необычайно привлекательна. Простое платье, розовое с лиловым, удивительно оттенявшее цвет ее лица. Кэтрин сбросила босоножки на пол. Марк увидел ее мускулистые ноги и вспомнил, что она занималась бегом на марафонские дистанции.