Фальшивые лабиринты, или Иллюзия отражений

Принцесса смотрела на меня широко раскрытыми глазами, приоткрыв рот от неподдельного удивления.

— Я дрался, как лев! — вскричал я и положил руку на эфес меча. — Убитые дэвы сотнями валялись повсюду, болото стало сушей от их тел... а потом снова болотом, но уже кровавым, от вытекшей из них крови. Но злые чары... они паучьими тенетами охватили меня и я не мог шевельнуться. Она заточила меня в темницу, — я понурил голову и едва не всхлипнул: так стало себя жалко, — и я просидел там три месяца, на хлебе и воде... — я прикусил было язык: такое тело, которым я владел сейчас, несомненно, можно получить только на строгой трехмесячной диете из хлеба и воды. Правда, если хлеба давали вдоволь...

Но принцесса не замечала логических несоответствий в моем рассказе. Я продолжал:

— Она хотела, чтобы я женился на ней... Но я отвергал все ее безобразные притязания. И вот сегодня она разозлилась на меня и запустила мне в лицо свой волшебный фартук. Он и перенес меня сюда. Я даже не знаю, как это получилось...- скромно добавил я.

— Удивительная история, — произнесла принцесса, — а я гуляю тут... с мамками и няньками, — и она указала на толпящихся в отдалении пестро разодетых женщин. — Надоели они мне...

— А если дракон прилетит? — в шутку предположил я. — Кто тогда защитит тебя, принцесса?

— У нас о драконах давно уже никто не слышал, — отмахнулась она и вдруг побледнела, глядя за мою спину. — Ой!

Я обернулся.

Из-за дремучего леса, неспешно помахивая черными кожистыми крыльями, вылетал трехглавый дракон. Изумрудно-зеленого цвета. Это сочетание — черного и зеленого — показалось мне очень вульгарным.

Мамки и няньки, завидев его, подняли дикий визг и кинулись врассыпную. Но дракон, разумеется, не обратил на них ни малейшего внимания. Его взор привлекла сверкающая новогодней елкой принцесса, и он устремился к нам.

«Одевалась бы нормально — проблем бы не было! — подумал я, выхватывая меч. — Он выбрал бы себе добычу потолще».

По моему личному мнению, все драконы, словно сороки, обращают внимание в первую очередь исключительно на блестящие вещи. Поэтому принцессы сами изначально виноваты в том, что их воруют. Ведь ни одной скромно одетой девушки ни один дракон ни разу не похитил. Во всяком случае, сказок о таких похищениях не встречается. По крайней мере я их не читал.

Дракон приближался, рыская из стороны в сторону, словно отыскивая, в какую точку на моем теле лучше всего вцепиться. Принцесса спряталась за меня и, надо полагать, тряслась от страха. Я взмахнул мечом, дракон изрыгнул троекратное пламя, что-то толкнуло меня в грудь, ударило по голове — может, он еще и зубами стреляет? — и последнее, что я услышал, был душераздирающий крик принцессы...

КОРОЛЕВСКИЕ РАЗБОРКИ

...Когда я поднялся, ни принцессы, ни дракона уже не было, лишь на горизонте чернела быстро уменьшающаяся точка.

А ко мне бежали свирепые стражники. Они грубо схватили меня, встряхнули и скрутили, мигом отобрав меч.

«Профессионалы, — подумал я, — свое дело знают...»

Поэтому я решил не сопротивляться: себе дороже. Я ведь не знаю, насколько хорошо сам владею мечом — что «забила» Вика в мою программу? Да и куда бежать, если и раскидаю их?

— Это он! — завопили мамки и няньки. — Он действовал заодно с драконом! Заговаривал принцессе зубы, а потом не стал ее защищать!

— Что вы мелете! — рассердился я. — Я и знать не знаю вашего дракона!

И тут я заметил странный отсвет в траве. Какие-то переливы, игра огней... Обрывки платья принцессы?

Я нагнулся, преодолевая сопротивление отчаянно упирающихся стражников, и поднял большой алмазный коготь дракона с частью кости пальца и обрывком кожи. Из разреза сочилась черная кровь.

— Видите! — воскликнул я. — Я ранил его своим мечом!

— Король, король! — зашумели вокруг и я увидел приближающегося ко мне седенького старичка, которого поддерживали под руки дюжие стражи. — Где моя дочка? — прошамкал он.

«Какая дочка? — удивился я, но вслух не произнес. — Тебе лет девяносто-сто, а ей — восемнадцать-двадцать»!

Будто услышав мои слова, король принялся бурно молодеть: спина его распрямилась, седина исчезла, в походке появилась молодцеватость...

— Где моя дочь? — громогласно провозгласил он, отстраняя поддерживающих его слуг.

Никто не удивился метаморфозе, происшедшей с королем. Должно быть, такие превращения были здесь в порядке вещей. Может, я был не так уж и не прав, рассказывая принцессе о злой колдунье? Только вот адреском немного ошибся... А может, Вика сама поняла нелепость предыдущей ситуации и изменила внешность короля на ходу?

Такая мысль мелькнула у меня в голове и тут же король снова сгорбился, постарел и прошамкал:

— Где моя внучка?

«Ага, она снова поменяла сценарий! — догадался я. — Пытается более логически обосновать разницу в возрасте короля и принцессы. Видимо, королю предстоит сыграть немаловажную роль и дряхлость его имеет особенное значение...»

— Какого черта? — снова произнес король. — Где моя дочь?

«В общем-то, она вполне может быть и его дочерью, — лихорадочно рассуждал я, — если даже ему девяносто, а ей двадцать. В семьдесят лет иные мужики еще могут быть мужиками...»

Король, будто услышав мои рассуждения, приободрился.

— Где моя дочь? — повторил он. — Отвечайте!

— Ваше величество! — бросилась перед ним на колени старшая из мамок-нянек. — Не вели казнить, вели слово молвить!

— Говори! — милостиво кивнул король. — Что там у тебя?

— Вот этот, — старшая мамка-нянька злобно покосилась на меня и ткнула в мою сторону острым пальцем — куда там драконьему когтю! — Работая на пару с драконом, похитил нашу принцессу!

— Отрубите ему голову! — сказал король. — А потом посадите в темницу.

— Ваше величество! — взмолился я. — Я бедный странствующий рыцарь (я не стал повторять ту байку, что рассказывал принцессе. Я предположил, что король должен быть умнее), в болотах потерял своего коня, вышел из леса и встретил принцессу. Я хотел попроситься на службу к Вашему величеству.

Король размышлял недолго — если размышлял вообще.

— Хорошо, — кивнул он, — все равно кто-то должен спасать принцессу. И что нам проку с того, если он будет сидеть в королевской темнице? Объедать разве — вон здоровенный какой... Пусть идет выручать принцессу! — распорядился он. — И с ним, — король повернулся к стоящему у него за спиной угрюмому темнокожему верзиле, — отряд лучших воинов!

— Воины в разъездах, — пробурчал верзила, — посылать некого. Локальные конфликты...

— Ну, найдите кого-нибудь, — распорядился король, — из свободной смены.

Король совершенно не выглядел убитым горем. Можно было подумать, что принцесс у него — пруд пруди. А что, вполне возможно. Как у царя Соломона: тысяча жен и — сколько там детей? Почему бы и нет? Королевство богатое, не какое-то там отощавшее... то есть захудалое; принцессы родятся пачками — что ему потерять десяток-другой? А с другой стороны, он уверен, что ее спасут — вон сколько героев кругом и каждый губу раскатал на полцарства, причитающиеся за спасение...

Но я ошибся. Рыцари не устроили страшнейший гвалт, крича: «Я поеду! Я поеду!»» не принялись выстраиваться в очередь и писать мелом номерки на ладонях... или на латах? — чтобы никто не сжульничал; не стали даже бросать жребий, чтобы узнать, кому первому придется отправиться за принцессой. Стояли молча и смотрели. Неужели принцессы здесь так не котируются? Или рыцари настолько дисциплинированны, что без санкции короля никуда? Ни в огонь, ни в воду? Хотя где гарантия, что прикажи король — они и кинутся? Это собаки свое дело знают, и чуть что — поднимают лай, а людям еще нужно согласование с начальством.

Зато мне ничего не нужно, никакого согласования. И принцесса — тоже. Зачем мне плясать под Викину дудку? Я ведь прекрасно понимаю, что это она написала такой сценарий: похищение принцессы, я — рыцарь, иду ее выручать, потом женюсь на ней...

Меня замутило. Но не блевать же королю под ноги? И я сдержался: рыцарь я или не рыцарь?

Идти выручать Вику... Только в ее бредовом сознании могла созреть такая мысль! Так меня подкузьмить! И ведь, главное, никуда не денешься... Или денешься? Можно ли изменить программу? Изнутри? Если бы я мог увидеть ее листинг! Ведь все окружающее меня сейчас — всего-навсего набор символов, операторов, команд. Измени я что-нибудь... Может, нарвать травы?

Я присмотрелся: трава под ногами росла двух видов: остренькая и кругленькая. Первая состояла из единичек, а вторая — из ноликов. Ну и что? Где тут начало, а где конец? Может, упасть на колени и попытаться разглядеть?

Ладно, в другой раз. Сейчас могут неверно понять — мол, выпрашиваю что-нибудь. Изменить программу попытаемся позже, а пока придется ее выполнять. Идти выручать Вику! Я — Вику! Хотя... какая же она Вика, когда ничего не знает про буфер обмена? Вика, видно, основательно поработала над ее программой и легендой, стерев всякие напоминания о своей собственной личности. То есть фактически получается так, что принцесса — не Вика. А это кардинально меняет дело. Вику бы я выручать не пошел. Да-да, вот именно! Спасешь ее, а она в меня влюбится... еще раз. А вот интересно: если она в меня уже влюбилась — там, в реальном мире, а я ее тут спасу, это что же будет, влюбленность в квадрате? Или минус на минус даст плюс? То есть Вика избавится от влюбленности в меня?

Но это лишь в том случае, если влюбленность — отрицательна. А если нет? Плюс на плюс — он плюсом и останется, без изменений.

Я хотел было вывести уравнение влюбленности, но вовремя спохватился, что король ждет и промолвил, поднимая отрубленный алмазный драконий коготь:

— Ваше величество! Мы пойдем по кровавым драконьим следам! Я убью его!

— Вот речь, достойная настоящего рыцаря! — провозгласил король и добавил, понизив голос: — Надо было тебе убить его сразу. Не пришлось бы никуда идти...

«Соображает! — восхитился я. — Не дурак. А внешне и не скажешь...» А вслух произнес, пытаясь оправдаться:

— Оружие неподходящее. И потом, он не хотел сражаться: просто сбил меня с ног и унес принцессу. А у меня коня не было — как бы я его преследовал?

— Тебе дадут и коня, и все необходимое. Проводите его к оружейнику, — распорядился король.

Меня повели. Уже не как пленника, но пока и не как героя. Даже и будущего. Но меч все же вернули.

— Все необходимое... — бурчал я, двигаясь вслед за вооруженными воинами, бросающими на меня подозревающие взгляды. А может, они все-таки хотят заточить меня в темницу? Но король ведь ясно сказал: к оружейнику! Значит, надо будет как следует экипироваться — что может быть необходимым атрибутом борца с драконом? Копье и меч? Моим декоративным мечом ему только когти стричь. Надо будет другой взять — подлиннее, потяжелее. Да и копье...

И я с тоской подумал о том, что предпочел бы на этот случай что-нибудь из арсенала DOOM'a, потому что тыкать в дракона копьецом, в то время как он будет держать тебя на расстоянии, изрыгая пламя... Плохо, что Вика не любит «думоподобных» игр и не знает их возможностей.

Я представил, как мои латы медленно накаляются... Нет, я понимаю: какое-то время они продержатся, но потом? И ведь, главное, мало исходных данных! Какова длина языков пламени, изрыгаемых драконом? Их температура? Без учета расстояния, на которое дракон может изрыгать пламя, невозможно вычислить необходимую и достаточно безопасную длину копья! А чем) равна теплоемкость лат? Я предпочел бы латы с огнеупорным покрытием или с асбестовым подбоем, на худой конец. Да нет, чесаться будет... да и асбест.

говорят, канцероген. Тогда уж лучше керамические. И зазеркалить их не помечтает — пусть отражают лишнее тепло. Водяное охлаждение установи ь...

Так я шел и предавался мечтам, пока меня сопровождали (конвоировали?) к оружейнику, который должен будет... ну, если он настоящий мастер, ему не надо говорить, что он должен делать.

Оружейник для рыцаря — это всегда полезное знакомство, так что можно сказать, что за первой неудачей меня ожидает небольшая удача.

ПОПУТНЫЕ ЛАБИРИНТЫ

Меня вели через луг, прямиком к аккуратно подстриженной в форме параллелепипеда живой изгороди, из-за которой виднелись украшенные разноцветными фруктами ветви плодовых деревьев.

За изгородью начиналась дорожка, выложенная желтым кирпичом. Она вела между- купами деревьев и кустарников, усыпанных красными, розовыми, черными и зелеными ягодами, поворачивала под прямыми углами, пересекалась с другими такими же дорожками. Часть дорожек сопровождала нашу, другие сворачивали в сторону, уходили сквозь такие же зеленые изгороди на соседние участки сада.

У меня возникло ощущение, что мы идем через огромный зеленый лабиринт, а второй лабиринт образовывала система дорожек — они уже начали разветвляться. На обширной лужайке, величиной с несколько футбольных полей, дорожки свивались желтыми спиралями, заканчивались тупиками, разветвлялись, петляли — разве что не уходили вглубь и не поднимались ввысь. Но могли бы...

«Интересно, — подумал я, — а есть ли у них тут настоящее футбольное поле? Вот если бы не идти выручать принцессу, я мог бы организовать парочку футбольных команд и мы бы такие соревнования здесь устраивали, что со всего королевства народ бы съезжался посмотреть...»

Незнакомый с системой дорожек человек — вроде меня, например, — мог бы и заблудиться, но стражники шли уверенно. Обычно в подобных случаях сопровождаемые плохо запоминают дорогу — считают, что в этом нет необходимости, но я на всякий случай запоминал. Автоматически. Такой уж у меня особый математический склад ума. Хотя, признаться честно, если бы я знал дорогу, то не обращал бы никакого внимания на лабиринты, а как чесанул напрямик! По крайней мере углы бы срезал.

Но если следовать по зеленым лабиринтам, не глядя на дорожки, то запутаться ничего не стоит: мы сворачивали то направо, то налево в неожиданно открывающиеся среди зеленых стен проходы — растения так хорошо маскировали вход и были так подстрижены, что увидеть проход можно было только оказавшись перед ним. Но я следил за дорожками, и один лабиринт помогал пройти другой.

Когда после очередного поворота передо мной предстала громада королевского замка, я понял, почему похитивший принцессу дракон имел алмазные когти: замок был хрустальный...

И я представил, как дракон садится на стену, цепляясь за нее, словно ласточка за карниз, проводит широкую окружность своим алмазным когтем, взмахивает тяжелым хвостом и вышибает вырезанное отверстие. После чего проникает внутрь. Летающий стеклорез...

Замок играл гранями, переливался разноцветными искорками на солнце сверху донизу. Фундамент бьгл из черного хрусталя.

Удивило меня наличие окон в замке — при прозрачных-то стенах! Разве что для вентиляции и для красоты. Для гармонизации размеров окон и межоконных промежутков.

Признаться, с первого взгляда отличить хрустальное окно от хрустальной же стены было тяжеловато. Но потом я догадался: на окнах не было резьбы, инкрустации, они были гладкими, ровными.

Зато днем в замке свет можно не зажигать: сквозь прозрачные стены и окна прекрасно просматривалось все происходящее не только снаружи, но и во внутренних покоях.

Но свечи и светильники, разумеется, были, и я представил, как замечательно смотрится он ночью снаружи...

Мы вошли. Внутри замка продолжался тот же лабиринт, но уже стеклянный, хрустальный: пересечения и ответвления коридоров и переходов могли запутать кого угодно, а если учитывать большую прозрачность стен, когда насквозь просматривались две-три комнаты до наружной стены, то лабиринт перерастал в трехмерный и сложность его увеличивалась во много раз.

Меня спасло то, что оружейная находилась не слишком далеко от входа, на первом этаже. Не то чтобы я запутался, но идти уже надоело, тем более с таким напряжением памяти: наружный древесный лабиринт я запомнил, но запоминать еще и хрустальный было бы слишком...

В ОРУЖЕЙНОЙ

Оружейник-кузнец, здоровенный парень неопределенного возраста с огромной черной бородой, в которой проблескивали отдельные серебряные нити, едва завидев меня, сразу же заулыбался, будто встретил давнего знакомого.

Вот и пусть говорят, что врут сны! — забасил он, бросаясь к железному шкафу, стоящему в углу комнаты. — Еще неделю назад привиделось мне, что надо изготовить доспех... — он многозначительно поднял палец, — для победителя драконов. Я изготовил, потому что знал, что понадобится он срочно. Я не ошибаюсь?

— В самое некуда, — мрачно произнес я, уже не сомневаясь, что доспех будет впору — и ремешки подтягивать не придется.

Так и произошло. Но едва я сбросил свои латы, как все — и кузнец-оружейник, и сопровождавшие меня воины-рыцари, принялись громко ржать, завидев, в чем я был под латами. Ну конечно, разве бархат и велюр годятся в качестве подлатника? Но не оправдываться же, что меня так вырядила Вика? Смех станет еще громче.

— Что было, то и надел, ребята, — негромко сказал я, — разве бедному рыцарю приходится выбирать? Враги напали внезапно, хорошо хоть оруженосец успел принести латы, а то и меня сейчас бы здесь не было. А его убили.

Что я плету? Неужели все мои ответы тоже запрограммированы? Или только ситуативные? Но тогда чего они смеются? Надо попробовать спросить что-то свое, нестандартное. Да и тему невыгодную сменить.

— Скажите-ка, братцы, а кошки у вас водятся? — как можно небрежнее спросил я.

Стражники переглянулись. Вопрос явно шел вразрез — и с программой, и с ситуацией.

— Бывают... — осторожно ответил один, — а зачем тебе? — просто хотел узнать, мышей они тут ловят?

— Ловят...

— А мыши у вас тоже хрустальные?

— Да нет, обычные... — чувствовалось, что стражнику ответы даются с большим трудом.

— Это хорошо, а то, я думаю, такой бы звон стоял, когда они бегали бы! — фразу я построил с не меньшим трудом, чем стражник. Я словно раздвигал рамки программы. Челюсти немели, но я переборол себя. Может, потом разомнутся.

Стражники расхохотались. Мне тоже стало легче: что-то я могу сделать и сам.

Надев доспех и попрыгав, чтобы ничего не звенело, мне захотелось взглянуть на себя в зеркало и я вопросительно посмотрел на кузнеца-оружейника:

— Зерцало у вас имеется?

Тот обиженно хмыкнул и указал на серебристый прямоугольник в углу. Я направился к нему.

Я ведь еще ни разу не видел себя в новом облике! Высокий статный рыцарь с широченными плечами — казалось, и разведи я руки, все равно не смогу охватить их — подходил ко мне из темного пространства. Вороненые латы казались сгустком тьмы, перемещавшимся мне навстречу.