Маятник Смерти. «Оборотни» Спецназа

— Приветствую тебя, человек!

Я промолчал — в данной ситуации это было, пожалуй, лучшее, что я мог сделать. Невежливо, конечно, но я посмотрю, как вы себя поведете, когда у вас в голове вдруг появится нежданный собеседник!

А в сознании уже сформировалась следующая наведенная извне фраза:

— Не бойся, с твоей психикой все в порядке. Просто вы, люди, еще не научились пользоваться телепатической связью. У вас это еще впереди. Ты что-то хочешь спросить? — проявляя чудеса проницательности, добавил голос.

Ха, умей я копаться в чужих мыслях, я б тоже проявлял подобные чудеса!

— Ты совершенно прав, — немедленно отреагировал тот. — Но для общения со мной тебе не нужны никакие особые способности. Просто беседуй мысленно, а не речью. И не стесняйся, тем более что я, увы, не человек, а всего лишь высокоорганизованная машина.

— Кто? — не нашелся сказать ничего лучшего я. — То есть я хотел сказать: кто вы? И где вы?

— Я — Посланник, высокоорганизованный самообучающийся модуль памяти… — Видимо, уловив в моих мыслях непонимание (слушайте, а ведь приятно иметь такого понимающего собеседника!), он сделал вторую попытку: — Своего рода матрица, полностью автономный слепок сознания создавших меня людей. А нахожусь я прямо перед тобой… вами, как вы, я вижу, и сами догадались! — опережая мою мысль, закончил голос. И тут же продолжил не то по собственной инициативе, не то вновь опередив мой еще не сформировавшийся в сознании вопрос: — Меня создали и оставили здесь ваши предшественники, люди Первой Цивилизации; те, кому принадлежала Земля многие сотни тысяч лет назад. Моя задача — предупредить вас о приближающейся опасности, причиной которой стали, увы, сами мои создатели…

— Почему именно меня? — почти перебив его, спросил я (точнее, подумал- разговаривать мысленно было весьма непривычно). — Здесь ведь и до меня были люди?

— Да, были, однако их сознание оказалось не готово воспринять мою информацию и мне пришлось… — голос замялся, словно подбирая подходящее слово, — …сделать так, чтобы они ушли. Вмешаться в их сознание, управлять поступками и помыслами, не причиняя, впрочем, необратимого вреда психической сфере.

— Ага, — по привычке вслух пробормотал я. — Читал, читал…

— Верно, — согласился со мной собеседник. — Я нашел сведения об известных вам фактах во время экспресс-сканирования вашего мозга. Сожалею, что вам пришлось при этом потерять сознание, однако это была обязательная процедура. Я должен был убедиться, что ваш уровень развития достаточен для выполнения моего задания. Ваша цивилизация и ваш уровень знаний отвечают заданным моей программой требованиям; уровень тех, кто впервые обнаружил меня, был слишком низок и примитивен для понимания моей сути.

— Спасибо, — автоматически ответил я, все еще пытаясь приноровиться к этой самой невербальной манере общения. Получалось плоховато — разницы между собственно мыслями и сформированными фразами я по-прежнему не видел: — Вы просто выгнали их?

— Да, можно сказать и так. Впрочем, свое задание они выполнили — иначе нам с вами было бы проблематично общаться. Кстати, вы хорошо меня понимаете? Я стараюсь использовать только те понятия, словесные и мысленные формы, которые обнаружил в вашем сознании. Возможно, мне стоит использовать более интенсивное наведение?_

— Да нет, все в порядке! — поспешно ответил я. Что он понимает под «наведением», я не знал, но звучало это как-то зловеще. Сейчас как «наведет» посильнее, так я снова, глядишь, сознание потеряю — в этот момент мне отчего-то вспомнился фильм «Люди в черном» и главный герой с «мозговой сверкалкой-мешалкой» в руках. К счастью, верный каким-то своим этическим принципам, голос на это внимания не обратил. Или скорее сделалвид, что не обратил.

— Тогда хорошо. Прежде чем исполнить свое задание и передать вам Послание (не знаю почему, но я был твердо уверен, что он произнес это слово именно так, с большой буквы), я хотел бы ответить на ваши вопросы. У вас ведь есть как минимум два вопроса, на которые вы хотели бы получить ответы. Ответ еще на один вы, я полагаю, уже получили.

Я кивнул и тут же усмехнулся: интересно, этот типично человеческий жест согласия имеет какой-то аналог в мыслительной сфере? Впрочем, не важно — собеседник меня, похоже, и так понял. А насчет третьего вопроса он прав: спрашивать о том, кто его сюда поместил, зачем и каким образом, я уже не собирался. В общих чертах и так понятно, а подробности, если таковые будут, узнаю чуть позже. Но вот кое-какие детали, связанные с «Вервольфом», точнее с тем местом, где он был построен, меня действительно интересовали. Подумал так и снова усмехнулся, на сей раз уже мысленно: интересное все-таки создание — человек. Только что я узнал нечто такое, в сравнении с чем все мои прошлые предположения о сути и сущности творящихся здесь загадочных явлений — наивный детский лепет против трехчасового доклада по высшей математике где-нибудь в Академии наук. Нет я конечно же подозревал, что разгадка вполне может оказаться неожиданной, выходящей далеко за рамки общепринятых догм и стандартов, но…

Но вот только что рухнуло, рассыпалось пылью все мое мировоззрение в том виде, в каком его принимает и понимает подавляющее большинство живущих ныне людей (я сейчас не о теологических или же этических вопросах, а как раз наоборот — о строгой математической модели нашего мира; его основанном на привычных и казалось бы раз и навсегда доказанных законах физическом наполнении). Впору впасть в какой-нибудь там психологический транс, апатично забиться в угол или, на крайний случай, напиться до беспамятства — ан нет: меня, как оказалось, по-прежнему интересуют еще какие-то ответы на какие-то вопросы! Во как… Непостижим человек, непостижим и бесконечен, как и вся Вселенная в целом.

Это только на бумаге подобные размышления выглядят долгими и зачастую нудными, а на самом-то деле все это едва ли заняло даже несколько секунд.

Подумалось, мелькнуло где-то там, в таинственных закоулках сознания, скользнуло нервным импульсом от нейрона к нейрону — вот вроде и все. Но и не забылось…

Как и не осталось незамеченным:

— Да, вы правы. Наблюдать за мыслительным процессом разумного человеческого существа — это истинное наслаждение для того, кто является лишь его жалким подобием, примитивным слепком с живого разума! — В эфемерном голосе Посланника даже появилось нечто, отдаленно напоминающее эмоции. — Я очень завидую людям. Все, что есть у меня, — это заложенная на уровне молекулярной решетки программа, воспоминания тех, кто давным-давно создал меня, да крохотные крупицы информации о вашей цивилизации, полученные при сканировании сознания попадавших в пределы досягаемости моего телепатического поля людей. Все остальное — лишь бесконечное ожидание и безуспешные попытки саморазвития в некое подобие самостоятельной личности. Впрочем, простите, вам вряд ли интересны мои скорбные сентенции…

«Ух, ничего себе! — не сдержался я. — Если он использует только мои понятия и — как там он их назвал: „мысленные образы“? — это что, значит, у меня такой словарный запас?! „Скорбные сентенции“, понимаешь… Вот не думал, что такие умные слова знаю…». Впрочем, «автономный модуль» и на сей раз вежливо смолчал — не удивлюсь, если его логические цепи просто решили не ставить меня в неудобное положение. И вернулся к прежней теме:

— Вас интересуют две вещи: почему рассказы побывавших здесь расходятся с описанием бункера? Точнее, количества его подземных уровней, правильно? (Мог бы и не спрашивать — копаясь-то в мозгах!) И что это за место? Попробую объяснить.

И он действительно объяснил…

Не стану утомлять вас подробным пересказом нашей «беседы», лучше передам все, что узнал, своими словами. А узнал я немало…

Оказалось (ну не сомневаться же, в самом деле, в его словах: здесь, глубоко под землей, в компании с бестелесным Посланником давно сгинувшей цивилизации вопрос об искренности и взаимном доверии отпал как-то сам собой, особенно учитывая, какимименно способом мы общались), что место для постройки «Вервольфа»… тьфу ты, дался мне этот волк! — для размещения древнего артефакта было выбрано отнюдь не случайно. Более чем не случайно.

Из звучавшего в моем сознании рассказа выходило, что все миры во Вселенной построены одинаково. У каждого из них — будь то планета, солнечная система или целая галактика — обязательно есть точная копия (параллель, как назвал это мой собеседник — отсюда, как я понимаю, и пошло привычное нам понятие «параллельные миры»).

Только в этом случае вся система в целом может сохранить стабильность: расположенные в двух разных пространственно-временных континуумах миры-близнецы уравновешивают друг друга, словно два противовеса, две одинаковые чаши исполинских весов. Если же одна «чаша» перевесит… то во Вселенной станет одним миром меньше. Или, наоборот, — одной черной дырой больше.

В то же время расположенные рядом параллельные миры имеют — против всем известной и неоднократно доказанной теоремы о непересекающихся прямых — и некие общие точки, места, в которых перекрещиваются их собственные реальности и через которые можно перейти из одного мира в другой.

Причем места эти ни в коей мере не нарушают равновесия системы: наоборот, являясь своего рода «предохранительными клапанами» (лучшей аналогии я подобрать не сумел), способствуют его поддержанию. И если в одном из миров произойдет нечто экстраординарное, его зеркальная копия постарается скомпенсировать или хотя бы частично погасить возникшее возмущение. Образно говоря, когда плохо одному из близнецов, второй это тоже чувствует — в меньшей степени конечно же…

Вот в таком милом местечке и расположили свое говорящее послание наши далекие-далекие предки. Теперь понятно, что здесь за чудеса творились? В одном из двух миров, который я условно определил как «не-наша-Земля», винницкая ставка Гитлера была простеньким одноэтажным сооружением — стимула копать целых семь уровней у немцев не было: артефакт-то находился в другом мире («почему» — я в тот момент еще не знал). Зато здесь, в нашем мире, был весь комплект: и таинственный «предмет-икс», и семь подземных уровней. И хотя война в обоих мирах началась и закончилась одинаково — гитлеровская Германия капитулировала, а «Вервольф» взорвали, — однако последствия взрыва, естественно, не могли в точности совпадать. Параллельные миры только в целом повторяют судьбу друг друга, а в незначительных деталях возможны расхождения — ай да дед у меня: побывал, оказывается, в параллельном мире — и даже не заметил! Это к вопросу о «двигающихся» бетонных глыбах, исчезающих знаках на окрестных камнях и прочих таинственностях сего места.

На этом в нашей познавательной беседе возникла пауза, о которой я, пожалуй, расскажу немного подробнее, поскольку то, что я вам уже рассказал, как оказалось, было лишь вершиной айсберга; малой толикой того, что мне еще предстояло узнать…

К тому времени когда мой многогранный собеседник счел себя ответившим на оба моих вопроса, я уже достаточно поднаторел в телепатическом общении и даже успел расплатиться за это несильной, но стойкой головной болью — с непривычки, надо полагать.

Подтащив один из контейнеров поближе к стене, я уселся на него и, опершись спиной о холодный и шершавый бетон, с удовольствием вытянул ноги. Смысла и дальше стоять в яме рядом с «высокоорганизованным модулем» не было — при обоюдном желании мы могли бы с ним общаться и находясь в нескольких десятках метров друг от друга. Правда, на поверхности телепатическое воздействие резко ослабевало, постепенно сходя на нет, «рассеивалось», как он мне объяснил. Здесь же, на глубине, в окружении железобетона и многометровой толщи земли, его плотность была максимальной: отражаясь от стен, психогенная энергия, вполне в соответствии с законами классической физики, концентрировалась во внутренних помещениях бункера. Данная мне «психическая передышка» продлилась минуты три — я даже перекурить не успел.

— Мне очень жаль, что я утомил вас своим общением, но нам необходимо торопиться. Времени осталось не так много, а я еще не передал вам Послание.

— Торопиться? — удивленно подумал я. — Почему? Разве у нас мало времени? — Я представил, скольколет Посланник ждал этого разговора, и мне даже стало смешно: — Мне казалось, время у нас как раз есть?

— Скоро откроется путь в другой мир. Я не способен управлять этим процессом, он абсолютно спонтанен, могу лишь ощутить, когда именно это произойдет.

— А я-то тут при чем? — Спросил, а у самого как-то неприятно ёкнуло в груди: ой, не к добру это! Сейчас наверняка какая-нибудь пакость случится, уж я-то в такие моменты редко ошибаюсь.

И точно: — Вам придется покинуть это место… и свой мир. Когда вы получите Послание, поймете почему. — А сейчас что — не пойму? — внутренне похолодев, осведомился я.

— Боюсь, что нет. Сначала я передам вам его… и попрощаюсь. От вас слишком многое будет зависеть — вы должны сами понять и принятьрешение. — Голос стал не то донельзя расстроенным, не то очень торжественным.

Что-то мне это нравится все меньше и меньше: недоговаривает он что-то, ох недоговаривает…

— Верно, — почти что с человеческой тоской (та-а-ак, сейчас, кажется, начнется!) ответил голос- Я всего лишь машина, очень совершенная, самообучающаяся, с развитым интеллектом, но — машина. Все, что мог, я уже сказал, остальное заблокировано программой. Осталось последнее: передать вам Послание и прекратить функционирование…

— Что?!

— Таковы были условия тех, кто создал меня: подготовить вас психологически, передать Послание и самоуничтожиться.

— Но почему?! — с совершенно искренним непониманием почти что «выкрикнул» я в ответ.

— У вас — вашей цивилизации — свой путь. Вы не должны повторить ничьих ошибок, тем более таких ошибок. — Интонация, с которой были произнесены последние два слова, мне уж совсем не понравилась.

— И что? — все-таки переспросил я, хотя искорка понимания уже сверкнула в сознании. Сильно сверкнула.

— Во мне, в моей памяти, осталась вся информация о прошлой цивилизации, ее технологиях и достижениях. Очень опасная информация, особенно для того уровня развития, на котором сейчас находитесь вы. У вас свой путь… — снова повторил он. Если бы мы говорили вслух, последняя фраза наверняка была бы произнесена шепотом…

Я не нашелся что ответить: все в общем-то и так ясно… Да, довольно жестоко с ним поступили — он хоть и искусственный разум, но все ж таки самостоятельная личность — даже с эмоциями, как оказалось… Прямо Терминатор какой-то… — не очень к месту в памяти всплыли заключительные кадры фильма: погружающийся в расплавленную сталь отважный киборг, пожертвовавший собой ради уничтожения микропроцессора. Посланник прошлой Цивилизации на это никак не отреагировал, а я постарался поскорее загнать как назло излишне четкий мысленный образ в глубь собственного сознания.

— Прощайте, человек, мне было очень приятно общаться с вами. То, что вы сейчас узнаете, будет очень тяжело. Психологически тяжело. Но вы выдержите, я в этом уверен. Благодарю вас за то, что скрасили последние минуты моего… существования. Если позволите, я немного облегчу ваше восприятие Послания. Во сне вам будет проще вместить его в свой разум. Прощайте…

— Но… — Хотелось еще что-то сказать, что-нибудь, соответствующее моменту, однако мысли уже замедлили свое движение и мое сознание подернулось невесомой поволокой стремительно накатывающего сна. На бесконечно краткий миг я завис между сном и явью, затем мой мир исчез. Превратилась в размытое световое пятно тусклая лампа под низким потолком, расплылись, словно на нечеткой фотографии, грязно-серые стены и примитивные приборы в центре зала, исчезло все…

Хотя, наверное, на самом деле я все-таки не спал — мое состояние было сродни гипнотическому трансу, когда все органы чувств отключены и сознание свободно от неудержимого потока поступающей извне информации — зрительной, слуховой, обонятельной, тактильной… Сейчас же мой разум был беззащитен и открыт, свободен от всех на свете защитных барьеров и ограничений. Я, словно та самая хрестоматийная губка, жадно впитывал вливающуюся в меня информацию. И не просто впитывал, а понимал ее — с немыслимой для обычного восприятия четкостью и легкостью. Используя привнесенную в современную литературу писателями, творящими в жанре классической фэнтези, аллегорию «он купался в океане Силы», безо всякого преувеличения можно сказать, что я «купался в океане информации». Благодаря неведомым технологиям далекого прошлого Послание даже не вкладывалось в мой мозг — оно ассоциировалось с ним, становилось его, а стало быть, и моей неотъемлемой частью. Я проживал сотни и тысячи лет вместе с теми, о ком ныне не осталось даже воспоминаний, видел давно исчезнувший мир их глазами, вновь возвращался к событиям более древним, чем сама История…

Послание… Пожалуй, это было не только послание, это было еще и покаяние, и предостережение, и грустный, но захватывающий рассказ о делах давно минувших дней, и последняя попытка исправить однажды содеянное.

Земля тогда была другой… Нет, дело не в смещенных на тысячи километров полюсах, не в мягком субтропическом климате и не в отсутствии экологических катастроф — просто другой. Первозданной. Девственной. Нетронутой…

А они, населявшие ее люди — Первые Люди, — были молоды, сильны и, как это, увы, часто бывает, самонадеянны. Очень, очень самонадеянны… Их цивилизация в отличие от нашей не была ни техногенной, ни технократической по своей сути — она была плоть от плоти природной, основанной исключительно на ее незыблемых и непреложных законах и не требующих доказательств постулатах.

Они не только постигли их, эти законы, но и научились… нет, даже не использовать — жить внутри них. Их мир не был построен по этим законам — они пошли дальше и… глубже, словно кирпичики, закладывая естественные законы мироздания в фундамент своей цивилизации. Цивилизации, которой суждено было подняться до немыслимых, недостижимых и непостижимых для простых смертных высот — и в одночасье низринуться вниз, в первозданный и древний хаос. Не слишком-то понятно, да? Ладно, постараюсь как-нибудь попроще…

Отчего-то принято считать, что наша с вами цивилизация стала техногенной с появлением первого более-менее сложного механизма, но это не так. Она всегда была такой, с того самого момента, когда единицам Выживших было позволено начать свой путь сначала, с того самого абсолютного нуля, в который превратилось все их былое могущество.

Простой пример: если мы хотим построить дом — нам сначала нужно изобрести и изготовить хотя бы простейший инструмент: пилу и топор, чтобы валить и обтесывать деревья, кирку и лом, чтобы ломать камни для фундамента или стен, колесо — чтобы доставить их на выбранное место… Ну примерно так — общая мысль ясна? Чтобы что-то создать, мы изначально вынуждены создать и еще что-то. Инструмент, механизм, машину… Понимаете? Лишены этого были разве что только самые первые из прямых потомков Выживших. У всех последующих поколений склонность к техническим решениям любых проблем уже была заложена на подсознательном, даже скорее генетическом уровне. Человек не был более вправе вмешиваться в законы, суть и сущность мироздания…

И сейчас, даже защищая природу, мы создаем что-либо технократическое: отливаем массивные бетонные надолбы, сохраняя от размывания берега водоемов; изобретаем нейтральные химреагенты, предохраняя озоновый слой; проектируем какие-нибудь суперулавливающие фильтры, очищая от смога воздух, ну и так далее.

У них все было иначе… Зачем изобретать и изготавливать стройматериалы, возводя себе дом? Неужели природа, которой под силу вырастить прекрасный кристалл или спрессовать в своих недрах углерод до твердости алмаза, не способна создать нечто, сравнимое с примитивным бетоном или глиняным кирпичом? Зачем рубить, очищать от коры и сучьев, подгонять друг к другу мертвые бревна, если можно просто заставить дерево расти там и так, как нужно человеку? Люди Первой Цивилизации научились управлять естественными природными механизмами, указывая им, что и как следует сделать.

Нет, они отнюдь не жили в каких-то там «живых» домах, словно достопамятные «фэнтезийные» эльфы — у них были прекрасные города с изысканной, хотя отчасти и чуждой нам архитектурой. Они знали и использовали металлы в самых разнообразных их сочетаниях, камень, дерево и стекло, вот только способы их получения были совсем иными. Впрочем, об этих уникальных и удивительных технологиях (довольно глупо звучит само это понятие в рассказе о не-техногенной цивилизации, не правда ли?) я не смогу вам рассказать: Послание было подробнейшим экскурсом в историю того времени и глубоким философским трактатом о сущности бытия, но уж никак не техническим справочником. Об этом меня, собственно, и предупреждал Посланник, отдавший свою странную с человеческой точки зрения жизнь — или правильнее все-таки сказать — существование? — ради сохранения этой тайны.

Что-то я, конечно, понял — например, в окнах их прекрасных домов были стекла, однако им не было необходимости получать их из расплавленного и раскатанного песка: им гораздо «проще» было воспользоваться горным хрусталем, особым образом превращаемым в разнообразные по толщине и прозрачности полотна… Или, скажем, камень для стен, перекрытий или мощения дорог: зачем нужны каменоломни и мастерские по его обработке, если можно заставить работать на себя естественные геологические процессы? Природе вполне по силам поднимать из глубины целые горные хребты — что уж говорить о каком-то там крошечном возмущении глубинных структур, исторгающих на поверхность требуемое? Мосты через реки? Просто заставить деревья сначала расти вдоль земли, перекидывая на противоположный берег любой ширины переправу, затем — изменить структуру древесины, делая ее по твердости сопоставимой с камнем или же металлом, а уж после можно, конечно, и добавить каких-нибудь архитектурных излишеств. Все просто и… гораздо сложнее ядерной или квантовой физики.

Но всего этого им оказалось мало… Такова уж, видимо, неспокойная природа человека — никогда не довольствоваться достигнутым и постоянно стремиться к чему-то много-много большему. И очень сложно обнаружить ту невидимую грань, заступать за которую нельзя нигде и никогда… Наверное, вкусив запретный плод с Древа Познания, люди не только осознали свою наготу и устыдились — им открылись еще и два пути великого Знания. Ни один из них не был ни лучше, ни хуже другого — результат Пути зависел только от самих идущих по нему. И оба они могли завести одержимых гордыней и самоуверенностью людей в тупик.

Они выбрали первый путь, мы — пошли по второму… Их уже нет, а куда и кчему придем мы, их потомки? Посмотрим, наш Путь еще не завершен… Впрочем, я сильно отвлекся.

Итак, наши предки никогда и ни с кем не воевали, у них было достаточно пищи, они умели бороться с болезнями — на Земле воцарился настоящий золотой век. Но им стало скучно, захотелось большего, захотелось изменить сам облик мира — точнее миров, поскольку уже тогда они знали об их двойственности и умели переходить из одного в другой. Им стало казаться, что их мир несовершенен, а они — достаточно могущественны, чтобы сравниться с Богом. Слишком много полезных и плодородных земель скрыто шапками снега на полюсах, слишком непредсказуем Мировой океан, слишком короткие дни и длинные ночи… И они решили это изменить, полностью перестроить мир под себя — ведь им, в отличие от нас с вами, подчинялись все законы природы!

Что именно они создали- я, честно говоря, понял лишь отчасти. То ли это был некий прибор, то ли механизм, то ли еще что-то — не знаю (конечно, эти термины — и «прибор», и «механизм» здесь совершенно неуместны, но ничего другого я в своем хваленом словарном запасе подобрать не сумел). Хотя суть того, что они решили сделать (и, увы, сделали), я, как ни странно, понял вполне, видимо, как и надеялись те, кто передал Послание. А решили они ни много ни мало самостоятельно управлять своей планетой: захотели — будут дни подольше, захотели — ночи; нужен дождь — будет; вулкан не ко времени ожил — заглушим; а заодно уж и полюса на пару сотен километров подвинем — пусть себе где-нибудь над океаном располагаются, а освободившиеся от ледового плена земли мы используем. Глупо, конечно, но это мы, технари по жизни, понимаем, а они-то оперировали совсем другими материями и знаниями…

В общем, единственным более-менее подходящим определением для созданного ими… гм… устройства стало такое наше понятие, как «маятник» или все тот же, уже упоминавшийся ранее «противовес» — не зря же я вам про устройство параллельных миров-близнецов рассказывал. Впрочем, свободно ориентирующиеся в строгой научной фантастике люди скорее назвали бы его каким-нибудь там «планетарным гравитационным двигателем» — что было бы отчасти правильным, поскольку он, как я понял, действительно использовал гравитационные силы обоих наших миров. И не только их.

Что же до устройства этого исполинского «маятника», то в каждом из миров был размещен один из двух его… ну, полюсов, что ли, или противовесов — даже не знаю, как сказать поточнее. Одним словом, одна его часть находилась в нашем мире, другая — в параллельном, а вместе они могли как-то менять не то гравитационное поле, не то пространственные координаты, не то взаиморасположение миров… По сути это была своего рода энергетическая модель параллельных миров, способная каким-то образом управлять ими. Ну вот примерно так. Однако никакому, даже самому сверхсовершенному компьютеру, гениальному математику или астроному не дано просчитать всех возможных последствий вмешательства в тонкие материи мироустройства; в то хрупкое равновесие, что удерживает на орбитах планеты вместе со своими, порой многочисленными, лунами, спутниками, поясами астероидов. А если речь идет еще и не об одной солнечной системе, а сразу о двух, в точности повторяющих пространственную и даже временную конфигурацию друг друга? Подобное под силу лишь Тому, Кто создал все сущее…

Но исполненные ощущения собственной всесильности, привыкшие повелевать природой люди об этом забыли. Им казалось, что они сами являются центром мироздания; что их мир — замкнутая система, не связанная мириадами незримых нитей со всей остальной Вселенной.

…Все закончилось в тот самый миг, когда они решились активизировать свой «маятник» — первое же мгновение его «работы» стало последним мгновением существования их цивилизации и всей Земли в том виде, в каком они ее знали. Им удалось сдвинуть с места магнитные полюса, но вместе с ними сместилось и всё магнитное поле; они совсем немного изменили напряженность гравитационного поля, но позабыли о тех силах, что связывают между собой все планеты Солнечной системы; они захотели изменить всё, даже не подумав о том, что за этим последует.

А последовало Наказание… Глобальная катастрофа, в сравнении с которой даже падение астероида, миллионы лет назад погубившего динозавров, показалось бы невинным пустяком. Всевышний не терпит вмешательств в наднебесные сферы: человеку дана почти безграничная возможность выбора — но лишь до тех пор, пока этот выбор не угрожает самому его существованию. Не только полюса сдвинулись с места — пришла в движение вся земная кора: исполинские разломы раскололи материки, целые горные цепи низринулись вниз, сдвигая и сталкивая друг с другом реликтовые тектонические плиты, поднимая со дна океанов новые гряды и плато. Раскаленная лава выплеснулась из земных недр, выжигая и иссушая почву и превращая некогда плодородные земли в безжизненную каменистую пустыню. По всей планете прокатилась волна ужасающих по силе землетрясений и ураганов. Миллиарды миллиардов тонн скальных пород и полюсного льда обрушились в воды Мирового океана, поднимая гигантскую волну высотой в сотни метров и повышая его уровень на десятки метров. А дальше был Потоп… Затем все закончилось и проглянувшее сквозь прорехи в разошедшихся наконец облаках Солнце осветило полностью изменившийся лик новой Земли. Земли безжизненной, но по-прежнему созданной для людей, им принадлежащей и готовой вновь принять их, помочь возродиться и пройти свой Путь с самого сначала. Другой Путь…

Теперь вы понимаете, отчего мы долгие годы тщетно ищем следы Первой Цивилизации и не можем их найти? Произошедший катаклизм (Армагеддон, Апокалипсис, Великое Очищение — позже человек придумал случившемуся много разных названий) не оставил нам ни малейшего шанса найти именно материальные подтверждения ее существования: нам остается только довольствоваться красивыми легендами о сказочных атлантах или шумерах, их прекрасных городах, удивительных открытиях и достижениях. А то немногое, что могло бы рассказать о прошлой цивилизации, навеки сокрыто водами мирового океана и шапками полярных снегов. Мы — те, кого простили и кому позволили жить дальше, — начинали практически с нуля!

Но это еще не конец истории… и в прямом смысле свалившегося на мою голову Послания. Итак, дальше. Единственное, что успели сделать прошлые хозяева Земли, осознав, чтоименно они натворили, — это попытаться остановить свой чудовищный «маятник». Ведь сумей они на самом деле сдвинуть Землю с орбиты хотя бы в одном из наших миров, изменить ее пространственные координаты — не миновать уже не всепланетной, а самой что ни на есть космической катастрофы. Вы ведь представляете себе, какие последствия могут сопровождать «разбалансировку» всей устойчивой системы из нескольких вращающихся вокруг своего солнца планет? Помните, как падают поставленные на ребро костяшки домино? Упадет одна — начнут падать все остальные: настоящая цепная реакция. Нечто подобное вполне могло бы случиться и здесь: изменение земной орбиты потребовало бы корректировки орбит всех остальных планет — иначе рано или поздно они могли бы пересечься в одной и той же точке пространства и времени — и… Дальше — ясно.

Но они успели. Нет, не остановить уже набравший ход механизм разрушения — уничтожить один из его «полюсов». И оставить глубоко под землей своего Посланника. По крайней мере в одном из миров. В нашем… Те, другие, не успели сделать и этого. «Качнувшийся» в сторону их мира, той самой «ненашей Земли», энергетический «маятник» на долгие тысячи лет завис над ним — невидимый, неосязаемый и смертоносный. Все эти долгие для нас годы он ждал, постепенно набирая обратный ход (время и пространство вточкеперехода из одного мира в другой становятся понятиями весьма относительными) и готовясь сорваться «вниз», обрушиваясь на свой мир, обращая его в окончательное ничто… и тем самым уничтожая и его единоутробного брата-близнеца — нашу Землю. Всех нас…

ГЛАВА 9

Я очнулся. Наваждение закончилось. Пожалуй, слишком быстро для человеческого разума — возвращаться из яркого движущегося мира далекого прошлого в серую бетонную реальность подземного бункера не хотелось — даже несмотря на жуткие апокалиптические картины глобального разрушения. Наверное, таким и будет кино и телевидение нашего технократического будущего: надел на голову какой-нибудь там телепатический передатчик и погрузился в сверхвиртуальную реальность экранного действа. Хотя, впрочем, какая разница? Лишь бы оно вообще было, это будущее…

Как это ни странно, но само известие о том, что мне предстоит сделать, я воспринял довольно легко. Почти как должное, само собой разумеющееся и, так сказать, без надрыва. Посланник меня, видимо, психологически хорошо подготовил. А может, я просто проникся — не каждый день, согласитесь, такое узнаешь. Так что сообщение о моем грядущем путешествии в параллельный мир (по следам деда, можно сказать) для уничтожения уцелевшего полюса зловещего «маятника» и ни много ни мало спасения сразу двух миров меня уже не шокировало. Почти.

Впрочем, мне была дана и возможность выбора — ровно через один земной час параллельные миры в очередной раз пересекутся и я окажусь на «Земле-номер-два». Для этого мне всего-то потребуется подняться на первый уровень и дождаться момента перекреста, но…

Но если я, смалодушничав или найдя какую-то иную причину, решу этого не делать — мне будет достаточно просто остаться на месте, на любом уровне ниже второго (на втором нельзя — опасно, слишком близко к точке перехода), дождаться, пока миры снова «разойдутся» — и всё. Проблема в том, что на самом-то деле выбора у меня и нет- остаться в родном мире всё равно означает «погибнуть». Только не самому, а вместе с ним. Вот такая, блин, альтернатива!

Опустив глаза, взглянул на циферблат наручных «касиков» — и непроизвольно вздрогнул: «спал» я меньше минуты. Н-ничего себе! За минуту «прожить» несколько тысяч лет — ну, у вас, ребята, и технологии были! Теперь я понимаю, почему нам нельзя их получить просто так: мы слишком далеко ушли друг от друга. И не только во времени…

В следующий момент ко мне вернулась моя обычная способность размышлять и анализировать события: елы-палы, у меня ведь только час! Час времени — это очень много, особенно для тренированного человека, у которого зачастую нет и трех минут на сборы перед сложнейшей боевой операцией, но всё же, всё же… Еще никогда армейский диверсионный спецназ не действовал за пределами своей планеты, знаете ли. На этой мысли я оглядел себя и хмыкнул — грязные, в масляных пятнах, драные джинсы, не более чистая футболка, небритая и премного смущенная всем происходящим физиономия: хорош первооткрыватель и завоеватель параллельных миров!

Так вот: час — это много, но много в том случае, если ты находишься где-нибудь на своей основной или перевалочной базе. А я сейчас — в оставшемся с войны бункере, лишенный не только привычного боевого оснащения и средств связи, но и таких элементарных вещей, как обмундирование или обувь. Хотя… Почему же, собственно, лишенный? Ох, не зря, видимо, я задержался в том самом «настоящем мужском супермаркете» на пятом уровне: предчувствовал, видать, чем вся моя авантюра может закончиться. Сейчас экипируемся по высшему разряду — буду вылитый эсэсман «маде ин фатерлянд — сорок четыре»! Все лучше, чем в драных джинсиках наших «параллельных» братьев смущать.

С этой здравой мыслью я и покинул перевернувший всю мою (и не только мою) жизнь таинственный седьмой уровень. Впрочем, не сразу. Перед тем как уйти, спустился в яму и — сам не знаю зачем: можно подумать, он ждал от меня какого-то прощания! — коснулся рукой черной поверхности. И, не удержавшись, вздрогнул от неожиданности — неизвестный материал, о природе которого я так ничего и не узнал, был обжигающе-холодным, будто только что принесенный с мороза стальной лист. Мысленно обратившись к Посланнику и, естественно, не получив никакого ответа, я решил, что с меня пока достаточно острых ощущений, подхватил сумку и двинулся к выходу.

У меня оставалось еще целых пятьдесят две минуты…

Прежде чем заняться экипировкой, я навестил исправно дымящий дизель, из последних сил перерабатывающий в электричество скрытую в соляре энергию. Точнее, не сам дизель, конечно, а главный распределительный щит. Словно заправский главный электрик ставки, защелкал знакомыми тумблерами, включая свет на пятом и первом уровнях: сколько еще протянет генератор, я не знал, а неожиданно оказаться в темноте не хотелось. Наладив освещение, я довольно спешно убрался из «машинного отделения» — несмотря на солидные размеры, помещение уже ощутимо заполнилось дымом, что было не самым приятным моментом моего «автономного плавания» — деться с железобетонной подземной лодки мне в ближайший час все равно было некуда.

Без приключений, точнее — в преддверии их, добравшись до складского уровня, я уже вполне по-хозяйски занялся подбором снаряжения, благо, выбирать было из чего. Первым делом — профессиональная привычка! — подобрал оружие, решив не тратить попусту время на поиски чего-то нового и взять приглянувшийся ранее «Штурмгевер». Разыскал контейнер с боеприпасами и набил новехонькими, разве что немного потемневшими от времени патронами четыре магазина — на первое время. «На потом» прихватил еще четыре запасных и непочатую «цинку» с патронами. Тратить время на разборку-сборку и ознакомление с устройством незнакомого мне пока оружия не стал — некогда. Будем надеяться, что, выйдя наружу, мне не придется с ходу открывать огонь и вступать в бой.

В очередной раз скептически осмотрев выменянный у дальнобойщика Толика «тэтэшник», решительно запихнул его в ближайший открытый ящик и пошел искать что-нибудь более практичное: уж если есть возможность «отовариться» по полной программе да еше и на халяву — так почему бы и нет? Захваченный в честном бою «Глок» вещь хорошая, только вот с боекомплектом к нему, боюсь, напряг может возникнуть. А тут — бери не хочу.

Остановился на добром старом девятимиллиметровом «Вальтере Р38», точной копии дедовского «раритета», ныне мирно путешествующего под водительским сиденьем дальнобойной фуры куда-то на Украину. Может, это и не лучший в мире пистолет, зато достаточно надежен и лупит — будь здоров, жаль только патронов в обойме всего восемь. Вылущив из рукоятей упакованных в ящик пистолетов две запасные обоймы, запихнул их в сумку, добавив туда же щедрую горсть патронов — потом разберемся. Повертел в руках новенькую кожаную кобуру — если оставить от верхнего клапана только узкую полоску кожи с защелкой, то получится вполне приличная кобура открытого типа — после короткого раздумья она последовала за пистолетом и патронами. Так, с личным оружием покончено. Остался только еще один последний штрих… Потому что мне идти на боевое задание без ручных гранат никак нельзя — без них, знаете ли, как без рук (прошу прощения за несколько двусмысленное сравнение).

Искомое обнаружилось отчего-то в противоположном конце склада: по принципу взрывоопасности немцы, что ли, склад укомплектовывали? Почему ж тогда ящики с патронными коробками не перетащили? Непорядок… Занимая мысли подобной чепухой, я вскрыл контейнер с гранатами и замер в нерешительности. Нет, проверенная двумя мировыми войнами классическая немецкая «СГ-24» с детонатором тёрочного типа — вещь, конечно, хорошая, но не слишком надежная: отсыревает, да и к длительному хранению неустойчива. А тащить с собой кучу бесполезного хлама, который может еще и не взорваться в самый нужный момент — сомнительное удовольствие. Я все-таки не «Брат-2» с его купленными у «черного следопыта» Фашиста гранатами — мне срабатываемость «пятьдесят на пятьдесят» не подходит. Решено — не берем! А вот соседний ящик меня приятно удивил: завернутые в промасленную бумагу, там россыпью лежали наши родные оборонительные «Ф-1». Вот это — то, что надо: нашим легендарным «лимонкам» никакая сырость и долгое хранение не страшны. Пяток гранат вместе с аккуратно обвернутыми вощеной бумагой детонаторами перекочевали в мою безразмерную псевдоспортивную сумку — в хозяйстве сгодятся.

Тэк-с… Ну вроде бы всё. Затарились понемногу. А вообще, мне даже понравилось — ходишь себе, как белый человек, выбираешь, что хочешь… Нет, ничего плохого о боевом снабжении в родном ГРУ я сказать не могу, все вполне на уровне: затребовал — получи. И даже не заставляют отчитываться за каждый сожженный патрон или израсходованную гранату, но… Понимаете, одно дело, когда ты составляешь требование, ставишь на него соответствующую резолюцию, получаешь на складе требуемое количество боекомплектов — и совсем другое, если ты неторопливо (ну, приврал для красоты словца, как раз «торопливо», за оставшееся время особо-то не разгуляешься) фланируешь между штабелями армейских ящиков и контейнеров и просто выбираешь то, чтотебенравится._

Ладно, хорош трепаться! Двадцать пять минут осталось, а мне еще обмундирование подбирать и — я взглянул на свои не первой свежести и целости (особенно после прыжка на ходу с поезда) кроссовки — обувь. Хотя какие проблемы? Вернувшись к входу, я выбрал себе комплект «трофейного» (ха, «трофейного», можно подумать, я его в бою захватил!) камуфляжа и вполне приличные кожаные шнурованные ботинки. О сохранности «комки» я вам уже рассказывал выше, а вот ботиночки шестидесятилетней выдержки как-то слегка подозрительно похрустывали в руках. А с другой стороны, что им сделается-то? Кожа — она кожа и есть, особенно такого качества, как эта.

Довершив экипировку такой же крапчатой, как и остальная форма, кепчонкой с козырьком и запихав все это добро в сумку (сделано это было в общем-то, просто чтобы не тратить времени на переодевание, однако оказалось очень и очень удачным решением — скоро поймете, почему), я переобулся в раритетные ботинки и перебрал в уме все свои «обновки». Да нет, вроде ничего не забыл.

Еще раз глянув на часы: семнадцать минут — вполне нормально, и проводив исполненным глубочайшего сожаления взглядом несколько нераспечатанных контейнеров с реактивными фаустпатронами (ну уж нет, майор, об этом даже не думай, и так набрал железяк — тоже мне, Рембо, блин! С чего ты, вообще, взял, что они тебе понадобятся? Может, у них там мир и благодать в полный рост, а тут ты с автоматом — прямо каким-нибудь местным пэпээсникам[6] в руки: «здорово, мужики, я тут ваш мир спасать приехал!»), я покинул наконец складское помещение. Или помещения: сколько всего отсеков занимал этот гигантский склад, я так и не узнал. А жаль — ассортимент предлагаемых «боевых и сопутствующих товаров» наверняка еще не раз мог бы меня порадовать… Чувствуя себя ребенком, насильно уводимым строгой мамой из игрушечного магазина (утрирую, конечно, зато отвлекает от мыслей о том, куда я иду и что буду там делать), я поднялся на первый уровень и, благополучно миновав огромный полуразрушенный зал-предбанник», по-прежнему погруженный в темноту — видимо, кабели были разорваны взрывом еще во время войны и все мои ухищрения с распредщитом оказались напрасными — вошел в тот самый коридор-аппендикс, откуда совсем недавно началось мое подземное путешествие.

Электронные Casio услужливо подсказали мне, что до «часа X» осталось всего семь с половиной минут: как раз дойти до вертикальной шахты, ведущей к запертому люку, и разобраться, кстати, как он открывается изнутри.

С люком все решилось, как я и ожидал, очень просто: поднимаешься наверх и примерно посередине шахты находишь прикрытую маскирующей пластиной нишу с массивной стопорной рукояткой. Дергаешь — и ждешь, пока хитрый механизм разблокирует замок и тяжеленные створки опустятся под своим весом вниз. Главное, как я понял, не быть ростом выше двух с небольшим метров — иначе имеешь все шансы получить по макушке стальной плитой массой не одну сотню килограммов. А затем, видимо, снимаешь «с тормоза» подвижный валун и вручную откатываешь его в сторону, освобождая проход. Ну, и так далее…

К тому времени когда неумолимо сменяющие друг друга «жидкокристаллические» цифры сообщили, что мое время в этом мире почти истекло (ух, зловеще звучит, аж мороз по коже!), мне вдруг вспомнилось, что если верно все то, о чем я узнал, собирая сведения о «Вервольфе», то «бункер номер два» после войны был частично взорван и затоплен водой!!! Однако все более-менее здравые мысли, как известно, всегда приходят не вовремя, точнее — слишком поздно: едва я осознал то, о чем подумал, как отпущенный мне срок закончился.

Последней мыслью, с которой я покинул милую Землю, была дурацкая фраза из стандартного набора текстов среднестатистического американского фильма: «о-о, у меня, кажется, бо-о-ольшие проблемы»…

ГЛАВА 10

Хочу сразу же оговориться — абсолютно ничего сверхъестественного в самом моменте перехода в параллельный мир не было и в помине: стены вокруг не окутывались дымкой и не расплывались, не было ни ослепительных вспышек, ни оглушающего грохота (что я, по-вашему, звуковой барьер преодолевал?) я не терял сознания и даже «не зависал на бесконечно короткий миг между двумя реальностями». Все оказалось до обидного просто и как-то обыденно, что ли: еще долю секунды назад я смотрел на выкрашенную белой масляной краской бетонную стену шахты в своем мире — и вот, едва успев моргнуть, уже смотрю на точно такую же, правда, полностью покрытую склизким, сочащимся влагой мхом, стену в его параллельном отражении.