«Пчела» ужалит завтра

— Первый из нас…

Вспыльчивый Жак хотел было съездить итальянцу по шее, чтобы не каркал, но Отто не дал разгореться ссоре — то ли действительно не желал возникновения раздоров, то ли хорошо помнил об угрозе Доменика вычитать за драки из жалованья, а может быть, не желал присутствовать на еще одних похоронах?

Грант признался себе, что ехать вместе с Махтджубом ему было веселее — проводник или напевал, или рассказывал старинные легенды и предания, не давая Сэму задремать за рулем. Оказывается, за две ночи Грант уже успел привязаться к этому живому, непосредственному и, в то же время, немного странному парню. Поболтать бы с ним по рации, но Доменик категорически запретил не относящиеся к делу переговоры. И вообще, он очень напоминал Сэму сержанта — та же строевая выправка, приказной тон, те же жесткие требования к дисциплине. Может быть, в пустыне действительно иначе нельзя?

А что за люди ведут другие грузовики? Кто такой итальянец Фиат, откуда он родом, каким ветрам занесло его сюда? Нет ответа…

Или, к примеру, взять Отто — немец и не скрывает этого, да и что толку скрывать: его французский сразу выдает уроженца Рейна. В таком возрасте, как у него, надо не шоферить по геологическим экспедициям в жарких пустынях, а покуривать фарфоровую трубочку в собственном ухоженном тенистом садике. Хотя, чего только не сделаешь ради денег, а вокруг и так полно безработных. Кто такие Жак, Бастьен или Шардон? Почему едущие в фургоне «инженеры» никогда не общаются о водителями? Спросить об этом Доменика? Но получишь ли ответ? А если получишь, то какой?

Сэм не без оснований предполагал, что ночью из автомата по антилопам стрелял Жак. Значит, Доменик об этом знает, раз он позволил ему забрать добычу, и знает об автомате. Не он ли сам и дал Жаку оружие? Но зачем?

Просто голова идет кругом от всего этого…

* * *

На дневке все шло по уже сложившемуся порядку — Шардон с неизменной трубкой в зубах, Бастьен со сковородой, Отто, натягивающий палатку…

После завтрака Махтджуб знаком отозвал Сэма в сторону. Они зашли за грузовик, сели, прислонившись спиной к горячим скатам, закурили.

— Ты знаешь, куда мы едем? — после долгого молчания спросил проводник.

— В пустыню, — устало усмехнулся Грант. Ночные раздумья не давали покоя и не хотелось ложиться спать, чтобы во сне вновь не окунуться в надоедливый кошмар.

— В ливийскую пустыню, — тихо уточнил Махтджуб.

— Какая разница… — вяло отозвался разморенный жарой Сэм.

— Ты что, на самом деле не видишь никакой разницы? — повернулся к нему бербер.

— Здесь, по-моему, везде пустыня, — безразлично зевнул американец.

— Сэм, Доменик внезапно изменил маршрут, и теперь мы движемся к территории соседнего государства.

— Что? — американец даже привстал. — Ты не ошибся? Зачем нам через границу?

— До границы еще далеко, — успокоил его Махтджуб. — Но мы уже вторую ночь движемся в ее сторону. Сегодня я сунулся в кузов своего грузовика, просто так, от любопытства, хотел только посмотреть, где лежит запаска. В кузове оказались какие-то странные железяки, очень похожие на рельсы. Я думал, мы будем монтировать буровую, а не строить железную дорогу, но эти штуки никак не похожи на буровое оборудование. Мне все не нравится, Сэм: и ночная стрельба из автоматов по ориксам, и погибший Пьер-оасовец, и непонятные железки в кузове, и то, что с нами совершенно не общаются «инженеры» из фургона. Ты обратил внимание, они по очереди, даже в самое пекло, торчат у машины, как часовые? Когда я вечером подошел к грузовику Пьера, Бастьен вытащил из его кабины сверток в тряпках. Похоже, у Пьера тоже был автомат и он побежал именно за ним, когда ты его отделал на первом привале. Почему у тебя нет автомата, Сэм? Или ты его от меня спрятал?

— Глупости, откуда у меня автомат? — ошарашенно вытаращил глаза американец. — А насчет Пьера ты не того?..

— Вот, нашел в кабине его грузовика, — Махтджуб раскрыл ладонь. На ней лежал автоматный патрон, новенький, золотисто-желтый.

Грант взял патрон и внимательно осмотрел. Гильза протерта масляной тряпкой, круглое, красноватое донышко пистона, тупая головка пули. Очень мирный предмет, если не знать его назначения.

Сэм опустил патрон в нагрудный карман своей рубахи, потом лег на живот и внимательно оглядел лагерь. После бессонной ночи, разморенные жарой и жирной пищей, водители отдыхали. Доменика тоже не видно — наверное, как всегда, сидит в фургоне, с «инженерами».

— Пойдем, взглянем на твои железки, — вставая, предложил Грант. — Только осторожно.

— Ты думаешь? — начал проводник.

— Потом будем думать! — оборвал его Сэм. — Нам ни к чему лишние неприятности… — и он похлопал ладонью по карману, в котором лежал автоматный патрон.

Брезент на кузове грузовика покойного Пьера был туго затянут тросом, пропущенным через кольца, прикрепленные к деревянной обшивке бортов. Махтджуб торопливо распустил узел троса, приподнял брезент, и Сэм быстро скользнул под раскаленный полог в нутро кузова.

Под брезентом оказалось сумрачно и душно, тело сразу покрыла липкая испарина, среди множества ящиков груза трудно повернуться, но то, о чем говорил бербер, Грант увидел сразу. Присев на корточки, он наклонился над длинными, действительно похожими на железнодорожные рельсы, со множеством отверстий в боковинах, брусками, осторожно провел по ним рукой, ощутив тепло прогретого металла. Слишком знакомы ему такие «рельсы», чтобы спутать их с чем-то другим или принять за детали буровой установки. И еще Сэм знал, что рядом с «рельсами» должно быть другое приспособление, пусть даже сейчас и разобранное на части, но обязательно должно быть. Есть ли оно здесь? Где, в этих ящиках? Но они заколочены. Отодрать тонкие доски и прессованный картон, посмотреть, что в них?

Стараясь не шуметь, Грант вынул из кармана кинжал и подсунул его лезвие под крышку одного из ящиков. Слава старому кузнецу, выковавшему булатный клинок! Кинжал словно спичку срезал державший крышку ящика гвоздь, потом второй, третий…

Сэм попытался заглянуть под приподнятую крышку — темно, ничего не видно, кроме бесформенных свертков навощенной, промасленной бумаги. Тогда он запустил в ящик руку по локоть и разорвал заводскую обертку. Так и есть — его пальцы нащупали ребристую винтовую штангу, похожую на стойку домкрата. Остальные ящики он проверять не стал. Приведя все в прежний вид, — ему очень не хотелось, чтобы Доменик, или кто-то из его компании, вздумав проверить груз в кузове грузовика, случайно обнаружил, что его осматривали втайне от них, — Грант осторожно вылез наружу.

Спрыгнув на песок, Сэм помог берберу затянуть удерживающий брезент трос. Сделав знак Махтджубу следовать за собой, американец подошел к своему грузовику и присел в тени. Махтджуб опустился рядом с ним на корточки, терпеливо ожидая, что скажет его приятель.

— Дело странное и, наверное, весьма нехорошее, — закурив, медленно оказал Сэм. — Там лежат разобранные направляющие станки для военных ракет…

* * *

Несмотря на усталость, Грант весь день провалялся на одеяле без сна — вертелся, потел, ходил раза два умываться, рискуя навлечь на себя недовольство остальной шоферской братии за лишний расход воды, потом опять старался хоть немного подремать, понимая, что впереди еще долгая ночь за рулем, но из головы никак не шли проклятые направляющие, обнаруженные Махтджубом в кузове грузовика покойного Пьера.

Зачем изыскательской партии нефтедобывающей компании «Петроэкстраксион» везти с собой в пустыню установку для пуска ракет? Сэм не мог ошибиться — это была именно такая установка, только в разобранном виде, но что стоит собрать ее, если есть сведущие люди? В ящиках упоры для пусковых станков, он сам ощупал пальцами штангу одного из них. Нет, ошибки здесь быть не может, ему самому приходилось учиться собирать такие пусковые установки, но зачем, зачем они изыскательской партии, с которой он так опрометчиво отправился в пустыню. Опрометчиво? Нет, скорее от безвыходности, от безденежья…

Что толку сейчас заниматься выяснением у самого себя причин его пребывания здесь? В том, что они рядом о территорией сопредельного государства, у Сэма тоже не было причин сомневаться, — Махтджуб не ошибается: Доменик каждый вечер показывает ему точку на карте, куда надо к утру вывести караван грузовиков.

Кому они везут станки для запуска военных ракет? Кому и для чего? Эти направляющие не для метеорологических ракет, а именно для боевых, а если здесь и сами ракеты?! Но где, где?

По кому стрелять ракетами в глухой пустыне, где только ползают змеи, пробегают волки да разбросаны редкие кочевья туарегов, как это утверждает Махтджуб? Проводить секретные испытания? Но для таких целей существуют закрытые полигоны, на испытаниях присутствуют военные, представители фирмы-изготовителя, всякие администраторы, наблюдатели…

Загадочная история, заставляющая о многом задуматься, особенно после ночной стрельбы из автомата по ориксам, в роли которых Сэму выступать никак не хотелось.

К вечеру, когда жара немного спала, Грант нехотя подошел к костру — итальянец Фиат просто обожал огонь и, как только видел деревья, тут же ломал сучья, разводил костер, садился у огня, задумчиво вороша палкой горячие угли. Вот и сейчас он сидел около костра, не обращая внимания на сердитое ворчание Отто:

— И так пекло, как в аду, а ты еще больше хочешь нас поджарить?

— Выпей с нами, — заметив подошедшего Сэма, протянул ему бутылку с виски Жак. — Помянем беднягу Пьера, пусть песок ему будет пухом.

Грант глотнул прямо из горлышка, вернул бутылку Жаку и присел рядом с Фиатом, Отто, видимо продолжая разговор, прерванный появлением Сэма, оказал:

— Нас тогда предали генералы, оказавшиеся полным дерьмом. Я жалею, что не служил в гестапо, сейчас на земле осталось бы меньше коммунистов.

— А где ты служил? — спросил Шардон.

— В зенитчиках. Пытался сбить ихние летающие крепости, — Отто кивнул на американца, — каждую ночь осыпавшие наши города бомбами. — Но лучше бы я был в гестапо…

— В Иностранном легионе тоже служилось неплохо, — раскуривая трубку от горящей ветви, заметил Шардон. — Веселые подбиралась ребята, были и ваши, немцы. Лютые парни и компанейские, а уж по части выпить, особенно за чужой счет…

— Послушаешь, зависть берет, — засмеялся Жак и сделал большой глоток из бутылки с виски. — Все чего-то повидали, что-то успели в жизни. Эй, янки, ты воевал во Вьетнаме? Как тамошние девочки? Говорят, у каждого из вас их было сколько хочешь. Это правда, или врут, как всегда?

— Я был на Гренаде, — мрачно ответил Сэм.

— Там негритоски… — презрительно скривился Жак. — Выпьешь еще?

— Нет, скоро отправляться, разомнусь немного, — Грант встал и направился к своей машине.

— Не задерживайся, а то выпивка кончится, — крикнул ему вслед Жак.

— Зато нам больше достанется, — рассудительно заметил Фиат.

* * *

Отойдя в сторону от костра, Сэм огляделся — где Махтджуб? Бербер ждал его около своего грузовика.

— Что ты решил? — бросился он к Сэму.

— Пока ничего, — честно ответил Грант. — Я никак не могу понять, зачем им нужны эти штуки? Кстати, у нас оказались весьма веселые попутчики: Отто служил еще в гитлеровской армии, а Шардон в Иностранном легионе.

— Вот видишь… — помрачнел Махтджуб. — Нам надо немедленно бежать от них. — Он схватил Сэма за руку. — Сядем на твой грузовик и умчимся в пустыню. Я знаю здесь все дороги, им нас ни за что не найти.

— Не успеем, нас догонят. Про это забыл? — американец достал из кармана рубашки автоматный патрон и подбросил его на ладони. — Далеко не уедем.

— Что же делать? — проводник опустился на песок перед радиатором грузовика.

— Ты бывал в фургоне, Доменик приглашал тебя туда как проводника? — садясь рядом с ним, спросил Сэм.

— Нет, ни разу, — покачал головой бербер. — Он всегда приходит ко мне сам.

— Тогда нам надо нанести им визит, — усмехнулся Грант. — Я пойду впереди, а ты следом за мной. Если увидишь что-нибудь подозрительное, потихоньку свистни.

— Что ты задумал? — Махтджуб встал.

— Ничего, — пожал широкими плечами Сэм. — Просто хочу посмотреть, что находится в этом фургоне. Что и кто. И только потом решать, как быть дальше. Ну, идем?

Фургон стоял последним в ряду грузовиков. Быстро темнело, и Грант, прячась за машинами, никем не замеченный, подошел к нему вплотную. На одном из окон фургона занавески были отдернуты, из открытой двери падал на песок прямоугольник желтоватого света от аккумуляторной лампочки. Привстав на подножку кабины, Грант осторожно заглянул в окошко. В фургоне, за столом, сидели пятеро «инженеров» и увлеченно играли в карты. Ничего особенного, вполне мирная картина — шлепают по крышке пластиковые листы, парни одеты в легкие парусиновые брюки и рубахи с короткими рукавами, открывающими загорелые мускулистые руки; распахнутые воротники, у одного на шее висит на тонкой цепочке костяной амулет в виде маленького слона с призывно поднятым хоботом. В боковых окнах встроены два кондиционера, но они сейчас выключены для экономии электроэнергии — и так стало прохладнее, вполне можно терпеть.

Горка мелочи на столе, пара пустых банок из-под пива, пачка сигарет «Житан», а в углу — мощная рация и около нее сидит человек в больших наушниках, с кобурой тяжелого пистолета на широком брезентовом ремне. Рубахи у сидящих за столом, на спине и под мышкам, покрыты темными пятнами пота, а тот, около рации, видимо, сопрел под брезентовым поясом и распустил его, так, что кобура оказалась на виду.

Сэм уже хотел спрыгнуть с подножки, когда с другой стороны машины послышались шаги, и он просто пригнулся, спрятавшись за кабину. Кто-то вошел в фургон — лязгнули ступеньки ребристой металлической лесенки, — и голос Доменика сердито произнес:

— Опять не выставили охрану?

— От кого? — недовольно отозвался один из игравших. Голос у него был сиплый, как будто говорил человек, болеющий ангиной. — Кругом ни души, водители справляют поминки по Пьеру, ты же им сам разрешил.

— Порядок есть порядок, — буркнул Доменик. Загремел пододвигаемый стул. — Даже в пустыне должен быть порядок.

— Ладно… Сейчас, только доиграем, — ответил сиплый.

— Последняя радиограмма… — Это, наверное, радист, догадался Грант.

Несколько секунд тишины, потом щелчок зажигалки, потянуло сигаретным дымком и запахом горелой бумаги. «Сжег листок», — понял Сэм.

— Что там? — поинтересовался сиплый.

— «Пчела» должна ужалить через два дня, — отчеканил Доменик. — Выставьте охрану, минут через сорок отправляемся.

Дожидаться, пока он выйдет, Сэм не стал. Легко соскочив с подножки кабины фургона, он скрылся в сгущающейся темноте.

* * *

Тяжелые тела боевых кораблей казались мрачными серыми скалами, перегородившими лазурную поверхность бухты.

Бом… Бом… — сначала вспышка выстрела корабельной артиллерии, потом бьющий по нервам тугой звук. Пузатые боевые вертолеты «Кобра» шли на малой высоте к игу, в сторону нового, еще не достроенного аэродрома. За ними, прикрываемые истребителями, волной летели транспортники. Вот от одного из них отделилась едва заметная точка, за ней вторая, раскрылся купол парашюта, и вскоре все небо покрылось белыми пятнами, словно сдули пушинки гигантского одуванчика.

Бом… Бом… — била корабельная артиллерия, взрывались бомбы, трещали автоматы, и назойливо лез в ноздри запах горелого человеческого мяса…

Грант вздрогнул, тряхнул головой, отгоняя от себя навязчивое видение — кажется, он слегка задремал за рулем? Раньше за ним такого никогда не замечалось. Наверное, сказалась бессонная ночь в дороге и жаркий, полный маяты и тревожных событий день. Хорошо, что ничего не случилось — впереди все так же маячат красные огоньки машины Махтджуба, сзади осторожно щупает дорогу лучами фар грузовик Отто, который недавно в компании у костра так сожалел, что ему не довелось послужить в гестапо.

Прелестная компания у вас, сэр Грант! Стоит закрыть глаза, как наваливаются кошмары гренадских событий, а с открытыми глазами ведешь по пустыне грузовик в компании бывшего гитлеровца и наемника из Иностранного легиона, известного своим садизмом, насилием и разнузданными грабежами, за что его солдат прозвали «гиенами», намекая на сходство пятнистых комбинезонов со шкурой стервятников.

Это только двое. Пьер, зарытый в могиле, оставшейся на вершине безымянного песчаного холма, затерявшегося в пустыне, по утверждению проводника, был оасовцем, что равносильно понятию «фашист».

А кто остальные? Кто такой итальянец по прозвищу Фиат, которому доверено вести фургон с мощной рацией и радистом, вооруженным пистолетом? Кто такой тощий, длинноногий Доменик, так пекущийся об охране фургона, кто отдает ему приказы по рации — приказы закодированные, малопонятные, и оттого приобретающие еще более зловещий смысл?

Наконец, кто такие Бастьен, весьма похожий на мужа-подкаблучника, Жак, с татуировками уголовника и спрятанным в кабине грузовика автоматом, «инженеры», приученные нести боевое охранение даже в условиях знойной пустыни?

Кого должна смертельно ужалить их «пчела» через полтора суток? Куда вонзится ее страшное жало и откуда его выпустят? Отсюда, с этих грузовиков, везущих станки для запуска ракет, а может быть, и сами боевые ракеты?

Сэм нашарил лежавшие рядом с ним на сиденье сигареты, прикурил, стараясь не смотреть на язычок пламени зажигания, чтобы потом не моргать глазами, вновь привыкая к темноте. Ароматный табачный дымок немного успокоил его, мысли потекли ровнее.

Действительно, зачем Доменику и его «инженерам» таскать с собой по пустыне направляющие и остальные детали станков для пуска ракет, не имея самих ракет? Правда, их могли доставить в нужную точку заранее и другим способом, например на грузовом вертолете. Тогда в конечной точке путешествия их караван ждет охраняемый лагерь, поскольку оставлять без присмотра такие серьезные вещи, как боевые ракеты, никто не станет, разве что умалишенный.

Нет, неправдоподобно — зачем нужно снаряжать целую экспедицию, сильно рисковать, если проще все сразу забросить вертолетами. Экспедиция нужна только в том случае, если такой возможности нет и надо соблюсти полную секретность предприятия. Значит, и ракеты здесь, в кузове одного из тяжелых грузовиков, а группа специалистов-ракетчиков, по всей вероятности, едет в фургоне.

Так, тогда подумаем, где могут быть ракеты, в чьем грузовике. Фургон отпадает, его собственный грузовик тоже — в кузове только емкости с горючим и водой. Грузовик Пьера? Нет, его груз Сэм уже осмотрел, даже вскрыл один ящик, да и негде там было бы разместить ракеты, учитывая другой груз, а для залпа нужна не одна ракета и не две. Остаются четыре машины: Жака, Бастьена, Шардона и Отто. Снаряды должны быть минимум в двух, а то и в трех из них.

«Хорошо, — остановил сам себя Грант, — зачем тебе знать, в каких грузовиках спрятаны ракеты? Что ты сможешь сделать, да и стоит ли тебе вообще что-нибудь делать в такой ситуации? Привел грузовик на место, потом приехал обратно, сполна получил свои заработанные деньги… Стоп! А приедешь ли ты обратно при таком раскладе, вот в чем вопрос! Нет никаких гарантий остаться в живых, после того, как увидишь все спрятанное в кузовах грузовиков. Не оттого ли его так быстро и взяли в эту экспедицию, что о нем некому спохватиться ни здесь, в Африке, ни дома, в Штатах? Власти особенно тужить не будут, а старые приятели и подружки, с которыми Сэм когда-то учился в университете, наверняка давным-давно забыли о его существовании. С тех пор, как он завербовался в морскую пехоту, никаких связей с бывшими сокурсниками не поддерживал, да и прошел уже не один год — они закончили учебу и разлетелись кто куда, — кто на свое ранчо, повесив диплом в рамочку на стене, кто в офисы компаний по разработке недр, кто на родительские предприятия…».

Сэму стало вдруг так тоскливо и одиноко, что хоть вой на луну, выглянувшую из-за холмов. Прелестная перспектива — догадываться, что тебя непременно ухлопают, но только не знать точно когда: завтра или послезавтра. И еще не знать, как именно — может быть, тот же татуированный Жак воткнет тебе в спину нож, когда ты будешь наливать утром кофе, или спокойно выстрелит в затылок Отто. Немцы, говорят, просто обожали подобные штучки. Хотя и Жак и Отто могут быть сами в таком же положении, как он, но пока не подозревают об этом.

«Нет! — подумал Грант. — Вспомни про автомат Жака, убитую антилопу и ностальгию Отто по службе в гестапо! Они же прибьют тебя и проводника, ни секунды не задумываясь. Дадут ракетный залп, а потом уберут их самих. За группой „инженеров“ и Домеником прилетит вертолет, и все… Рвануть баранку в сторону, скрыться в ночной пустыне? Но куда скроешься?

А если, действительно, сбежать вместе с Махтджубом — он, вроде, надежный парень, не должен подвести, — но кто помешает „инженерам“ вызвать по рации вертолет и прижать их грузовик в пустыне. Не зря же у Доменика в фургоне рация? С другими водителями затевать переговоры опасно — можно накликать беду раньше времени, а зачем будить лихо, пока оно спит?»

Зашипел динамик портативной рации, и голос Доменика приказал:

— Останавливаемся. Разрешаю выйти из машин и перекурить.

Этот приказ Сэм воспринял как подарок судьбы — можно перетолковать с Махтджубом, посоветоваться и решить, что им делать дальше, как быть. Спрыгнув на песок с подножки своего грузовика, он побежал к машине бербера.

Махтджуб попался ему по дороге. Предупреждая расспросы, он шепнул:

— Иду к фургону. Доменик вызывает… Жди.