Взгляд ястреба

— Угу!

— Ладно, ладно, он еще и красивый, — признала Карли, хотя это было явным преуменьшением. С такими черными глазами и теплой чувственной улыбкой, он…

— Великолепен, — заявила Бренда. — Он просто великолепен. Эти длинные черные волосы и…

— Бренда, стыдись! Ты же замужняя женщина!

— Замужняя, но не слепая, — возразила Бренда, приложив руку к сердцу. — О господи, если бы я не была замужем…

— Он…

— Женат? Нет.

— Откуда ты знаешь, что я хотела спросить? Бренда сделала большие глаза.

— Сколько лет мы дружим?

— Ну, хорошо, ты знаешь меня лучше, чем моя собственная мать. Почему он не женат?

— Вот об этом тебе придется самой спросить у него.

— Не важно. Через пару недель я все равно уеду домой.

— Мне бы хотелось, чтобы ты подумала, не переехать ли тебе сюда, — сказала Бренда. — Я скучаю по тебе.

— Брось, Брен! Я городская девушка.

— Я тоже была такой. Когда-то.

***

Подходя утром к конюшне, Карли замедлила шаг. Сэм был оседлан и ждал ее. Тощий кривоногий ковбой в джинсах и рубашке в оранжевую и коричневую клетку стоял возле мерина. Карли оглянулась, но Зейна нигде не было видно.

— Мисс Кирквуд? Я Джим Потит. Я буду заменять Роуна Игла.

— О!

Разочарование свинцовым грузом сдавило ей грудь, но усилием воли она выдавила улыбку.

Потит не предложил Карли свою помощь, когда она садилась на лошадь. Ей удалось попасть в стремя и, подтянувшись, сесть в седло.

Потит открыл для нее ворота, и она сделала круг — шагом, рысью, галопом, но почему-то это не доставило ей радости. Карли говорила себе, что отсутствие Зейна Роуна Игла никак не связано с тем, что у нее пропал интерес к верховой езде, но она знала, что обманывает себя.

Карли собиралась закончить упражнения, когда внезапно послышался знакомый голос.

— Женщина, сколько раз я должен говорить вам, что пятки нужно опускать вниз?

При этих словах она выпрямилась, расправила плечи и опустила пятки. В ней снова проснулся интерес.

— Вот так лучше.

Она упивалась его похвалой и сознанием того, что он рядом. — Ты можешь идти, — обратился Зейн к Потиту. — Я сам продолжу.

Карли пустила Сэма шагом и направила его к Зейну. На нем были выцветшие джинсы, темно-зеленая рубашка с закатанными выше локтей рукавами и поношенные сапоги. Широкополая шляпа была сдвинута на затылок. Один взгляд на его вызвал у нее необъяснимое волнение.

— Ну как? — спросил он. — Вам еще не надоело ездить кругами?

— Немножко.

— Не хотите проехать по тропе?

— Вы думаете, что я готова к этому?

— Я бы не предлагал, если бы думал иначе.

— Я не прочь, если вы хотите.

— Ладно. Подождите несколько минут, пока я оседлаю коня, и мы поедем.

Направляясь к конюшне, Зейн покачал головой. Он собирался заняться другой работой, но по какой-то причине, которую ему не хотелось уточнять, он крутился поблизости от конюшни. Его удивило внезапно возникшее чувство ревности, когда он смотрел на Карли и Потита, и это вызвало у него крайнее раздражение.

Выведя красивую гнедую кобылу из денника, Зейн быстро почистил ее, проверил копыта и оседлал.

— Готовы? — окликнул он Карли.

— Готова.

Она направила Сэма к воротам, которые Зейн распахнул перед ней. Бок о бок они стали удаляться от дома, следуя по широкой тропе, бегущей вдоль мелкого ручья.

Когда дом остался позади, деревья и кустарники стали гуще, местами полностью скрывая ручей. Слышался гомон птиц, воздух звенел от жужжанья насекомых.

— Здесь очень красиво, — заметила Карли.

— Верно.

— Вы коренной техасец?

— Нет. Я родился в резервации в Южной Дакоте.

— Вот как!

— А вы?

— Я родилась в Лос-Анджелесе. Вы когда-нибудь бывали в Лос-Анджелесе?

— Да, один раз.

— Вам не понравилось?

Он покачал головой.

— Слишком шумно. Слишком много людей. Слишком много машин. Мало лошадей… Как долго вы останетесь у Кларков? — вдруг спросил Зейн.

— Недели полторы, наверное. Я еще не решила.

— У вас, вероятно, отпуск?

— Да.

Несколько минут они ехали молча. Карли не могла припомнить, когда она чувствовала себя такой умиротворенной и довольной. Вокруг была сочная красивая зелень. Проезжая участок, заросший высокими деревьями, она оглянулась. Дом исчез из виду, и под ярким синим небом на многие мили не было видно ничего кроме деревьев и травы.

— Вы давно работаете у Кларков? — спросила Карли.

— Около четырех лет.

— Чем именно вы занимаетесь?

— Всем понемногу. Главным образом, объезжаю их лошадей. Иногда работаю с лошадьми, которых доставляют с других ранчо. Наверное, следует добавить в мое резюме, что я могу обучать верховой езде, — с улыбкой добавил он.

— Чем вы занимались, прежде чем начали работать здесь?

— Я служил по контракту во флоте. Мой старик надеялся, что я сделаю там карьеру, как он, но это оказалось не для меня. Я выступал на родео до тех пор, пока меня не затоптал бык.

— Какой ужас!

Зейн пожал плечами.

— После того, как вышел из больницы, я нанялся к Кларкам, — он натянул поводья, и лошадь остановилась. — Хотите немного отдохнуть?

Карли кивнула. Поблизости журчал ручей, и несколько трехгранных тополей отбрасывали легкую тень. Она собралась спрыгнуть с лошади, но Зейн снял ее с седла с такой легкостью, как будто она была ребенком.

Он медленно опустил Карли на землю. Ее груди скользнули по его мускулистой груди. Руки Зейна задержались на ее талии, и она, едва дыша, подняла на него глаза.

Его чувственные губы, полные и тонко очерченные, приковали к себе ее взгляд. Что, интересно, она почувствовала бы, если бы их губы слились?

Будто прочитав мысли Карли, Зейн наклонился и поцеловал ее.

Карли слегка откинула голову, и ее руки скользнули вокруг его шеи. Она удивилась внезапно вспыхнувшему желанию, когда его язык скользнул по ее нижней губе.

Потрясенная своей реакцией на его поцелуй, Карли в смущении отстранилась от Зейна. Никогда прежде поцелуй мужчины не находил у нее такого отклика и не вызывал необузданного желания забыть, кто она и где находится, и уступить сладострастному порыву тела.

Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Он слишком красив, и его поцелуи имеют опасную силу.

— Почему вы улыбаетесь? — спросил Зейн. Карли покраснела.

— Так, пустяки!

Он хмуро посмотрел на нее.

— Понятно.

Не задела ли она его чувства, улыбнувшись после того, как он поцеловал ее?

Подобрав поводья, Зейн повел обеих лошадей к ручью. Он стоял между ними, пока они пили.

Карли воспользовалась моментом, чтобы насладиться великолепным зрелищем. Длинные черные волосы Зейна блестели в лучах солнца. У него были широкие плечи и узкие бедра. Голубые джинсы подчеркивали длинные мускулистые ноги. Один его вид вызывал у Карли странные ощущения. Ее никогда не привлекали мужчины его типа, с развитой мускулатурой и длинными волосами. Она предпочитала худощавых мужчин с короткой стрижкой, которые носили портфели и костюмы от Армани, работали в офисах и были так же связаны с компьютерами, как она.

Зейн обернулся, и его грубоватая привлекательность и мужественность вновь поразили ее.

— Возвращаемся? — спросил он.

— Нам уже пора?

— Как хотите. Я просто подумал, что вы могли устать от седла.

Так и было, но Карли не призналась в этом.

Он помог ей сесть в седло, затем протянул ей повод и быстрым гибким движением вскочил на спину кобылы. Зейн ездил верхом так, будто он родился в седле. Его тело идеально повторяло ритм, в котором двигалось животное.

— Мы можем пустить коней вскачь? — спросила Карли, когда они выехали на ровное место.

— Конечно, если вы хотите.

Карли ударила пятками по бокам Сэма, и мерин пустился в галоп. Впервые она поняла, почему некоторые люди сходят с ума по верховой езде. От ветра, дувшего ей в лицо и развевавшего волосы, от шелеста высокой травы, и солнца, затоплявшего золотом просторы прерии, невероятно радостное возбуждение возникло у нее в душе. Оно давало ей ощущение свободы и силы, вторых у нее никогда раньше не было. Затем Сэм то ли споткнулся, то ли попал ногой в ямку.

Какую-то долю секунды Карли была уверена, что он упадет. У нее душа ушла в пятки, когда ей представилось, как ее раздавит лошадь, но каким-то чудом этого не произошло. Сэм восстановил равновесие и помчался вперед. Карли натянула повод, впервые осознав опасность. Только сумасшедшая может так носиться по прерии! Если бы Сэм упал, она могла серьезно пострадать, может быть, даже погибнуть.

Зейн остановился около нее.

— Вы в порядке?

Она кивнула, хотя ей показалось, что от пережитого потрясения дрожь пробрала ее до самых подошв модных сапожек.

— Вы побледнели.

— Ну, хорошо, я испугалась. Он мог упасть… я бы покалечилась. Или случилось что-нибудь еще хуже.

— Можно погибнуть и на дорогах Лос-Анджелеса.

С этим не поспоришь.

— Хотите вернуться?