Ядерная зима. Дожить до рассвета!

— Оставлю дежурного у телефона в правлении. Пока удалось найти пару дельных мужиков, — я немного приукрасил свои успехи.

— Понятно. У вас офицерское удостоверение при себе?

— Нет, я в отставке с девяносто восьмого года.

— Диктуйте ваши данные, — после микроскопической заминки предложил Вороненко. — Я вам выпишу документы. Считайте, что вы мобилизованы.

— Н-да, я уже час как сам себя мобилизовал. Короче, капитан, лясы точить времени у нас нет, пойду дальше дерьмо разгребать.

— Давай. Удачи тебе, капитан!

Перед тем как уйти, я взял со стола полувысохший фломастер и крупно написал на стене номер военкомата — скорее всего, это и будет главная власть в окрестностях на ближайшие… А хрен его знает, на какое время!

Выскочив из домика и добежав до поворота на Савинское, я увидел, что водитель «Мерседеса» о чем-то горячо спорит с Сергеем.

— …мутит он. С чего ты взял, что он военный? Ни погон, ни эмблем! — долетели до меня слова бизнесмена.

— Если у вас есть сомнения в моих правах, то можете прямо сейчас позвонить в горвоенкомат — там подтвердят мои полномочия. Но есть и другое предложение — закончить замер мужских достоинств и, в связи с введением военного положения в стране, перейти в мое распоряжение.

Собеседники отреагировали на мои слова по-разному — Сергей выматерился, сплюнул на асфальт и ответил:

— Командуй, капитан!

Стоцкий же скривил лицо и повернулся, явно собираясь сесть в свою машину и уехать отсюда куда подальше.

«Э нет! Надо гражданина остановить, а то того и гляди панику разведет…»

— Федор Александрович, — окликнул я его, — вы в каком институте учились?

Он остановился:

— В ЛИСИ, а какое это имеет сейчас значение?

«ЛИСИ? ЛИСИ… Ленинградский… инженерно-строительный? Точно! Если „Ленинградский“ и „инженерный“ — значит, военная кафедра у них была! Да и по возрасту он подходит».

— А то, что согласно закону при объявлении мобилизации и для вас труба трубит! Вы старший лейтенант?

От моих пассажей бизнесмен слегка растерялся — скорее всего, не часто его Законом о всеобщей воинской обязанности мотивируют.

— Да, старший лейтенант инженерных войск.

— А я капитан, так что, как я уже и говорил, поступаете в мое распоряжение. И у меня к вам будет задание…

Присев на корточки, я достал из сумки блокнот и ручку и принялся писать сообщение для Виталика.

— Вот, нужно доставить. Если проедете по этой дороге километра четыре, за заброшенной часовней во второй деревне будет поворот направо. Там еще отсыпка гравием сделана… С горки спуститесь и увидите большой такой дом, выкрашенный в коричневый цвет. Побибикайте и спросите майора, тьфу, то есть подполковника Сибанова. Передадите ему депешу. Ну и жена ваша пока сможет там остаться, все же не на дороге куковать, — подсластил я пилюлю.

— Да что стряслось-то, можете наконец объяснить?! — взорвался Стоцкий.

— Война. Пошли, Сергей, у нас еще дел полно, — и я протянул бывшему бизнесмену аккуратно сложенный листок из блокнота.

ГЛАВА 2

А утром — на смену!

И часа не прошло, как окрестности Думанова преобразились: вдоль полей, там, где была накатанная грунтовая колея, выстроились разноцветные фуры; в окрестные деревни отправили гонцов — выяснить по поводу постоя для женщин и детей. Здание поселкового совета теперь больше напоминало штаб. Непрерывно хлопала дверь — народ входил и выходил каждую минуту. Пристроившись у одного из двух наличных столов, добровольные помощники проводили «перепись населения» — составляли списки бедолаг, застрявших на Ленинградке.

Я вышел на улицу.

— Сема, мля! Где веревки? Быстрее давай, черепаха ты коверканая! — По договоренности с жителями деревни мужики в спешном порядке возводили временные укрытия. Куски автомобильных тентов, полотнища брезента, даже ковролин в рулонах, обнаруженный в одной из фур, — все шло в дело.

Полчаса назад из Торжка сообщили, что по Твери нанесен ядерный удар, а радиоактивные осадки — вещь для здоровья вредная. Вот и возводили навесы, чтоб хоть на голову ничего не сыпалось.

Про удар сообщили вертолетчики из Центра боевого применения, которые по приказу армейского начальства слетали к столице области. Они же и сообщили, что в результате вражеской атаки мост через Волгу на трассе М-10 рухнул. «Прямо как на учениях с их идиотскими вводными!» — вздохнул я.

Представляя плотность движения на шоссе, можно было легко представить, какой ад сейчас творится на том берегу реки. Впрочем, времени страдать обстоятельства нам не оставили — были дела и поважнее. Те же вертолетчики сообщили, что большая колонна машин движется сейчас в обратном направлении. Причем ошалевший народ плюнул на все и всяческие правила, и количество аварий уже исчисляется десятками. Многие водители-дальнобойщики просто отцепили фуры от тягачей и погнали назад. На мосту через Тверцу, где из-за ремонта осталось по полосе в каждую сторону, возник адский затор. Там и в мирное время приходилось стоять, а уж сейчас…

А у нас даже порядок наводить нечем — в наличии шесть дробовиков (и это — если считать две антикварные «тулки»), два нарезных карабина и три пистолета.

Оттого я сейчас и командую в полном одиночестве, поскольку Виталик улетел на своем «Мурано» в Торжок получать оружие на мобскладе. Он вроде как старше званием, да и контора его уважаемая — будем надеяться, что оружейная проблема вскоре решится.

— Василий! Хорошо, что ты здесь! — во двор вломился давешний «питерский бизнесмен». На поверку Федор оказался не таким уж и гадом — это его деньги слегка испортили. Сейчас же он носился среди людей, возводивших укрытия, и руководил. И неплохо, надо сказать, руководил. На первый взгляд народ можно будет начинать прятать уже минут через пятнадцать.

— Что такое, товарищ старший лейтенант? — в принципе можно было обойтись без всей этой армейской фанаберии,[16] но пока наш авторитет держался в том числе и на этом.

— Там впереди, у заправки, какие-то молодые бычки свои порядки наводить решили… — немного отдышавшись, сообщил строитель. Я заметил длинную царапину у него на щеке.

— А что не стреляли?

— Мишка не решился, а потом они ствол у него отобрали. — Услышав такие новости, я поморщился — к сожалению, наш и без того небольшой арсенал уменьшился, а на топливо этой станции я сильно рассчитывал.

Проглотив матерную тираду, я только спросил:

— Сколько? И на какой станции?

— На «Юни-ойле».

— Я понимаю, что на «Юни»! На которой? — Под контроль мы взяли две заправки, принадлежавшие к одной сети: одна располагалась примерно в километре на нашей стороне шоссе, а другая метрах в трехстах, но на другой.

— На той, что через дорогу. Пятеро. Лет по двадцать пять придуркам. Приехали на черной «хэ-пятой».

«Ясно, очередные хозяева жизни, которые еще не въехали, что здесь им не тут!»

Я гаркнул:

— Сергей! Сержант Порошников!

— Здесь я, — «десантник дальнего боя» откликнулся сразу.

— Пошли, повоюем.

— Так точно! — Он сдернул с плеча Виталькин «ремингтон».

— А вы, товарищ старший лейтенант, пока по специальности потрудитесь, — и мы выскочили на улицу.

* * *

До заправки оставалось метров сто, и мы остановились посовещаться на противоположной от нее стороне Ленинградки:

— Сергей, ты по живым людям стрелять не зассышь?

— Не боись, командир! — довольно уверенно ответил мой невольный подчиненный. — Да и за людей я их пока не считаю. Люди вон — бабам да мелкоте помогают, — он мотнул головой в сторону оставшейся у нас за плечами деревни.

— Без моей команды не стреляй, а то зацепишь кого-нибудь из своей гаубицы, — при этом я внимательно вглядывался в происходящее на заправочной станции.

Дорога с той стороны была пока свободна от машин, а с «нашей» почти всех эвакуировали, и на полотне дороги остались только несколько машин. К тому же всех «посторонних» захватчики со своей территории изгнали, так что все, творившееся там, было как на ладони.

Рослый парень с модной прической устроился на капоте баварского «паркетника», картинно удерживая мой СКС на сгибе левой руки. В витрине самой станции мелькали неясные силуэты, но конкретно сказать, что там происходит, было нельзя. Наш горе-часовой валялся на асфальте у входа на заправку, но понять, убит он, без сознания или просто притворяется, с такого расстояния у меня не получилось.

«Эх, как бы я сейчас хотел поменяться с тобой, козел, стволами… — В трехкратную оптику я продолжал разглядывать место будущего боя, прикидывая варианты. — Из СКС на ста метрах я тебя снял бы с первого выстрела, а вот для „мелкашки“ расстояние великовато все-таки…»

— Что надумал, командир? — нарушил молчание Сергей.

— Поближе подберемся — для моей пукалки далековато, а тут надежно сработать надо. Они, похоже, кого-то еще захватили.

— Верно, вон там труба.

— Пошли.

«Черт! Ну что мешало попросить Виталика привезти мой охотничий комок?! — Водопропускную трубу чистили, наверное, еще при царе Горохе, а то и вообще до торжества исторического материализма. В омерзительной даже на вид жиже виднелись битые бутылки, остатки каких-то коробок и в довершение всего полусгнивший труп кошки! Соответственно, уже через пару шагов мы изгваздались как чушки. — В таком виде хорошо изображать победителя профессионального конкурса ассенизаторов, а не официальное лицо!»

Странно, конечно, было горевать об испачканных штанах, но по моим ощущениям, времена легкой стирки заканчивались. Все-таки служба моя все больше в диких местах проходила, и чем отличается тамошняя жизнь от столичной, в памяти отпечаталось навсегда. Лет пять потом отвыкал.

Вынырнув из трубы, мы рассредоточились в канаве. Притулившись за здоровенным пучком полыни, я вскинул карабин и приложился к прицелу.

«Совсем больной, что ли?!» Увиденное меня просто «вырубило»! Молодчик с карабином достал из кармана пачку сигарет и закурил! На бензоколонке! «Бухой он или просто придурок? А, это сейчас не важно, но стрелять в ближайшие пару минут я точно не буду. Конечно, если окурок упадет на землю, киношного взрыва с клубами дыма и огненным шаром может и не произойти, но рисковать не стоит…»

— Капитан, что дальше? — окликнул меня десантник.

— Этот дебил закурил, так что ждем пока.

Я снова приник к прицелу — урод с СКСом продолжал наслаждаться жизнью, но появились и новые действующие лица. Два чем-то неуловимо похожих парня вышли из дверей магазинчика, неся по двадцатилитровой металлической канистре в каждой руке. Они подошли к одной из раздаточных колонок и стали возиться со шлангами. Внезапно один из них бросил свое занятие и, бурно жестикулируя, зашагал в сторону часового. Очевидно, он был так же недоволен его поведением, как и я. Горе-сторож показал своему товарищу неприличный жест, но все-таки спрыгнул с машины и, оставив карабин на капоте, торопливо отошел на пару шагов и щелчком пальцев выбросил окурок.

«Йес!» — возликовал я, поскольку о такой удаче даже и помышлять не мог. В ту же секунду большой палец правой руки выключил предохранитель немецкого карабина, прицельная марка легла на затылок идиота, оставившего оружие в боевой обстановке, а указательный палец выбрал свободный ход спускового крючка.

«Хлоп!» — «гээсга» стреляет негромко, особенно если сравнивать ее с боевым оружием, тем не менее малокалиберная пуля, особенно если тщательно целиться, вполне убойна. А практически полное отсутствие отдачи позволяет умелому стрелку не терять мишень из вида при стрельбе, так что место попадания я засек — шея, сантиметров на пять ниже линии волос.

«Контролька!» Мой палец снова выжимает спуск, и бандит, так и не закончив движение руки (он, наверное, хотел схватиться за раненое место), ничком рухнул на потрескавшийся асфальт.

«Очень похоже, что в голову», — машинально отметил я про себя и перенес огонь на второго. Видно его было по грудь, но я не колебался — два красных пятна одно за другим появились на белой рубашке.

— Сержант, вперед! — заорал я, выскакивая из канавы. — Лежать, сука! — это уже значительно громче и заметавшемуся третьему противнику.

— Лежать, бля! — вторил мне Сергей, гигантскими прыжками скачущий по полосе перекопанной земли между обочиной шоссе и площадкой заправки.

Оставшийся в живых злыдень еще несколько раз дернулся, но наконец сообразил, что к чему, и распластался лицом в асфальт, сцепив руки на затылке.

Укрывшись за корпусом немецкого внедорожника, я перевел дыхание. Серега сграбастал с капота карабин и присел рядом:

— Ух, мля! Сто лет так не бегал. Думал — сердце выскочит! Что дальше?

— А дальше на понт возьмем. Я им сейчас сообщу, что у них на выбор два варианта: выйти с поднятыми руками или сгореть, на хрен.

— Ну, ты и сердитый, командир, — удивленно покачал головой десантник.

— А что ты предлагаешь? Нам тут херня всякая радиоактивная на голову скоро начнет сыпаться, а мы этих сволочей уговаривать будем?

— Не, я не про то. Мне таких сынков ошалевших вот ни на столько не жалко, — он изобразил размер, соединив большой и указательный пальцы, — но эта отморозь может идейку твою подцепить, и тогда они сами начнут со спичками баловаться.

— Твои предложения?

— Ты, я гляжу, стрелять мастак, так что, пока я этот красивый тарантас угонять буду, — он хлопнул по бамперу БМВ, — ты их просто через витрину расстреляешь.

— Резонно. Давай сюда дробовик — тебе и СКСа хватит.

После быстрой расправы с их подельниками двое отморозков в помещении станции сидели тихо — наверное, переваривали случившееся, наверняка не знаю. Может, просто не заметили, что случилось снаружи. И Сергей без проблем залез с нашей стороны в «Икс-Пятый» и запустил двигатель.

Держа окна под прицелом дробовика, я метнулся к простенку; благо до него от джипа было всего ничего — метров пять от силы.

Сержант стартовал красиво, с «двух педалей», так что перед тем, как машина поехала, задние колеса сорвались в пробуксовку, выпустив облако сизого дыма.

— Эй, ты ох…

Бабах! — заряд дроби-«шестерки» опрокинул выскочившего из дверей парня, возмущенного похищением его собственности. Звякнула выпавшая из его руки монтировка.

Бабах! Клац-клац. Бабах! — контрольный в упавшего и выстрел, разворотивший лицо второго, практически слились. Несмотря на это, я успел присесть на одно колено, так, чтобы сноп дроби пошел вверх — боялся, что зацепит кого-нибудь постороннего в помещении.

Занятно, что парень, которому мы до этого приказали лечь, так и не изменил своего положения.

С визгом покрышек «БМВ» остановился, почти выехав на шоссе, потом покатил назад.

Проверить свою работу — первое дело! И пока Серега парковал трофейного «немца», я занялся нашими противниками. Считайте это паранойей, но кабельная стяжка в кармане походных штанов у меня всегда найдется. Сколько раз эти немудреные полоски пластика выручали меня на охоте и во время путешествий, наверное, и не вспомню. Но то, что счет идет на десятки раз, — точно. Так что с «упаковкой» единственного пленного проблем не возникло. Я просто притянул запястье его правой руки к лодыжке левой ноги и занялся убитыми.

Застреленный первым курильщик оказался уроженцем Курской области Сергеем Сомовым, восемьдесят пятого года рождения. Моя вторая пуля действительно попала ему в затылок, так что молодчик совершенно не мучался. Второй документов не имел и, когда я его обыскивал, еще подавал признаки жизни. Судя по лиловым пузырям на губах, свинцовые пульки пробили ему как минимум одно легкое, но лечить я его не собирался. Как, впрочем, и добивать.

«Мальчишки» эти все как на подбор были спортивными, рожи имели круглые, а бицепсы накачанные, следовательно, от недоедания не страдали. Скорее — наоборот. И лейбачки на одежде говорили, что людьми они были небедными и, может, даже к власти приближенными. Богатенькие такие, самодовольные мальчуганы в возрасте под тридцать. Но вот не повезло им — не учли особенностей военного времени.

Двое, получившие по порции дроби, вид имели еще более непрезентабельный, и возиться с ними я не стал. Пока Серега оказывал первую помощь Мишке, просто отволок тела с площадки и бросил в лопухи.

* * *