Ты лучше всех

После продолжительного молчания, означавшего одно из двух: либо Эбби не знает, либо раздумывает, можно ли доверять ему, — малышка наконец кивнула и выдвинула со дна гардероба Тессы небольшой ящичек.

— Спасибо, ласточка.

Мэтт опустился на кровать Тессы — слишком узкую, удовлетворенно отметил он, чтобы спать на ней с мужчиной, — и стал перебирать содержимое ящичка.

Как оказалось, работодателем Тессы и домовладельцем, сдававшим ей квартиру, было одно и то же лицо — местный агент по продаже недвижимости. Нацарапанные цифры на банковских извещениях — свои-то Мэтт редко просматривал — свидетельствовали о том, как скрупулезно Тесса распределяла деньги, остававшиеся в наличии после уплаты ежемесячных счетов. Судя по всему, она едва сводила концы с концами, зачастую оставаясь с несколькими пенсами в кармане, прежде чем на ее счет в банке поступало жалованье. В душе Мэтта опять всколыхнулись боль и гнев.

Я мог бы удвоить, утроить ее доход, даже не заметив собственных потерь, и сделал бы это охотно! Так почему же она не доверилась мне? Неужели одинокое существование на грани нищеты предпочтительнее, чем жизнь со мной?! Ответ очевиден, с горечью думал Мэтт. Что ж, дольше так продолжаться не будет. А если Тесса станет упрямиться, я через суд докажу свое отцовство, в котором с каждой минутой, проведенной в обществе Эбби, убеждаюсь все больше, и по праву родителя потребую, чтобы мне предоставили возможность обеспечивать свою дочь и видеться с ней.

А через несколько секунд Мэтт окончательно укрепился в своем предположении. В найденном свидетельстве о рождении Эбби — Мэтт плотно сжал губы, заметив, что в графе «отец» стоит «личность не установлена» — указанная дата подтверждала, что девочка родилась спустя ровно девять месяцев после их с Тессой любовной близости. Последние сомнения отпали, когда он увидел вложенную в метрику фотографию, ту самую, которую сделал по их с Тессой просьбе один турист.

Мэтт на какое-то время погрузился в счастливые воспоминания, потом отложил снимок в сторону и продолжил поиски. Что он искал, и сам не знал. Скорее всего завещание с фамилией человека, назначенного опекуном Эбби в случае смерти или недееспособности Тессы. Поиски ни к чему не привели. Как звали тетю Тессы, Мэтт с трудом вспомнил и поинтересовался о ней у Эбби, но, получив в ответ непонимающий взгляд, прекратил расспросы.

Мэтт также попытался, не особо, впрочем, усердствуя, узнать о других людях, имеющих право заботиться об Эбби, но опять потерпел неудачу. Значит, девочке придется вернуться с ним в Дрейкс-Эббот. Он не мог не согласиться с матерью, утверждавшей, что малышка в такой тяжелый для нее период чувствовала бы себя лучше у кого-то из знакомых ей людей, но, когда таковых не обнаружилось, Мэтт вздохнул с облегчением.

Наблюдая, как Эбби аккуратно укладывает в чемодан свои игрушки, книги и одежду, он спрашивал себя, будет ли девочке в отсутствие матери менее одиноко и страшно, если сообщить ей, что он ее отец, или же это лишь усугубит ее смятение. Мэтт молча взвешивал все «за» и «против» и наконец решился. По крайней мере, Эбби будет знать, что он не чужой человек. Набрав полные легкие воздуха, Мэтт спросил небрежно:

— Мама рассказывала тебе об отце? Ты знаешь, как его зовут?

— Нет. Она обещала рассказать, когда я вырасту и смогу все понять.

— А тебе о нем что-нибудь известно? — мягко допытывался Мэтт.

— Да. Он был солдатом.

— А еще что ты знаешь?

— Он был очень храбрый и погиб до того, как я родилась.

— Эбби, родная… — Мэтт запнулся. — Не знаю, почему твоя мама решила, что я погиб, однако, как видишь, я цел и невредим. Я пытался найти твою маму, но она переехала, и никто не знал ее нового адреса. — Он замолчал, внимательно всматриваясь в лицо дочери, однако та отвечала ему лишь серьезным взглядом, не выражая ни радости, ни недовольства. А может, попросту не понимала, что он хотел ей втолковать. — Я ничего не знал о тебе, родная, а если бы знал, обошел бы все дома в Англии, чтобы найти тебя, — искренне заверил Мэтт девочку. — Я так сожалею, что не был рядом с тобой прежде и не мог заботиться о тебе, но я не знал, что у меня есть дочь. Не знал, — повторил он беспомощно.

Эбби все так же молча смотрела на него. О Боже, это, кажется, плохой знак! — с отчаянием подумал Мэтт. Не следовало спешить. Сообщил бы позже, когда она попривыкла бы ко мне.

— Ты понимаешь, что я тебе говорю?! Я твой отец, Эбби! Если бы я знал, что ты родилась, то любил и опекал бы тебя с самых первых дней твоей жизни. И маму твою тоже, — торопливо добавил он, хоть в настоящий момент и не испытывал к Тессе ни любви, ни сострадания, несмотря на то что она лежала в больнице в тяжелом состоянии.

Мэтт робко протянул руки, желая обнять малышку, и тут же опустил, увидев, что та не двигается с места. Но ведь она и не отпрянула, успокоил себя Мэтт. Дай Бог, чтобы я своим признанием не внес еще большую сумятицу в ее детскую головку!

— Мама приняла тебя за привидение? — внезапно спросила Эбби.

— За привидение? — растерялся Мэтт.

— Ну да. Она не хотела разговаривать с тобой вчера и убежала. Это потому, что она приняла тебя за привидение? Она испугалась, да?

— А, понимаю! Да, пожалуй, — подтвердил Мэтт; у него отлегло от сердца. — Она никогда меня не боялась. Она любила меня. Когда-то.

— Значит, ты мой папа? — уточнила Эбби с сомнением в голосе.

— Да, — твердо ответил Мэтт. — И отныне я буду заботиться о тебе. И о твоей маме.

— Думаю, мама обрадуется, когда узнает, что ты не привидение, — заключила девочка и тут же задала вопрос, который занимал все ее мысли: — А она скоро проснется?

— Надеюсь, что скоро, — обнадежил Мэтт малышку.

Тесса по-прежнему не приходила в сознание, и Мэтт на протяжении последующих дней чувствовал себя так, будто обманул Эбби. Ощущение собственной беспомощности доставляло нестерпимую душевную боль, ведь он был не в состоянии исполнить самое сокровенное желание дочери — вернуть ей мать.

Однако времени напрасно Мэтт не терял, решив, что должен поставить Тессу, когда она очнется, перед свершившимся фактом. Ее работодателю он сказал, что Тесса больше не вернется ни на фирму, ни в свою квартиру, из которой он перевез в Дрейкс-Эббот все вещи, а директору школы, где училась Эбби, сообщил, что девочка поживет у бабушки, пока мать в больнице, а после продолжит учебу в другой школе.

Допрос в полиции оказался менее тяжким испытанием, чем ожидал Мэтт. Блюстителей порядка интересовало само происшествие, и они охотно приняли объяснение, что между Мэттом и Тессой произошла небольшая ссора и Тесса убежала расстроенной и просто не заметила приближающегося автобуса. «Водитель ни в коей мере не виновен в том, что случилось с моей невестой», — не преминул подчеркнуть Мэтт.

Невеста — волшебное слово. Оно мгновенно убивало подозрения у любого, с кем ему приходилось объясняться. Удивление выразила только одна из сослуживиц Тессы, но, поняв, что у Мэтта Эбби как у Христа за пазухой, избавилась от опасений за судьбу девочки. А сам Мэтт чем чаше произносил свою ложь, тем сильнее укреплялся во мнении, что женитьба на Тессе — единственно верный способ удержать дочь при себе.

Эбби, разумеется, тосковала по матери, но в общем-то была счастлива в Дрейкс-Эбботе. К Мэтту она по-прежнему обращалась по имени, зато Эвелин охотно стала звать бабушкой. Джорджа немного побаивалась, поскольку слышала раз, как он кричал на кого-то из прислуги, но однажды утром, увидев, что тот украдкой скармливает лежащему под столом псу кусочки колбасы, набралась смелости и приблизилась к старику. Никогда не имевшая домашнего питомца, Эбби сразу же полюбила ирландского волкодава по кличке Флинн. Она осторожно погладила огромную голову собаки и, искоса глядя на Джорджа, робко спросила:

— Ты мой дедушка?

— Так мне сказали, — буркнул старик, затем отложил в сторону газету и задумчиво посмотрел на девочку. Славная крошка. — Ты уже завтракала?

— Да, спасибо, — вежливо ответила Эбби.

Хмм, недурно воспитана, одобрительно отметил Джордж.

— Я слышал, Мэтт собирается купить тебе пони. Ты когда-нибудь ездила верхом?

— Да, — с гордостью подтвердила Эбби, дважды катавшаяся на ослике во время однодневных вояжей к морю.

— Хочешь посмотреть моих лошадей?

— С удовольствием.

Малышка улыбнулась, на щеках заиграли ямочки, большие карие глаза засветились радостью. Джордж, неоднократно заклинавший жену не привязываться к внучке, был покорен.

— Тогда пошли.

Он поднялся и протянул Эбби узловатую руку. Та вложила в нее свою ладонь, и так, взявшись за руки, они зашагали к конюшне, находившейся за домом в глубине двора.

— Боже правый! — охнула Эвелин, увидев эту пару.

До настоящей минуты Джордж практически не замечал Эбби, заявляя, что Тесса, как только поправится, наверняка сразу же заберет девочку.

— Джордж! Утро прохладное, ей нужно надеть куртку! — крикнула она мужу.

— Сам знаю, не дурак, — огрызнулся тот.

Эбби прыснула и тут же прикрыла рот ладошкой, опасаясь, как бы бабушка не рассердилась. Она переводила взгляд с Джорджа на Эвелин и наконец протянула последней свободную руку.

— А ты, бабушка, пойдешь с нами?

— Конечно, родная, — без колебаний согласилась Эвелин, абсолютно позабыв, что на ней дорогой твидовый костюм, в который она облачилась, собираясь за покупками в магазин.

Мэтт, увидев своих счастливых родителей, между которыми шагала о чем-то весело щебечущая Эбби, дал себе слово сделать все возможное, чтобы оставить дочь под своим покровительством.

Больше недели миновало, прежде чем Мэтту позвонили из больницы и сообщили долгожданную новость, которую он уже отчаялся когда-либо услышать. Было два часа ночи, но Мэтт все равно, едва положив трубку, отправился в комнату Эбби. Девочка заворочалась, когда он зажег ночник.

— Эбби, — тихо окликнул Мэтт. Малышка вздохнула, открыла глаза и сонно уставилась на него. — Только что звонил доктор. Твоя мама скоро поправится. Она недавно проснулась. Завтра ты сможешь поговорить с ней, расскажешь обо всем, что делала без нее.

— Поедем прямо сейчас? — живо спросила Эбби, намереваясь спрыгнуть с кровати.

Мэтт обругал себя за то, что не предусмотрел подобной реакции. Слово «завтра» отвратительно слуху ребенка, особенно когда ему сильно чего-то хочется, а Эбби очень хотела увидеться с матерью.

— Нет, — строго ответил Мэтт, — сейчас глубокая ночь. До утра надо спать.

И пусть тебе снятся добрые сны, а не кошмары, мысленно пожелал он, вспомнив, как Эбби несколько раз пробуждалась среди ночи в слезах. Девочка недовольно надула губки и неохотно, но легла. Мэтт поднял с пола плюшевую обезьянку, которую Эбби выронила во сне.

— Держи. — Он сунул игрушку под одеяло. Малышка прижала ее к себе, затем приподнялась и ручонками обхватила Мэтта за шею. — Спасибо, папочка, — сонным голосом поблагодарила она.

Мэтт едва не расплакался, ведь Эбби впервые назвала его папой.

— Спокойной ночи, родная. Приятных сновидений, — сипло пробормотал он.

В первый раз Тесса очнулась ненадолго и, даже не успев осознать, где находится, вновь погрузилась в забытье. Она грезила о Кипре. Там она встретила Мэтта Стэффорда, свою первую любовь. Она приехала на остров после смерти родителей растерянной и одинокой девушкой, а вернулась в Англию женщиной, которая конечно же все еще скорбела о тяжелой утрате, но была полна надежд на ожидавшую ее счастливую взрослую жизнь.

Прошло еще несколько часов, прежде чем Тесса наконец-то открыла глаза. Во всем теле слабость, конечности словно свинцовые. Она попыталась шевельнуть рукой, но не смогла, а потом увидела, что лежит под капельницей. В то же мгновение Тесса услышала писклявые сигналы мониторов возле кровати, увидела еще какие-то трубки, подведенные ко всем частям ее тела, и, охваченная паникой, попыталась подняться, но это ей не удалось. Неожиданно у ее кровати появилась женщина в белом халате.

— Лежите спокойно, — предупредила она, осторожно, но решительно придавливая больную за плечи к кровати. Женщина улыбнулась и как бы невзначай нажала на кнопку вызова врача. — Здравствуйте, Тесса. Я — медсестра Феллоуз. Как вы себя чувствуете?

— Не знаю, голова болит. Я в больнице? — спросила Тесса, тут же сообразив, что задала идиотский вопрос.

— Да. Вы попали под автобус. Разве не помните?

— Нет.

У Тессы появилось ощущение, будто она блуждает в густом непроницаемом тумане.

— Что последнее вы помните? — поинтересовалась медсестра.

— Кипр. Ему пришлось уехать… Нет, это я грезила. Это было очень давно, до того… Боже мой! Эбби! Моя дочь! — Память мгновенно вернулась к ней, и Тесса вновь попыталась подняться. — Она выбежала на дорогу! Из-за моей глупости! Что с ней? Где она?

— Не волнуйтесь, ваша дочь не пострадала. Сейчас она с отцом, — успокоила больную медсестра, но ее сообщение лишь сильнее взволновало Тессу.

— С отцом!.. — с ужасом прошептала она.

— Разумеется. С кем же еще? — Медсестра Феллоуз была явно озадачена.

— Я не желаю, чтобы она была с ним! Это моя дочь, моя, и ничья больше! — яростно вскричала Тесса.

Наверное, никак не могут поделить ребенка, предположила медсестра Феллоуз.

— Но ведь вы больны и пока не способны заботиться о ней, не так ли? — резонно заметила она и обернулась, вздохнув с облегчением при виде тучного пожилого мужчины. — Доктор Стивенс…

Медсестра и врач стали тихо переговариваться, но расстроенная Тесса даже не пыталась прислушаться к диалогу. Значит, Эбби живет у Мэтта! Что за игру он ведет? Он не мог догадаться, что Эбби его дочь, рассуждала молодая женщина, ведь я ему сказала, что девочке четыре года. Тесса поморщилась: головная боль мешала ясно мыслить.

— Могу я увидеться с дочерью? — прервала она беседу врача и медсестры, стоявших у ее кровати.

Доктор Стивенс посмотрел на нее с доброй улыбкой и заверил:

— Скоро увидитесь.

Тессе осталось лишь довольствоваться этим обещанием. К тому же она была слишком слаба, чтобы препираться с врачом, и безропотно позволила подвергнуть себя тщательному осмотру. Она вновь почувствовала себя человеком, когда от нее отсоединили всевозможные трубочки, выкупали и помогли надеть ночную сорочку — новую, дорогую, купленную Эвелин Стэффорд. Но этот нюанс ускользнул от внимания Тессы, поскольку она в ужасе взирала на безобразные пожелтевшие кровоподтеки на своем теле.

— Ну и ну! Теперь понятно, почему у меня все болит!

— А чего вы ожидали? Схватка с двухэтажным автобусом — дело не шуточное, — рассмеялся доктор Стивенс. — Ничего, скоро будете как огурчик. Кости все целы, вы, молодая леди, ведь только на вид хрупкая. Правда, в черепе трещина. Голова болит?

— Ужасно, — призналась Тесса.

— Увы, иначе и быть не может. Ну ничего, боль постепенно утихнет.

— Давно я здесь? — спросила Тесса, вдруг сообразив, что синяки, судя по цвету, получены не накануне.

— Девять дней.

— Ох! Девять дней! Боже, Боже, бедняжка Эбби! Она, должно быть, места себе не находит. Мы никогда прежде не расставались, ни на один день, — горестно запричитала Тесса, позабыв про собственные невзгоды.

— Не волнуйтесь за ребенка, — урезонил ее доктор Стивенс. — Лежите спокойно и отдыхайте, иначе головная боль усилится. — Дождавшись, когда Тесса откинется на подушки, врач легонько потрепал ее по руке и, пообещав: — Я зайду чуть позже, когда вы устроитесь в новой палате, — ушел.

— Меня переводят в другую палату? — спросила Тесса медсестру.

— Да, в отделение интенсивной терапии. А это предназначено для тяжелобольных! — бодро ответила та.

Тесса выдавила улыбку, хотя в душе кипело раздражение: ей не нравилось, что с ней разговаривают, как с маленьким ребенком. Однако, может, она не так уж и плоха, раз ее переводят из реанимации. Эта мысль ее несколько воодушевила.

Вскоре прибыли два санитара, переложили Тессу на каталку и доставили в отделение, находящееся этажом выше, где пациентку встретила миловидная белокурая медсестра, представившаяся Марианной Харпер. С ее помощью больная перебралась на кровать и с облегчением опустилась на подушки: даже непродолжительный переезд на каталке спровоцировал головокружение и упадок сил. Тесса медленно обвела взглядом комнату — телевизор, телефон у кровати, ванная — и недоверчиво поинтересовалась:

— У меня отдельная палата?

— Да, — подтвердила медсестра. — Мистер Стэффорд распорядился.

— Ха! Мистер Устроитель… — непочтительно пробурчала больная.

Набравшись терпения, Тесса стала ждать прихода Мэтта и Эбби, негодуя: как смел он назваться отцом моей дочери и присвоить себе право распоряжаться нашими судьбами?! Господи, ну почему я грезила о Кипре, словно наяву переживая то счастливое время — страсть, радужные надежды на будущее? Ведь я успешно давила в себе эти воспоминания на протяжении шести долгих лет! А теперь они ожили, будто все случившееся тогда происходило вчера.

Тесса вновь живо представляла сцену в кафе, остро ощутила опустошенность, поселившуюся в душе при известии о том, что Мэтт вынужден прервать отпуск и уехать.