Вы не гаджет. Манифест

Эту гипотезу можно уточнить, имея больше данных. Участники Second Life (виртуального мира в Сети) обычно не так нетерпимы друг к другу, как люди, пишущие комментарии в Slashdot (популярный сайт технологических новостей) или устраивающих редакционные войны в «Википедии», несмотря на то что все ресурсы позволяют пользоваться псевдонимами. Разница, возможно, в том, что в Second Life персонаж с конкретным псевдонимом сам по себе имеет высокую ценность, и требуется немало усилий, чтобы создать его.

Таким образом, более точное описание структуры, способствующей троллям, — не требующая усилий, не приводящая ни к каким последствиям временная анонимность в сервисах, цели которых — такие, например, как продвижение определенной точки зрения — совершенно не связаны с идентификацией или чьей-либо личностью. Назовите это анонимностью попутчика.

У компьютеров есть неприятная тенденция давать нам двоичный выбор на всех уровнях, а не только на самом нижнем, где биты меняют свое значение. Очень просто быть полностью анонимным или полностью открытым, но трудно быть открытым ровно настолько, насколько нужно. Тем не менее в разной степени это происходит. Сайты вроде eBay и Second Life подсказывают, как структура может способствовать этому.

Анонимность возможна, но это необходимо тщательно продумывать. Примеры благодатной анонимности, возникшие до Интернета, — голосование и рецензии коллег. Иногда желательно освободить людей от страха возмездия или позора, чтобы получить честное мнение. Но для реального общения вы должны присутствовать полностью. Вот почему видеть обвинителя является фундаментальным правом обвиняемого.

Не может ли анонимность попутчика разрастись так же, как коммунизм и фашизм?

Сеть по большей части преподносила приятные и неожиданные новости о человеческом потенциале. Как я указывал ранее, развитие Всемирной паутины в начале 1990-х годов происходило без лидеров, идеологии, рекламы, коммерции или чего-то, отличного от позитивной отзывчивости, разделяемой миллионами людей. Кто мог предположить, что такое возможно? С тех пор на основе положительных событий в Сети постоянно строятся утопические экстраполяции. Каждый раз, когда блогер унижает корпорацию, размещая сообщение о невезучем представителе обслуживающего персонала, можно ожидать триумфальных криков об окончании эры корпоративных злоупотреблений.

Однако резонно было бы предположить, что Сеть может подчеркивать и негативные поведенческие схемы или даже создавать непредвиденные социальные патологии. Последние сто лет новые технологии СМИ часто играли заметную роль в массовых всплесках организованного насилия.

Например, нацистский режим был главным первопроходцем в радио- и кинопропаганде. Советский Союз тоже был одержим пропагандистскими технологиями. Сталин даже лелеял «Манхэттенский проект» разработки трехмерного кинотеатра с невероятными, массивными оптическими элементами, которые бы транслировали высококачественную пропаганду. Будь этот проект реализован, он стал бы злым двойником виртуальной реальности. Многие люди исламского мира получили доступ к спутниковому телевидению и Интернету только недавно. Эти медиа, несомненно, способствовали наблюдаемой сегодня волне крайнего радикализма. Намерение пропагандировать было всегда, но намерение — это еще не все.

Совсем не безумно волноваться по поводу того, что из миллионов людей, соединенных с помощью посредника, который иногда поднимает на поверхность их худшие стороны, неожиданно могут появиться массовые толпы, настроенные аналогично фашистам. Я беспокоюсь о следующем поколении молодежи во всем мире, выросшем на сетевых технологиях, которые усиливают формирование толп, как это происходит сегодня. Будут ли они более склонны поддаваться динамике стаи, когда станут совершеннолетними? Что помешает развиться повышенной раздражительности? К сожалению, история учит, что коллективистские идеалы могут быстро разрастись до крупномасштабных социальных катастроф. Коммуны и фасции прошлого начинались с небольшого числа идеалистов-революционеров.

Боюсь, мы готовим себе сюрприз. Рецепт, который привел к социальной катастрофе в прошлом, состоит из экономического унижения вместе с коллективистской идеологией. У нас уже есть идеология в ее новой, цифровой, форме, и очень возможно, что в предстоящие десятилетия мы столкнемся с опасно болезненными экономическими потрясениями.

Идеология насилия

Интернет наполнился идеологией насилия. Когда некоторые из наиболее харизматических фигур сетевого мира, в том числе Джимми Уэлс, один из основателей «Википедии», и Тим О’Рейли, придумавший термин «веб 2.0», во время травли Кэти Сьерры предложили добровольный кодекс поведения, начался массовый протест, и их предложения были забыты.

Идеология насилия не происходит из глубин царства троллей. Напротив, она берет начало на самых высоких уровнях. Существуют респектабельные академические конференции, посвященные методам осквернения святынь любого рода. Единственным критерием является то, что исследователи придумали способ применения цифровой технологии для нанесения вреда невинным людям, которые думали, что находятся в безопасности.

В 2008 году исследователи из Массачусетского университета в Амхерсте и Вашингтонского университета представили работы на двух таких конференциях (Defcon и Black Hat), раскрыв причудливую форму атаки, которую, несомненно, публично никто не озвучивал даже в фантастических работах. Они потратили два года группы ученых на поиски способа использовать мобильную связь, чтобы вмешаться в работу кардиостимулятора и удаленно отключить его с целью убить человека. (Хотя в своих выступлениях они и не рассказали о некоторых деталях, несомненно, они сказали достаточно, чтобы убедить своих последователей в возможности успеха.)

Я называю это выражением идеологии потому, что такое кровожадное поведение декорируется энергично возводимой структурой аргументов, придающих ему видимость величественного и нового. Если бы те же самые исследователи сделали что-то похожее без использования цифровых технологий, они бы как минимум потеряли работу. Предположим, что они провели пару лет и потратили значительные средства на поиски способа заставить стиральную машину отравлять одежду (гипотетически), чтобы убить ребенка, когда он оденется. Или если бы они создали лабораторию в элитном университете для поиска новых способов незаметно изменять лыжи, чтобы это приводило к смертельным несчастным случаям на склонах. Между прочим, вполне реальные проекты, но, так как они не цифровые, они не поддерживают иллюзии этики.

Вкратце идеология такова: все неэтичные, невежественные, невинные люди живут и думают, что они в безопасности, хотя на самом деле они ужасно уязвимы для тех, кто умнее их. Следовательно, мы, самые умные технари, должны изобрести способы атаковать невинных и опубликовать результаты, чтобы все знали, какой превосходящей силой мы обладаем. В конце концов умный злодей может появиться.

Существуют случаи, когда идеология насилия приводит к практическим, позитивным результатам. Так, любой сообразительный молодой технарь обладает потенциалом обнаружить новый способ заразить персональный компьютер вирусом. Когда это случается, существует несколько вариантов возможного развития событий. Наименее этичный для «хакера» — заразить-таки компьютеры. А наиболее этичным будет, не поднимая шума, уведомить компьютеризированные компании, чтобы пользователи могли загрузить антивирус. Промежуточный вариант — опубликовать результат, чтобы прославиться. Антивирус обычно может быть распространен до того, как программа, использующая брешь, причинит вред.

Но пример кардиостимулятора — это совсем иное. Правила вычислительного облака плохо применимы к реальности. Двум высочайшего класса лабораториям потребовалось два года целенаправленных усилий, чтобы обнаружить уязвимость, и это им удалось только потому, что третья лаборатория, в медицинском училище, смогла закупить кардиостимуляторы и информацию о них, которую иным способом получить очень сложно. Смогли бы студенты, или террористы, или любой другой воображаемый субъект аккумулировать ресурсы, достаточные для обнаружения этого нового способа убивать?

В данном случае исправление потребовало бы множество операций — более одной на каждого человека, который пользуется кардиостимулятором. Новое устройство будет способствовать разработке новых видов программ. Всегда найдется новая программа, использующая изъяны, потому что абсолютной защиты не существует. Должны ли теперь сердечники просто ради выживания планировать ежегодные операции, чтобы оставаться впереди либералов из академических кругов? Сколько это может стоить? Сколько умрет от послеоперационных осложнений? Учитывая бесконечные возможности причинить вред, никто не сможет действовать на основе предоставляемой исследователями информации, так что каждый пользователь кардиостимулятора всегда будет подвергаться большему риску, чем если бы этой информации вообще не было. Никакого улучшения не произошло, стало только хуже.

Говорят, что несогласные с идеологией насилия поддерживают ложную идею, известную как «безопасность неизвестности». Умные люди не должны принимать такую стратегию безопасности, потому что Интернет подразумевает конец неизвестности.

Так что другая группа уважаемых элитарных ученых потратила годы на выяснение способов взлома одного из самых надежных замков и опубликовала результаты в Сети. Это был замок, который самим взломщикам вскрыть не удавалось. Исследователи сравнивали свой успех со взломом «Энигмы» Тюрингом. Способ взлома оставался бы неизвестным, если бы не идеология, очаровавшая многих в академическом мире, особенно в области информатики.

Несомненно, неизвестность — единственная существующая фундаментальная форма безопасности, и Интернет сам по себе совсем не означает ее смерти. Одним из способов разубедить ученых, купившихся на идеологию насилия, могло бы быть указание на то, что неизвестность имеет другое название в биологии — биологическое разнообразие.

Причина, по которой некоторые люди не заболевают ВИЧ, состоит в том, что конкретно их тела незаметны для вируса. Причина, по которой компьютерные вирусы чаще заражают PC, чем Mac, не в том, что компьютеры Mac лучше сконструированы, а в том, что они относительно незаметны. Компьютеры на базе ОС Windows более распространены. Это означает, что одни и те же усилия на взлом приводят к лучшим результатам в случае Windows.

Не существует замка, который нельзя было бы взломать. Более того, большинство систем безопасности взломать не так уж и трудно. Но всегда требуются усилия, чтобы найти способ. В случае с кардиостимуляторами ушло два года работы двух лабораторий, и на это наверняка были потрачены существенные средства.

Еще одним предсказуемым элементом идеологии насилия является то, что любой недовольный ритуалами элиты «насильников» будет обвинен в распространении СНС — страха, неуверенности и сомнений. Но на самом деле это идеологи хотят, чтобы их заметили. Весь смысл публикации методов, эксплуатирующих слабые места вроде атаки на кардиостимуляторы, в славе. Если такая дурная слава не основана на распространении СНС, то что тогда основано?

MIDI анонимности

Точно так же, как идея музыкальной ноты была формализована и зафиксирована MIDI, идея троллеобразной, отличающейся от стаи к стае анонимности попутчика была извлечена из теоретической сферы и навсегда зафиксирована программным обеспечением. К счастью, процесс не завершен, еще остается время для продвижения альтернативных структур, отвечающих доброму началу человека.

Когда люди не чувствуют или не хотят принимать ответственность за свою роль, исход войны стандартов между цифровыми идеологиями может определяться случаем. Каждый раз, как мы видим пример того, как история пошла по случайному пути, мы также видим широту возможностей, которые формируют будущее.

Идеология коллективного разума не была основной на ранних стадиях развития Интернета. Эта идеология стала доминирующей после укоренения совершенно определенных поведенческих моделей, поскольку они очень хорошо уживаются. Корни сегодняшних всплесков мерзкого поведения в Сети лежат довольно глубоко в прошлом и связаны с контркультурой в Америке, в частности, с войной против наркотиков.

До возникновения Всемирной паутины существовали другие формы связи, из которых наиболее влиятельной была, пожалуй, Usenet. Она представляла собой каталог тем в Сети, где каждый мог оставить комментарий все в том же стиле анонимности попутчика. Часть Usenet под рубрикой Alt была отведена для неакадемических тем, в том числе странных, порнографических, нелегальных и оскорбительных. Многие из Alt-материалов были восхитительны — например, информация о редких музыкальных инструментах, а другая часть типа учебников по каннибализму была тошнотворна.

В то время, чтобы попасть в Сеть, надо было быть связанным либо с академическими, либо с корпоративными, либо с военными кругами, поэтому пользователями Usenet оказались в основном образованные и взрослые люди. Но это не помогло. Некоторые из них все равно превращались в Сети в злобных идиотов. Вот вам еще одно свидетельство того, что концентрирует зло структура, а не демография. Поскольку в сети присутствовало не так много людей, дурной сетевой этикет представлялся больше курьезом, чем проблемой.

Зачем Usenet поддерживал анонимность попутчика? Можно предположить, что в то время так было проще всего, но я не уверен. Пользователи принадлежали к какой-либо крупной и серьезной организации, так что средств избавить Usenet от анонимности было предостаточно с самого начала. Если бы это сделали, сегодняшние веб-сайты могли бы не унаследовать эстетику анонимности попутчика.

Так что анонимность в Сети порождена не ленью, не так ли?

Facebook работает по закону «ни одного отстающего ребенка»

В информационных системах всегда присутствовало упрощенчество личности. Когда вы подаете налоговую декларацию, вы вынуждены заявлять свой статус в упрощенной форме. Чтобы хоть как-то воспользоваться сервисом, ваша реальная жизнь должна быть представлена глупым и фальшивым набором записей в базе данных. Большинство людей понимают разницу между реальностью и записями в базе данных, когда подают декларацию о доходах.

Но когда вы осуществляете аналогичное самоуничижение, чтобы создать профиль на сайте социальной сети, порядок вещей обратный. Вы вносите данные: профессия, семейное положение, место жительства. Однако цифровое уничижение становится причинно-следственным элементом, опосредуя контакты между вами и новыми друзьями. Такого раньше не было. Раньше лишенным индивидуальности считалось государство, но в мире без индивидуальностей этого различия больше не будет.

Сначала может показаться, что опыт молодежи теперь резко разделен на старый мир школы и родителей и новый мир социальных сетей, но на самом деле и школа уже входит в новый мир. Образование претерпело параллельные преобразования по аналогичным причинам.

Информационные системы не могут работать без информации, но информация не полностью описывает реальность. Потребуйте от информации больше, чем она может дать, и вы получите ужасающие системы. Например, в соответствии с законом о начальном и среднем образовании от 2002 года (известном также как закон «ни одного отстающего ребенка») американские учителя вынуждены выбирать между обучением знаниям и натаскиванием для прохождения теста. Лучшие учителя часто лишаются права голоса из-за неподходящего применения информационных систем в образовании.

То, что компьютерный анализ результатов школьных тестов сделал с образованием, в точности соответствует тому, что Facebook сделал с дружбой. В обоих случаях жизнь превратилась в базу данных. И та и другая деградация основана на одной и той же философской ошибке, будто компьютеры сегодня могут воспроизводить человеческие мысли или человеческие взаимоотношения. Но компьютеры сегодня этого делать не могут.

Ожидается ли совершенствование компьютеров в будущем — это отдельный вопрос. В менее идеалистической атмосфере само собой разумелось бы, что должно разрабатываться только программное обеспечение для выполнения задач, которые могут быть успешно выполнены в данный момент. Однако программное обеспечение в Интернете разрабатывается иначе.

Если мы строим компьютерную модель автомобильного двигателя, мы знаем, как проверить, годится ли она на что-нибудь. Создавать плохие модели оказалось проще простого! Но возможно создавать и хорошие. Нам приходится моделировать материалы, динамику жидкости, электрические подсистемы. В каждом случае у нас есть жесткая физическая основа, на которую мы можем положиться, но у нас есть и огромный простор для логических и концептуальных ошибок о связи частей в целое. Отладка любой серьезной симуляции сложной системы неизбежно является долгим, непредсказуемым и скрупулезным процессом. Я работал над разными симуляциями процессов типа хирургических операций, это усмиряет. Хорошую хирургическую симуляцию можно совершенствовать годами.

Когда речь заходит о людях, мы, технологи, должны использовать совершенно иную методологию. Мы недостаточно хорошо знаем, как работает мозг человека, чтобы объяснять феномены типа образования или дружбы на научной основе. Поэтому когда мы разворачиваем компьютерную модель чего-то вроде обучения или дружбы так, что она может повлиять на жизни реальных людей, мы полагаемся на веру. Когда мы просим людей жить, используя наши модели, мы потенциально уничижаем саму жизнь. Как мы сможем когда-либо узнать о том, что мы, возможно, теряем?

Абстрактная личность скрывает реальную

То, что случилось с нотами после появления MIDI, происходит и с людьми.

Когда я разговариваю с молодежью, идеализирующей такие иконы новой цифровой идеологии, как Facebook, Twitter, «Википедия» и бесплатные/открытые/Creative Commons мэшапы, у меня разрывается сердце. Я каждый раз поражаюсь бесконечным стрессам, которые добровольно переживают молодые люди. Они вынуждены постоянно заботиться о своих сетевых персонажах, избегая недремлющего ока коллективного разума, который может напасть на отдельную личность в любой момент. У молодого человека «поколения Facebook», которого неожиданно унизили в Сети, нет выхода — в Сети есть только коллективный разум.

Я бы предпочел не рассуждать об опыте или мотивах других людей, но, несомненно, эта новая разновидность фетишизма к гаджетам больше основана на страхе, чем на любви.

В лучшем случае эти новые энтузиасты Facebook и Twitter напоминают мне анархистов и других сумасшедших идеалистов, существовавших в молодежной культуре времен моей молодости. Идеи могут быть глупыми, но их приверженцы по крайней мере получали удовольствие, когда восставали против опеки таких органов, как звукозаписывающие компании, пытавшиеся бороться с музыкальным пиратством.

Но наиболее эффективные пользователи Facebook, — те, которые, вероятно, стали бы победителями, если бы Facebook оказался моделью будущего, в котором они будут жить как взрослые, — сумели создать успешные вымышленные персонажи в Сети.

Они усердно ухаживают за своими вторыми «я». Они обязаны уметь импровизировать и следить за откровенностью фоток с вечеринок настолько же тщательно, насколько это делают политики. Поощряется неискренность, тогда как честность оставляет пожизненное пятно. Конечно, какая-то разновидность этого принципа существовала в молодежной среде и до пришествия Всемирной паутины, но не в такой жесткой и клинически четкой форме.

Буйная энергия первоначального расцвета Всемирной паутины опять проявилась в новом поколении, но теперь есть и новая хрупкость в приемах, с помощью которых люди контактируют в Сети. Это побочный эффект иллюзии, будто цифровая форма может зафиксировать многое из реальных взаимоотношений людей.

Двоичная природа, лежащая в основе разработки программного обеспечения, стремится проявиться на более высоких уровнях. Например, намного проще дать команду программе работать или не работать, чем приказать ей «вроде как функционировать». Аналогично, гораздо проще установить жесткое представление человеческих взаимоотношений в цифровых сетях: на типичном сайте социальной сети вы либо женаты/замужем, либо одиноки (или же пребываете в одном из других предопределенных состояний), и это сокращенное представление жизни транслируется между друзьями постоянно. То, чем люди обмениваются, в конечном счете становится их правдой. Отношения наследуют проблемы разработки программного обеспечения.

Просто напоминание о том, что я не против Сети

Кажется нелепым, что приходится это говорить, но на тот случай, если у кого-то сложилось ложное впечатление, позвольте сказать еще раз, что я не противник Интернета. Я люблю Интернет.

Один пример из множества, которые я мог бы привести: я провожу довольно много времени на форуме музыкантов, играющих на уде. (Уд — это ближневосточный струнный инструмент.) Я сомневался, стоит ли говорить об этом, так как любое скромное место в Сети может быть испорчено, если привлечет слишком много внимания.

Форум игроков на уде воскрешает магию ранних лет Интернета. Там я ощущаю себя немного в раю. Можно почувствовать любовь каждого из участников к инструменту, и мы помогаем друг другу полюбить его еще сильнее. Удивительно наблюдать, как игроки на уде со всего мира подбадривают мастера — изготовителя инструмента, который выкладывает на форуме фотографии изделия в процессе изготовления. Удивительно приятно слушать записи молодого музыканта, сделанные на открытом воздухе, когда музыка так прекрасно звучит.

Прихотливые дизайны веб 2.0 начала XXI века предпочитают классифицировать людей по изолированным группам, так что вы встречаете только себе подобных. Facebook — замечательный пул для свиданий, Linkedln собирает карьеристов и т. д.

Форум игроков на уде делает ровно обратное. Там вы встретите турок и армян, пожилых и детей, израильтян и палестинцев, богатых профессионалов и борющихся за выживание артистов, официальных академиков и уличных музыкантов, и все они общаются друг с другом на тему общей страсти. Мы узнаем друг друга, мы не фрагменты друг для друга. Естественно, внутренние тролли иногда проявляются, но реже, чем в большинстве других сетевых мест. Наш форум не решает глобальных проблем, но позволяет нам жить более полной жизнью.

Когда я рассказал Кевину Келли об этом волшебном сообществе одержимых людей, он немедленно спросил, есть ли специальный человек, который следит за форумом. Сетевые сообщества всегда оказываются любимыми проектами индивидуальностей, а не автоматизированными агрегаторами вычислительного облака. В этом случае, естественно, такая магическая личность есть, ею является молодой американец египетского происхождения, играющий на уде музыкант, живущий в Лос-Анджелесе.

Инженер во мне иногда задумывается о довольно примитивном программном обеспечении, на котором работает форум. Глубокая тайна, как лучше организовать и представлять многочисленные темы разговоров на экране монитора, остается настолько же неразрешимой, насколько была таковой всегда. Но как только я ощущаю готовность заняться разработкой проекта по совершенствованию программного обеспечения, я останавливаюсь и спрашиваю себя: а действительно ли многое надо исправлять?

Форум создают люди, а не программы. Без программ этого опыта общения не было бы вовсе, поэтому я превозношу ПО, насколько бы несовершенным оно ни было. Но форум не станет намного лучше, если усовершенствовать программу. Это может даже повредить, сместив акцент с людей.

Существуют гигантские возможности совершенствования цифровых технологий в целом. Например, я бы с удовольствием проводил дистанционные встречи с удаленными музыкантами. Но, как только основа для определенного технологического скачка готова, всегда важно отступить на шаг назад и хоть ненадолго сосредоточиться на людях.

Часть вторая

Что станет с деньгами?

Я уже рассказал о двух причинах, по которым доминирующая сегодня идеология цифрового мира, кибернетический тотализм, провалилась.

Первая может быть названа духовным провалом. Идеология поощряла ограниченные философии, отрицающие таинство существования опыта. Практическая проблема, которая может проистекать из этой ошибки, состоит в том, что мы становимся уязвимыми для переноса той веры, которую мы называем «надежда», с людей на гаджеты.

Второй провал — поведенческий. Разработки, следующие идеалам ноосферы и кибернетического тотализма, естественным образом имеют тенденцию недооценивать людей. Примером может служить повсеместное использование анонимности и идентификации с толпой. Не должно удивлять, что такие разработки укрепляют безразличное или пренебрежительное отношение к людям. В этом разделе представлен еще один провал, на этот раз — в экономической сфере.

Для миллионов людей Интернет означает бесконечные бесплатные копии музыкальных композиций, видео и других форм отчужденного человеческого опыта. Для немногих очень умных и везучих Интернет — это возможность строить финансовые схемы, слишком сложные для того, чтобы быть осуществленными в прошлом, и это создало опасные временные иллюзии существования способов делать деньги из воздуха без риска.

Я приведу аргументы в пользу того, что между этими двумя тенденциями есть общее и они неявно связаны. В каждом случае есть очевидные краткосрочные выгоды для некоторых, но в конечном счете они означают катастрофу для всех.

Сначала я рассмотрю «свободную культуру». Катастрофа, связанная со свободной культурой, все еще находится в ранней стадии. Слабые формы человеческого самовыражения, такие как музыка и репортажи в газетном стиле, уже совершенно унижены. Более сложные формы, как кино, находятся на пути к тому же состоянию.

Глава 4

Цифровой шик деревенщины

Еще одной проблемой критикуемой мною философии является то, что она приводит к экономическим идеям, которые ставят в невыгодное положение высокие профессии. В этом и последующих разделах я буду говорить о недавно возникшей ортодоксальности в мире культуры и предпринимательства. Проблемы, связанные с излишне абстрактными, сложными и опасными финансовыми схемами, имеют отношение к идеалам «открытой», или «бесплатной», культуры.

Уничтожение встречи с судьбой

Идеология, захватившая большую часть пространства вычислительных облаков и проявляющаяся в существовании бесплатной или свободной культуры, обладает потенциалом разрушить момент, которого человечество ожидает по крайней мере с XIX века. Что произойдет, когда технологическое развитие станет достаточным для того, чтобы потенциально предложить всем людям здоровую жизнь без проблем? Получит ли преимущества лишь немногочисленное меньшинство?

Хотя относительное число очень бедных людей уменьшается, разница в доходах между богатыми и бедными увеличивается возрастающими темпами. Промежуточная зона между достатком и бедностью растягивается, и, вероятно, появятся новые шрамы.

Медицина находится на пороге познания некоторых фундаментальных механизмов старения. Серьезные различия в достатке людей будут преобразованы в беспрецедентную, огромную разницу в средней продолжительности жизни. Развитый мир начнет испытывать на себе, как чувствуют себя сегодня наиболее униженные, голодные и больные люди в беднейших частях света. Продолжительность жизни среднего класса в сравнении с жизнью счастливых членов элиты может начать казаться ничтожной.

Как вы будете себя ощущать, если однажды утром обнаружите, что, в то время как некоторые из ваших знакомых, которые сделали или унаследовали большие деньги, подверглись процедуре, увеличивающей их продолжительность жизни на десятилетия, для вас и вашей семьи эта процедура непозволительно дорога? Такого рода утро почти любого может превратить в марксиста.

Идеология Маркса построена на технологических изменениях. К несчастью, его подход к исправлению неравенства породил ужасную серию насильственных революций. Он считал, что прежде, чем технологии изобилия станут зрелыми, необходимо выровнять начальные условия для всех. Однако уже неоднократно подтверждалось, что выравнивание условий с помощью марксистских революций приводит к смерти, отупению или коррупции большей части населения. Несмотря на это, вариации его идей продолжают оказывать огромное влияние на многих, особенно на молодых. Идеями Маркса до сих пор окрашено утопическое технологическое мышление, в том числе многие из идей, которые на первый взгляд кажутся либертарианскими. (Я буду обсуждать скрытый техномарксизм позже.)

Нас спасло от марксизма то, что новые технологии в целом создавали новые рабочие места, которые в среднем оказались лучше старых. Они всегда были лучше — более интеллектуальными, творческими, культурными или стратегическими, — чем те, которые они замещали. Потомки Лудда, который сломал ткацкий станок, сегодня могут программировать роботизированные станки.

Разрушение пирамиды Маслоу

Абрахам Маслоу был психологом хх века, предложившим идею о том, что люди стремятся удовлетворять возрастающие потребности по мере удовлетворения базовых. Например, голодный человек может стремиться насытиться прежде, чем попытается изменить свой социальный статус, но, как только он насытился, желание более высокого статуса станет настолько же важным, насколько важным ранее был поиск пищи.

Иерархия Маслоу начинается с самого низа, с сельского хозяйства и выживания, но в то же время достигает заоблачных высот. Иногда ее представляют в виде пирамиды с основанием в базовых потребностях выживания, таких как пища. Следующий уровень — безопасность, затем любовь/сопричастность и, наконец, завершает пирамиду самореализация. Самореализация подразумевает творчество.

Историческое улучшение экономического положения обычных людей можно связать с подъемом по пирамиде Маслоу. Одним из последствий развития технического прогресса, набравшего скорость в период индустриализации, было то, что возрастало количество людей, которые начинали жить за счет удовлетворения потребностей на все более высоких уровнях пирамиды Маслоу. Там, где раньше было несколько слуг королевских дворов и церквей, появился обширный средний класс учителей, бухгалтеров и — да, репортеров и музыкантов.

Ранние поколения марксистов, хотя и стремились выровнять социальный статус в обществе, не испытывали ненависти к этим поднявшимся соперникам. Мао привнес в идею другой смысл, согласно которому лишь труд в рамках основания иерархии Маслоу считался достойным. Крестьяне, работающие в полях так же, как они делали это тысячелетиями, заслуживали поощрения, а высший класс вроде интеллектуалов должен был быть наказан.

Движение открытой культуры мистическим образом способствовало возрождению этой идеи. Классический маоизм на самом деле не боролся с иерархией — он лишь подавлял любую иерархию, которая не была структурой власти правящей коммунистической партии. В сегодняшнем Китае эта иерархия смешана с другими, в том числе со знаменитостью, академическими успехами и личным богатством и статусом, что, несомненно, сделало Китай более сильным.

Цифровой маоизм аналогично не отвергает всю иерархию. Но он активно поощряет одну предпочитаемую иерархию «мета», в которой мэшап важен более собственных источников. Блог блогов возвеличен более обычного блога. Если вы заняли очень важную нишу в агрегировании человеческого опыта — как, например, Google со своим поисковиком, — то вы можете получить сверхвласть. То же самое относится и к операторам хэдж-фондов. В вычислительном облаке «мета» эквивалентно власти.

Иерархия «мета» — это естественная иерархия облачных гаджетов, такая же, как естественная иерархия человеческих стремлений по Маслоу.

Если быть честным, открытая культура отличается от маоизма не этим. Маоизм обычно ассоциируется с авторитарным контролем за распространением идей. Открытая культура — нет, хотя разработки веб 2.0 вроде «Вики» имеют тенденцию продвигать ложную идею, будто бы существует одна универсальная истина там, где это не так.

Но если говорить на языке экономики, цифровой маоизм с каждым годом становится все более подходящим термином. В физическом мире либертарианство и маоизм разнятся настолько, насколько могут разниться экономические философии, но в мире битов, как он понимается идеологией кибернетического тотализма, они размыты, так что их все труднее отличить друг от друга.

Чтобы чего-то добиться, нравственности нужна технология

До индустриализации каждая цивилизация жила за счет классов людей, которые были рабами или почти рабами. Без технологического прогресса всего благородного, политического и нравственного совершенствования в мире было недостаточно, чтобы изменить условия жизни обычных людей.

На рабах держалась даже ранняя демократия Афин. Лишь изобретение работающих машин, которые, казалось, превращали простые мысли в реальность, сделало рабство ненужным.

Скажу больше. Люди не будут воевать и убивать друг друга лишь до тех пор, пока технологи продолжают придумывать способы улучшать стандарты жизни сразу всех членов общества. Это не означает, что технологический прогресс гарантирует прогресс нравственный. Однако растущее благосостояние необходимо для того, чтобы нравственность имела хоть какое-то заметное влияние на события, а совершенствование технологий — единственный способ увеличить благосостояние многих людей сразу.

Это не всегда было настолько верно, как сегодня. Отличными от развития технологий способами увеличения благосостояния были колониализм и завоевания, хотя военная и технологическая сферы всегда тесно связаны. Обнаружение новых природных ресурсов, таких как новые нефтяные месторождения, также может увеличивать благосостояние. Но нам больше не приходится рассчитывать на формы увеличения благосостояния, кроме технологического прогресса. Низко растущие плоды уже собраны. Сегодня благосостояние может увеличить лишь очень смелая изобретательность.

Технологические изменения легко не даются

Машины дали возможность большому количеству людей подняться по социальной лестнице от рабов к квалифицированным рабочим. Тем не менее неприятной чертой индустриализации является то, что любые навыки — неважно, насколько трудно их получить — могут стать ненужными, когда усовершенствуются машины.

В XIX веке рабочие начали задаваться вопросом, что случится, когда машины станут достаточно развиты, чтобы функционировать автономно. Должен ли капитализм быть чем-то заменен, чтобы гарантировать средства к существованию массам людей, которые больше не нужны для работы на машинах? Может ли фундаментальное экономическое преобразование такого рода пройти мирно?

До сегодняшнего дня каждая новая волна технологического прогресса приносила новые виды спроса на труд человека. Автомобиль предал забвению производителей конных колясок, но занял армии механиков. Изменение труда продолжается: все больше людей в мире занято обслуживанием компьютеров. Они работают в службах поддержки, в компаниях по обслуживанию предприятий и в IT-отделах.

Но по крайней мере в некоторых аспектах сосуществования машин и человека мы уже приближаемся к завершению игры. Роботы совершенствуются. Полуавтономные аппараты на Марсе превзошли все ожидания, симпатичные Roomba собирают пыль с пола, и можно купить машину, которая паркуется сама.

Роботы в лабораториях еще более впечатляют. Они воюют и проводят хирургические вмешательства, а скоро начнут делать продукты из сырья. Уже существуют доступные модели маленьких производящих роботов для людей, увлекающихся самостоятельной сборкой машин. Эти роботы способны создавать предметы быта по требованию, прямо у вас в доме, основываясь на планах, которые они получают по Сети.

Девальвация всего