Хозяева Прерии

Вот, вроде, и всё. Стоп! Космодесантная дивизия. Несколько тысяч человек, спаянных дисциплиной. И ведь неизвестно, сколько у них оружия и боеприпасов. Пропажа связи с метрополией – отличный случай для того, чтобы комдив объявил на планете чрезвычайное положение и принял на себя всю полноту власти, сделавшись диктатором. Разумеется, это возможно будет сделать только тогда, когда его люди окажутся на поверхности планеты, а население выйдет из лесов и вернётся к мирной жизни.

Уничтожать население теперь не в интересах космодесантников, потому что тогда планета останется без работников, а власть обычно захватывают не для того, чтобы трудиться на плантациях и в коровниках. Хорошо, что вовремя об этом подумал.

Кстати, позиция командира местной базы остаётся выигрышной независимо от того, как распределятся портфели на олимпе власти. Прекращение возникшего противостояния сейчас в интересах всех, кто остался на Прерии.

***

Посадка транспортного самолёта на аэродром прошла без приключений. Выйдя по наклонному трапу, опущенному с кормы, Стёпа с интересом осмотрелся. Все стояночные площадки заняты. Кроме привычных силуэтов самолётов и коптеров, которых немало скапливалось здесь и в обычные времена, приличное количество космических челноков выстроилось довольно плотным рядком, обнесённым со стороны края летного поля наскоро собранным изо всего, что попало, забором.

– Это они от повреждений пулями при обстреле защищаются, – была первая мысль. Бойцы местных формирований, что ушли якобы на учения на запад к горам, таким образом выражают своё неудовлетворение по поводу разрушения их домов и гибели в них тех, кто не смог уйти на праздник в Белый Город. Сейчас здесь пустынно. Умиротворители не маячат на открытой местности, предпочитая укрываться за стенами служебных построек. Видно, что в оконных проёмах уложены мешки и кое-где торчат перископы. Захватчики чувствуют себя осаждёнными. Не наблюдается тут непринуждённости в поведении.

В сопровождении телохранителей и двух связистов Стёпа прошел знакомой дорогой мимо разрушенной окраины Сити, где среди руин уже не угадаешь места, на котором располагалось кафе Фомы. – Жив ли старый кабатчик? – мелькнула мысль.

Здание школы уцелело. В нём сейчас развёрнут госпиталь. На верёвках сушатся постиранные бинты. Да, этот признак говорит о затруднениях со снабжением ярче, чем любые доклады или увещевания.

Дальше по дороге вверх по пологому склону вышел на покатую вершину холма, где среди отдельных деревьев уже и не угадаешь, под которым из них стояли они с Деллой в ту кошмарную ночь бомбардировки. А вот и каменная башенка на верху которой установлен сложный антенный комплекс, а на нижних этажах размещена аппаратура. Дверь следов повреждений не имеет, и легко открылась ключом, который не забыл прихватить с собой один из связистов.

Пока военспецы разбирались со своими примочками, Стёпа поднялся повыше, стараясь не приближаться ни к антеннам, ни к фидерным линиям, и выглянул в окошки, устроенные на все четыре стороны. Прямая видимость на вершины гор, где, наверняка стоят другие аналогичные сооружения, что ещё нужно? Наконец его пригласили к микрофону, провод от которого протянули к одному из ящиков с лампочками.

– Если нажать вот эту кнопку, то, пока держишь, звук уходит в эфир как раз на "Там-таме", пояснил техник.

Стёпа помедлил секунду, припоминая, что он должен сказать, а потом нажал на податливую пуговку.

– У микрофона Степан Асмолов. Довожу до сведения тех, кто меня слышит, что портал, через который наша планетная система была связана с Землёй, утерян. Перспективы восстановления сообщения с метрополией неизвестны.

Вторым важным обстоятельством, которое следует знать всем, является то, что дивизия космодесанта с приданными ей для усиления частями начала на Прерии операцию, цель которой – уничтожение всего населения. Предлагаю при встрече с этими выродками отдавать себе отчёт в том, какой приказ они оказались готовы выполнить.

Так вот! После надёжного установления факта невозможности связаться с метрополией командир дивизии попросил прекратить военные действия и отдал своим подчинённым приказ об отмене поставленной перед ними задачи. Со своей стороны я прошу не нападать на космодесантников, поскольку они вооружены, а гибели людей желательно избегать. Нас и так на планете немного.

Представитель Президента на Прерии скоропостижно скончался, его заместители арестованы и теперь я, Степан Асмолов, исполняю их обязанности. Код для связи со мной, – пока перечислил длинную последовательность цифр, горько пожалел о том, что не может "качнуть" её с визора.

– Найти меня можно в здании представительства в Белом Городе. Мне остро требуются сотрудники "Там-там" радио для налаживания оповещения и следователи городской полиции для того, чтобы разобраться с причинами произошедших событий, – кажется, всё сказал. Никогда бы не подумал, что говорить в микрофон – это так утомительно. Даже глаза закрываются.

Вызывной сигнал визора вернул его к действительности. Папа на связи.

– Стёпка! Ну разве можно такое прямым текстом и во всеуслышание! – не сразу и поймёшь, чего больше в отцовском голосе, радости от того, что сын жив и здоров, или недовольства от того, что он наболтал.

– Пап, как мама?

– Она тоже тобой недовольна.

– Вот и хорошо, что вы оба живы. А ничего страшного от моих речей не станет. Люди всё равно во всём разберутся, просто так будет меньше жертв.

– А о своём будущем подумать ты, как всегда, позабыл. Тебе ведь предстоит политическая карьера и необходимо взвешивать последствия собственных высказываний.

– Да ну, пап, какая карьера!? Утрясётся всё, и я вернусь туда, откуда прибыл. Там важные дела затеваются. Деллка займётся работами с арбузами, а я ей предметные стёкла буду протирать. Детишек заведём и позовём вас с мамой с внуками потетёшкаться. Ну сам посуди, нафига мне политика? Ты просто не представляешь себе, как тут интересно!

Папа как-то увял и попрощался. Стёпа взглянул на стоящего рядом с ним связиста и на диктофон в его руках:

– Записали, что я наговорил?

– Да. Сейчас запустим фонограмму на трансляцию по кольцу, пока кто-нибудь из редакционной студии не перехватит канал вещания.

***

Ещё не дошёл от башенки с радиоаппаратурой до окраины Белого Города, как получил на визоры вызов от Деллы. Она обругала его охальником и велела добавить в оповещение, что летательным аппаратам летать над планетой опасно, пока небо не будет разминировано. Пришлось срочно возвращаться и наговаривать добавку к предупреждению на диктофон, дождавшись конца воспроизведения предыдущей записи, в которую, как выяснилось, попал и разговор с отцом. Вот почему жена ругалась таким радостным голосом! Он же сказал, что хочет детишек завести. Ей это заявление понравилось, а вот трансляция на всю планету – смутила почему-то.

Он же добрался, наконец, до рабочего места Представителя Президента и первым делом распорядился, чтобы всех впускали и выпускали беспрепятственно – не хватало ему ещё хлопот с пропусками-допусками, тем более что нет вокруг никого. Так что автоматику дверей просто перевёл в положение "незаперто". Естественно, поскольку сотрудников аппарата в здании не было вообще, то пришлось коннектиться со служебными программами самому, благо допуск у него самый высокий, и приоритет безусловный.

А потом взялся за первоочередные дела. Надо срочно приводить в рабочее состояние космопорт и принимать вояк с орбиты. Для этого с севера следует подогнать сейнер, на котором доставить работников стартово-посадочного комплекса и начать работы по очистке посадочного стола и приведению его в порядок.

Благо, население начало понемногу появляться в сети и он связался с тем самым дядькой, что так активно мельтешил вокруг него в день, когда он тут организовывал выход на учения формирований федеральной милиции. Они тогда обменялись контактами, а сейчас этот человек оказался в том самом лагере, куда отправилось и воинство, и празднующие. Деятельный мужик и толковый, быстро всё организовал.

Потом Рустамка-каботажница через визоры пристала с вопросом, где разместить больных из городского стационара, которых у неё два битком набитых сейнера стоят на якорях в бухте в устье ущелья Бедного Йорика. Растерялся. На месте корпусов медгородка теперь ведь сплошные развалины, а он, лопух, тогда, организовывая отвод из-под удара городского населения, даже не вспомнил о людях, находящихся на излечении! И что сейчас делать не знает.

Оторвал взгляд от монитора, а в кабинете офицер стоит, похоже – космодесантник. И смотрит на Степана. Прямо так ему и выдал:

– Здрассте! Ну и где мне разместить стационарных больных, что трое суток вместе с персоналом болтались в море на сейнерах? – вот так в лоб и спросил, со злостью даже.

– Э-э, в гостиницах можно.

– Так что господин военный, извольте распорядиться, чтобы бойцы с носилками срочно прибыли на причал, а разведку свою отправьте на набережную, где у нас лучшие отели, выбрать и подготовить помещения к приёму немочных. Да извольте кого-то из медиков с ними направить, чтобы понимал в вопросе, а не просто бойцов. Ступайте!

– Разрешите спросить. Я получил приказ о перемирии, а вы ведёте себя с нами, как с пленными. Возможно, я чего-то не знаю, – офицер смотрит ехидно.

– Перемирие не означает, что безделье! Извольте потрудиться в устранении затруднений, в создании которых приняли участие. И, прежде всего, давайте, разберёмся с транспортировкой и размещением пациентов разбомбленной больницы, – Степан снова обратился к девушке через визоры. – Рустамка, сколько у тебя лежачих?

– Одиннадцать. Я слышала ваш разговор. Через семьдесят минут ошвартуемся у причала набережной, но ненадолго, нам надо уйти до начала прилива.

– Вы поняли, военный? Поторопитесь. И пришлите связистов, у меня всего двое, а нужно сочно восстановить работу радио и телевидения. Энергетиков среди Ваших людей всё равно не найдётся, так что не будем терять времени.

Ушёл офицер неохотно, но Степану было не до него. Он уже искал работников электростанции, энергохозяйства и своих друзей-диспетчеров. Транспорт нужен, как воздух, и прежде всего, воздушный. Беличье колесо руководящей работы набирало обороты, и дальнейшее воспринималось, как в калейдоскопе.

Делла появилась и сообщила, что небо разминировано, а связисты протянули прямо кабинет шнур от микрофона и сказали, что теперь отсюда можно вещать на волну Тамтам радио. Суда с больными разгрузились и побежали на север к лагерю горожан. Работники космодрома прибыли на пирс, расположенный южнее посёлка рыбаков и уже находятся в пути к месту работы. Потом в кабинете появился тот же офицер и пристал с вопросом о том, можно ли поднимать челноки с аэродрома.

Над городом расправила свои угольные крылья бархатная топическая ночь, а Степан терзал аппаратную военной базы, выясняя, что там нынче по поводу расхождений в данных навигационных приборов, проспался ли Георгий Константинович, поскольку космодесантники не вполне уверены как им следует относиться к распоряжениям представителя местной администрации без команд с его стороны. Но бойцов с аэродрома на космодром отправили, потому что насадившийся на посадочный стол корабль следовало разделить на части и оттащить в сторону.

Ассамблейцы подошли, принесли своих раненых в военный госпиталь, разместившийся в школе. Клубок событий рос, наматывая на себя слой за слоем проблемы, возникающие одна за другой. Председатель ассамблеи и пара его помощников прямо отсюда из кабинета связывались с кем-то через визоры и что-то решали, потом появился дядя Ляпа и занялся тем же. Ещё несколько человек появилось, но они не мешали, так что внимания на них не обращал.

Выяснилось, что вертикальник, севший на ровное дно котловины северо-западней города, требует для старта большого объёма земляных работ – его надо попросту окопать так, чтобы площадка под ним выровнялась, и сам он выпрямился, но для этого нужны домкраты, искать которые пришлось через радио.

А ведь суток не прошло с того момента, как он выспавшись и отлежав себе бока выбрался из чрева крошечной подводной лодки. Какой же длинный выдался день!

Глава 40

Степан I

Делла увела его баиньки, когда он начал заговариваться от усталости. В этот момент папенька уже добрался до кабинета, сказал, что мама тоже дома, а его отправила позвать сына и невестку на ужин. Только домой они с женой не пошли, прямо из кабинета имелась дверь в весьма неплохо оборудованные апартаменты, где и кроватка нашлась, и холодильник с едой. Тут и устроились вздремнуть. Супруга тоже выглядела усталой.

Следующие дни оказались заняты хозяйственными хлопотами. Вернувшиеся в город люди остались без крыши над головой, поэтому коттеджи Белого Города превратились в коммуналки, а особняки – в общежития. Челноки спускали орбиты личный состав космодесантной дивизии и её имущество. Корабль вертикального взлёта с плато на юге принялся делать по рейсу в сутки, доставляя на поверхность планеты коптеры и самолёты, катера и бронетранспортёры. Даже танки.

Часть личного состава десантировали с кораблей орбита-атмосфера прямо в прерию, что в междуречье рукавов Ярновки. Туда же сбросили на парашютах немало контейнеров с боеприпасами, медикаментами и оружием. Штаб дивизии охотно сотрудничал со Степаном и его порученцами, стараясь поскорее вернуть как можно больше людей из космической пустоты в родную стихию. Комдив никак о себе не напоминал, оставаясь, по-видимому, в гостях у любезнейшего Евсея Елисеича на уютной военной базе посреди лазурного океана.

Неразбериха образовывалась изрядная. Вот скажем, Яга заглянула спросить, где ставить шатёр под контору её торговой фирмы. Естественно, сам шатёр был немедленно конфискован для размещения личного состава дивизии, а Ольге Петровне выделили комнату в представительстве, куда она и въехала со своими девочками. Аналогичная судьба постигла и Ассамблею Коренного Населения. Для её размещения хватило кабинета второго заместителя. Точнее, заместительницы. Одной гардеробной оказалось достаточно для всего секретариата.

Тем не менее, несмотря на заметное уплотнение в здании представительства, отдел топографии, сохранили в неприкосновенности, и группу учёта и другие технические службы. Но сквозь клубок оперативно решаемых проблем всё ярче проступала обеспокоенность тем, куда девать тысячи молодых рьяных парней. Ведь ни для кого не секрет, далеко не все они мечтают о вдохновенном творческом труде. Всё-таки в армии несколько иные приоритеты.

И ещё настораживало то, с какой охотой Степану подчинялись все подряд. Вообще-то особо глупых распоряжений он не выдавал. Кажется. Однако полное отсутствие сопротивления со стороны подчиненных настораживало. И почему подчинённых? С чего это все вдруг решили, что обязаны исполнять его волю? Нет, не беспрекословно. Споры бывали и о целесообразности выполнения полученного указания и о методе его реализации. Но ситуации всегда оказывались разрешимыми настолько легко, что складывалось впечатление, будто ему подыгрывают.

Вот, скажем, указы о демобилизации прапорщика Георгадзе и рядовых Хабибуллина и Нестеренко подсовывают, потому что на планете объявлено чрезвычайное положение, и должность главнокомандующего принял на себя полномочный представитель главы государства, который одновременно этот оторвавшийся от метрополии фрагмент этого самого государства и возглавляет. Космодесантникам не надо заботиться, чем кормить и как занять троих бойцов, а дяде Ляпе нужны на Полигоне электрик, слесарь и кашевар. Вот они и сговорились, а со штабом дивизии вопрос утряс тот военный, что явился к нему первым в день прибытия.

Рустамка-каботажница двух батраков прихватит для ранчо "Короткая стрела", и сразу четверых пригласили на бойню Вязовникова, разрушенную при бомбардировнке. И на них указы подписываем. А откуда тут Настёна?

– Стёп, мне напарник нужен в рейс, а вот Егорка не против водить грузовик вместе со мной. Давай его демобилизуем.

При виде Егорки чувствуешь себя маленьким и незаметным. Ну что же, указом больше, указом меньше. Сейчас. Текст уже выскользнул из принтера. Интересно, смогут ли аборигены проглотить всю дивизию, или оставят хоть что-то Ново-Плесецку? А вот и ещё одно знакомое лицо. Лёха Кузьмин с Тэры.

– Стёп! Как полагаешь, хватит у нас нынче сил, чтобы организовать службу спасения? Тут, ты понимаешь, отличные винтокрылы появились с превосходной аппаратурой для поиска людей. Мне кажется, они бы пригодились особенно сейчас, когда масса городского населения оказалась в сельской местности.

– Хорошая мысль, надо попробовать. И чтобы врачей к больным возили, а то раньше только налоговых инспекторов в любой уголок планеты доставляли за государственный счёт.

– Стёп, директор ГОКа не даёт корабли доски с лесопилки везти. Говорит, что мы за аренду судов не платим, – это, кажется, из девчат Яги кто-то.

– А мы платим?

– Так счета же заблокированы из-за чрезвычайного положения.

– Трах-тибидох.

***

Длился этот кошмар довольно долго, но всему приходит конец. Понемногу напряжённость рассосалась, и работа по координации деятельности населения на планете утеряла авральный темп. Появилось время задуматься хоть о чем-то, не требующем немедленного принятия решений.

Вызвал к себе банкиров и затребовал сведения о наличии денег на счетах и в хранилищах, а также, о том, кому какие суммы принадлежат. Потом сложил услышанные цифры, и какое-то время соображал, много это или мало. И вообще, что делать дальше с финансами образовавшегося государства.

Прежде всего, понятно, что отбирать ни у кого ничего не следует, тем более, какая-то сумма в распоряжении представительства имеется. По нынешнему времени – в государственной казне. И казну эту, как он вычитал в книжках Академии управления, надо пополнять за счёт сбора средств с населения и из торговли. Ну-ка, ну-ка, какие виды налогов существуют на свете? Позаброшенные за последнее время материалы учебного курса были извлечены из памяти визоров, и Степан погрузился в таинства великой науки наполнения государственного бюджета.

Видимо, он здорово торопился из-за того, что за последнюю пару недель спешка вошла в привычку. Запутался, занервничал, и написал указ о замене всех налогов одним единственным – налогом с продаж. Причём сделал его максимально упрощённым. С каждого полученного рубля одна копейка должна была попадать от получателя на счёт, которому он недолго думая присвоил первый номер. А всё остальное налоговое законодательство отменил.

Написал, перечитал несколько раз, и потом пригласил к себе Юрика. Соломон Пантелеймонович Засецкий, старейший юрист Прерии, переписал бумагу своими словами, отчего вышла она втрое длинней, но смысла не потеряла. Скорее, сделалась даже твердокаменней, поскольку теперь гарантированно исключала любые обходные варианты толкования.

– Ты же отдаёшь себе отчёт, Стёпа, что обкладываешь налогом и пенсии, и стипендии, и гонорары. Взятие ссуды или кредита и возврат. Любое перемещение денег со счёта на счёт приведёт владельцев к потере одной сотой части пущенных в дело оборотных средств. Даже выделяя ассигнования на выполнение государственных проектов, ты получишь этот же результат, – мужчина лучезарно улыбнулся. – И это приведёт к резкому падению численности бухгалтеров. Большинство бизнесменов откажутся от их услуг. Сотрудникам ведомства по налогам и сборам тоже придётся искать себе другую работу.

Проводив гостя, Стёпа спустился на один этаж и заглянул к Яге.

– Ольга Петровна, пока тут у нас ещё чрезвычайное положение, я вот такой указ придумал, – он подал ей бумагу.

Прочитав проект указа, женщина вернула документ обратно:

– А чего, подписуй, да оглашай. Хотя, знаешь, того, что соберётся, тебе на службу спасения не хватит. Ты же не собираешься спасать людей на коммерческой основе. Опять же школы получатся только частные или за счёт общин их будут содержать. Но с ними – дело привычное. А вот врачам точно придётся за деньги людей лечить. Не наберёшь ты при такой ставке налогообложения средств ни на зарплаты, ни на лекарства, ни на больницы.

Этой бумаге Стёпа ходу не дал.

***

Управленческая структура, существовавшая до начала военных действий, довольно быстро восстановилась и начала работать. Люди просто вернулись на свои места и занялись привычным делом. Конечно, из-за разрушений многим конторам пришлось тесниться в наскоро сколоченных сараях, но строительные работы потихоньку разворачивались.

Удалось произвести и подсчёт потерь – около тысячи человек погибло на планете в результате внезапного нападения. В основном – в результате бомбардировки. А личный состав, перевозимой с орбиты дивизии достаточно быстро рассасывался, перебираясь в селения, разбросанные по половине материка. Хотя в Ново-Плесецке людей в форме и с боевым оружием встречалось особенно много.

Стёпа умышленно не стал заниматься ни кадровыми перестановками, ни преобразованиями в области финансов, похоронив свою затею с изменением порядка налогообложения. Банки начали выдавать кредиты, страховые компании отбивались от погорельцев и заявляли о своей финансовой несостоятельности. Жизнь возвращалась в привычное русло. Цены на продукты питания поколебались и вернулись на старый уровень, зато промышленные товары стали дорожать – подвоза с Земли больше не было.

Работу аппарата представительства Стёпин отец наладил без особого труда – он тут всех знал и ситуацией владел хорошо. Немного потеснил кое-какие кабинеты, устроив на тех же площадях Ассамблею Коренного Населения и торговую фирму Яги, собрав таким образом под одной крышей все силы, влияющие на ход жизни планеты. Люди общались накоротке и многие вопросы решались легче, не доходя до верхнего уровня, даже, если случались разногласия.

***

Открытая веранда на пляже, тянущемся вдоль набережной Белого Города. Вдали, у кромки прибоя угадываются туши пакицетов, выбравшихся на ночь из воды. Ложка скребнула по дну вазочки – мороженое съедено. Делла тоже заканчивает свою порцию. За соседним столиком сидят Захар и Тарх в форменных рубашках полицейских, завязанных на пупке уставным узлом. Вернулись мужики в патрульно-постовую службу, потому что в городе нынче неспокойно. Не то, что безобразия всякие, но множеству вооружённых молодых людей, что появились тут не так давно, приходится объяснять особенности поведения в этом городе. Например – почему не нужно стрелять в тех же пакицетов.

Вот и пришлось опытным работникам правоохранительных органов возвращаться к знакомой работе.

За другим столиком молодые офицеры усиживают кувшинчик кукурузовки и голоса их звучат громко и отчётливо. Стёпа не раз подмечал, что люди иногда словно нарочно демонстрируют окружающим богатство своего неповторимого внутреннего мира, делятся безграничной мудростью и беспредельностью кругозора, осведомлённостью и причастностью к великому.

Временами бывает интересно послушать.

– Ну, рассказывай, Мишка, что там было у вас на юге. А то после сообщения, что сели штатно, как отрезало.

– Сели мы действительно штатно, – этот офицер выше ростом и худощав. – Мне со взводом выпало проложить дорогу с плато на равнину, а места там гористые, так что потопали мы ножками. Недалеко ушли, всего-то километров на семь, как передовой донёс, что вышел к селению. Оно и на карте помечено как первое к ликвидации, так что всё по плану.

Взвод мой развернулся, как положено, выдвинулся на исходный рубеж по кромке зарослей, а я принялся рассматривать, постройки и людей.

Гляжу, забор из сетки, за ним куры расхаживают, и ребёнок сыплет им что-то – в этом возрасте ещё не поймёшь мальчик или девочка – в рубашке до пят. Вот тут-то меня и торкнуло. Что, приказано вот этого малыша убить? Мне? Да (длинная тирада) видел я этот приказ. Дал команду скрытно отойти и направляться к следующей цели.