Колония № 6: первая положительная

Еще один мимолетный взгляд в лицо, и обратно к ноге. «Он не хочет на меня смотреть», — промелькнула мысль. Еще бы! Зареванная, с ободранной щекой, тушь, сто пудов, размазана по лицу. То еще зрелище.

От этих мыслей Майя смутилась, а затем пришла злость. На него, на себя, на весь свет, в одночасье сошедший с ума.

— И кем же ты работаешь, просто Тейт?!

Он даже не оторвался от своего занятия. Проигнорировал.

— Я задала вопрос! — Что это? Она начинает истерить? Да, точно. Об этом однозначно заявлял удивленный взгляд Таис, но злости только прибавилось.

Обычно уравновешенная и сдержанная Майя постепенно выходила из себя. Ей и самой верилось в это с трудом. Девушка запрещала себе поддаваться подобным эмоциям. Прошлого раза оказалось достаточно. Из-за того, что она один единственный раз не смогла сдержаться, они с Таис попали в колонию, поставив жирный крест на своей прошлой жизни. Именно об этом напоминала себе Майя, когда эмоции начинали зашкаливать по каким-либо причинам. Впрочем, случалось подобное крайне редко.

— Ты действительно хочешь знать? — спросил мужчина, когда она, погрязнув в собственных мыслях, почти забыла, о чем речь.

Теперь он глаз не отводил. Испытывающе смотрел прямо на нее. Девушка невольно поежилась.

«И, правда, Майя? Зачем тебе это? Помог, и хорошо. Спасибо, и прощайте. Ты ему ничего не должна. Тейт был там, на улице, в комендантский час, зачем? Он либо самоубийца, либо один их Них! Третьего не дано. Раз работал, значит такой же, как Они», — заметалась она в поисках ответа, но червячок любопытства заглушить не удавалось. Для чего спасать, если мог присоединиться к трапезе?

— Да, хочу, — выдавила девушка, так и не разобравшись с тревожащей головоломкой.

Она не верила, что он плохой, не могла поверить.

* * *

Тейт чувствовал себя крайне неуютно. Здесь в этом доме, в этой гостиной он был чужим, доставленным не по адресу предметом. Казалось, по его телу одновременно прогуливается целая сотня оценивающих взоров в поисках недостатков конструкции или заводского брака. «Поганое ощущение», — решил мужчина, прекрасно понимая, что это производная собственного внушения. А тут еще Майя, пытающаяся поймать его взгляд.

Не нужно этого! Она все равно не увидит в нем того, что ищет. Тейт постоянно отворачивался, ощущая, что из-за него девушка начинает злиться. Он чувствовал злость в аромате ее крови, и страх в крови Таис. Последнее правильно. Его необходимо бояться!

— Я задала вопрос! — Девушка почти выплюнула эти слова, и мужчине стало обидно.

Что он ей сделал? Помог! Зачем так с ним. Пока что он был добр — добр на пределе своих возможностей, пусть даже она об этом не подозревает.

— Ты действительно хочешь это знать? — с деланным равнодушием спросил мужчина, в то время как внутри ехидствовал провокационный голосок: «И красавица… Что будешь делать теперь? Отступишь?»

Он смотрел в ее бездонные глаза и видел, как злость сменяется страхом, страх — сомнением, сомнение перерастает в веру. Веру во что? В него?

— Да, хочу.

Она сказала это тихо и твердо. И Тейт растерялся. Что ей сказать? Что он заражен? Что таким родился? Что его клетки имеют другую форму? Что он не может жить без….

Стоп, о чем он?! Совсем ума лишился? Она же человек! Обычный человек! Зачем пугать бедняжку еще больше! Хватит с нее испытаний!

— Мне пора. Дальше сами справитесь, — коротко бросил он в попытке избавиться от собственных мыслей.

Тейт вскочил на ноги. Надо бежать отсюда, пока еще не поздно! Успел подойти к двери прежде, чем вспомнил, что все еще сжимает в руке початый моток бинта. Вернулся.

«Дьявол, да что такое с ним твориться? Откуда это ощущение… неуверенности что ли? Или потери? Откуда?!»

Бросив моток в коробку с лекарствами, мужчина поспешил прочь. На девушек не смотрел. Что он там мог нового увидеть? Недоумение? Непонимание? Это не ново, а старо как мир. Их мир — человеческий.

— Тейт!

Уже за порогом он оглянулся. Майя грустно смотрела ему вслед. Показалось, что ее глаза о чем-то умоляют. В груди екнуло. Почти забытое ощущение, навсегда изгнанное из его мира. Он больше не поддается мольбам. Он не подвержен эмоциям.

— Спасибо тебе, — послышалось мужчине, когда за ним тихо закрылась дверь.

Прохлада осенней ночи освежила, помогла проветрить голову. Чувство паники постепенно отступило. Все правильно. Так и должно быть. Ее место там — в доме, его на улице, в темноте.

Тейт спустился с лестницы и пошел по тротуару, слушая эхо собственных шагов. Он любил ночь. Она всегда действовала на мужчину успокаивающе. Даже сейчас. Именно сейчас!

Не важно, что ночью, такой же осенней ночью год назад, он нашел Сонью. Его маленькую, любимую Сонью. Нашел растерзанной, зверски избитой и изнасилованной. Его маленькую беззащитную девочку, которая так хотела жить по-человечески.

Сонья отчаянно отвергала то, кем являлась. И просто хотела любить! Любить обычного парня, быть ему нужной. В памяти всплыл давний разговор, и ее просящий взгляд — «можно я буду с ним встречаться». Ее руки на его шее, и тихий шепот: «Пожалуйста, пожалуйста, Тейт».

И он сдался, согласился, уступил. И что! Этот урод завел ее в тот злосчастный клуб, чтобы отдать своим друзьям, как игрушку для забавы!

Волна боли зародилась где-то в груди и накрыла мужчину с головой. Дышать стало нечем, словно вентиль на кислородном баллоне перекрыли. Тейт прислонился к стене, заставляя себя успокоиться. Интересно, это когда-нибудь пройдет? Когда-нибудь он сможет думать о Сонье без этой горечи виновного? Просто вспоминать приятные моменты из их жизни?

— Вряд ли, — ответил он самому себе. — Не смогу. Никогда. — Отпустило.

Запах спекшейся крови щекотал мужчине ноздри, и он огляделся в поисках источника. Оказалось, что стоит практически на месте падения Майи, а справа от него — у столба — валяется забытая девушкой сумка.

— Вот ведь…

Бывают же в жизни случайности: ноги сами принесли его сюда. Тейт усмехнулся и подобрал сумочку. Казалось, что кто-то пытался решить за него, выбирая дорогу, хотя сам Тейт изначально во всеуслышание заявил, что не пойдет по ней… или все-таки…

Развернувшись, мужчина зашагал обратно. Сразу стало как-то спокойно и легко. Обратный путь он преодолел за считанные минуты, и вот уже знакомое крыльцо, а рука занесена, чтобы постучать.

— Ты собрался войти туда?

Тейт нахмурился. Знакомый голос. Знакомый до ненависти, до ломоты в сжатой челюсти — отец?!

Он стоял, прислонившись к столбу, и смотрел на сына. В свои пятьдесят два, максимум выглядел на сорок. Есть чему позавидовать, но не для Тейта.

— Зачем ты здесь? — сквозь зубы поинтересовался молодой человек, поминая, что избежать разговора не удастся. Сэм так просто не отвяжется, коль уж умудрился найти.

Тейт положил сумку под дверь. «Все-таки» не сработало, дорожка свернула в другую сторону. Мужчина улыбнулся. Как говорят, на все воля… Вот только чья? Для него определенно не Божья.

— Как ты нашел меня? — приблизившись к отцу, сухо поинтересовался он. На первый вопрос ответа не последовало.

— Полгода работы, десяток ищеек и восьмая колония по счету. Тебя устроит?

— Нет.

— Сын, ты должен вернуться. Я не могу без тебя продолжать работу. Мне нужен твой ум.

— Как всегда! Ум, кровь, костный мозг! Только не я сам.

— Ты знает, что это не так.

— Нет, не знаю. Тебе всегда было плевать на нас. На меня, мать, Сонью! На все, кроме твоей работы.

Он говорил и метался, как раненный зверь. Влево, вправо, шаг вперед, шаг назад. Ну почему? Почему он не может измениться? Не может принять его Таким?

— Ты ничего не сможешь сделать. От этого нет лекарства, и никогда не будет. Ты носишься со своей бредовой теорией тридцать лет! Целых тридцать лет. И что? Чего добился?

Он почти кричал. Не мог спокойно смотреть на отца. Сердце билось — никогда его не прощу!

Черт! Какая глупость. Тейт беззвучно выругался.

— Тебе лучше уйти. Оставь меня в покое. Мы по разные стороны баррикад.

— Ты не враг мне, — отец развел руками, но демонстрация чистых намерений оставила Тейта равнодушным. Поняв это, мужчина сделал шаг в его сторону. Всего лишь шаг, но второго сыну не требовалось.

— Да, не враг. Я для тебя кролик!

Хотелось смеяться, смеяться до слез. Он кролик! Ими мышь?! Или еще кто-то подобный. Просто подопытный для собственного отца. Так же, как и мама, так же, как и Сонья. Одно хорошо — их мучения уже закончились.

— Чем тыкать иголками в меня и во всех, кого ты смог на это уговорить, лучше помолись. Богу, черту, я не знаю. Кому хочешь. Возможно, тебя услышат — там, — неопределенный взмах рукой, к небесам, — и еще один метеорит свалится на землю. Вспомнишь молодость! Еще раз поприсутствешь при переустройте мира!

— Тейт…

— Что Тейт?

Он почти взял себя в руки. Почти успокоился. Почти, но не совсем.

— Сын, я уже близко…

— Не называй меня так!

— Я уже близко и мне нужна твоя помощь. Скоро я смогу вернуть все обратно.

Он весь светился, верил в то, что говорит. Но, он всегда верил, или хотел…

— Что вернешь? Дочь, за которой ты не смотрел? Ты даже не видел, как она росла. Какой девушкой стала! Да ты на похороны не пришел! Занят был! Уходи!

— Подумай.

— Я сказал, уходи! Или хочешь испробовать на себе? Могу устроить. — Тейт выпустил клыки, и картинно прошелся по ним языком: — Сегодня не ужинал.

— Ты не сможешь…

— Проверим?

Резкое движение вперед, и отцовское горло в сыновних руках. Сэм боится. Тейт чувствует.

— Сын, пожалуйста!

— Как быстро мы перешли к мольбам.

Тейт оскалился. Получились не очень. Он всегда подавлял в себе эту способность. Не хотел быть как некоторые — животным. Он человек и человеком останется! Пусть даже для этого придется умереть. Жизнь для него не была ценностью, скорее наоборот — почти непосильным бременем.

Глава 4

Ушел! Почему так?

Майя смотрела на закрытую дверь с одним желанием вернуть. Вернуть что? Кого? Его? Тейта? Девушка и сама не понимала собственного желания.

— Май! Ты чего? Я ванну набрала. Хочешь?

Тейта! Да! Она хотела пойти следом. Хотела, чтобы он ответил иначе. Хотела… Чего?

— Май?!

— Да, да. Сейчас.

Майя задержала дыхание, прикрыв глаза рукой. Какой-то частью себя девушка понимала — это бред! Он ведь… другой?! А она всегда их боялась, ведь так правильно!

— Майя! Не хочешь, я пойду?

— Иди уже, Тай. Ну какая мне ванна?! — отозвалась сестра, посмотрев на ногу. Белоснежный бинт аккуратными витками наложенный на лодыжку — дело рук мужчины, спасшего ее.

— Как же все запутано, — чуть слышно прошептала девушка для себя, а Таис в голос оповестила: — Сейчас, только умоюсь.

Сестренка, как всегда, перестаралась. В замкнутом пространстве не продохнуть от пара, зеркало запотело. Девушка провела по нему ладонью, убирая капли, и в отертом пространстве увидела свои глаза, припухшие от слез, красные, с размазанной по векам тушью. Да уж, как всегда на высоте. Внешний вид не просто разочаровывал, он страшил.

Открыв холодную воду, Майя осторожно ополоснула лицо, стараясь не задевать щеку. Еще раз глянула в зеркало и натужно улыбнулась своему отражению. Уже лучше. Уже похожа на себя. В некотором роде прежняя Майя.

— Тай, я освободила, можешь идти, — прокричала девушка сестре по пути на кухню. Горячий чай проблемы не решит, но настроение поднимет, а в комплекте с вчерашним тортиком — однозначно. Она отрезала себе кусочек и устроилась за столом ждать, пока чайник закипит. Мысли опять свернули к Ним.

Она видела Их так близко лишь дважды. Впервые в пятнадцать, когда ходила в больницу проведать мать. Он был там — врач. В каждом человеческом городе есть один доктор из этих, на всякий случай. Они столкнулись в коридоре, и Майя до сих пор помнила ощущение панического страха, охватившего ее в тот момент. Он прошел мимо, не обратив на пациентку внимания, а она тряслась от ужаса, вжавшись в стену.

В детстве бабушка каждый день повторяла ей, что они зло, исчадья ада, воплощение сатаны, что Их нужно бояться. Вот она и боялась.

Второй раз Майя столкнулась с Ними после суда, когда их с Таис привезли в колонию. Охранники доставили сосланных в кабинет, а там Они, пятеро. Трое мужчины и две женщины. С виду обычные люди с заурядной внешностью, и только глаза чуть ярче, чуть насыщеннее, чуть-чуть другие — нечеловеческие.

Майя держалась из последних сил, собрав волю в кулак, так как приходилось успокаивать сестру. Что только не напридумывала себе, пока их везли. Четверо суток в тесном купе наедине со своими мыслями — вагон времени.

О колониях ходили разные слухи. В большинстве своем — устрашающие. Это ведь не так, как раньше. Осудили на десять лет, отбыл восемь, и выпустили досрочно за хорошее поведение. Колония — билет в один конец. Оттуда никто никогда не возвращался, и некому было рассказать, что там и как.

ЭТИ ознакомились с их делом, осведомились о наличии хронических заболеваний, о которых, возможно, нет упоминания в медкарте, и выделили место для жительства. На этом аудиенция была закончена. Новым колонистам вручили ключи, свод правил и отправили дальше — самим разбираться с новой жизнью. Майя и сама не знала, чего она ожидала тогда, но точно не этого.

С того памятного дня прошло шесть месяцев девять дней и десять часов, а она, все еще не понимала, как им с сестрой жить здесь. У нее есть работа, дом, семья, в виде Таис, знакомые и друзья, только нет уверенности в завтрашнем дне. Всегда может произойти нечто подобное сегодняшнему, она может опоздать, задержаться где-то и уже никогда больше не дойти до дома. Может статься, что некому будет оградить ее от опасности.

Мысли вновь вернулись к нежданному спасителю. Тейт! Зачем он так поступил, почему? Вопрос — не дающий девушке покоя. Вроде бы надо радоваться, а она терзает себя бесполезными раздумьями.

Засвистел чайник, и Майя налила себе чашечку зеленого. Привычка. Сладкого расхотелось, и девушка застыла у окна, смотря в ночь — темную, жадную ночь, ожидающую новую жертву.

* * *