Вайдекр, или Темная страсть

— Я тоже надеюсь, — лицемерно произнесла я.

Гарри что-то проворчал, но ничего не сказал. Вечер показался мне очень длинным. Лорд Хаверинг оказался дома и был счастлив играть весь вечер в карты, если только я была его партнером и сидела напротив, время от времени дразняще поглядывая на него своими раскосыми зелеными глазами.

Но когда мы вернулись домой, усадьба была вся освещена огнями и окна на втором и первом этаже были широко распахнуты.

— Что случилось? — Мой голос прервался от тревоги, и я спрыгнула с коляски, не дожидаясь, пока она остановится. — Ричард? Джулия? Или это Каллер?

— Это мистер Мак-Эндрю! — объявил Страйд, появляясь в дверях. — Он поджег ковер в библиотеке и разбил весь китайский фарфор.

Гарри издал странное восклицание и, промчавшись мимо меня, распахнул дверь в библиотеку. Там царил хаос. Бесценный персидский ковер почернел и обгорел вокруг прожженной в нем большой дыры. Стеклянные изящные шкатулки оказались разбиты, а несколько напольных цветочных ваз опрокинуты на пол. Книги, сброшенные с полок, разорванные, со смятыми листами, также валялись по всей комнате. И посередине этого разгрома стоял мой муж, в жилете и в ботинках и с кочергой в руках, похожий некоторым образом на Принца Датского в театре бродячих комедиантов.

Гарри замер на пороге комнаты, слишком пораженный, чтобы говорить. Но Селия проскользнула под его рукой и влетела в комнату.

— Что это, Джон? — Слова Селии явно выдавали ее беспокойство. — Вы сошли с ума? Что тут было?

Вместо ответа Джон молча показал кочергой на маленький круглый стол, соблазнительно придвинутый к его любимому креслу. На нем стояли две бутылки виски и графин ледяной воды, маленькая тарелка с бисквитами и уже обрезанная сигара.

— Кто принес это сюда? — требовательно спросила Селия и резко обернулась к Страйду.

Внезапно она стала как будто выше ростом, ее голова была высоко поднята, глаза сверкали.

— Кто принес это сюда? — В ее голосе отчетливо слышались нотки приказа.

— Я, ваша милость, — ответил Страйд.

Он смотрел на Селию без страха, но ему еще не приходилось видеть ее такой. Да и никому из нас не приходилось.

— Доктор Мак-Эндрю приказал вам? — продолжала спрашивать Селия. Лгать сейчас было невозможно.

— Нет, ваша милость, — сказал Страйд.

Но он не признался, что это был мой приказ. Селии это и не требовалось, она уже все поняла.

— Вы можете идти, — резко приказала она и кивком велела закрыть дверь.

Мы остались одни в этом разгроме.

Кочерга выпала из рук Джона, плечи ссутулились, будто он испугался содеянного. Я чувствовала, как хочется ему выпить. Но Селия быстрыми шагами, так непохожими на ее обычную скользящую походку, пересекла комнату, схватила обе бутылки за горлышко и швырнула их в камин.

— Это ваших рук дело, Беатрис. — Ее голос был полон гнева. — Это вы приказали принести их, так же как вы старались, чтобы в нашем доме каждый день к столу подавалось вино. Вы хотите принудить Джона пить. Вы спаиваете его.

Рот Гарри открылся, как у пойманного лосося. События развивались слишком быстро для него, а Селия в гневе была зрелищем, способным шокировать даже самого невозмутимого человека. Я чувствовала себя немного получше. Мне было любопытно, как будто на моих глазах игривый котенок превращался в грозного хищника. Но я боялась ее новой силы.

— Я — леди Лейси, — сказала Селия.

Ее голова была высоко поднята, лицо сияло праведным гневом. Ей никогда прежде не доводилось сердиться, и этот взрыв подхватил и понес ее, как весеннее половодье.

— Я — леди Лейси, — повторила она. — Это мой дом, и я приказываю, Я ПРИКАЗЫВАЮ, чтобы в этом доме ни для кого не было спиртного.

— Селия… — слабо начал Гарри, и она резко обернулась к нему, забыв свое привычное послушание, будто его никогда и не было.

— Гарри, я не могу видеть, как человека губят на моих глазах, и ничего не делать, чтобы спасти его. Я никогда не командовала в этом доме. Я нигде никогда не командовала и не имела к этому никакого желания. Но я не позволю продолжать это.

Гарри робко посмотрел на меня, но я ничего не могла поделать. Я стояла неподвижно, как стоит старый опытный лис, услышав лай собак и звук охотничьего рога. Но мои глаза перебегали от Джона, безмолвного и неподвижного, к Селии, взбешенной от гнева.

— Где ключи от кладовой? — Она обратилась к Гарри.

— У Страйда, — еле выдавил он, — и у Беатрис.

Селия подошла к двери и распахнула ее. Как и следовало ожидать, Страйд оказался в холле, стремясь держаться в курсе событий, и выглядел сейчас довольно глупо.

— Принесите мне ключи от кладовой, — велела Селия Страйду. — Все ключи. Ключи миссис Мак-Эндрю тоже.

Страйд глянул на меня, я кивнула. Этот поток невозможно было остановить.

Мы застыли в молчании, ожидая, пока Страйд вернется с ключами.

Селия приняла их недрогнувшей рукой.

— Я буду хранить их у себя, пока Джон не поправится и мы не начнем снова подавать вино к столу. — В ее голосе слышалась абсолютная уверенность. — Гарри, ты не возражаешь?

Гарри сглотнул и сказал:

— Нет, моя дорогая.

— Беатрис? — Ее голос был таким же каменным, как и ее лицо.

— Разумеется, если ты настаиваешь. — Я приподняла брови с видом полной невинности.

Она проигнорировала мой жест и обернулась к Страйду.

— Мы с вами пойдем и запрем двери кладовой сейчас же, если вы не возражаете. И пришлите камердинера доктора Мак-Эндрю, чтобы отвести его в комнаты. Он не совсем хорошо себя чувствует.

— Камердинер мистера Мак-Эндрю сегодня выходной, — начал было Страйд.

Селия отреагировала мгновенно.

— Доктора Мак-Эндрю, вы хотите сказать, — исправила она, в упор глядя на него.

— Доктора Мак-Эндрю, — повторил он.

— Тогда пришлите лакея, — резко бросила Селия. — Доктор Мак-Эндрю устал, и ему нужно лечь. И пришлите кого-нибудь прибрать здесь. — Она повернулась к нам с Гарри.

— Когда я запру двери кладовой, я пойду отдыхать, — сказала она. — Мы обсудим это завтра, если вы найдете нужным.

С этими словами Селия повернулась и вышла.

И остановить ее было невозможно.

ГЛАВА 15

Утром Селия оставалась прежней. После полудня она приняла несколько визитов, и я, работая в конторе, думала о том, как ее, должно быть, раздражают визгливые голоса гостящих у нас дам и их манерный смех. Когда вечером я спустилась к обеду, даже шелк моих юбок шуршал воинственно, но Селия встретила меня, не отводя глаз. Она была несгибаема. Она была хозяйкой дома.

Джон предложил Селии руку и повел ее в столовую. Украдкой я наблюдала за ним. Он провел сегодняшний день без вина, и теперь руки его дрожали, а губы подергивались в нервном тике, но походка была твердой, а голова высоко поднята. Выглядели они оба уставшими: Джон, очевидно, плохо себя чувствовал, а фиолетовые тени под глазами Селии говорили о бессонной ночи. Но в целом вид у них был решительный, и стало ясно, что они готовы выбираться из этого лабиринта, не боясь прячущегося в темноте чудовища, подобного Минотавру.

Вино к обеду не подавали. Джон пил воду, Селия потягивала из бокала лимонад, перед прибором Гарри стояла глиняная кружка с водой. Я тоже пила лимонад в мятежном молчании. Никто из нас не делал ни малейшей попытки придать трапезе бодрое настроение. Когда мы с Селией встали из-за стола, я с облегчением увидела, что джентльмены отправляются с нами в гостиную.

Мы рано велели подать чай и пили его в молчании, как недоверчивые незнакомцы. Наконец я поднялась, со стуком поставила чашку на стол и обратилась к Гарри:

— Если ты не занят, то не пройдешь ли со мной в контору? Я получила письмо по поводу реки Фенни, надо бы его обсудить перед картой.

Селия внимательно смотрела на меня, и я увидела, что она пытается понять, насколько правдивы мои слова.

— Если, конечно, Селия не возражает, — резко сказала я, в упор глядя на нее. Она смущенно опустила взгляд на шитье.

— Конечно нет, — мягко отозвалась она. — Через несколько минут я пойду в библиотеку почитаю.

Едва закрыв за собой дверь, я резко обернулась и без обиняков властно заявила Гарри:

— Ты должен остановить Селию. Она нас всех доведет до сумасшествия.

Гарри бросился в кресло, как обиженный мальчишка.

— Но я ничего не могу сделать, — с раздражением ответил он. — Я говорил с ней этим утром, поскольку вчера она ничего и слушать бы не стала, но она опять повторяет: «Я — леди Лейси, и в моем доме Джон пить не будет».

— Но она — твоя жена, — жестко заметила я, — она должна слушаться тебя. К тому же она всегда испытывала к тебе почтение. Напугай ее, повысь на нее голос, разбей что-нибудь. Ударь ее, наконец. Все, что угодно, Гарри. Но так дольше продолжаться не может.

Пораженный Гарри поднял на меня глаза.

— Беатрис, ты забываешься, — пробормотал он. — Мы говорим о Селии! Я совершенно неспособен кричать на нее, так же как я не могу взлететь на луну. Она не из тех женщин, на которых кричат. И я не собираюсь пугать ее.

Я прикусила губу, чтобы сдержать закипающий гнев.

— Ну как тебе угодно, Гарри. Но должна сказать, что в таком случае нас ждет жалкое Рождество. Ты не можешь даже выпить стакан вина после обеда. Как же мы будем принимать гостей? Что мы предложим тем, кто придет к нам с визитом? Этот план Селии просто глуп, и ты должен сказать ей об этом.

— Я пытался, — жалобно отозвался Гарри. — Но она беспокоится о Джоне. Она действительно запретила ему пить и не станет слушать никаких отговорок. — Его лицо неожиданно просветлело. — И она права, когда говорит о том, что мы были счастливы до смерти мамы. Если Джон перестанет пить, Беатрис, счастье снова вернется к вам. Ведь ради этого можно всем пожертвовать, разве нет?

— Да, конечно, — сладко сказала я. — Но, Гарри, меня удручает, что Селия, которая всегда так пеклась о твоем комфорте, сейчас запрещает тебе такие невинные удовольствия. Скоро ты станешь посмешищем всего графства, люди будут говорить, что твоя жена помыкает тобой и не дает тебе даже выпить стаканчик своего собственного вина.

Беспомощный бутончик рта Гарри поник.

— Это плохо, я знаю, — сказал он. — Но Селию не переубедить.

— Ведь мы же согласны с ней, — лживо продолжала я. — Мы тоже хотим, чтобы Джон перестал пить. Однако трудно себе представить, что он не найдет доступа к вину. И единственный выход — это отослать Джона в такую клинику, которая занимается подобными проблемами. Я интересовалась этим вопросом и узнала, что подле Бристоля есть клиника доктора Роуза, которая имеет дело как раз с такими случаями. Почему бы нам не послать Джона туда? Он может оставаться там, пока не излечится, а затем вернется к нам здоровым, и мы все будем опять счастливы.

— Да, — глаза Гарри заблестели от радости, — а пока его не будет, все останется по-прежнему.

— А сейчас, пожалуйста, предложи этот проект Селии, — сказала я. — И мы сможем отослать Джона уже на этой неделе.

Гарри вышел воодушевленный. Ожидая их решения, я перечитала письмо, касающееся проблем с нашей Фенни. Оно было от фермера, чьи земли располагались ниже по течению. Некоторое время назад он решил выращивать влаголюбивые культуры на ее берегах, прорыл отличные ирригационные каналы, и как только собрался открывать шлюзовые ворота, оказалось, что уровень в реке понизился. Это произошло из-за нашей мельницы, так как начался период молотьбы. Но если человек, ведя хозяйство, одним глазом наблюдает за рекой, а другим водит по строчкам в книжке, то он, конечно, не заметит изменения уровня воды.

Теперь вся его работа пошла насмарку, он обвинял в этом нас и настаивал, чтобы мы поддерживали уровень постоянным, будто я могла регулировать дожди. Я уже принялась набрасывать ответ, когда дверь скрипнула.

Я ожидала, что это вернулся Гарри сказать мне, что все хорошо, но это была Селия. Мне показалось, что она плачет, и я решила, что Гарри удалось победить в споре. Но когда я встретилась с ней глазами и увидела на ее лице решимость, то я поняла, что она не похожа на женщину, которую только что побил муж.

— Беатрис, Гарри хотел поговорить со мной, но я думаю, что он может сказать мне лишь то, что ты говорила ему, — твердо произнесла она, и, к своему удивлению, я почувствовала в ее голосе легкое презрение. — Я уверена, что мы с тобой достаточно близки, чтобы ты могла говорить непосредственно со мной. — (Я была права, ее тон звучал насмешливо.) — Так что будь добра, посвяти меня в свои планы относительно твоего мужа.

Я резко отодвинула письмо в сторону и бережно свернула карту, не отрывая глаз от этого храброго ребенка, который вдруг оставил свои светские замашки и бесстрашно ворвался ко мне в контору.

— Пожалуйста, садись, Селия, — вежливо сказала я.

Она решительно придвинула к себе высокий стул и уселась. Я вышла из-за стола и села рядом, стремясь придать нашей беседе дружеский характер, но Селия хранила неприступный вид.

— Мы не можем продолжать жить таким образом, — произнесла я озабоченным голосом. — Ты заметила, насколько неудобно все себя чувствовали сегодня за обедом. Мы не можем проводить так вечер за вечером, Селия.

Она кивнула. Мой разумный тон подавлял ее гнев. Я хотела заставить ее поверить, что проблема с Джоном беспокоит всех нас.

— Я считаю, что мы справимся с этой задачей довольно быстро, — ответила Селия, — я не думаю, что на это потребуется более нескольких недель.

— Селия, — прервала ее я, — он мой муж. И я хочу для него самого лучшего. Его здоровье и счастье так же волнуют меня, как тебя.

— Ты действительно так считаешь, — отважно спросила она, — или это только твои слова?

— Селия! — Но мой упрек не подействовал.

— Сожалею, если я веду себя невежливо, — ровно ответила она. — Но я просто не понимаю твоего поведения. Если ты и вправду любишь Джона, то ты должна быть обеспокоена его состоянием. Пока я этого не замечаю.

— Мне трудно это объяснить, — очень тихо произнесла я. — Я не могу простить ему смерти моей мамы. Мне очень хочется, чтобы он поправился, но я еще не могу любить его, как прежде.

— Но это придет, Беатрис. — Лицо Селии внезапно просветлело от сочувствия ко мне. — Как только он станет прежним, твоя любовь возвратится.

Моя улыбка была сладкой, как сахар.

— Я тоже надеюсь, Селия, но ты с твоими благими намерениями очень осложняешь жизнь Гарри.

Лицо Селии помрачнело, и я поняла, что с этим аргументом ей уже пришлось столкнуться.

— По-моему, это не так уж много — попросить человека воздержаться от двух-трех глотков вина в течение нескольких коротких недель, если от этого зависят здоровье и даже жизнь мужа его сестры.

— Конечно, — согласно кивнула я. — Предположим, он так и сделает. Но что, если таким образом ты отвадишь Гарри от дома?

Селия тревожно вскинула на меня глаза.

— В округе много семей, которые будут рады видеть Гарри у себя хоть каждый день, — принялась объяснять я. — Они не станут устраивать ему сцены, когда он устал и хочет просто пообедать и отдохнуть. Они будут счастливы видеть его, улыбаться ему, служить ему и угождать. В таких домах всегда найдется молодая веселая компания, — продолжала я, поворачивая нож в ране. — После обеда станут устраивать танцы. И там вполне могут оказаться какие-нибудь хорошенькие девушки, которые будут более чем счастливы танцевать с самим сквайром.

Тот, кто любит, всегда становится заложником своего будущего. Селия, которая однажды сказала мне, что она не возражала бы, если бы Гарри завел любовницу, сейчас была убита мыслью о том, что Гарри может танцевать с другой девушкой.