Взаимный интерес

Конечно, Лив радовалась, что все прошло так легко. Теперь Барбара уже не сомневалась, что ее дочь и Грегори, который с самого начала ей понравился, без ума от любви и друг от друга. Днем мать с дочерью успели даже пройтись по магазинам. Но нигде Барбара не нашла ничего достойного внимания.

Глядя на то, с каким неподдельным оживлением мать роется в грудах шляпок и украшений, Лив в очередной раз укрепилась в сознании своей правоты. Барбара словно родилась заново. И все же, обсуждая достоинства розового шелк; или бежевого шифона, девушка не могла удержаться от мысли, что вся проблема не стоит и выеденного яйца. Какая разница, во что одеться для фиктивной свадьбы? Сойдут и простые джинсы с футболкой. Но не скажешь же это матери!..

Бет отложила газету и выразительно посмотрела на часы.

— Что-то наш женишок опаздывает.

— Всего на десять минут, — резковато ответила Барбара, еще не простившая сестре весьма кислой реакции на сногсшибательное известие.

— Боже сохрани, Лив! — воскликнула тогда Бет. — Ты что, рехнулась? Да вы же едва знакомы! Наверняка он просто вызнал, кто ты такая, и захотел стать мужем звезды. Проживет с тобой пару лет, заграбастает все, до чего сможет дотянуться, и даст деру. Надо отдать ему должное: фигура у него действительно потрясающая, и, если тебе хочется залезть с ним в постель, — вперед. Но только ради всего святого не выходи за него замуж!..

Следующие десять минут тянулись мучительно медленно. Наконец Лив поняла, что если тетка не перестанет каждые несколько секунд выразительно поглядывать на часы, а Барбара — взбивать подушки и расправлять занавески, то она попросту взвоет.

И тут внезапно в голову девушки закралось кошмарное подозрение, едва не лишившее ее рассудка. Грегори не придет! Он струсил и все ее планы пойдут насмарку! Поэтому, когда Грегори появился в конце улицы и помахал стоящей у окна Лив рукой, ей даже не пришлось принуждать себя приветливо улыбнуться. Улыбка сама заиграла на ее губах.

Псевдожених выглядел просто великолепно. Ослепительно белая футболка подчеркивала глубокий оливковый загар и плотно облегала скульптурные мускулы. А ноги, обтянутые черными классическими джинсами, казались еще длиннее, чем всегда.

Если Грегори и подметил неприязненные взоры Бет, то не подал виду. Он вежливо и учтиво ответил на сбивчивые поздравления Барбары, а затем обернулся к Лив. От волнения сердце бедняжки стучало так, словно хотело выскочить из груди.

— Соскучилась по мне, любимая? — В бархатном, медоточивом голосе звучала почти не скрываемая интимность, а весь облик так и дышал уверенностью, что никто не сочтет его опоздание нарочитым.

Небрежным жестом он обвил рукой тонкую талию Лив, и ноги ее едва не подкосились. Но и потом ей никак не удавалось уклониться от угрожающе близкого соседства. Жених с невестой бок о бок прошествовали в гостиную вслед за мамой и тетей. Терпи, напомнила себе Лив, таковы условия игры. В конце концов, Грегори тоже не по доброй воле с ней обнимается. Эти теплые искорки в глазах, нежность голоса, обольстительная улыбка — просто способ честно отработать свой лакомый жирненький кусок.

— Обращайся ко мне на «ты», — шепнул ей Грегори по дороге. — А то ошибешься и все испортишь.

Лив только вздохнула.

Шампанское, которое они распили по настоянию Барбары, оказало на Лив магическое действие. В детстве она частенько мечтала о старшем брате, и теперь ей даже на какое-то время показалось, будто ее обнимает именно этот самый старший брат.

Но иллюзия развеялась, стоило лишь Грегори поцеловать ее. Лив даже не поняла, как это вышло. Сильные пальцы внезапно приподняли ей подбородок — и вот он уже склонился над ней, прильнув к ее губам, очерчивая языком их нежный контур.

Лив почудилось, будто внутри нее взрываются сотни разноцветных петард, а по телу разливается огонь. Застигнутая врасплох, она не могла — или не хотела — оказать ни малейшего сопротивления, и Грегори беспрепятственно завладел ее устами. Язык его проникал все глубже и глубже. У Лив голова пошла кругом, колени подогнулись. Чтобы не упасть, она бессознательно обвила шею Грегори руками…

— Еще шампанского, дорогая, или ты уже и так на седьмом небе?

На этот раз мать с бутылкой и бокалами пришлась весьма кстати, жалобно подумала Лив. Губы у нее ныли мучительно, но вместе с тем сладостно. И что только на нее нашло? Она же никогда не поддавалась на подобные уловки и не позволяла мужчинам никаких вольностей. Дело такое: раз начавши, уже не остановишься, а ни к чему хорошему это не приведет. Лив вовсе не собиралась рисковать.

Да, но сегодня — исключение из правил. Все происходящее — выдумка, розыгрыш, навеянные необходимостью. Они с Грегори должны вести себя, как самые настоящие влюбленные, чтобы мама не обнаружила паутину лжи, сплетенную ради ее же блага. Ну а если и самой Лив вдруг захотелось, чтобы поцелуй никогда не прекращался, раствориться в наслаждении, — что ж, всему виной волнение и переутомление.

— Возьметесь разливать, Грегори? — Барбара протянула ему следующую бутылку. — У меня это не особо ловко выходит.

Бет вылезла из кресла и перехватила шампанское.

— Позволь мне. У него и так уже руки заняты, — колко заметила она. — Интересно, что останется нашей бедняжке, когда пройдет опьянение медового месяца?

Игнорировать ехидство тетушки было куда легче, чем объятия Грегори, становившиеся все крепче. Лив незаметно оттолкнула псевдожениха и нетвердой рукой протянула бокал тете.

— Налей мне еще немного.

Надо увести Грегори отсюда, и поскорее. Тогда он наконец прекратит ломать комедию. Больше никаких объятий, никаких поцелуев. Тогда так она сможет вернуться на твердую землю и смахнуть с глаз странную туманную пелену. А то сейчас ей кажется, словно все вокруг окуталось розовой дымкой.

— Ну и мне тоже глоточек, — с едва уловимой ноткой сожаления попросил Грегори, и Лив испустила вздох облегчения. Очевидно, ему тоже не терпелось побыстрее покончить с этим маскарадом. — Только немножко, а то у меня с утра маковой росинки во рту не было.

— Ох, Лив! Как же так можно! Ты же заверяла, что незачем готовить обед, потому что Грегори уже поел. — Отчитав дочь, Барбара с материнской улыбкой повернулась к будущему зятю. — Сейчас я приготовлю омлет. Это всего пять минут. Как вы предпочитаете — с грибами или с сыром?

Грегори ощутил, как напряглось мягкое, податливое тело Лив, услышал, как участилось ее дыхание. Заманчиво, очень заманчиво принять неожиданное приглашение и продлить визит. Ведь в присутствии мамы и тети Лив волей-неволей придется играть роль счастливой невесты.

Касаться ее, ощущать аромат губ — разве это не воплощение грез, что одолевали его с тех самых пор, как он вновь встретил Лив? А до чего же чудесно было неожиданно ощутить непроизвольный ответ на поцелуй, почувствовать сквозь одежду трепет ее разгоряченного тела!

Но пока этого достаточно. Более чем достаточно. Если он сейчас пережмет, переусердствует, она возмутится и будет потеряна для него раз и навсегда. И ему никогда уже не завоевать ее.

Грегори сжал руку Лив и послал ей нежную, подчеркнуто заговорщицкую улыбку.

— Спасибо, Барбара. Но мы лучше перекусим в городе.

От этих слов девушка слегка расслабилась, с лица ее сбежало с трудом скрываемое напряжение, на губах заиграла легкая улыбка. Хоть он и упускает завидный шанс, ему, по крайней мере, остается легкое утешение — Лив будет благодарна за подобную чуткость.

Но все же Грегори не мог удержаться от тайного, одному ему ведомого озорства, когда решительно объявил:

— Кстати, мне надо вам кое-что сообщить. Свадьба состоится завтра в три часа дня!

Воцарилась тишина. Грегори обвел ошеломленных женщин взглядом смеющихся золотистых глаз и остановился на Барбаре и Бет.

— Надеюсь, дамы, вы почтите нас своим благословением.

6

— А ты уверен, что эта колымага дотянет хотя бы до ближайшего поворота? — опасливо поинтересовалась Лив, неохотно влезая в кабину все того же видавшего виды грузовичка.

На свадьбу она надела голубой шелковый костюм с короткой обтягивающей юбкой, явно не приспособленной к таким походным условиям. Чтобы забраться в кабину, ей пришлось подтянуть ее чуть ли не до самых бедер. Лив нахмурилась. До чего же не хочется отправляться ни в какое свадебное путешествие, а уж тем паче в подобной развалюхе! Грегори с трудом оторвал взгляд от стройных ножек и подавил стон. Не сон ли see это? Сегодня день его свадьбы, а эта прелестная красавица — его невеста, точнее, уже жена. Сама она, правда, иного мнения на сей счет. Но ничего, в который раз поклялся он себе, она свое мнение изменит!

— Дотянет. — Голос его прозвучал сухо, почти напряженно: таких сил стоила Грегори внутренняя борьба с не в меру разгулявшимися гормонами. — Не быстро и, уж само собой, не с шиком, но доехать мы доедем.

Когда он попросил у Ларри одолжить грузовик, его новый компаньон, по собственному своему выражению, чуть не задохнулся от удивления. Зачем везти бедную девочку в свадебное путешествие на старой развалюхе, когда чудесный новенький «лотос» понапрасну пылится в гараже?

Да и у няни Кроули нашлось, что сказать:

— К чему была вся эта, позволь-ка спросить, неуместная гонка к алтарю? И зачем тебе скрывать, кто ты такой? И с какой стати мне притворяться твоей бабушкой? Не нравится мне все это, мастер Грег, ох как не нравится. На мой взгляд, все эта затея попахивает обманом, а ты ведь никогда не любил лгать.

Слава Богу, хоть во время короткой гражданской церемонии оба вели себя вполне прилично — если, разумеется, прилично стоять с открытым ртом и ошеломленной физиономией. Барбара же, благослови ее небо, не скрывала, что счастлива до безумия, и утирала уголком платочка материнские слезы радости. Единственное недовольное лицо среди присутствующих принадлежало тете Бет. Грегори вообще не понимал, чего ради было отпрашиваться с работы, если потом все время хмуриться и морщиться.

Но вот наконец свадьба, какой бы она ни была, закончилась. Чемоданы лежали в кузове грузовичка, а молодожены отправлялись проводить медовый месяц — надо полагать, один из самых диковинных медовых месяцев в истории человечества. Заводя мотор, Грегори услышал, как Лив украдкой вздохнула. Сердце у него так и сжалось. Куда лучше было бы устроить пышную свадьбу и с гордостью продемонстрировать всему миру чудесную жену, чем вот так, тихо и без шума, зарегистрировать брак — все процедура заняла считанные минуты.

Грегори хотел бы увезти Лив на далекие экзотические острова, осыпать подарками, любить ее до тех пор, пока оба не позабыли бы, где они и — кто они. Хотел украсить тонкие пальцы кольцами, увенчать прелестное чело диадемой, окружить возлюбленную блеском золота и драгоценных камней. То жалкое медное колечко — самое простенькое, какое он только сумел найти, — дешевка и прямое оскорбление красоте, от которой перехватывает дыхание и сердце начинает биться трепетней и чаще.

Но если он намерен претворить свой план в жизнь, если стремится, чтобы Лив полюбила его, а не его миллионы, то выход один: как говорит няня Кроули, покрепче взять себя в руки и держаться.

— И чего ради мы все это затеяли? К чему куда-то ехать? — недовольно спросила Лив. Холодный, ровный голос ясно дал понять, что трепет и пыл, вызванные вчерашними поцелуями и объятиями, исчезли без следа. — Конечно, со стороны твоего друга очень мило разрешить нам пожить в его коттедже. Но ведь у нас ненастоящий медовый месяц, а тогда зачем все это нужно? Почему бы не отправиться сразу в Лондон? Мы ведь решили, что во время нашего брака сумеем как-нибудь разместиться в моей квартире. Да и все равно надо предъявить свидетельство о браке адвокату Тобиаса.

— Ну, у нас еще куча времени. — Грегори не дал сбить себя с толку. — В коттедже есть телефон, ты прекрасно сможешь обо всем договориться. И у тебя целых три недели в запасе — в любой момент успеешь торжествующе помахать свидетельством у него перед носом и предъявить права на наследство.

Мотор фырчал и кашлял, грузовик так и трясся. Свернув с главной магистрали, Грегори решительно взял курс в другую сторону от Лондона.

Куда угодно, только не на квартиру Лив!

Вчера вечером, когда молодые люди наконец вырвались из лона семьи, девушка сказала, что квартирка у нее малюсенькая. Одна спальня, да и та совсем крохотная. Зато в гостиной есть софа, на которой спит Барбара в тех редких случаях, когда навещает дочь в Лондоне. Ничего, там не так уж неудобно…

Грегори готов был жить хоть в коробке из-под шляп, спать на самом неудобном и продавленном диване в мире — какие тут могут быть разговоры! Если бы ему пришлось ютиться в ящике из-под ваксы, лишь бы не разлучаться с любимой, он и на это пошел бы с радостью. Но беда заключалась в том, что, едва попав в Лондон, Лив наверняка тотчас же погрузится в привычный ей мир высокой моды и встреч с агентами, мир, в котором ему, Грегори, не было места. Не успеет он и глазом моргнуть, как между Лив и ее необходимым, но нежеланным мужем воздвигнется прочная стена.

Нет, ему нужно хоть пару недель провести с любимой наедине, дать получше узнать его. И тогда, наверное, ей и самой больше никогда не придет в голову мысль о какой-то дурацкой софе и раздельных спальнях.

— Сама подумай, — рассудительно произнес Грегори. — Я уже сказал Барбаре, что мой одноклассник предложил нам пожить в его деревенском логове дней десять. У нее уже есть тамошний номер телефона. Если она попробует связаться с нами и неожиданно выяснит, что мы пренебрегли чудесной возможностью провести медовый месяц в сельском уединении, то наверняка заподозрит неладное.

Лив неохотно признала, что в словах Грегори есть свой смысл. Нельзя, чтобы Барбара догадалась, что ее дочь вышла замуж не по любви. Только когда мама обустроится в Роуз-хаус, только тогда, месяцев через двенадцать, да и то осторожно можно будет уверить ее, что брак Лив и Грегори оказался неудачным.

Сельское уединение — вот что смущало девушку. В Лондоне все было бы намного проще: они с Грегори практически не виделись бы, не общались. Лив могла бы с головой уйти в работу, отвлечься, снова обрести душевное спокойствие. Почему-то с тех пор, как они с Грегори условились пожениться, именно он взял на себя все организационные проблемы. Именно он так быстро все уладил, назначил день церемонии. Именно он сообщил Барбаре, что раз уж они с Лив поняли, что созданы друг для друга, нет смысла откладывать свадьбу. И успел вдобавок договориться со школьным приятелем насчет коттеджа — потому что, как сказал Грегори, на те деньги, что принесла ему карьера маляра, на Багамы или в Ниццу не поедешь.

— И что, там правда так уединенно? — поинтересовалась Лив, злясь на себя.

Откуда вдруг взялись эти пугливые нотки в голосе? С какой стати ей чего-то бояться? Они ведь договорились, что брак останется чисто фиктивным. А если вчера она так размякла от его поцелуев, то виной всему нервы. Нервы и усталость.

Или что-то большее?

— Ни одного соседа, — хладнокровно ответствовал Грегори. — Только птицы, пчелы и бабочки.

— А ты не заскучаешь от безделья? — в отчаянии спросила она.

Грегори обернулся. И ее бросило в дрожь — столь чувственно изогнулись его губы, а в янтарных глазах вспыхнул опасный огонек.

— Ничего, я найду, чем заняться. Обещаю.

Лив благоразумно придержала язык и молчала добрых двадцать миль кряду. Наверняка Грегори ничего такого не имел в виду, какие бы страстные взоры на нее не кидал. Он просто дразнится, нарочно старается вывести ее из себя.

Надо надеяться, в следующие две недели он свою привычку бросит, не то она просто с ума сойдет. Лив не хотелось даже задумываться: а чего бы это?

Наконец Грегори нарушил затянувшееся молчание.

— Ну вот, почти приехали.

Грузовичок катил вниз по пологому склону. Асфальтовое шоссе давно кончилось. Теперь под колесами тянулась неширокая проселочная дорога, каких много в сельской местности: две накатанные колеи, трава между ними, а по бокам, почти смыкаясь, высятся живые изгороди. Если считать по прямой, то до Роуз-хаус отсюда рукой подать. Романтический край.

Лив не желала думать ни о какой романтике. Но что могла поделать, когда за последним поворотом открылась высокая стена, сквозь сводчатый проем которой виднелся дивный каменный коттедж? Он оказался куда больше, чем она ожидала. Перед широкой дубовой дверью росли розы. Добрая дюжина окошек приветливо посверкивали в лучах предзакатного солнца.

— Какая красота! — Забыв, что отчаянно не хотела сюда приезжать, Лив не сдержала восторженного восклицания.

Похоже, друг Грегори был наделен отменным вкусом. Все кругом оказалось выдержано в едином стиле, а за садом открывалась чудесная панорама окрестностей: зеленые луга, тенистые деревья и синеющие вдали холмы.

Идеальное место для того, чтобы провести пару недель, наслаждаясь прелестью райского сада до грехопадения… Только на сей раз никакого грехопадения не будет, сурово напомнила себе Лив, ощутив, как бурно реагирует ее тело на то, что Грегори быстро обошел грузовик, чтобы открыть перед ней дверцу.

В этот миг одно его прикосновение могло бы все испортить, разрушить мирные чары волшебного уголка. Лив так и замерла, затаив дыхание. По коже пробежали мурашки — от испуга или предвкушения, бедняжка и сама не знала. Она знала лишь одно: после вчерашнего вечера легчайшее касание руки Грегори способно надолго вывести ее из равновесия.

Но он даже не попытался помочь ей вылезти. Просто придержал дверцу, взял оба чемодана, которые успел выгрузить, покуда его спутница предавалась восторженному созерцанию, и зашагал к дому.

Лив невольно залюбовалась его стройной мускулистой фигурой. Во всей этой предсвадебной спешке Грегори каким-то чудом успел купить себе костюм. Однако даже нелепый покрой и дешевенькое сукно не могли скрыть красоты и силы мужественного тела Грегори, исказить неторопливую грацию его походки.

Сглотнув невесть откуда взявшийся в горле комок, Лив неохотно последовала за своим лжемужем к дому.

Грегори отпер тяжелую дубовую дверь и занес чемоданы внутрь, от души надеясь, что садовник Том и экономка миссис Роджерс до конца уяснили отданные им по телефону торопливые распоряжения и выполнят их в точности. Малейший промах мог погубить всю затею на корню.

Что до садовника, тут Грегори не беспокоился. Надежный, верный старина Том в ближайшие две недели и близко не подойдет к коттеджу. Хозяин не велел — этого ему будет довольно. Но вот миссис Роджерс, добродушная, старательная, поддерживающая в доме безукоризненную чистоту во время долгих отлучек Грегори, наверняка будет сгорать от любопытства. Отчего это ей вдруг приказали срочно набить холодильник, бар и кладовую всевозможными припасами, а самой на две недели отправиться во внеочередной отпуск? Грегори так и видел, как вспыхнули ее черные глазки от таких странных распоряжений. А вдруг ей взбредет в голову тайком остаться и посмотреть, что задумал хозяин. Ох уж эти женщины… Их от любопытства не излечишь…

Не стыдясь подобных мыслей, Грегори решительно отправился в кухню. К величайшему его облегчению, никаких следов женского присутствия там не обнаружилось. Лив же все еще нерешительно топталась в холле, нервно вращая вокруг тонкого пальчика дешевое обручальное кольцо.

Сердце у Грегори так и сжалось от сострадания. От волнения бедняжка вся извелась — куда девался былой холодок, утонченная изысканность бесстрастной недотроги? А ведь все это было не напускным, а самым что ни на есть неподдельным в характере девушки.

Лив подняла взгляд, увидела его и попыталась улыбнуться. Однако дрожащая улыбка лишь на миг осветила бледное лицо и тут же погасла вновь. Почему? — недоумевал Грегори. Чего она боится? Ведь Лив так мастерски сумела отклонить все его прежние попытки познакомиться с ней поближе, назначить свидание. На его памяти она нервничала только раз, когда предлагала заключить фиктивный брак. Впрочем, оно и понятно, в такой ситуации всякий занервничает. А все остальное время была просто олицетворением спокойствия и самообладания — вплоть до той минуты, когда он поцеловал ее.

Так может, ему удалось пробиться сквозь броню, надежно оберегавшую незнающее любви сердце Лив? Может, частица его желания, его страсти передалась ей через жаркое прикосновение губ Грегори? Она почувствовала, как что-то в ней дрогнуло в ответ, и сама того испугалась? Испугалась, что ледяное пренебрежение к мужчинам и интимной стороне жизни вдруг начало таять? Вполне правдоподобная версия. Грегори ощутил, как его бросило в жар, а губы невольно расплылись в самодовольной ухмылке. Полегче, парень, полегче! — осадил он себя. Не торопись, не опережай события!

Но даже эта мысль умудрилась вызвать в его распаленном воображении совсем иную картину: да, так он и будет заниматься любовью с Лив — не спеша, бережно и нежно. Он будет терпелив — пока в Лив не пробудится такое же пылкое желание, пока с губ ее не сорвется призывный крик страсти… Грегори наконец спохватился — слишком уж бурно и стремительно реагировала на эту череду образов некая, не совсем подвластная разуму часть его тела.

Откашлявшись, чтобы стряхнуть наваждение, он подхватил с пола чемоданы и зашагал наверх по полированным дубовым ступеням. Лишь уверившись, что голос не выдаст его, он обернулся и бросил через плечо:

— Лив, поднимайся, выбирай себе комнату. Умойся с дороги, а я пока приготовлю ужин. Джилл, — он произнес первое пришедшее на ум имя, — говорил, что тут полно всяких припасов, так что с голоду не умрем.

До чего же невыносима была ему эта комедия! До чего же хотелось быть с Лив открытым и искренним! Но если только Грегори желал добиться цели, иного выхода не оставалось.

— А сколько тут комнат? Дом гораздо больше, чем я предполагала. Мне почему-то рисовалась этакая крохотная хибарка с малюсеньким садиком.

Каблуки ее туфель выбивали звонкую дробь, а голос звучал на удивление прерывисто. Неужели она запыхалась? Но не настолько же крута эта лестница! Не глупи, строго велел себе Грегори. Просто Лив вне себя от облегчения, что ее так называемый муж не собирается нарушать условия сделки и предлагать им поселиться в одной комнате. Разумеется, у него такого и в мыслях не было — во всяком случае, пока. Но Лив о том знать не могла.

Подождав девушку на широкой лестничной площадке наверху, Грегори повернулся к ней.

— Раньше это была обычная фермерская усадьба. Она едва не разваливалась, когда…

Как там, во имя всего святого, он обозвал мифического друга детства? Проклятье — напрочь из головы вылетело! Вот уж воистину, чтобы преуспеть на поприще лжеца, нужна отменная память! В нормальных обстоятельствах Грегори на память не жаловался, но сейчас она его подвела.

— …когда мой друг ее купил, — закончил он, злясь на самого себя. И поспешно сменил тему, распахивая дверь ближней комнаты, где жила Кэтлин, когда ей удавалось ненадолго оторваться от веселой студенческой жизни. — Здесь три спальни. Выбирай, конечно, сама, но при этой есть отдельная ванная. Ты ведь, наверное, предпочтешь, чтобы у тебя была своя, а не делить со мной одну на двоих.

Грегори сам был доволен, каким рассудительным и здравым тоном произнес эту тираду. Однако появившееся на лице девушки странное выражение удивило его. Тонкие брови чуть заметно нахмурились, как будто Лив о чем-то задумалась.

— А ты хорошо знаешь этот дом. Ты тут часто бываешь?

— Реже, чем хотелось бы.

Вообще-то Грегори надеялся, что Лив не станет задавать слишком много вопросов про его отношения с вымышленным владельцем дома, но на этот ответить было нетрудно, причем вполне искренне.