Танцующая в ночи

Он наклонился, поцеловал ее припухшие от его страсти губы, и вышел из спальни. Девушка судорожно вздохнула, встала с постели и надела пеньюар, она собиралась снова направиться в купальню, чтобы смыть с себя его прикосновения, но вдруг услышала его шаги. Ноги подкосились и со стоном опустившись на кровать, Данирен увидела как высший с тем же бокалом и наглой ухмылкой вновь входит в ее спальню.

– Вы…ты же получил что хотел…– на глаза наворачиваются бессильные слезы.

– Мне этого мало, – нагло улыбнулся Ранагнар, – сама выпьешь или помочь?

Она попыталась вырваться, но он больно схватил ее за волосы и влил жидкость в рот. Нервно сглатывая, чтобы не задохнуться, Данирен выпила все.

– Ненавижу! Ненавижу тебя … ? кричала она уже ветру, ? ненавижу…. ? стонала Данирен, срывая растущие на поляне цветы, пытаясь вырваться из заколдованного круга, который манил ее все сильнее. ? Ненавижу…

Ветер взметнул ее волосы, иссушил слезы и вскоре Данирен танцевала, забыв обо всем. Лунный свет играл свою мелодию, сплетая ее с тихим звоном звезд. Ветер нежно ласкал ее, и сквозь мелодию ночи она слышала, словно шелест листьев:

– Ты прекрасна, моя маленькая танцовщица…

-

Ей снились древесные тропы, ее возвращения по утрам в замок отца, ее танцы среди ночных нимф и глаза любимого. Данирен нежно улыбнулась ему и потянулась губами к его губам. Элиандр приник к ней в ответном поцелуе, его руки нежно обнимали ее, заставляя сердце биться чаще. 'Элиандр' – прошептала Данирен, и видение исчезло. Она открыла глаза и увидела, что рядом с ней лежит Ранагнар. Это его она целовала, ему позволяла ласкать себя, ему дарила свою любовь. Девушка вскрикнула от ужаса и осознания того что произошло, и попыталась отодвинуться, но Ранагнар уже полностью проснулся и без труда удержал ее.

– Мммм, уже утро, – он обнял ее покрепче, не обращая внимания на сопротивление, – а ты у меня горячая девочка, – его довольный смех перекрыл ее горький стон. – Не ожидал, что ты можешь быть настолько страстной, женушка.

Она сжалась как пойманная птичка, с трудом сдерживая бесполезные слезы. Ранагнар приподнявшись на локте, нагнулся к ней и начал целовать со все нарастающей страстью.

– Хочешь я расскажу тебе самое интересное? – хрипло прошептал он, и не дожидаясь ее ответа продолжил, – когда ты забываешь о своей ненависти ко мне, становишься очень нежной и страстной любовницей. Лучшей из всех кто был у меня.

Его рука спустилась ниже, Данирен попыталась остановить его ладонь. Высший улыбнулся, поймал обе ее руки, поднял вверх и, перехватив запястья одной рукой, второй продолжил нескромно ласкать ее.

– Я говорил тебе, что сохранил Ариану жизнь? – он увидел, как широко распахнулись ее глаза, впрочем, понять от чего именно, от его слов или от действий, было сложно и он усилил действия. – Так вот, ммм… мне нравится, когда ты стонешь, я сохранил ему жизнь, при условии что он откажется от наследования Трона Ночи. И он согласился. Кстати, тебе интересно, чем я сколько времени занимался, оставив тебя одну?

Данирен отчаянно пыталась вырваться и когда его рука вошла в нее, яростно изогнулась:

– Нет…не надо…

Он улыбался, с женщинами всегда так, сначала сопротивляются ласкам, потом тому, что ласки прекращаешь, и он был уверен, что доведет ее и до этого состояния.

– Так вот, моя радость, – он проник глубже, – я взломал защитную грань темных, ту самую, которая несколько тысячелетий делала территорию темных кланов, совершенно темной для нас, высших, в буквальном смысле слова. Так было, и так больше не будет. Все территории темных вошли в состав Северных земель, судя по злому взгляду, ты догадалась кто теперь там повелитель. Ммм, не надо так дергаться, иначе будет больно, – он снова рассмеялся ее попыткам вырваться, – не знал, что тебе нравится боль, но я это учту, женушка.

Он легко перевернул ее на живот и продолжил начатое.

– Сбежала только Эссиара, – его порывистое дыхание обжигало кожу, – но я пустил по ее следу Аттию, уверен девочки между собой разберутся, в пользу моей ищейки естественно. Кстати, о чем вы говорили с Эссиарой на берегу моря?

Он прекратил посягательства на ее честь и развернув ее к себе, требовательно заглянул в глаза. Данирен отвечать не собиралась и он, не дождавшись ответа, медленно направил свою руку вниз.

– Я не помню,– испуганно ответила девушка,– пожалуйста, хватит. Я постараюсь вспомнить…потом.

Ранагнар остановился, тяжело вздохнул, встал и уже уходя, хитро подмигнул ей:

– У меня для тебя вечером будет сюрприз, он тебя порадует.

-

Ран сидион Агнар медленно спускался в тронный зал, обязанности правителя его утомляли, но он с ранних лет усвоил, что значит слово НАДО. А на лестнице его самого поджидал сюрприз.

– Мама? – Ранагнар с удивлением смотрел на высшую.

Женщина, с огромными, словно наполненными сиянием глазами обернулась и улыбнулась сыну.

– Мира и власти, мой повелитель, – она склонилась перед высшим, в низком ритуальном поклоне.

– Мира и благоденствия под моей властью, матушка, – он ненавидел ритуальные приветствия, но мать всегда была непреклонна в этом вопросе. – Чем обязан вашему визиту? – что ж он тоже умеет следовать предписаниям этикета.

Высшая не ответила, протянув руку над слегка увядшими цветами в вазе, она вдохнула в них жизнь, проследила, как поднимаются листочки и наполняются красками цветы, и лишь после обернулась к Ранагнару.

– Как хранительница рода, пусть и бывшая, я должна поговорить с тобой, сын мой.

– Вот именно, что бывшая, – он с трудом сдержал гнев.

Женщина улыбнулась, но в ее улыбке была печаль.

– Так много лет прошло, но ты все еще не простил меня.

– Прости, матушка, не умею прощать предательства.

Высшая выпрямилась и гневно посмотрела на сына, да он не простил, ничего не простил.

– Ты и сам женился на смертной, так что не стоит учить меня жизни, сын.

– Я женился на смертной, чтобы у Андариона был законный наследник, или по твоему мне нужно было возвести на престол новую династию?

Нимерина Агнар смотрела на него с хитрой улыбкой, затем шагнула вверх, и направилась в покои Данирен. Ранагнар несколько секунд оторопело смотрел ей вслед, затем быстрым шагом догнал мать.

– Что ты делаешь?

– Хочу взглянуть на твою жену, я слышала, что принцесса Винниона отличается удивительной красотой.

– Она… она не одета сейчас, – хмуро выдавил Ранагнар.

– Тем лучше, – пакостно улыбнулась ему мать, – увижу ее во всей красе.

Высшая подмигнула сыну и трансформировалась в ветер. Повелитель северных земель скрипнул зубами и вошел в покои жены. Данирен там не было, он заглянул и в будуар, и в спальню, и в купальню, но в покоях было пусто.

Его жена, услышав шум, вышла из гардеробной в темно-синем платье, так подчеркивающем сине-зеленый цвет ее глаз, с удивлением посмотрела на него.

– У вас еще есть ко мне вопросы, муж? – голос холодный и злой, что ж, он это заслужил.

– А она красивая, – прошелестел ветер и супруги разом уставились на говорящее пространство, – но мне стыдно, что ты мой сын.

Данирен посмотрела на высшего, но не сказала ничего, Ранагнару тоже сказать было нечего. Ветер закружил по комнате, и через мгновение девушка увидела высокую женщину с темными сияющими глазами. Оливковая кожа высшей словно светилась, темные волосы собраны в длинную косу, платье из изысканной черной парчи, подчеркивало ее величие.

– Ты женился на нимфе! – высшая не обращая на Данирен внимания, яростью смотрела на сына. – На ночной нимфе!

Ранагнар тяжело вздохнул, он ожидал подобной реакции от членов клана, но не от матери же.

– Мать, – холодно ответил высший, – ты последняя с кем я буду обсуждать эту тему.

Нимерина смерила его холодным взглядом, затем резко повернулась и посмотрела на девушку, смотрела она долго, оценивающе, словно пыталась рассмотреть ее суть. Принцессе сдержаться помогло лишь воспитание.

– Бедное дитя, – прошептала вдруг высшая, – проклятие красоты и тебя коснулось. Ран сидион Агнар, следуйте за мной.

Ранагнар не сразу последовал за матерью, он подошел ближе к девушке, нежно прикоснулся к ее волосам, и заглянул в глаза.

– Подожди меня в покоях, не выходи в сад, хорошо? – она молчала, но он терпеливо ждал, и ей пришлось согласно кивнуть в ответ.

Высший улыбнулся, и отправился догонять мать, он не помнил, когда последний раз эта женщина была настолько взбешена. Нимерина ждала его в его покоях, и едва он вошел холодно осведомилась:

– Ты знал?

– Знал о чем?

– Что она нимфа?

Он прошел к окну, и сел на один из кованых стульев.

– Я не сразу узнал. В любом случае она дочь властителя Винниона, этот статус позволяет мне взять ее в жены на время, так что вам, бывшая хранительница, беспокоиться не о чем.

Мать удивленно приподняла левую бровь, хмыкнула и подойдя к нему села напротив.

– Ты заигрался мой мальчик, во всевластного правителя. Как же, как же, великий и всесильный Ран сидион Агнар, повелитель Северных земель, один из трех сильнейших в Закатном мире, победивший клан южных земель, ах и конечно, как я могла забыть, победивший многочисленный клан темных. Великий Ранагнар, привыкший добиваться всего и всех. Ты давно, сын мой, задумывался о чем-то кроме своего величия?

Ранагнар побелел от ярости, не будь она его матерью, он уже заставил бы ее ответить за эти слова.

– А знаешь ли ты, сын мой, о том, что бывает с ночными нимфами, если их принуждать силой?

Мать как всегда перепрыгивала с одного на другое и он, глубоко вздохнув, дабы сдержать свою ярость, тихо ответил:

– Мне известна история ее матери, но та осталась жива вопреки этому странному проклятию, по крайней мере, ходила и разговаривала. Что вас еще интересует?

Он требовательно посмотрел на мать, ожидая чего угодно, но не слез, а высшая плакала. По величественному лицу, которое она всегда являла подданным и членам своей семьи катились крупные слезы. Ранагнар никогда не видел, чтобы его мать позволяла себе подобное, никогда, даже когда умирал его отец, даже когда умер ее любовник. Женщина встала, стараясь сдержаться начала рассматривать резные потолки, изысканные витражи на окнах, великолепные гобелены, и лишь спустя время повернулась к сыну.

– Ты ублюдок, Ран. Жестокий, бесчувственный и мерзкий. Я ждала, я надеялась, что мой сын будет другим, благородным и величественным. Величия в тебе как вод в северном океане, а благородством тебя судьба обделила. – Он вскочил, но она одним жестом отбросила его назад, – И мне жаль, мне впервые безумно жаль, что я более не являюсь Хранительницей клана, тогда я смогла бы спасти ее, сейчас мне остается лишь смотреть, как ты ее убиваешь!

За окном начиналась буря, Нимерина вздрогнула, она и сама не ожидала, что ей будет настолько больно, судорожно вздохнув, она подняла голову вверх, в глупой надежде, что слезы перестанут струиться по ее лицу.

– Ты просил выдать тебе секрет власти восточного правителя, я пойду на это, сын мой, – теперь она почти шептала, чувствуя как от боли разрывается материнское сердце, – но ты поклянешься, что ребенка отдашь мне!

Ранагнар отброшенный силовой волной встал и стряхнул с колен остатки раскрошившегося стула, он медленно подошел к матери:

– О каком ребенке идет речь, мать?

Нимерина смотрела на сына так, словно впервые видела его. Рослый, темноволосый и как две капли воды похожий на своего отца, хотя нет Гиар сидион Агнар, был немногим выше нее, сын все же выше.

– Я говорю о ребенке, которого носит твоя жена. – Высший побелел, – Что же ты не радуешься сын? Ты ведь этого хотел, не так ли? Где же ликование в твоих глазах? Мерзавец! И ведь знал же, ты же все знал! – Она, не отрываясь, смотрела на сына, и не понимала, как ее чрево могло породить такое чудовище.

Ранагнар отвернулся от матери, прошелся по комнате, посмотрел, как буря за окном все разрастается и свист ветра уже перекрыл шум фонтанов в саду.

– Слишком рано, слишком. Ты сможешь его убить? – он задал вопрос холодным тоном, не показывая своих эмоций.

Ветер срывал ветви деревьев, сбивал с ног людей в городе, ломал ставни, разбивал стекла, а Нимерина чувствовала, что не в силах успокоить разбуженную стихию. Высшая потянулась к ветру, и поняла что это не она, не ей плохо настолько, что буря вышла из-под контроля, не ее эта боль, которая вот-вот начнет собирать урожай смерти. Она с удивлением посмотрела на показное спокойствие сына, осознала произнесенные им слова, и, не смотря на очевидное, не могла поверить.

– Ран, ты любишь ее? Не может быть, ты не способен…

Небо за окном потемнело, на землю начали падать крупные капли холодного дождя.

– Ты сама ответила на свой вопрос. Я не способен любить! – Высший спокойно смотрел на мать.

– Тогда почему? – Нимерина, – зачем ты мучаешь ее? Ты ведь знаешь, что с рождением ребенка она погибнет. Или надеешься все исправить? Глупец.

За окном полыхнула молния, высшая невольно вздрогнула, услышав раскат грома, а затем нарастающий шум урагана.

– Останови стихию, Ран.

Он лениво взглянул на улицу, похоже только сейчас заметив, что творится за окном.

– Ты разбудила, ты и останавливай. Мать, ты не ответила на мой вопрос, ты сможешь его убить?

Нимерина испуганно смотрела, как начинают рушиться здания в городе, который из окон дворца просматривался как на ладони. Вдали она рассмотрела ветряную воронку, и поняла, что ураган нарастает.

– Ранагнар, останови стихию! Это не моя боль, а твоя, упрямый идиот. Это твое наглядное пособие как ты разрушаешь свою жизнь! – он все также смотрел на мать, и ждал ответа на свой вопрос, – Данирен испугается, Ран, останови это.

Он вздрогнул, отошел от матери и подошел к окну. Затем медленно вдохнул в себя наполненный озоном воздух и стихия замерла. Высший привычно брал эмоции под контроль, ему всегда приходилось себя контролировать, с раннего детства, мать подошла сзади и положила руку ему на плечо.

– Я никогда не рассказывал тебе, как он умер, – собирая своей ветер, прошептал высший, – он просто не захотел жить после твоего ухода, он отказывался от еды, от света, от всего. Он просто не хотел жить без тебя. А ты ушла… Бросила его умирать и вышла замуж, родила другому другого сына. Он умер, когда узнал, о рождении Ретана.

Андарион накрыл дождь, мелкий, словно рыдало небо…или маленький мальчик, которого так долго Ран прятал в себе, и Нимерина видела своего ребенка таким впервые.

– Ты считаешь меня жестоким, – продолжил Ранагнар, – возможно я и жесток. Но я никому не отдам, то, что мне дорого. Я не буду молча умирать, зная, что мою женщину ласкает другой, что она улыбается другому. – На улице снова громыхнуло, и Ран на секунду замолчал, вновь успокаивая стихию, – Я никогда не отпущу Данирен, она моя! – раскаты грома сотрясли дворец, – если ты не поможешь избавиться от ребенка сейчас, я обращусь к верховной Хранительнице кланов.

Высшая тяжело вздохнула.

– Ты не спросил, как я узнала, Ран. Вчера ночью расцвел цветок на родовом дереве, малыш уже принят в клан. – Нимерина тяжело вздохнула, – Я хотела поздравить тебя…пока не увидела кто твоя жена. Я не смогу убить зародыш и никто не сможет, у тебя родится сын. Родится в положенный срок и он будет высшим, как и ты. Ты любишь ее, видимо даже себе признаваться не желаешь, но любишь. Не стоит ей мстить за отца, Ран, девочка не виновата, что я не любила его. Ненавидела, презирала, боялась, но никогда не любила.

Дождь все усиливался.

– Неужели все ночные нимфы погибают, дав жизнь ребенку? – он с надеждой посмотрел на мать.

– Нет, не все. Лишь те, кого лишили свободы, кого лишили желания жить, те, кто не привязан душой. Ты был на поляне танцующих в ночи, ты видел их. Они прекраснее дриад, грациознее темных, они притягательнее высших. Слишком многие мечтают заполучить ночную нимфу, но душа нимфы в танце, ее жизнь в лунном свете, лиши ее свободы и нимфа начинает медленно погибать. Данирен дочь человека, но у нее душа нимфы и проклятие танцующих в ночи коснулось и ее. Она слишком красива чтобы обличенные властью и силой самодовольные индюки могли пройти мимо, не правда ли, сын?

Наверное, Нимерина была жестока, но даже сейчас вместо сочувствия, она не упустила возможность поиронизировать.

– Великий Ранагнар, о твоих победах над женскими сердцами ходят легенды. Даже женщины темных забывали о гордости в твоих объятиях, но та которую любишь ты, тебя ненавидит. Что, сын мой, стоило влюбиться, как ты растерял все навыки искусства любви?