Ничто не ново - только мы.

Александр ЧУМАНОВ

Рисунки Натальи Заболотных

НИЧТО НЕ НОВО — ТОЛЬКО МЫ

1

Когда родился тот, кого впоследствии молва провозгласила Господом Богом, никто, по-видимому, еще не знал, что наступила новая эра.

Начало второго тысячелетия христианский мир встретил уже осознанно, во всяком случае, умевшие считать годы наверняка почувствовала торжественность момента. Но таких грамотеев было не очень много, да и сам христианский мир еще не обладал большим могуществом.

Зато подготовка к встрече третьего тысячелетия началась, по меньшей мере, лет за десять до самого события, не говоря уж про разговоры о нем. Причем, не только христиане оказались втянутыми в эти веселые хлопоты, а и все население Земли, не исключая атеистов.

Вопреки, может быть, здравому смыслу мнилось человечеству, что там, за условной чертой летоисчисления, начавшегося в сущности с произвольно взятого момента, ждет его нечто невиданное, но непременно превосходящее известную действительность.

Человечество посмеивалось над этим своим невинным суеверием, а все равно заметно волновалось, все ближе и ближе подходя к заветному сроку,

1999 год целиком прошел под знаком надвигающегося события, ежедневно создавались и стихийно возникали все новые и новые комитеты, советы, штабы и особые совещания по достойной встрече всепланетного праздника, И каждое такое образование претендовало писаться с прописной буквы или грозными аббревиатурами.

В конце концов структура получилась следующая: все возглавил Всемирный комитет по организованной встрече двадцать первого века, ему напрямую подчинялись континентальные Комитеты, континентальным — национальные и так далее. И помимо этого — множество не поддающихся учету неформальных юбилейных организаций, часть которых, а без этого не бывает, надеялась на волне подготовки к событию решить кой-какие свои групповые проблемы.

Но в целом стояли дни невиданного доселе братства народов, когда забывались на время, а то и навсегда, бесчисленные взаимные претензии, неоплаченные счета всевозможных грабительских кредитов и неотлившиеся слезы давних и недавних обид. Каждый город, каждая страна старались внести посильный вклад в общую предпраздничную копилку, а те, кому внести было совсем нечего, предлагали почти дармовую рабочую силу для устройства увеселительных сооружений, добровольцев для создания живых мозаик и проведения массовых действ, без которых не обходилось ни одно более или менее значительное мероприятие той эпохи.

Ну, а рядовые граждане Земли, частные лица человечества, помимо участия в предпраздничных структурах, тоже, конечно, с нетерпением ждали наступления заветного мига. Ведь было же абсолютно ясно, что к первому января ноль первого года имеет смысл приурочить все свои мало-мальски неординарные дела, И люди назначали свадьбы на первый день нового тысячелетия, подгадывали, естественно, с известной долей вероятности, рождение детей. И не боялись, что в столь замечательный день может не оказаться на рабочих местах наилучших специалистов по родовспоможению, Вернее, боялись, конечно, но стремление поиметь с праздника какие-то реальные дивиденды перевешивало обоснованные, но тоже имеющие вероятностный характер опасения.

И вот долгожданный миг наступил. Двадцатый век незаметно иссяк, столь же незаметно его сменил следующий век, и ночное небо озарилось грандиозным фейерверком.

Веселье быстро набрало обороты, выплеснулось на улицы, где и продолжалось до утра. Хотя, конечно, так было не везде, а лишь там, где не велась в этот момент интенсивная борьба за трезвость.

Сувениров, как и следовало ожидать, хватило для всех, потому что расчет потребного количества производился видными футурологами и статистиками. И все награжденные и отмеченные поняли, что если бы их набралось поменьше, то и сувениры были бы побогаче.

Наступило первое утро нового тысячелетия. Утро первого января. И как уже не раз бывало, люди увидели, что новое тысячелетие ничем не отличается от прежнего. Не знать доподлинно — так и не поймешь. И продолжили жить каждый свою жизнь, свою мимолетную вечность, полную личных эпох и эр. И принялись ждать окончания очередных временных отрезков.

Вместе с сотнями тысяч других младенцев родился в ту новогоднюю ночь и наш Одиссей. И его мама, получившая за сына Большую латунную медаль от Всемирного, якобы, комитета, всю жизнь потом сожалела о своих напрасных мучениях.

Нет, она хотела иметь этого Одиссея, и папа хотел, но вознаграждение за удивительный по точности расчет, за беспокойно прожитую праздничную ночь, за фактически испорченный праздник показалось им слишком уж символическим. Хоть с кем такое получись, будет досадно.

2

Имена младенцам тогда давались соответственные. На рубеже нового тысячелетия возрос в обществе удельный вес Марий-Магдалин, просто Марий, просто Магдалин, Иисусов, Христосов, Назаретов, но чаще, конечно, просто Назаров. И в меньшей степени — Вирсавий, Савлов, Павлов, Палестин, Ноев, Пестимей, Евстолий, Матвеев и Матфеев. А также, само собой, Иуд. Получился очередной бум увлеченности всем библейским. И ничего нового, оригинального в этом не было,

И наверняка Одиссей тоже получил бы одно из библейских имен, поскольку родители его были людьми передовыми, которые всегда и во всем стремятся идти в ногу со временем. Однако обиженные родители изменили первоначальное намерение и вернулись на позиции религиозного нигилизма.

Так парень стал Одиссеем. Потом к нему прилепились производные от основного имени. Одя, Одик, почему-то Дуся. И непроизводные — Клопа, Клерк. Клерк — из-за всегда подчеркнуто подтянутого, аккуратного вида, а Клопа — неизвестно из-за чего.

Одиссей рос нормальным парнем, охотно отзывался на кличку Клерк», она его устраивала, ибо он считал себя настоящим «яппи». Это молодежное движение успешно утверждалось тогда во всем мире, что радовало старшие поколения, изрядно подуставшие от предыдущих десятилетий разложения, бездуховности, ощущения близкого конца света.

В воскресенье утром, хотя и не слишком рано, на тумбочке в прихожей нежно заворковал телефон. Одиссей был в постели, и к аппарату подошла мать.

— Аиньки! — сказала она в телефон еще более нежно, словно соревнуясь с пластмассовой коробкой, И не знающий мать человек мог запросто воспроизвести в своем воображении нечто ангелоподобное, не представляя даже, как сильно он заблуждается.

— Кого? А кто его спрашивает? А Одя сейчас… Ах, он сейчас принимает ванну! Позвать?

Мать чуть было не проболталась, что сын еще в постели, но вовремя опомнилась. Настоящий «яппи» ну просто никак не мог быть засоней и лентяем.

— Оди-и-к! — заголосила мать с нарочитой любовью в голосе. — Тебе твой друг Мотя звонит! Ты уже принял ванну?!

Одиссея мигом выдуло из постели. Он сполоснул рот водой, чтобы не был заспанным голос, прошлепал в прихожую, молча кивнул матери, принимая трубку.

— Ты, что ли, Сват? Хо-хо-хо! Куда? На Понтей? Это где? Сколько? Двести?! Нет, что ты! Иду, конечно, о чем речь! Иду, говорю! Через тридцать две минуты буду! Ну, все!

— Куда это он опять тебя сманивает?! — накинулась на Одиссея мать, едва трубка легла на рычаг. Теперь эта женщина ничего ангелоподобного не напоминала.

— Да не волнуйся, мама! — ответил Одиссей матери спокойно, как и подобает молодому интеллектуалу. — Во Дворце Компьютеров сегодня разыгрывается Понтей из системы Гаммы Лебедя. Планета земного типа. Возможно наличие разума. Обычный конкурс. Шансы, конечно, как всегда, ничтожны, но я буду участвовать в конкурсе. Конкурсы помогают нашему моральному и физическому развитию, повышают жизненный тонус, конкурентоспособность, Ну, мама, ты же сама все отлично знаешь, ты же у меня эрудированная!

И мать, конечно, все великолепно понимала, ей не жалко было проигрываемых сыном копеек, она в свое время просаживала «в наперсток» куда более солидные суммы, но все равно считала себя обязанной прочесть сыну ежевоскресную нотацию, ибо только по воскресеньям у нее и было для этого время. И то немного. Матери казалось, что конкурсы конкурсами, а сжатая и мускулистая нотация неизмеримо полезней для молодой неокрепшей личности.

Отец же воспитанием сына лично не занимался, он полагал себя специалистом в этой области и ощущал некоторую бессмысленность данного занятия.

— Смотри, — сказала мать Одиссею в напутствие, — азартные игры затягивают! Помни об этом!

И Одиссей пообещал матери все, что она требовала. И они расстались.

4

Одиссей убежал, на ходу дожевывая бутерброд. А следом, неторопливо позавтракав, вышли из дома и родители. Их путь лежал туда же, во Дворец Компьютеров, хотя взрослых интересовали, конечно, несколько иные игры…

Наверное, даже отец кибернетики не мог предположить, чем станет заниматься его многострадальная наука в скором будущем. Основоположник ведь был, как ни крути, жильцом своего века, воспитанным примерами прочих наук, которые развивались столетиями, не торопясь, основательно, без шума и особых сенсаций. И научно-технические революции в прошлом совершались редко, длились десятилетиями, часто сами современники даже не догадывались, что присутствуют при очередной НТР.

Но на рубеже тысячелетий изменился сам темп времени. На памяти одного-единственного поколения произошло столько удивительных изменений действительности, сколько их было, может быть, за всю предыдущую историю.

Авиа- и автотехника развились от нуля и до самого своего совершенства, космическая техника, едва народившись, устремилась к дальним мирам. Электронный ум, только-только придуманный фантастами, а после них и учеными, почти сразу стал практически полезным. Помимо всего прочего он проник в сокровенную суть человека, научился человека запоминать и в любой момент синтезировать его точную, само собой, живую и мыслящую копию. Конечно, тут не обошлось без применения новейших достижений биотехнологии и медицины.

Так появились на Земле Дворцы Компьютеров — самое оживленное место любого города, центр всякой деятельности и любых интересов всех людей. Выборы президентов, премьеров и прочих начальников и руководителей теперь совершались во Дворцах Компьютеров. Процедура была простой, быстрой, удобной и, стало быть, сверхдемократичной. Граждане шли через специальные кабинки непрерывным потоком, там, в этих кабинках, невидимые датчики снимали с каждого все мыслимые и немыслимые параметры, проводили мгновенные экспресс-анализы.

Компьютеры уже давным-давно умели самопрограммироваться, и никто не мог знать, какими критериями они руководствуются, по каким параметрам определяют наиболее подходящую кандидатуру на тот или иной пост. Таким образом, каждый гражданин был одновременно и избирателем, и претендентом на все посты.

Целыми воскресеньями во Дворце Компьютеров проводились всевозможные выборы и конкурсы. Куда человек оказывался наиболее подходящим, туда он и отправлялся. И конечно, если вероятность того, что тебя признают достойнейшим на пост государственного руководителя, была ничтожной, то вероятность направления председателем какого-нибудь месткома получалась более значительной. И если ты не прошел по конкурсу даже на рядовую работу, это вовсе не повод для отчаяния, а скорее наоборот, повод для надежд. Поскольку мудрые машины следили еще и за тем, чтобы человеческие способности использовались максимально, чтобы комбинированный критерий счастья тоже получался наивысшим,

Так что если кому-то не удавалось занять место, например, техника по учету, то это вполне могло свидетельствовать о некоем неизвестном пока предназначении данного товарища. И, значит, стоило дальше участвовать в выборах и конкурсах.

Само собой, наиболее частыми посетителями ДК были люди молодые, те, у кого подходило время выбора жизненного пути, Молодые люди довольно изрядно загружали электронные мозги, подыскивая себе самый рациональный из всех рациональных вариантов. И случалось, что для кого-то участие в конкурсах незаметно становилось самоцелью. Такие начинали проигрывать во Дворце Компьютеров изрядные суммы, ведь заведения были хозрасчетными.

Таких молодых людей приходилось выявлять, брать на спецучет, как-то помогать им определиться в жизни, избавиться от болезненного влечения к компьютеру. В любом деле без подобных издержек не обходится.

Что же касается зрелых граждан, то, во-первых, время от времени у них возникало желание переменить занятие, во-вторых, чаще всего они ходили во Дворцы просто проветриться, развлечься, принять, допустим, участие в шуточном конкурсе на самого лысого или самого тучного человека планеты. Заведения же были оснащены всем необходимым и для дела, и для отдыха: залами заседаний, барами, просторными холлами и уютными кабинетами, танцевальными, видео- и секс-залами.

5

Первые ракеты к звездам ушли населенные автоматами и роботами. Ушли и канули в вечность. И было бы абсолютным безумием отправлять в них людей; полеты рассчитывались на долгие столетия. Конечно, были предложения строить гигантские корабли, чтобы в них могли обитать сотни человек, размножаться там, учиться, работать, словом, жить. Чтобы смогли достичь цели отдаленные потомки тех, кто взойдет на корабль на Земле.

Но эти предложения больше напоминали какую-то не очень веселую фантастику, даже, скорей, трагическую фантастику, чем что-то конструктивное и реалистическое. И, кроме того, нетрудно было посчитать, каким оказался бы взлетный вес такого сказочного звездолета.

А тут как раз начали строить биоприставки к компьютерам, Сперва маленькие коробочки, потребляющие уйму энергии и воспроизводящие лабораторную мышь, потом большие ящики, в которые помещался взрослый человек.

Нашлись добровольцы, — и тоже компьютеры подбирали наиболее подходящих и достойных среди многих миллиардов, — которые стали первыми образцами для испытания биоприставок на человеке. Добровольцы входили в специальные кабины, там у них с предельной, точностью определялся химический состав, структуры всякие, в общем, все-все до последних мелочей. И эти сведения фиксировались в памяти компьютеров. На чем миссия добровольцев и заканчивалась, они получали направление на работу и вид на жительство в какую-нибудь отдаленную местность. И отбывали согласно направлению.

А потом компьютеры подавали соответствующую команду, и в биоприставках начиналась очень тонкая, очень ответственная работа, какую несовершенный человеческий разум даже и представить не в силах. В результате через сутки-двое из этих белых ящиков выходили точные копии добровольцев. Копии оказывались перед фактом, что они лишь копии, но им тут же давалось какое-нибудь особо престижное распределение, и они довольно быстро обретали интерес к жизни.

Впрочем, таких копий изготовили совсем не много, ровно столько, сколько потребовалось для апробации нового оборудования, поэтому копиям удалось без труда затеряться среди обычных людей, и про них вскоре забыли. Разве что компьютеры время от времени сталкивались с ними, когда в каких-нибудь выборах им попадались два абсолютно идентичных гражданина. Но компьютеры умели хранить и свои, и чужие тайны.

С той поры ракеты уносили к звездам электронную схему человека, и там, в непостижимой дали, этот человек воспроизводился. Было задумано так, что он выполнит в бесконечности какую-нибудь программу исследования, снова введет сам себя в электронную память и таким способом вернется на Землю полным новых впечатлений.

Так во Дворцах Компьютеров появились новые конкурсы для молодежи. Каждое воскресенье разыгрывалась новая планета, планеты были разными, соответственно разными по престижности получались и конкурсы.

Каждый надеялся попасть на какую-нибудь благоустроенную планету, а еще лучше — цивилизованную. Каждый представлял, как это будет, когда он синтезируется на некой отдаленной орбите и увидит, что остальную часть жизни ему придется провести в стальном бункере на дикой безвоздушной и безводной планете — или же наоборот, в приятном высокоразвитом обществе. Ощутимая разница, хотя и то, и другое почетно.

Конечно, на первых порах нашлись и недовольные тем, как используются биоприставки. Кому-то показалась неэтичной сама идея подобного размножения людей. Звучали требования прекратить посылать юных граждан в черт-те какую даль ради сомнительных научных перспектив, звучали категорические предложения использовать великое изобретение лишь для сохранения редких видов животных и более ни для чего

Пришлось даже провести всеобщий референдум по этому вопросу. И когда компьютеры определили итоги свободного волеизъявления, то выяснилось, что консерваторы остались в меньшинстве.

Так и повелось. Каждую неделю происходил старт. Очередной звездный странник исчезал в черноте космоса, и о нем мгновенно забывали. Вое стало настолько привычным, что даже тот, чья схема отправлялась в бесконечность, уже в ближайшее воскресенье мог снова прийти в ДК и принять участие в очередном конкурсе, ибо от него в результате снятия копии ничего не убавлялось, а возможное количество копий — беспредельно.

Но это — теоретически. А практически — победа даже в одном конкурсе была столь же невероятной, как и выигрыш в лотерею, вытесненную компьютерными играми.

Однако в газетах нет-нет да сообщалось о счастливчиках, получивших возможность побывать не на одной планете, а на двух, даже на трех! Такие сообщения еще более подогревали интерес конкурсантов.

6

В то воскресенье выборов никаких в ДК не было, а были только не самые престижные конкурсы на вакантные должности, да разыгрывалась, как мы уже знаем, путевка на Понтей из системы Гаммы Лебедя, Что из себя представлял этот самый Понтей, никто на Земле не знал, это должен был выяснить тот, кто победит в конкурсе. Пока лишь вычислили математическим путем, что у Гаммы Лебедя должны быть планеты — две ли, три ли штуки. А насчет «земного типа» и прочего, надо понимать, говорилось сугубо предположительно.

До Понтея простиралась космическая бездна в двести световых лет, которую атомный звездолет той эпохи мог преодолеть где-то лет за двести пятьдесят. Да обратный путь — столько же. Итого — пятьсот. Ну, и пять-восемь годков — на исследования. Их можно даже и не брать в расчет из-за относительной малости. Хотя для самого исследователя, которому предстояло возвращение на Землю, наоборот, именно эти годы и имели главный смысл, поскольку остальное время надлежало ему не жить, а существовать в виде схемы.

…Очередь на компьютерное испытание начиналась за несколько кварталов от Дворца, и некоторые, особенно сильно желавшие получить счастливый билет, занимали позицию с вечера. Но Одиссею и его приятелям было всего по семнадцать, нужда спешить куда бы то ни было еще не подошла. Для них, собственно, в этих конкурсах главным был не результат, а сам процесс игры. Поэтому ребята явились на конкурс, когда возле ДК уже гудела изрядная толпа.

Они приходили всегда большой компанией, и парни, и девушки, так что стояние в очереди оказывалось для них делом не очень скучным. Ведь здесь ребята узнавали самые важные, самые последние новости, здесь заключались пари, заводились приятные или полезные знакомства.

Очередь быстро подвигалась. Обычно так выходило, что, когда родители Одиссея появлялись во Дворце Компьютеров и начинали раскланиваться со знакомыми, прикидывая, какому бы воскресному развлечению посвятить день на сей раз, в какую непринужденно веселящуюся компанию влиться или же предпочесть уединение в отдельном кабинетике, в этот самый момент Одиссей обычно уже успевал пройти экспресс-обследование.

Вот и описываемое утро ничем поначалу не отличалось от многих предшествующих.

— Халигуловы зовут, присоединимся? — полувопросительно, полуутвердительно обратилась Одиссеева мама к своему мужу.

А Халигуловы призывно махали руками, перевесившись через перильца первого Компьютерного Бельэтажа.

Одиссеев папа лишь молча пожал плечами, дескать, мне все равно, поступай, как считаешь нужным, и приветственно улыбнулся дружественной паре, слегка пошевелив пальцами поднятой вверх руки. Мол, видим вас, не орите.

— А где, интересно, наш сын, — спросил он несколько рассеянно, — ты его не видишь?

Родители пошарили глазами по толпе, да и забыли, кого им там хотелось высмотреть, забыли, потому что Халигуловы продолжала настойчиво звать их к себе.

Среднее поколение этой эпохи считало главным человеческим качеством неизменную жизнерадостность, оптимизм, благополучие. И непременные улыбки людей среднего поколения означали, что все у них идет отлично, а если у кого-то в какой-то момент что-то оказывалось неотличным, то это надлежало изо всех сил скрывать, как нечто крайне постыдное.

И было, конечно, очень кстати, что медицина к тому моменту освоила прогрессивную методику выращивания у человека во рту новых зубов, взамен приходящих в негодность.

7

А Одиссей миновал кабинку, дождался, пока выйдут наружу все его друзья и подружки, и они, хохоча и гомоня, отправились развлекаться дальше, ждать итогов конкурса, которые объявлялись поздним вечером — после красочного старта очередного звездолета.

Ребята отошли в сторонку, выгребли из карманов небогатую наличность, соединили ее в общий котел, посчитали, и выяснилось, что денег, как всегда, маловато, но вполне достаточно, чтобы каждому купить по бутылке квасоколы, по пирожному и снять на час-полтора секс-зал.

Все обрадовались такому итогу, загомонили и направились на верхний этаж Дворца Компьютеров, где находился секс-зал со стеклянным куполообразным потолком, через который по ночам протекал свет звезд, а когда на улице шел дождь, дождевые капли дробились о невидимое стекло, водяные осколки объединялись в ручейки и текли, словно слезы по гигантскому глазу, горестно заглядывающему в самого себя, дескать, что это творится там, у меня внутри?..

У ребят никогда не набиралось денег на отдельные секс-кабинки, да они и считали уединение устаревшей ханжеской причудой, им веселей было заниматься любовью в большой компании, когда можно сразу же поделиться впечатлениями, иногда — а что? — попросить совета.

Все молодые люди, конечно, давно знали друг друга, но все равно, прежде чем улечься на гравитационные кушетки, предъявляли друг другу синие электронные удостоверения. Таков был ритуал, и, одновременно, строгий закон, который требовалось неукоснительно блюсти.

Синие удостоверения имели идеально здоровью люди первой категории, красные — идеально здоровые люди второй категории. Вторые отличались от первых лишь тем, что носили в себе неистребимый вирус иммунодефицита, последний на безвирусной планете. А раз последний, то он и не имел никакого значения, и строгости существовали, пожалуй, лишь для проформы. Очень уж человечеству хотелось добиться абсолютной безвирусности.

В сущности, ограничение для людей второй категории было лишь одно — их не допускали к исследованию иных миров, поскольку в иных мирах, конечно, не могло быть такой стерильности, как на Земле. И потому среди друзей и подружек Одиссея не было ни одного носителя вируса, все они мечтали о космических приключениях.

Они мечтали, но ждать, пока мечта воплотится в реальность, было трудно, и хотелось как-то скрасить это ожидание, вот молодежь и развлекалась, как развлекается молодежь во всякие времена. Так ли уж существенна разница в развлечениях и утехах разных эпох?..

— Палестинка, — непринужденно обратился Одиссей к одной рыженькой, — а чего это мы с тобой так давно ни о чем не беседуем лежа?!

— Действительно! — поддержала мысль рыженькая.

И они взялись за руки, чтобы все остальные видели, кто кем на сегодня занят. Впрочем, все остальные тоже быстренько разобрались по парам, так что, когда было уплачено за эксплуатацию секс-зала, за квасоколу и пирожное, уже никому ни о чем договариваться не требовалось.

А солнце сияло вовсю, в зале было так светло, что с непривычки хотелось зажмуриться, но жары не чувствовалось, и ребята даже обрадовались, что удастся заодно еще и позагорать немножко, ведь купол зала был изготовлен из особого стекла, хорошо пропускающего ультрафиолетовое излучение.

Так дети и резвились все два часа, а именно на столько хватило у них капиталов, занимались любовью, а во время передышек переговаривались о том о сем, мечтали вслух о победе в конкурсе, обсуждали некоторые жгучие научные проблемы своей современности.

Незаметно пролетели эти два часа — в разговорах, в шутках, в любовной игре, но без ухарства, без необузданности, без испытаний на выносливость, ибо «яппи» на то и «яппи», чтобы смолоду думать всерьез о собственном здоровье, распределять его на всю жизненную перспективу по возможности равномерно.

Два часа пролетели, о чем известил сердитый стук в дверь. Это стучала следующая группа.

Ребята неохотно поднимались с гравитационных кушеток, но все-таки поднимались достаточно энергично, ибо отлично сознавали, что любую утеху лучше заканчивать с чувством некоторой неудовлетворенности, чем с чувством пресыщенности или крайнего утомления.

А потом у них были другие занятия, менее энергоемкие, но, вероятно, более интеллектуальные, более, может быть, духовные. Смотрели стерео и голограммовидики, упражнялись на игральных автоматах в меткости стрельбы крылатыми ракетами, в быстроте реакции. Но все эти занятия были лишь простым убиением времени ради главного, происходившего вечером, после захода солнца.

А после захода солнца, как уже было сказано, происходил красочный запуск очередного звездолета с человеческой схемой в памяти бортового компьютера, затем объявлялись итоги конкурсов и выборов, состоявшихся в течение дня.

Естественно, если человек выигрывал ответственный пост в тайном департаменте, то это не афишировалось. Если побеждал в состязании вокруг вакантной должности некоего конторщика, то об этом тоже не громыхали репродукторы.

Но итоги выборов политических лидеров, как и итоги космических конкурсов, были, конечно, самыми важными и волнующими для всех. Их ждали с замеревшими сердцами.