Миррский цикл

***

Спустя полгода Собески со своей семьей иммигрировал на Мирру.

Слепое правосудие

Dura lex, sed lex

— Что там еще? — устало спросил старший дипломатический советник Мирры Александр Граф у своего помощника.

— На Палладе снова арестовали наших туристов. Алкоголь как обычно. Министр просил заняться.

— А мы тут причем? Пусть страховое агентство и посольство этим занимаются!

— У них не было страховки.

— Что значит, не было страховки?!

— Это студенты. Они соврали, что летят на Банкан кататься на снурфах, а сами сразу же оттуда отправились на Палладу. Хотели сэкономить на страховке.

— Все совершеннолетние?

— Да.

— В получении баз данных с рекомендациями министерства путешествий все расписались?

— Да.

— Ну и хрен с ними! Мирра свободное государство. Если совершеннолетний человек хочет сам себе создавать проблемы — это его право.

— Вот только министр…

— Что?

— Выборы скоро.

— А финансовой комиссии про выборы тоже рассказывать будем? И они конечно с радостью согласятся, что идеальное применение деньгам налогоплательщиков это потратить их на попытку вызволения из тюрьмы Паллады придурков, которых несколько раз предупреждали об опасности поездок туда, и которые наперекор этому мало того что туда поперлись, так еще и не заплатили страховку.

— Министр надеется на хорошую прессу.

— Это он правильно. Представь по центральному стереоканалу картину маслом — "Эта детская школа могла бы получить новое оборудование, но у государства не нашлось денег. Зато нашлись деньги для вытаскивания из тюрьмы для каких-то идиотов, которые отправились тратить свои деньги на враждебную нам планету, без страховки и даже не ознакомившись рекомендациями министерства путешествий". Министр будет в восторге!

— Там собственно не в студентах дело… — уточнил помощник.

— А в чем?

Помощник положил перед графом эбук с данными.

— Прижать фонд помощи? — Граф довольно улыбнулся, — Ну, это уже другое дело. Если финансовая комиссия одобрит, то можно. Но тогда публичность нужна.

— Комиссар Паллады по международным отношениям Ларсе Биллиг любит толкать речи по стереовиденью. Можно организовать дискуссию.

— Ну что ж — подискутируем. Займись.

***

— … Вы знаете, — Биллиг улыбнулся заученной ослепительной улыбкой в стереокамеру, — слышать именно от мирского дипломата обвинения в дискриминации несколько удивительно. Это как волки, агитирующие за вегетарианство.

— Да, — кивнул в ответ Граф, — нам известна ваша точка зрения. Я сам внимательно слежу за вашими высказываниями касательно Мирры. Вот, к примеру, одно из моих любимых, — Граф открыл найзер и зачитал отрывок вслух, — "Согласно полученным данным, "несоразмерно большую" часть задержанных в ходе рейдов миррской полиции лиц составляли мирджальцы и очевидно, что они привлекали внимание агентов только из-за своей расово-этнической принадлежности. Таким образом, становится очевидным, что полиция Мирры руководствуется национальными стереотипами, что нарушает равенство граждан перед законом".

— Вы с чем-то не согласны? — спросил Биллиг.

— Да, в общем-то, со всем, — хмыкнул Граф, — Но чтобы пояснить суть своего несогласия, давайте обратимся к Палладе. У вас правозащитные организации зорко следят за тем, чтобы процент задержанных полицией при разбивке по национальностям строго соответствовал проценту от общей численности населения планеты. Если по какой-либо национальности этот процент серьезно отклоняется в большую сторону, то сразу заявляется о дискриминации…

— и это вполне разумно, — перебил Графа Биллиг, — Если, допустим, некая национальность составляет от населения Паллады три процента, а среди задержанных полицией их доля намного больше, то это значит, что полиция целенаправленно преследует именно эту национальность. Наша конституция это запрещает. Перед законом все должны быть равны. Хотя, — Биллиг опять улыбнулся, — вам как гражданину Мирры, возможно, тяжело осознать важность идеи равенства.

— Я, тем не менее, постараюсь, — едко ответил Граф, — В ваших рассуждениях имеется одно важное упущение. Они верны только в том случае, если склонность к совершению преступлений в каждой национальности одинакова. Только тогда количество преступников той или иной национальности будет прямо пропорционально общей численности ее представителей. Но это очевидно не так.

— Вы что считаете, что представители некоторых национальностей это врожденные преступники?! — возмутился Биллиг, — Это чудовищно! Только от миррского дипломата можно услышать рассуждения о неполноценности той или иной нации!

— Ну почему же врожденные? — удивился Граф, — И при чем здесь неполноценность наций? Я сейчас вообще не веду речь о причинах толкающих представителей той или иной национальности на совершение преступлений. Они могут быть самыми разнообразными…

— Врожденными, например, по вашему мнению?! — перебил его Биллиг.

— Понятия не имею. Вам лучше обратиться с этим вопросом к экспертам. Я же говорю о статистике, которая прямо утверждает, что представители одних национальностей совершают преступления чаще, чем представители других. Это факт.

— И что из него должно следовать?

— Из него следует, что учитывать стоит не только численность национальности в общем населении планеты, но и ее активность в преступной сфере. Мирджальцев на Мирре относительно мало, но преступления они совершают чаще, и если вы сверитесь с нашей статистикой, которая абсолютно открыта, то убедитесь, что никакой дискриминации на самом деле нет.

— Есть ложь, наглая ложь и статистика! — фыркнул Биллиг.

— Гм. То есть вы считаете, что государственный статистический комитет Паллады занимается лишь тем, что распространяет ложь за государственный счет? Или может быть вы в своей вчерашней речи обращенной к гражданам Паллады врали? Вы ведь большую ее часть посвятили цитированию статистических данных.

— Статистика статистике рознь! — рявкнул Биллиг.

— Безусловно, — согласился Граф, — Именно поэтому наша статистика по преступности полностью открыта, а данные несколько раз перепроверялись международными конторами по статистическому аудиту. А вот где можно ознакомиться с данными по преступности на Палладе и с разбивкой по национальностям?

— Мы подобной статистики не ведем! — отрезал Биллиг, — Преступность это преступность и национальность здесь ни при чем!

— А как же ваши правозащитные организации следят за отсутствием дискриминации по национальному признаку при задержании преступников? Наугад? — поинтересовался Граф.

— Ну… Некоторые статистические данные конечно собираются и…

— И где с ними можно ознакомиться?

— Они засекречены! Чтобы ими не воспользовались для разжигания национальной розни!

— А как же правозащитные организации? — продолжил давить на Биллига Граф.

— Им эти сведения передаются при условии неразглашения.

— Очень удобно, — было видно, что Граф искренне веселиться, — Наверное, помогает от неловких вопросов со стороны граждан Паллады. Но я собственно к чему веду. Если, скажем, на планете лишь две национальности и их соотношение пятьдесят на пятьдесят, однако представители одной национальности совершают преступления в два раза чаще чем другой, а вот среди задержанных преступников при прочих равных пропорция пятьдесят на пятьдесят сохраняется, то это означает что имеет место дискриминация той национальности, которая совершает меньше преступлений. Почему их арестовывают также часто?! Извините, но не могу удержаться от того, чтобы снова вас процитировать — "Таким образом, становится очевидным, что полиция руководствуется национальными стереотипами, что нарушает равенство граждан перед законом".

— Лучше бы вам обеспокоиться поведением своих собственных граждан на Палладе, — мрачно ответил Биллиг.

— И мы снова возвращаемся к задержанным на вашей планете миррским студентам, — подытожил Граф.

— Именно!

— Им, насколько я помню, инкриминируется употребление алкоголя в общественном месте? И согласно неотмененному закону восьмидесятилетней давности за это полагается месячное тюремное заключение?

— Да.

Граф достал пачку стереофотографий и продемонстрировал их перед камерой.

— Не хотите ли взглянуть? Вот, например, центральная площадь. Как вы видите, очень многие прохожие употребляют алкогольные напитки. А вот здесь ваш полицейский патруль преспокойно за этим наблюдает. И здесь. И тут. И еще. И еще. У меня в архиве еще сотни подобных стереофотографий и везде одна и та же картина — полное безразличие слуг закона к употребляющим алкоголь. Думаю, не будет большим преувеличением сказать, что на самом деле данный закон на Палладе не применяется и не работает. И только для граждан Мирры почему-то было сделано исключение.

— Вы утверждаете, что ваши граждане не нарушали закон? — вскинулся Биллиг.

— Ну что вы. Конечно же, они его нарушили. Как впрочем, и дочь премьер-министра, — Граф выложил еще несколько штук, — Или сын комиссара полиции. А вот и ваш сын. Кстати, обратите внимание — патруль полиции тоже наличествует на снимке, но ничего не предпринимает…

— Что вы пытаетесь доказать?!

— Я не пытаюсь, я уже доказал, — миролюбиво ответил Граф, — На Палладе мы можем наблюдать применение избирательного правосудия. Это когда закон нарушают все, а преследуют за это лишь тех, кто не угодил властям. Например, граждан Мирры. Или может, дочь премьер-министра тоже арестуют? Или она так занята в фонде помощи развивающимся планетам, что ей некогда сидеть в тюрьме?

— Вы забываетесь!

— Знаете, — улыбнулся Граф, — На Праземле был такой диктатор Франко. Любил приговаривать — "Друзьям — все, врагам — закон". Ну, ладно древний деспот… Но Паллада! Вы ведь входите в Содружество Демократических Планет. Разве его устав не запрещает дискриминацию и избирательное правосудие? Может вам стоит у статуи Фемиды напротив министерства юстиции снять повязку с глаз? Ну, чтобы не вводить в заблуждение несчастных миррских туристов?

— Незнание закона не освобождает от ответственности! Ваши туристы будут сидеть! Это я вам обещаю! — взревел Биллиг.

— Так ведь у вас в законе про его избирательное применение именно к гражданам Мирры ничего не написано, а оно имеет место быть. Нехорошо. Это уже как у Калигулы в Древнем Риме на Праземле. Он тоже не любил публиковать законы, чтобы дольше пользоваться штрафами с тех, кто нарушал их по незнанию. Но Калигула хоть, в конце концов, их вывесил, хотя написан текст был так мелко и в таком тесном месте, что почти никто не мог его списать. Может вам стоит взять на вооружение?

— Хватит! — Биллиг вскочил.

— Да. Хватит, — резко перебил его Граф и взглянул на свой найзер, — Только что миррской службой безопасности была арестована группа людей финансирующих террористическую организацию "Беркуты Джара". Среди арестованных также и дочь премьер-министра Паллады.

Ноги Биллига подкосились и он упал в кресло.

— Как…? — выдавил он из себя.

— Она была арестована, когда сотрудники фонда по прямому ее приказанию передавали представителям террористов продукты, лекарства и прочее. Также у нас имеются документы, которые доказывают, что по ее распоряжению на счета "Беркутов Джара" переводились крупные суммы денег, — отчеканил Граф.

— Это… Вы с ума сошли! Это же просто гуманитарная помощь! Фонд занимается распределением гуманитарной помощи! Конечно, часть помощи может попасть не в те руки, но…

— Поддержка террористов является уголовно наказуемым деянием не только на Мирре, но и в Содружестве Демократических Планет. Допрос с применением детектора лжи подтвердил, что дочь вашего премьер-министра знала, кому она оказывает помощь.

— Что вы хотите?!

— Я думаю, имеет смысл обсудить за закрытыми дверьми обмен задержанных вами наших студентов на задержанных нами пособников террористов, а также дальнейшую деятельность фонда.

— Я… Я должен обсудить это с премьер-министром! У меня нет полномочий… — Биллиг выскочил из студии.

Потерявший дар речи ведущий лишь молча таращился на Графа.

— Напоследок я хотел бы рассказать одну очень древнюю байку, — сказал Граф в камеру, — Как-то в Оксфордском университете студент во время экзамена потребовал у экзаменатора кружку пива и копченую телятину, сославшись на неотмененный пункт устава от 1513 года. В конце концов, студент и экзаменатор за отсутствием телятины и пива сошлись на гамбургере и кока-коле. Однако порывшись все в том же уставе, преподаватели в итоге исключили студента из университета за нарушение закона от 1415 года, который также никогда не был отменён. За явку на экзамен без меча.

Правила игры

Черные как пуговицы глаза, в которых практически невозможно различить зрачки из-под кустистых бровей внимательно следят за тюками и ящиками, которые торопливо и неуклюже таскают и сваливают в кучу на поляне несколько человек в белых комби с эмблемой в виде красного сердца в красном же круге. С краю поляны несколько местных в шерстяных накидках грязно-серого цвета и кожаных шлемах, на которых бисером вышито схематичное изображение хищной птицы гортанно переговариваются между собой, искоса бросая чуть снисходительные чуть презрительные взгляды на прибывших. Глаза же провожают взглядом последний контейнер и упираются затем в Сильвию Рейс. На нее смотрит высокий и болезненно худой человек с седой бородкой и жестким лицом.

— Оружие? — отрывисто бросает он и "р" сразу выдает в нем обитателя верхнего Джара.

Сильвия качает головой.

— Нет. Я уже говорила вам уважаемый Дарал, что мы доставляем только гуманитарную помощь. Мы и так постоянно находимся под давлением Мирры. Они неизменно останавливают и досматривают наши звездолеты.

— Звездные порождения подлого Кшала! — Дарал презрительно сплевывает и его сопровождающие, чутко уловив недовольство вождя, тут же вскидывают стволы устаревших, но не ставших от этого менее смертельными лазерных карабинов, — Мы выкинем их с нашей земли! — успокаивающий жест охране и стволы снова опускаются вниз, — Недавно они взорвали ракетой дом моего агара. Восемь детей погибло! И женщин еще несколько. Хотя… они уже в раю и рано или поздно мужья увидят их снова. Но в доме было оружие. Взрывчатка. Ты привезешь нам еще.

— Но…!

— Ты привезешь нам оружие или больше не появишься здесь со своим гуманитарным грузом, и тогда смерть наших детей и женщин, умирающих без твоих лекарств и еды будет на тебе.

Сильвия на мгновение зажмуривается. Что может быть важнее детей?

— Но Мирра… — пытается она в последний раз.

— Они не помешают, — перебивает ее собеседник, — Завтра сюда будет прорываться грузовой космический катер с гуманитарной помощью. Они не дадут себя досмотреть…

— Но ведь их тогда…! — вскидывается Сильвия.

— Да, тогда катер подобьют. Но там не будет оружия. Только женщины из Фонда Спасения и гуманитарная помощь. И все поймут, что мирряне бесчеловечные убийцы. А на следующий день ты привезешь оружие. Они побоятся снова стрелять. Ты спасешь много жизней.

— Но я против насилия!

— А тебе и не нужно его применять. Место женщины у очага и у ног мужчины, а не на поле битвы. Подумай о наших детях. Ты ведь хочешь их спасти, — не спрашивает, а утверждает Дарал.

Сильвия вздыхает, вспоминает маленькие глаза-бусинки, с интересом и страхом глядящие на нее из развалин деревенских домов, и обреченно кивает. Детей нужно спасти, во что бы то ни стало. Бородатый довольно кивает в ответ. Но едва он поднимает голову, как его череп с легким хлопком лопается. Сильвию окатывает кровью и ошметками мозга.