Опасный денди

Наступила тишина. Лорд Доррингтон принялся тщательно исследовать картину, поворачивая се

под разными углами к свету. Наконец, растягивая слова, он медленно произнес:

— Мне хотелось бы взглянуть на нее при дневном свете, сир. При комнатном освещении можно легко ошибиться. Однако я уверен, почти уверен, что это Тициан.

— Тициан! — вскричал принц. — Вы слышали, господа, я опять оказался прав! Если Доррингтон утверждает, что это Тициан, можете поставить свою последнюю рубашку, что это именно так!

— Как я уже сказал, — спокойно продолжал лорд Доррингтон, — мне хотелось бы взглянуть на нее днем. К тому же, ее нужно очистить.

— Мне кажется, тот реставратор, которого ты порекомендовал мне на прошлой неделе, великолепный специалист, — заметил принц.

— На его мнение можно положиться. Я считаю его лучшим реставратором в стране. — Лорд Доррингтон обвел всех взглядом и спросил: — Вам нужны доказательства, или вы согласны поверить мне на слово?

— Мы поверим тебе на слово! - поспешно проговорил лорд Уорчестер. — В противном случае нам пришлось бы просидеть здесь до утра. Я честно признаю, что был неправ. А ты, Рутланд?

Герцог посмотрел на. принца.

— Да, сир, признаю, что вынес свое суждение на основе поверхностного осмотра. Но мне тоже хотелось бы взглянуть на картину при дневном свете, чтобы удостовериться, что Доррингтон не ошибся.

— Сир, как вы смотрите на то, чтобы отправиться туда, где весело, где Венеры смотрят на вас призывным взглядом, а для тех, кто предпочитает карты, расставлены ломберные столики?

Принц покачал головой.

— В последнее время подобные заведения не привлекают меня.

На лицах остальных мужчин появились лукавые улыбки. Им было прекрасно известно, что принц, чья семейная жизнь потерпела полный крах, мечтает, чтобы к нему вернулась госпожа Фитцхерберт.

Его роман с леди Джерси закончился, во всяком случае с его стороны. Однако ему не так-то просто было отделаться от этой настойчивой дамочки, которая продолжала осаждать его высочество.

В настоящее время принц настойчиво ухаживал за госпожой Фитцхерберт, добиваясь ее благосклонности. Иногда он доводил себя до такого исступления, что его друзья начинали бояться за состояние его рассудка.

— Раз вы, сир, не желаете составить нам компанию, тогда, надеюсь, вы извините нас и позволите откланяться? — спросил лорд Уорчестер.

— Конечно, — ответил принц. — Развлекайтесь, ночь только начинается.

— Действительно, — согласился лорд Олванли. — А ты, Доррингтон, поедешь с нами или ляжешь спать?

— Может, я присоединюсь к вам чуть позже, - проговорил тот.

Молодые люди попрощались с принцем. Было совершенно очевидно, что им не терпится отправиться на поиски развлечений. Во всяком случае, у двоих из них руки так и зудели от непреодолимого желания ощутить в пальцах карты.

После их ухода лорд Доррингтон опять взял картину и стал рассматривать ее.

— Уверен, что не ошибся, — спустя несколько мгновений сказал он. - Я поражаюсь тому, как вам, сир, удалось разглядеть такой шедевр, даже несмотря на его плачевное состояние.

— Я не сомневался в своей правоте, - удовлетворенно сообщил принц. — Картина была оправлена в уродливую раму, которая вся облупилась и потрескалась. Я оставил ее в магазине. Хозяин не мог вспомнить, откуда у него эта картина — он считает, что купил ее на распродаже где-то в провинции.

— На таких распродажах довольно часто попадаются настоящие сокровища, — пробормотал лорд Доррингтон. - Жаль, что у нас мало времени, чтобы бывать там.

— Я знал, что прав! — повторил принц. — Но остальные так горячо убеждали меня в моей ошибке, что я в конце концов стал сомневаться.

— Всегда нужно доверять своей интуиции, сир, - заметил лорд Доррингтон.

— Ведь моя интуиция никогда не обманывала меня, не так ли? — проговорил принц.

— Совершенно верно, никогда, сир. — Бросив на принца задумчивый взгляд, лорд Доррингтон спросил: — Скажите, сир, что вы чувствуете, когда находите вещь, внешний вид которой вызывает у вас сомнения, хотя в глубине души вы уверены, что это истинное сокровище?

— Очень интересный вопрос, — ответил принц. — Думаю, я испытываю своего рода покалывание. Возможно, некоторые в подобных ситуациях ощущают некий зуд в пальцах — я не уверен.

— Азарт, — медленно повторил лорд Доррингтон. — И при этом внутренний голос подсказывает, что вы абсолютно правы.

— Точно! Именно так! — с горячностью согласился принц. — Мне трудно описать это чувство, и все же я испытываю его каждый раз, когда все начинают с пеной у рта убеждать меня, что, появившись на распродаже, картина голландского художника ничего особенного собой не представляет.

— Не слушайте их, сир.

— Я так и делаю, — ответил принц. — А сейчас я собираюсь показать тебе картины, которые повесил в Зимнем саду. Я хочу узнать твое мнение.

Лорд Доррингтон проследовал за принцем через великолепные и богато украшенные комнаты Карлтон Хауса, где разместились изумительная мебель из Франции, изящные канделябры, каминные часы, зеркала и бронзовые статуи. Стены украшали гобелены, везде был расставлен севрский фарфор и другие бесценные произведения искусства.

Почти еженедельно принц пополнял свои коллекции. Он неустанно рыскал по распродажам и мелким магазинчикам, отыскивая в них комоды и горки работы Райзнера и Вейсвейлера, мраморные бюсты Куазво, изделия из бронзы Келлера.

"Они стоят тех долгов, которые наделал принц", - отметил про себя лорд Доррингтон.

Но наиболее ценными приобретениями были картины: работы английских и французских живописцев, шедевры кисти Ван Дейка, Патера, Греза, Лемана и Клода. Все они были развешаны заботливой рукой принца.

Парламент ворчал по поводу огромных долгов его королевского высочества, король приходил в ужас от баснословных сумм. Народ потешался над его увлечением, а карикатуры высмеивали невероятную расточительность наследника престола.

Только лорд Доррингтон считал приобретения принца удачным вложением денег и одобрял его действия.

— Сомневаюсь, что вы добьетесь признания своей деятельности при жизни, сир, — заметил он, рассматривая развешанные в Зимнем саду картины, - но ваши потомки и последователи оценят ваши усилия.

— Было бы гораздо полезнее, если бы одобрение пришло уже сейчас, что позволило бы мне получить хоть немного денег, — с сарказмом ответил принц.

И тут же его высочество, который был подвержен резким сменам настроения, принялся рассказывать лорду Доррингтону о заказанном для госпожи Фитцхерберт медальоне с миниатюрой кисти Косуэя, изображавшей глаз принца.

Покинув Карлтон Хаус, лорд Доррингтон решил, что уже поздно для того, чтобы ехать куда-либо.

У него не было ни малейшего желания присоединяться к своим приятелям, которые наверняка отправились к Уайту или в какое-нибудь другое подобное заведение, предлагавшее великосветской молодежи самые разнообразные развлечения.

Ему очень хотелось увидеться с лордом Гренвиллем, министром иностранных дел, но час для визита был слишком поздний. Поэтому лорд Доррингтон отложил встречу с министром до следующего дня.

Он направился на Беркли-сквер, где располагался Доррингтон Хаус. После того как камердинер помог ему раздеться и ушел, лорд Доррингтон еще некоторое время сидел задумавшись в глубоком кресле, прежде чем пойти спать.

У лорда Доррингтона вошло в привычку каждое утро, независимо от того, в котором часу он заснул предыдущим вечером, кататься верхом. Этим также объяснялось то, что он находился в отличной физической форме и сохранил атлетическую фигуру, ставшую предметом зависти его современников.

В восемь часов, задолго до того как проснулись знаменитые щеголи с Сент-Джеймс-стрит, лорд Доррингтон уже скакал по парку.

Под ним была великолепная лошадь - жеребец, которого он купил в Таттерсалле в прошлом месяце. Вряд ли какой-либо другой наездник мог сравниться с ним по умению держаться в седле и управлять такой своенравной и горячей лошадью.

Костюм безукоризненно сидел на лорде Доррингтоне. Он выбрал галстук в стиле "осболд-стон", который очень отличался от традиционных. Этот галстук, завязанный в соответствии с модой, введенной Красавчиком Браммелем, был удобен для жаркой погоды, так как его не нужно было оборачивать вокруг шеи. Однако не каждому щеголю удалось бы создать такой же огромный узел, толщиной в два и шириной в четыре дюйма.

Поэтому немногочисленные мужчины, выехавшие в парк в этот ранний час, поглядывали на лорда Доррингтона с завистью.

Свернув с популярного для прогулок Роу, его светлость пустил своего жеребца в галоп. Проведя на свежем воздухе около часа, лорд Доррингтон вернулся домой к завтраку. Прогулка пошла ему на пользу, он чувствовал, как его тело налилось силой.

Войдя в Доррингтон Хаус, он протянул шляпу и хлыст ожидавшему в холле лакею и собрался было пройти в комнату для завтрака, когда к нему приблизился дворецкий с серебряным подносом, на котором лежало письмо. Лорд Доррингтон бросил на него безразличный взгляд.

— Его принес лакей полчаса назад, милорд, — сообщил дворецкий.— Он попросил, чтобы я сказал вашей светлости, что дело очень срочное.

Лорд Доррингтон приподнял бровь, всем своим видом показывая, что считает подобное заявление верхом наглости, потом взял конверт и направился в комнату для завтрака.

Его светлость расположился за столом, залитым утренним солнцем, и принялся за телячью котлету с гарниром из грибов в сметане. И только после этого он обратил свое внимание на лежавший возле тарелки конверт.

На мгновение его охватило странное чувство, что он не хочет вскрывать письмо и узнать его содержание. Помедлив немного, он все же взломал печать.

Почерк оказался элегантным, буквы — ровными, однако у лорда Доррингтона не вызывал сомнения тот факт, что писавший был чем-то взволнован, что его рука дрожала.

Записка была короткой:

"Милорд, мне нужно как можно скорее увидеться с вашей светлостью. Сожалею, что побеспокоила вас, но дело очень срочное. Я буду ждать вас в галерее церкви Св. Георгия на Ганновер-сквер с 9часов.

Алина ".

Лорд Доррингтон взглянул на часы. Было уже пять минут десятого. Он неторопливым жестом отложил письмо и вновь принялся за еду.

Часы на башне давно пробили десять — громкие удары эхом отдавались от стен пустой церкви, — когда Алина услышала шаги.

Лорд Доррингтон на секунду остановился, чтобы оглядеть ряды жестких деревянных скамеек, на которых в воскресные дни сидели слуги, сопровождавшие представителей высшего света в церковь, и менее знатные прихожане. Наконец он заметил Алину.

Она сидела в дальнем углу балкона возле окна, через которое проникали золотые солнечные лучи. Когда он направился к ней, она вскочила, но не двинулась к нему навстречу.

— Вы выбираете очень странные места для встреч, Алина, - весело заметил лорд Доррингтон, подойдя к ней.

— Любое другое вызвало бы у Марты подозрения, — ответила она. Ее голос звучал взволнованно. Казалось, она до последней минуты не верила, что он придет, и все же ждала его.

— Марта? — переспросил лорд Доррингтон.

— Моя горничная, — объяснила девушка. — Она обязана сопровождать меня, когда я хожу в церковь. — Увидев, что лорд Доррингтон огляделся по сторонам, она поспешно добавила: — Она внизу. Она не может видеть нас. Я сказала ей, что хочу побыть одна, чтобы представить, как буду идти к алтарю в день… свадьбы.

При этих словах голос девушки дрогнул.

— Так что же произошло после того, как мы расстались? - тихо спросил лорд Доррингтон.

Он опустился на скамью рядом с Алиной спиной к окну так, чтобы свет падал на ее лицо. На ней была шляпка с широкими полями, украшенная маргаритками и бледно-голубыми лентами.

Лорд Доррингтон отметил про себя, что шляпка была намеренно выдержана в том стиле, который подошел бы только девочке.

Платье Алины походило на то, что было на ней прошлым вечером, однако оно не было так перегружено вышивкой и прочими деталями. Основным его украшением служили крохотные бледно-голубые бантики и драпировка из тончайшего газа вокруг шеи и на рукавах. В этом туалете Алине едва ли можно было дать даже ее семнадцать лет.

Но во всем ее облике чувствовался какой-то диссонанс. Слишком явно подчеркивалась ее юность. Складывалось впечатление, будто длинные локоны были спущены на щеки специально для того, чтобы скрыть черты, дабы никто не смог сделать вывод о свойствах ее характера.

Только глаза остались теми же, подумал лорд Доррингтон, большими и испуганными. Сейчас он получил возможность разглядеть их цвет: они были темно-зелеными.

- Эхо нам не помешает, — сказала Алина, поворачиваясь к лорду Доррингтону. - Я проверила, что будет, если мы сядем на первый ряд. Оказалось, что там слишком хорошая акустика и нас смогут услышать. К тому же Марта немного туга на ухо. Если мы будем говорить вполголоса, никто ничего не заподозрит.

- Вы обо всем позаботились, — заметил лорд Доррингтон.

- Я очень старалась учесть все мелочи,— с несчастным видом ответила Алина.

Лорд Доррингтон не знал, что в тот момент, когда девушка увидела его, она внезапно поняла, насколько велика была ее самонадеянность, приняв решение послать ему записку.

Прошлым вечером, когда они разговаривали в тени беседки, а потом ехали в освещенной тусклым светом фонаря карете, они были совершенно чужими друг другу людьми. Алина даже не разглядела толком его лицо. Хотя ей был неприятен его интерес к ее судьбе, позже, ночью, она все же не смогла удержаться, чтобы не думать о нем, и, к своему удивлению, обнаружила, что не в состоянии вспомнить, как он выглядел.

Сейчас же она чуть ли не с благоговейным трепетом взирала на того, кого представляла совсем иным. Ей даже в голову никогда не приходило, что мужчина может быть так красив.

Но классические черты лица затмевались совершенством линий его костюма. Он был одет в плотно обтягивающие ноги панталоны, которые ввел в моду принц как одежду для неофициальных визитов, были бледно-желтыми — цвета шампанского. Визитка подчеркивала одновременно и стройность его бедер, и ширину плеч. Алина не подозревала, что его накрахмаленный галстук завязан самым сложным из всех возможных узлов, называвшимся "математическим", отчего шея казалась длиннее, а подбородок — жестче. Галстук был заколот булавкой с крохотным бриллиантиком, в котором играли лучи утреннего солнца.

Сняв шляпу, лорд Доррингтон положил ее на скамью и тихо проговорил:

— Так что случилось?

Алина ответила не сразу.

— Я хочу... чтобы вы освободили меня... от моего обещания, — еле слышно промолвила она.

— Я ожидал этого, — признался лорд Доррингтон. — Но сначала вам придется все рассказать мне. Вчера я просил вас поговорить с матушкой. Вы сделали это?

— Нам нет смысла обсуждать мои проблемы, — ответила Алина.

— А если я откажусь? — предположил лорд Доррингтон.

— Вы не посмеете! Вы не имеете права толкать меня на то, к чему меня принудили шантажом!

— Сильно сказано! — с улыбкой заметил лорд Доррингтон. — Давайте не будем тратить время на споры и начнем сначала, Алина.

— Я понадоблюсь маме только после полудня, — сказала девушка.— Однако уверена, у вашей светлости есть более важные дела и что у вас нет желания взваливать на себя мои проблемы. Поэтому, милорд, прошу вас выполнить мою просьбу. А после этого вы сможете спокойно уйти и больше не вспоминать обо мне.

— Что же произошло? — настаивал лорд Доррингтон.

Девушка пристально взглянула на него. Она увидела непреклонность в его взгляде и безнадежно всплеснула руками.

— Ну ладно, — сдалась она. — Вы сами будете виноваты, если вам станет скучно.

— Я готов к этому, — ответил лорд Доррингтон.