Журнал «Если» 1992 № 05

К счастью для Абсу, во время своей «разведки» он ехал на палпале: животное, провалившись в яму, приняло на себя основной удар. Острые колья проткнули его тело, брыкавшийся в предсмертных судорогах палпал изувечил своего хозяина. Видимо, на какое‑то время Абсу потерял сознание, но потом он ухитрился выбраться из ямы.

Почти теряя рассудок от боли, Абсу пытался найти дорогу к своей крепости. В результате он вышел к обиталищу землян, которое назвал «страна мертвых» — таким оно ему показалось. Белолицые люди укрепили его в мысли, что он попал в землю привидений и духов.

— Среди нас нет ни волшебников, ни привидений, ни злых духов, — успокоил его Грэхем, когда Абсу закончил свой рассказ. — Мы такие же люди, как ты. Это правда, у нас кожа белее твоей, хотя и у нас встречаются темнокожие, мы выше ростом и живем по‑другому. Но мы — мужчины и женщины. Нас так же, как и вас, похитили из нашего мира и поместили…

— Из вашего мира? — перебил его Абсу. — Ты хочешь сказать, из вашей страны?

— Нет, из нашего собственного мира.

Абсу мес Марур расхохотался. По лицу было видно, что он испытал облегчение.

— Значит, вы, волшебники, тоже знаете не все, — , сказал он как‑то даже весело. — Так знай же, друг Рассел, что есть только один мир. Он находится в центре всего сущего, а солнце — его фонарь. Ты уже говорил о том, что позади звезд и обратной стороны солнца есть еще один мир. Но этого не может быть, потому что Земля всегда была доской, на которой боги играют людьми.

На мгновенье Грэхем растерялся.

— Ты говоришь о Земле?

— Да, о Земле. Это сцена, на которой проходит игра — жизнь людей. На ней мы рождаемся и на ней умираем. Это единственное место для нашей жизни, Рассел. Единственное в мире разнообразия, созданного богами.

Грэхем тупо смотрел на него.

— А какой формы Земля, как ты думаешь?

Абсу рассмеялся снова.

— Вот тебе и ваша великая мудрость, вот тебе и волшебные машины. Ей‑Богу, вы, наверное, живете у самого края, а значит, у самой тьмы. Даже дети знают, какой формы Земля. Она плоская, круглая, как блюдо, и громадная. На ней, несомненно, много стран, много чужих народов с чужими обычаями. Но и твоя раса, и моя живут на Земле. Мы ее дети.

— Тогда скажи мне, — спросил Грэхем, совсем растерявшись, — что случилось бы с человеком, подошедшим к самому краю Земли?

— Он бы свалился вниз, — сказал Абсу. — Он упал бы в первозданную тьму, и никто его больше не увидел бы. Таково наказание за безумство.

— Абсу, друг мой, — сказал Грэхем, — боюсь, нам с тобой еще многому нужно учиться.

Глава двенадцатая

Крепость Марур стояла в пятнадцати километрах к северо‑западу от эревонского «Хилтона». Когда Абсу более‑менее оправился от своих ран, — а по земным меркам он выздоравливал невероятно быстро, — Грэхем и Анна вызвались проводить его домой. Правда, Грэхем хотел проводить рыцаря один, потому что боялся новых сюрпризов для обитателей «Хилтона» во время его отсутствия. «Речные жители», например, могли явиться целой ордой, а судя по донесениям, ребята они не очень воспитанные. Итак, Грэхем не хотел больше ослаблять «гарнизон».

Но Анна настояла на своем. Она утверждала, что кто‑то должен сопровождать Рассела хотя бы для того, чтобы составить ему компанию на обратном пути. Правда, Абсу тут же возразил, что его соплеменники дадут англичанину сопровождающих, однако, не имея привычки спорить с женщиной и видя, что Грэхем, лорд своего клана, тоже не очень хорошо справляется с этой задачей, он отступил. Абсу принял свое поражение со всей деликатностью, на какую способен средневековый воин. Проще говоря, он совершенно игнорировал Анну на всем пути и беседовал только с Грэхемом.

За те несколько дней, что Абсу жил с землянами, он окончательно убедился в том, что попал в компанию волшебников. Его познакомили с чудесами электричества, с наручными часами, водопроводом, фотоаппаратом, биноклем; он узнал тот поразительный факт, что женщина имеет право идти впереди мужчины.

Он пришел в изумление от фразы Грэхема о том, что земляне прибыли с другой планеты, которую они тоже называют Землей. Его потрясла также их способность бегло говорить на языке Грен Ли, на северном и южном диалекте, — хотя при этом их губы принимают какую‑то странную форму. Но больше всего его изумило их миролюбие — и в поведении, и в характере. Со временем он пришел к выводу, что, видимо, они воюют не столько в честном бою, с оружием в руках, сколько при помощи волшебства, и поздравил себя с тем, что ему удалось побрататься с повелителем такого необыкновенного клана. Когда владыки двух кланов не могут встретиться в бою, думал он, их подданные тоже не могут воевать между собой; с одной стороны, это раздражает, с другой — успокаивает. Жить в мире тоже нелегко, но это лучше, чем воевать с людьми, умеющими зажигать ярко‑белый огонь, когда захотят, и брать пищу с вогнутого куска металла.

На время своего отсутствия Грэхем назначил Джона Говарда заместителем. Рассел сказал, что если не вернется, то Говарду придется взять на себя ответственность за группу, — при условии, что его не отведут большинством голосов в пользу кого‑то третьего.

Симона Мишель сделала интересное и приятное открытие утром того дня, когда тройка должна была отправиться в крепость Марур. В качестве дежурной по снабжению она отправилась в сумермаркет, где и обнаружила, что блоки с сигаретами снова появились на полках. Получалось, что наказание за любопытство — если это было именно наказание, а не небрежность — уже снято.

Сам по себе поход не был отмечен какими‑то событиями. Путники шагали почти весь день, и не только потому, что Абсу был еще слаб и не мог идти быстро, а, скорее, из‑за того, что он пару раз терял дорогу, и им приходилось делать несколько лишних километров. В конце пути он шел почти все время по запаху.

Спросив Абсу, по какому запаху он ориентируется, Рассел узнал, что тот идет назад по тропам, где недавно проходили палпалы, либо дикие, либо оседланные.

Видимо, палпалы нужны этому воинственному племени не меньше, чем буйволы американским индейцам и олени жителям Лапландии, решил Грэхем. Они перевозят людей и тяжести, мясо палпала идет в пищу, из его шкуры шьют одежду. Из кишок палпала можно сделать веревки и тетиву для лука, из рогов — разные предметы домашнего обихода, украшения, ложки, ножи и иглы. Из копыт изготовляют общепризнанное лекарство — секс‑стимулятор, хвост служит для изгнания злых духов, из высушенного носа делают успокоительное для женщин, чьи мужья‑воины находятся в отлучке.

Крепость Марур стояла на небольшом холме; он возвышался всего лишь метров на двести над долиной. Неподалеку протекал ручей, к которому жительницы крепости проторили дорожку и который ежедневно пополнял запасы свежей воды. Сама по себе крепость оказалась всего лишь деревянной башней, окруженной высоким забором. Башня возвышалась не более чем метров на двадцать пять над землей. Пара вооруженных часовых охраняла крепость. Завидев приближение Абсу и его спутников, когда они были еще на расстоянии двух километров, гарнизон выслал навстречу небольшую группу людей.

Трое воинов, скакавших из крепости на своих палпалах, пробирались сквозь высокую траву со страшной скоростью,' искусно объезжая небольшие деревца и другие препятствия. Увидев их, Абсу принял важный вид и зашагал пружинистой походкой.

До того, как крепость показалась вдали, его вполне устраивала ходьба между Расселом и Анной. Теперь он возглавил группу, идя на три‑ четыре шага впереди.

Анна заволновалась.

— Я думаю, в душе нашего нового друга происходят какие‑то изменения, — сказала она тихо. — Может, нам лучше оставить его, пусть закончит путешествие один. Что если эти люди захотят нас захватить и сделать своими рабами?

Взяв Анну за руку, Грэхем попытался вселить в нее уверенность, которой самому не хватало.

— У Абсу сильно развито чувство чести, — напомнил он. — Мы с ним считаемся кровными братьями или чем‑то в этом роде. Не думаю, что он захочет нарушить клятву.

— Ты очень доверчив, Рассел, это истинно западная черта.

— А ты слишком цинична, это уж истинно восточная черта. — Он широко улыбнулся. — Вот почему мы так подходим друг другу.

Продолжить разговор не пришлось — воины Грен Ли приблизились к путникам. Каждый управлял своим «конем», забавно держась за рога, словно за руль велосипеда. Они скакали прямо на Абсу мес Марура, не сворачивая, как будто хотели его растоптать.

Но оказалось, что способность внезапно останавливаться развита у палпалов гораздо лучше, чем у лошадей или оленей. Повинуясь своим наездникам, трое животных остановились как вкопанные.

— Дети твои приветствуют тебя, Абсу мес Марур, — произнес один из всадников.

— Абсу мес Марур также приветствует своих детей, — ответил он.

— Повелитель, мы опасались, что ты погиб.

— Я был так близок к смерти, что почувствовал ее вкус, но меня спасли враги моих врагов.

— Повелитель, — внезапно копье почти вонзилось в живот Грэхема, — эти чужаки — плоды твоей победы?

— Нет, это плоды нашей дружбы. Я выжил благодаря их заботам. Если кто‑то сочтет это моей слабостью, пусть по древнему обычаю бросит мне вызов!

Трое мужчин вполголоса посовещались между собой, потом заговорил старший:

— Мы не ставим под сомнение доблесть или мудрость повелителя нашего клана. Клянусь мантией, да будет так.

— Я тоже не сомневаюсь в вашей мудрости. А теперь сойдите с палпалов, дети мои, потому что на них поскачут мои друзья.

Несмотря на их протесты, Расселу и Анне пришлось взобраться на «скакунов», им показали, как управлять ими, держась за рога. Оказалось, что ехать на них удивительно легко, может, потому, что голову они держат прямо и всадник сидит плотно и уверенно.

Остаток дороги был преодолен всего за несколько минут: палпалы прошли его спокойной рысцой, а «дети» Абсу бежали рядом. Взбираясь на холм, увенчанный крепостью, путники услышали рог, играющий приветственную мелодию.

Построенная неведомыми мастерами крепость Марур уже существовала до прибытия жильцов. Как и гостиница для землян, крепость была жилищем, привычным для ее обитателей.

Снаружи это было мрачное строение, с целым рядом треугольных окошек на каждом этаже. Внутри — по крайней мере, на первом этаже — было вполне уютно, деревянный пол был покрыт аккуратно простеганными шкурами палпалов, груды пушистых мехов и даже подушек в наволочках лежали на полу, видимо, на них сидели или лежали. Стены украшало оружие и другие трофеи, горевшее в светильниках палпало‑ вое масло разливало слегка дрожащий свет; поодаль от светильников было темно.

Кроме жилых комнат, на нижнем уровне угадывался целый комплекс помещений, включавший бойню, пекарню, оружейный склад и мастерские. Отсюда деревянные ступеньки вели наверх, сначала на женскую половину, потом в помещения торговцев и воинов, а под самой зубчатой стеной башни располагались апартаменты повелителя клана.

Именно здесь Абсу торжественно представил гостей своим остальным «детям». Такое знакомство было необходимой церемонией в смысле чисто практическом, потому что в этом обществе сама внешность чужестранцев могла спровоцировать нападение на них. В этих же комнатах Анну и Рассела развлекали.

Пока он жил среди землян, Абсу научился есть консервы и даже пить молоко из железных банок. А теперь настала очередь Анны и Рассела знакомиться со странными блюдами. Им подали нечто похожее на плод авокадо, нарубленный кусочками; это оказалось свежими мозгами пал‑ пала, которые соплеменники Абсу считали одним из самых изысканных деликатесов. Далее следовало тушеное сердце палпала, какие‑то довольно вкусные овощи и красные специи, о которых Рассел уже был наслышан. По описанию Абсу Рассел представлял себе эти специи похожими на перец. Он не совсем угадал. Во‑первых, приправа была гораздо острее, чем любой перец, — его даже прошиб пот. Во‑вторых, она опьяняла, правда, если ее запивали водой.

К удивлению Рассела, Анна довольно спокойно поедала эти специи. Рассел, не ограничивая себя, пил воду, которую ему подавала смуглая миниатюрная женщина, почти совсем обнаженная. Она сидела поджав ноги рядом с ним и даже положила руку ему на плечо, что показалось Расселу несколько фамильярным. Женщина — ее звали Яссал — была потрясающе красива даже по земным стандартам. Кроме нее и Абсу, за этой трапезой не было никого из хозяев.

К концу обеда Рассел опьянел. Он понял, что напился, и почувствовал себя полным болваном.

Абсу мес Марур серьезно на него посмотрел.

— Я надеялся поговорить с тобой сегодня вечером о многих вещах, которые беспокоят нас обоих, — сказал он. — Но боюсь, долгое путешествие утомило и тебя, и меня, хотя по‑разному. Значит, давай сохраним наши серьезные мысли до того часа, когда встанем, набравшись сил, вместе с солнцем. А пока что, по нашему обычаю, моя женщина согреет шкуры на твоей постели, а твоя — на моей.

Даже пьяный угар не помешал Грэхему сообразить, что гостеприимство этого феодала включает в себя довольно‑таки варварские обычаи. Грэхем, конечно, политик, но явно не до такой степени.

— Абсу, старик, — сказал Рассел заплетающимся языком, — это не пойдет. — Он призадумался, ища нужные слова. — В нашей стране не меняются женщинами. Ну… не так часто.

— У нас тоже не часто, — сказал Абсу. — Рассел, друг мой, мы делаем это только в первую ночь первого знакомства. Это обычай наших поселений и символ дружбы. Так было всегда. Мне совсем не хочется спать с твоей женщиной: она такая длинная, худая и не умеет угодить своему господину. Но обычай крепости священен, его нельзя нарушать.

И тут, покачиваясь, поднялась Анна.

— Варвар, — сказала она и осушила еще одну кружку с водой. — Дикарь. Империалист. Фашист. Я научу тебя уважать тех, кто выше тебя морально и интел… лекту… ально. Даже если это последнее, что мне…

Глаза у нее слипались. Она пыталась их открыть, но веки не слушались. Покачнувшись, Анна свалилась на шкуры.

Абсу мес Марур бросил растерянный взгляд на Анну. И с едва заметным облегчением произнес:

— Красные специи — опасная штука. Но теперь ничего не поделаешь. Будем считать, что обычай соблюден.

Глава тринадцатая

На следующий день, ближе к вечеру, Рассела и Анну провожали домой. Странно, но они уже начали думать о своем эревонском «Хилтоне», как о доме. Сидя на палпалах и мучаясь головной болью, Рассел и Анна ехали в сопровождении двух всадников из команды Абсу. Путешествие проходило быстро и без всяких происшествий.

Пока они трусцой продвигались вперед, крепко держась за рога, мысли Рассела все время возвращались к тому, что рассказал ему Абсу утром, после того как они с Анной опохмелились. Они запили специи большими порциями воды и закусили кусками хлеба, испеченного, как им показалось, из пресного теста.

В клане Абсу был человек, которого он называл следопытом. Ремесло следопыта очень ценилось в Верхнем и Нижнем Царствах, где торговля во многом зависела от правильного выбора дорог для караванов, ведь путникам предстояло пробираться по сложным, изменчивым, а иногда и пустынным территориям. Профессия следопыта была древней, почетной и считалась привилегией всего лишь нескольких семей.

Следопыт из клана Абсу ушел в одиночку и отсутствовал почти три дня. А вернувшись, сообщил довольно странные вещи. К северу от крепости в изобилии водятся дикие звери, рассказывал он, и земля эта хороша для охоты. Однако некоторые из зверей могут нападать на палпа‑ лов, а это уже большое неудобство, потому что любая угроза палпалам была бы угрозой всему образу жизни их хозяев.

Следопыт также утверждал, что видел каких‑ то дикарей да еще стаю крылатых дьяволов с длинными золотыми волосами. Он не смог разглядеть их, потому что «дьяволы» хоть и летели низко, но пронеслись над ним стремительно и скрылись из вида.

Видимо, следопыт этот — отважный человек, думал Грэхем, потому что такая встреча не помешала ему пересечь цепь холмов, преградивших путь. По другую их сторону он увидел гладкую равнину, поросшую довольно скудной растительностью, что резко отличало ее от ландшафта, оставшегося за холмами. Окружая равнину и как бы превращая ее в сегмент огромного круга, стояла высокая и неподвижная стена — то ли из пара, то ли из тумана.

Следопыт преодолел желание повернуть назад в ту же минуту; в нем заговорила профессиональная гордость и преданность главе клана. Он пересек равнину пешком — по той простой причине, что его палпал отказался идти дальше, хотя раньше был покладистым и послушным. Следопыт привязал его к кусту и пошел один.

Не так уж много времени понадобилось храбрецу, чтобы подойти к этой преграде из тумана. Приближаясь к ней, он был почти уверен, что вблизи она не будет казаться стеной. И ошибся. Хотя в долине дул ветерок, стена оставалась неподвижной и сохраняла форму.

Любопытство этого человека оказалось сильнее страха, хотя явление было странным и непонятным. Он надеялся пройти сквозь туман, если сможет, и узнать, что находится по другую сторону стены. Но прежде, чем в нее проникнуть, он какое‑то время стоял, вглядываясь в туман и отмечая про себя кое‑какие странные вещи.

Туман был однородным и непроницаемым. Он совершенно не смешивался с окружающим воздухом и выглядел так, словно заполнил какую‑то форму из прочной, но невидимой кожи. Стена уходила в стороны, и, глядя вдоль нее, он заметил, что изгиб везде одинаков.

Как человек умный и предприимчивый, следопыт сделал некоторые черновые, но, тем не менее, довольно сложные расчеты, взяв за основу то, что кривизна нигде не меняется. Если это действительно так, размышлял он, то крепость Марур плюс вся территория, куда их забросили, представляет собой круг диаметром в 50–60 вараков (один варак — примерно две трети километра).

Взвешивая все это, следопыт пришел к выводу, что пройти сквозь стену — его святая обязанность. Но, будучи храбрым, он был в то же время и осторожным человеком, поэтому он не ринулся в туман очертя голову, а для начала просунул в него руку.

Рука исчезла, словно ее отрезали. Подержав ладонь в тумане несколько мгновений, он почувствовал характерное пощипывание в пальцах, словно держал их на морозе. Когда он убрал руку из тумана, она была значительно холоднее, чем тело.

Какое‑то время он думал. Но его открытия не прибавили ему решимости. Если туман непрозрачен, как же он будет ориентироваться, войдя в него?

Кроме куска магнитного железняка, который всегда был при нем, на этот раз следопыт захватил еще и моток веревки, сделанной из скрученных волос палпала, длиной примерно в четверть варака. Он плотно всадил в землю копье и привязал к нему один конец веревки, другим обвязав свою талию.

Все эти предосторожности оказались излишними: следопыт не смог проникнуть вглубь стены из тумана и почти сразу же вернулся назад. С каждым шагом холод становился все невыносимей. Через шесть‑семь шагов тело его покрылось инеем, еще три шага — и заледенели руки, а еще через пару шагов смерзлись губы. Потом ледяная пелена стала затягивать глаза. Найти дорогу назад было просто: двигаться туда, где теплее — вот и все.

Абсу рассказал эту историю Расселу, когда тот пришел в себя после выпитого. Рассел спросил разрешения самому поговорить со следопытом. Однако следопыта послали на розыски пропавшего Абсу, и он еще не вернулся.

Пока двое землян в сопровождении воинов Грен Ли продвигались рысцой к эревонскому «Хилтону», Рассел раздумывал над тем, какие последствия может иметь для них всех этот рассказ.

Если исходить из теории «зоопарка» или резервации, думал он, и считать, что стена из тумана представляет собой замкнутый круг, невольно напрашивается вывод, что, как ни велика эта территория (а она может составлять 900 квадратных километров), владельцы «зоопарка» не собираются выпускать своих «питомцев» на волю. С другой стороны, следопыт вполне может ошибаться, а леденящий туман — только местное явление.

Правда, припомнив донесение Джона Говарда после второй экспедиции, Рассел начал верить, что следопыт из команды Абсу правильно истолковал природу этого тумана. Разглядывая в бинокль «речных жителей», Джон Говард тоже различил высокую неподвижную стену тумана по другую сторону реки. Поскольку отряд Джона Говарда шел на юг, а следопыт двигался на север, подтверждалось предположение о том, что стена представляет собой замкнутый круг.

В таком случае возникает несколько интересных возможностей, подумал Рассел, но… тут он понял, что Анна обращается к нему.

— Рассел, мы приближаемся к дому. Мне кажется, нашему «конвою» не следует провожать нас до конца. Может, нам лучше пройти последний километр‑два пешком?

— Ты абсолютно права, — сказал Рассел, поняв намек. Хотя Абсу неплохо знал дорогу к «Хилтону», да и сам отель тоже, не стоило показывать воинам, как плохо он защищен от нападения. У них могли возникнуть свои идеи на этот счет.

Рассел слез с «коня», помог Анне и отпустил охрану.

Глава четырнадцатая

В тот же вечер Рассел созвал свою «коммуну» на общее собрание в бар гостиницы. Он рассказал обо всем, что они узнали.

Всех позабавили и заинтриговали их приключения. Когда, наконец, оживление улеглось, Джон Говард задал вопрос:

— Насколько я понимаю, ты считаешь, что мы должны обдумать свое положение еще раз после того, что мы узнали?

Рассел кивнул.

— Мы знаем еще очень мало, — сказал он, — и то, что знаем, пока нам непонятно. Нам следует поразмыслить сообща, чтобы сделать какие‑то стоящие выводы. Мне кажется, мы здесь уже чертовски давно, а между тем наше спасение — или гибель — могут зависеть от того, как мы распорядимся тем, что знаем.

Марион Редман спросила:

— Рассел, ты думаешь, эти существа похожи на людей?

В ответ он пожал плечами.