Помоги проекту - поделись книгой:
— Надумаете — заходите. Я скоро приду.
Они оба ушли, а Петька прочитал:
В Новосибирской технической школе открываются курсы автокрановщиков.
В Иркутской — шоферов, бульдозеристов, трактористов, грейдеристов, скреперистов и машинистов башенных кранов. Желающим обратиться в отдел кадров.
Он рванулся в отдел кадров, решая на ходу: конечно, в Иркутск, там есть выбор, — и теряясь от возможности этого выбора. Пока шел — сообразил: шоферов на БАМе и так много. Да еще приедут. Значит, на бульдозер. Или на трактор.
В коридоре возле отдела кадров стоял шум. Перебивая друг друга, спорили две девчонки, а парень пытался их успокоить, но тоже кричал и этим только подливал масла в огонь.
— Пусть уезжает, пусть! Много их здесь таких. Понаехали, по чемодану косметики привезли... Не работать, а женихов искать! — выкрикивала одна из девчонок, и Петька сразу понял, о ком речь.
— А ты разберись сперва, — не уступала вторая. — Да она печи топила, все лето щепу собирала, на штукатура хотела учиться — в Тынду просилась. Теперь уедет. Обиделась.
— Ну и пусть, пусть уезжает! Видали таких!
— Да перестаньте вы! — заорал парень, и из отдела кадров выглянул рассерженный лысый мужчина:
— Не мешайте работать!
— Если хочешь знать, Ленка эта от несчастной любви сюда, на БАМ, убежала, — торжествующе кинула под конец исходившая злобой девчонка.
И тогда Петька сорвался с места, словно им выстрелили, пулей пронесся по коридору, слетел с крыльца и помчался в ту сторону, куда несколько минут назад убежала заплаканная девушка.
Ему навстречу попалась какая-то женщина — единственная пожилая из всех, кого он здесь видел, и Петька спросил ее на бегу:
— Где Лена, не знаете?
Потом уж подумал: кто эта Лена? Откуда женщине знать о ней? Но женщина крикнула вслед:
— В гараже она. Просит шоферов до станции довезти.
Гараж был на краю поселка, и Петька помчался туда. О себе он уже не думал. Не беспокоился. Он знал, что уедет с БАМа. В Новосибирск или лучше в Иркутск, в школу механизаторов.
Уедет, чтобы вернуться.
Чтобы, вернувшись, сесть за штурвал и успеть еще поработать где-нибудь на подступах к Тынде. А потом вместе со всеми выйти на большой БАМ, где местами есть уже просеки,-есть временные автомобильные дороги, есть поселки, но нет пока ни одного метра пути.
О себе он сейчас не думал. Он беспокоился о девчонке, которую видел всего два раза, о которой ничего не знал и которую не хотел потерять.
Глава XIV
Из писем Лены Мироновой Петру Терехову
...Вот уж удивил ты меня своим новогодним поздравлением! И откуда узнал, что не сбежала? Собиралась ведь. Не думай только, что ты повлиял. Много возьмешь на себя.
Просто остыла тогда, успокоилась, а девчонки, те, что в конторе шумели, нашли меня и попросили не обижаться. Сказали: плохо думали обо мне, потому что верили слухам, а меня не знали. Выходит, узнали теперь... А я думаю, их просто парторг пропесочил или еще кто... Не хочу вспоминать.
У нас ЧП. На 111-м километре из скалы вдруг пошла вода и хлещет вовсю, заливает дорогу. Лед — выше головки рельса. Потревожили ее, скалу-то. Взрывали, выемку делали. А теперь бригады дежурят, лед скалывают. Тепловозы едва проходят.
Мы с девчатами ездили туда в выходной лед рубить. Сами, по своей инициативе. От воды пар идет, и она будто не застывает. Мороз -47°...
...Спрашиваешь про того парня, который «хоть кем» на работу просился, когда мы за направлением для тебя в контору ходили? Смех, да и только! До сих пор уборщицей в общежитии работает. Чистота у него — как на корабле. Он ведь из морячков, с флота приехал. Правда, он еще на пятиэтажке вместе с каменщиками работает — постигает специальность на практике.
Говорят, в бригаду его хотят взять совсем, только технику безопасности сдать надо. Сдают в Тынде в рабочие дни, на поездку не меньше двух суток надо, а комендантша не пускает. Боится, что сдаст, уйдет к строителям и она потеряет лучшую уборщицу.
А вообще-то уважают его. Никто не смеется.
Укладка идет на 130-м километре. ЧП на 111-м продолжается. Воду остановить не могут. Наледи по трассе на этом участке высотой до двух метров.
Пиши, как идет учеба и есть ли у вас кто еще с нашего, Центрального?..
...А откуда ты знаешь, что станцию Беленькую открыли? С кем еще переписываешься?
Про свою работу не скажу. Вот уверюсь, что я тут не «временная», определюсь совсем, тогда... А пока — пользу приношу, и то хорошо. БАМ люблю, а себя на БАМе — нет.
До Тынды осталось 48 км, а пока стоим из-за моста. Опять мостостроители держат: не успевают. Ну, мы, правда, не бездельничаем, кроме укладки полно работ.
Нет, тайга сейчас не такая, как ты думаешь. Черная совсем. Снегу мало, лиственницы голые, и сопки выглядят хмуро.
А тебя после курсов куда пошлют? БАМ ведь большой.
Воду на 111-м остановили...
...Осталось — 16 км! Мы уже знаем, что 9 мая в Тынду придет первый поезд. Сквозной: от станции Бам на старом Транссибе до будущей столицы будущей Байкало-Амурской. Соединятся две великие дороги. И в этот день в Тынде будет большой митинг. Уложат «серебряное» звено, скажут речи, назовут лучших. А сколько труда надо, чтобы эти 16 км рельсового пути собрать, уложить, поднять домкратами, подправить, подбить, выровнять и т. д., и т. п. Но все будет сделано, и поезд придет в День Победы — это точно. Все готовы работать сколько надо, лишь бы успеть в срок. А ведь этот «срок» сверх всякого срока приходится. На пять месяцев раньше плана.
В клуб ходим каждый раз, хоть и устаем. И артисты приезжают, и лекторы, и из Дома моделей были — показ устраивали. Мы с Наташкой догадались — взяли аппарат да все модели и сфотографировали. Вадим нам отпечатал, так теперь покоя нет. Девчата прибегают срисовывают, шить будут. К празднику в Тынде готовятся. Ну, мы с Наташкой — тоже.
А у вас в группе, выходит, и девчата есть? Или это преподавательницы такие молоденькие?
Наташка одного с этой фотографии узнала. Он из Брянска. Зовут Сережа (во втором ряду пятый), Точно?..
...Раз уж так настаиваешь — скажу. Работаю теперь на звеносборке. Вместе с Верой. Звеносборка давно переехала. Всю зиму пакеты шили в четырех местах. Сейчас в двух, потому что и укладка идет в двух. В голове и где наледь, на 111-м. Обходную дорогу там снимают, укладывают по главному пути. Мост построили, вот к нему и ведут.
У нас все еще зима. Вчера выпал большой снег, и сопки сразу стали светлее, наряднее. А настроение все равно весеннее, ведь по календарю через две недели — май.
Посылаю снимок. На нем рядом со мной Вера. Ты ее, наверно, помнишь. В тот день, когда ты приехал, мы с ней тебе контору ГОРЕМа показывали. В поселке Бам...
...Вот так, Петя. Сказали — и сделали. Пришел первый поезд в Тынду... 8 мая! Праздник у нас был самый большой за все время.
Ты, наверно, уже читал обо всем этом и по телевидению в последних известиях мог посмотреть. Здесь столько было корреспондентов, фотографов, кинооператоров! (Даже, может быть, мы с Натальей и Верой попали на пленку.) Но я тебе все-таки посылаю праздничный номер нашей газеты «Байкало-Амурская магистраль» — в ней самые точные и подробные сведения, и, как видишь, снимков полно. Хороший подарок сделали бамовцы стране к 30-летию Победы! Небось завидно, что без тебя?..
...А настроение — нет, не всегда у меня хорошее. Это только по письмам не видно. Сегодня вот, например.
Приехали сюда в командировку горемовские парни, которые прошлым летом в Аносовской рядом с нами в общежитии жили. Встретились мы с ними случайно, в столовой. Пообедали вместе, поболтали, а стали прощаться, они и говорят: «Пойдем посмотрим, где тут у вас знаменитое «серебряное» звено уложили». «У вас»! Понимаешь? Будто сами они не бамовские, а со стороны откуда. И так мне не по себе стало! И так я вдруг поняла, что обидели их, и крепко обидели.
Эти ребята вели укладку по трассе. На всю стройку как передовики гремели. Прошли большую часть пути. А потом их оставили на развитии — укладывать маневровые, запасные пути на станциях и т. д., а дальше по трассе повели укладку другие. Тоже работяги что надо, и темп у них, и качество, и взаимовыручка. Они и подошли к Тынде и «серебряное» звено укладывали. Герои дня. О них повсюду писали.
Но ведь не будь тех, горемовских, которые через Янкан тянули да работали за троих каждый, — не быть бы к Дню Победы в Тынде первому поезду.
Я помню, как они всех удивляли не только качеством и быстротой укладки, а еще и дьявольской выносливостью. Ведь, бывало, сутками не уходили с укладки. Если невмоготу становилось — поочередно по двое спали тут же в тайге и — опять за работу.
Представляешь, о них даже и не вспомнили на митинге ни в речах, ни в приказах. На праздник не пригласили. Справедливо такое?
Конечно, на празднике я ни о чем об этом не думала, а теперь считаю: надо было объединить обе бригады, и пусть бы они вместе уложили «серебряное» звено. Как считаешь, права я?..
...Теперь уж совсем переехали. Тында какая-то пестрая. На левом берегу — старый поселок. Дома деревянные. На правом — наш, бамовский. Вагончики, сборные дома, «бочки». Река большая, хорошая. Холодная, правда. Но в жару, говорят, купаться можно. Кругом сопки. Есть здесь стадион, парк (оставили кусок тайги в поселке строителей), есть большой клуб, деревянный. Людей полно, а машин, кажется, еще больше. И все прибывает и прибывает техника — отечественная, японская, немецкая...
Идут дожди...
...Нам на пятерых дали ПДУ. Мы расшифровали так: передвижной домик, утепленный. Не домик, и не дом даже, а хоромы! Две комнаты — 18 и 10 метров, кухня со всякими полками и полочками, туалет, прихожая со шкафами и застекленная веранда. Мечта! Цивилизованные горожане позавидуют!
Привезли наш ПДУ, сгрузили, а собирать некому. Хорошо, ребята-москвичи выручили. (Здесь рядом большой отряд Главмосстроя стоит.) Они после работы пару вечеров потрудились — заработали от нас приглашение на новоселье. Жаль, погода дождливая. И дом собирали под дождем.
А лозунг теперь у нас знаешь какой? «Есть Бам — Тында, даешь Беркакит!» Укладка пойдет дальше на север...
...Дожди льют! Со всего неба тучи сходятся и опрокидываются над нашим Центральным участком. Просушиться не успеваем. Ручьи превратились в реки, траншеи заливает, размывает дорогу. Путь дает осадку, вагоны стали сходить с рельсов. И в такую-то погоду Верка вздумала выходить замуж!
А грибов тут... Нигде никогда столько не видела, можно косить. И голубика уже синяя, поспевает.
Шьем пакеты на Беркакит. Уложили три километра...
...Так и свадьбу играли — под дождем. Молодых из загса везли в «Магирусе». Красивый, оранжевый, кабина — на четверых! Отдали им десятиметровку, Наташка перешла к нам, в большую комнату. По-прежнему живем «колхозом».
А знаешь, кто он, жених-то? Морячок-уборщица. Теперь на автобазе работает...
...Звеносборка теперь здесь, в Тынде. Пакетов нашили на 8 километров. В среду (17-го) начнется укладка на все три направления. Опять понаехали корреспонденты, начальство.
...А мы-то до чего хозяйственные: брусники с сопок наносили целую бочку. Большую, На всю зиму хватит и еще останется. Здесь ее берут не по ягодке, а механизированно. Такими ручными комбайнами, самодельными. Грабельки и бункер. У нас комбайна нет, да нам и не надо. Мы «по ягоды» ходим для удовольствия. А «комбайнеры» — урожай собирают. Солнца теперь полно. Здесь, оказывается, осень всегда золотая...
...Вода у нас артезианская, вкусная. Даже звери оценили. Один медведь — очень коммуникабельный — каждый день приходит пить воду на водокачку. Речная ему теперь не нравится. Машинист не против. Выдолбил ему колоду, меняет воду, чтобы свежая была. Рядом, на пенек, сахар кладет. Мы говорим: «Заваривали бы чай, неприлично такого гостя пустой водой потчевать». А он смеется: «Вот спрошу, какой он чай больше любит — «Грузинский» или «Цейлонский», — тогда и заварю».
Медведь его не боится: молодой, доверчивый. А главное — машинист не боится медведя...
...Вернулась из отпуска, а у нас — новый жилец: спит на моей кровати бабуся лет восьмидесяти — для БАМа явление исключительное. Оказалось, к Вере прабабка из Смоленска прикатила — на зятя и на стройку посмотреть.
Привезла она с собой мешок картошки, из собственного огорода, представляешь? Ей этот мешок и не поднять. Да она и не поднимала его ни разу за дорогу. Рассказывает, что на всем пути добрые люди попадались. Как услышат, что она — на БАМ, сначала дар речи теряют, а потом за мешок этот хватаются и тащат куда ей надо — в камеру хранения, к поезду, к автобусу.
Вообще-то с картошкой это она неплохо придумала. Все у нас тут есть — и мясное, и молочное, и фрукты, а с картошкой неважно, Та, что бывает, — мелкая, пятнистая, невкусная. Нажарили мы бабусиной картошки, гостей созвали и праздник в честь передовой, современной прабабки устроили. А потом Вадим попросил машину, посадил гостью в кабину самосвала и покатал по Тынде, показал все. Особенно ей наши бочки-магазины понравились. Она их сначала за «гаражи для самолетов» приняла. И ведь точно: на ангары похожи.
Девчата вручили мне пять твоих писем, заставив сначала пять раз сплясать. Я их весь вечер читала...
...Почему же ты не пишешь, куда вас распределяют? Неужели не знаешь до сих пор?
Поделиться книгой: