Умерла — поберегись!

— Знаю! Потому я и здесь! — рявкнул Рон, Уперев руки в бока и сверля Барнабаса взглядом снизу вверх. Я огорченно опустила глаза. — Вас обоих узнали. На первом же предотвращении, куда ты ее взял. Что случилось?

Ну вот, у Барнабаса опять из-за меня неприятности.

— Извините меня, — сокрушенно сказала я, и Барнабас поднял голову. — Это я предложила. — Тут же затараторила я. Может, если я возьму вину на себя, Барнабас даст мне еще один шанс? Теперь я знаю, что у каждой ауры свое звучание, это меняет дело. Вдруг нам все-таки удастся освоить соприкосновение мыслями? — Барнабас не хотел меня брать, пока мы не научимся соприкасаться мыслями, но я его убедила, что в этом нет ничего страшного. А потом я познакомилась со Сьюзан. И ни за что бы не позволила жнице убить ее. Все так быстро произошло…

— Прекрати! — взревел Рон, и я прямо подпрыгнула. Он вытаращился на Барнабаса, а тот… неужели съежился от страха? — Ты сказал мне, что она умеет соприкасаться мыслями! — Загремел старичок, и я просто оторопела. — Так это ложь? Мой жнец солгал мне?

— Э-э, я… — запнулся Барнабас и попятился, когда Рон надвинулся на него, стараясь заглянуть в лицо. — Я не врал! — Выкрикнул он. — Это ты так решил, когда я сказал, что она готова. А она и в самом деле готова.

Он думает, я готова? Хотя мы не можем даже соприкоснуться мыслями?

— Ты знал, что я не разрешу взять ее с собой, пока не научится, — глаза Рона сузились. — Из-за этого пятерым пришлось изменять воспоминания. Пятерым!

Недолгий восторг от того, что Барнабас посчитал меня готовой, улетучился. Уж лучше бы держала рот на замке. А то прямо как щенок — вот вам сюрприз на коврике. Кошмар.

— Сколько ни занимайся, Мэдисон не сможет соприкасаться со мной мыслями, — возразил Барнабас, краснея. — Дело не в ней, а в амулете!

— Господь всемогущий! — прервал его Рон, простер руку к небесам и отвернулся. — Этого я от серафимов утаить не могу. Представляешь, какой шум поднимется?! Ты просто уделял ей мало времени. Соприкасаться мыслями — это тебе не «раз» и готово! Надо долго учиться.

Барнабас сдвинул брови:

— Я не говорю, что у нее не выйдет. Но только не со мной. Сэр, — он взглянул на меня, — срезать душу должна была темная жница Накита. Она узнала амулет Мэдисон. Он принадлежал Кайросу!

Хранитель времени будто окаменел. Смятение сменилось изумлением. Поймав его взгляд, Устремленный на мой амулет, я решительно сжала камень в кулаке, да так, что серебряный шнурок впился в шею. Он мой. Я заявила свои права на него, и никому не забрать его без боя. Даже Кайросу, кем бы он там ни был.

— Камень Кайроса? — прошептал Рон и, заметив, что мне страшно, отвел взгляд.

— Да, а если он у нее, — сказал Барнабас, — тогда, может быть…

— Тс-с… — Рон не дал ему договорить, и жнец осекся. — Я знал, что это не обычный камень, как у всех жнецов, но что это амулет Кайроса… Ты уверен? Накита так и сказала?

Барнабас стоял, не шелохнувшись:

— Я был там, сэр.

А еще Накита сказала, что я принадлежу им, и мне теперь от этого прямо-таки чудесно. Я просто хочу стать такой, как раньше, пребывать в счастливом неведении относительно жнецов, хранителей времени и черных крыльев. Может, если не обращать внимания, все это исчезнет?

Рон искоса поглядывал на нас, его напряженная поза выдавала недоверие. Он махнул рукой в ту сторону, где кончалась тень.

— Иди, Барнабас, посмотри за небом.

Жнец молча ступил на границу света и тени и устремил взгляд ввысь. Меня пробрала дрожь. В один миг все переменилось — из-за Кайроса.

— Кто такой Кайрос? — спросила я, обращаясь к Рону.

— Он занимает такой же пост, как я, — Рон тревожно поглядывал из тени дерева на жаркую стоянку. — Светлые жнецы, темные жнецы. Светлый хранитель времени, темный хранитель времени. Не думала же ты, что я единственный? Все в мире пребывает в равновесии, и Кайрос — мой противовес. Он смотрит, как нити времени сплетаются в возможные варианты будущего, и посылает темных жнецов пожинать человеческие души до срока. Я трачу больше времени на то, чтобы предугадать его замыслы, чем на всю остальную работу.

Последнее он произнес раздраженно. Мое сердце снова заколотилось, и я скрестила руки на груди, как будто это могло его остановить. Та-ак. Выходит, я стащила амулет у хранителя времени. Вот елки, надо избавляться от этой штуковины. Хотя вряд ли мне удастся позаимствовать амулет у какого-нибудь жнеца, а свой вернуть Кайросу. Оставить его себе — иного выхода нет. И я больше никогда не буду спать. Сон — хорошее дело, но мне уже не понадобится.

— Не удивительно, что Сет не вернулся, — сказала я, стараясь додумать мысль до конца. — Наверняка прячется от Кайроса.

Рон нахмурился, отошел подальше в тень и прислонился к стене рядом со мной.

— Жнец не смог бы воспользоваться амулетом Кайроса, как и хранитель времени — амулетом жнеца, — сказал он. — Накита, наверное, ошиблась. Если только… — Рон поднял брови, словно его удивила какая-то мысль, и взглянул на меня, — если он сам и был тем жнецом, что убил тебя. Может, Кайрос срезает души вне плана?

На этих словах Барнабас обернулся, но Рон махнул на него, приказывая молчать. Уже в который раз.

— Как выглядел Сет? — обманчиво спокойным голосом спросил Рон.

Жутко волнуясь, я взобралась на стену, взглянула на Барнабаса, но он снова уставился в небо. Я подтянула колени к подбородку. Вспоминать ту ночь не хотелось, но образы казались кристально ясными.

— Смуглый, — заговорила я. — Вьющиеся темные волосы. Приятный акцент. — «Здорово целуется», добавила я про себя, содрогаясь. О господи! Я целовалась с парнем, который потом меня убил.

Симпатичный незнакомец со школьного бала оказался психом Сетом, темным жнецом, который был решительно настроен меня убить. Что он и сделал, прибегнув к помощи меча, потому что я не умерла, когда его кабриолет перевернулся и упал с насыпи. Я очнулась ночью в морге и услышала, как Барнабас спорит с девушкой, светлой жницей, о том, по чьей вине я умерла. Они пришли, чтобы извиниться и защитить мою душу от черных крыльев, пока я не получу свою «награду». Но все изменилось, когда в морге объявился Сет. Кажется, он хотел бросить мою душу к чьим-то ногам, и такой ценой «оплатить путь в высший круг», что бы там это ни значило. Но о последней части знали только я и Барнабас. По какой-то причине он считал, что говорить об этом Рону не стоит. А потом я украла у Сета амулет. Как мне это вообще удалось и каким образом я осталась здесь, оставалось загадкой для всех, кто был в курсе. Рон подергал себя за ухо, словно в приступе нервного тика.

— Выше тебя примерно на ладонь?

Внутри у меня все сжалось.

— Да, — промямлила я, — это он.

Барнабас зашаркал по гравию, а Рон глубоко выдохнул.

— Да благословят меня бабуины! — пробормотал Рон и принялся расхаживать туда-сюда, не выходя за границы тени. — Это точно Кайрос. Он назвался ненастоящим именем. Боже, если ты когда-нибудь любил меня, открой мне глаза, когда я вновь окажусь таким глупцом!

— Но по виду он мой ровесник, — возразила я. Великолепно, я не просто целовалась со своим убийцей, он, как выяснилось, еще и старше самих пирамид! Фу! Теперь мне уже кажется, что и танцевал, и целовался он слишком хорошо для семнадцатилетнего.

— Кайрос занял свой пост на удивление рано, задолго до срока, намеченного его предшественником, — Рон приостановился и вгляделся в стоянку. — Не состарился ни на день с тех пор, как получил амулет, который сейчас висит у тебя на шее. Тот еще самодовольный нахал. Наверняка совсем не хочет стареть. Полагаю, амулет хранителя времени — единственный из божественных камней, на который ты могла посягнуть, не обратив свою душу в пыль.

— Потому что я мертвая? — предположила я, но Рон покачал головой.

— Потому что ты человек, как и хранители времени.

— Значит, я правда не виноват, что не уберег ее, — перебил Барнабас. — Где мне тягаться с хранителем времени!

— Это точно, — и Рон взглядом приказал жнецу замолчать. — И если Мэдисон теперь привязана к камню Кайроса, то он может получить его назад лишь после ее смерти.

— Но я и так умерла, — возразила я, обхватив руками подтянутые к подбородку колени.

Рон улыбнулся.

— Я о гибели души. Полагаю, твое тело у него. Где-то же оно должно быть. А пока ты так или иначе существуешь, амулет связан с тобой. То, что тебе вообще удалось его заполучить — само по себе чудо, — он сердито посмотрел на Барнабаса, когда тот хотел его перебить, и снова повернулся ко мне. — Держись от Кайроса подальше.

— Не вопрос, — сказала я, изучая доступный взгляду клочок неба. — Вы только скажите, на каком облачке он живет, я запомню.

Рон снова зашагал туда-сюда, его тоненькая фигурка оставалась в тени, одеяние размеренно колыхалось.

— Он живет на земле, как и я, — заметил он отстраненно, слишком занятый собственными мыслями, чтобы оценить шутку.

— Сэр, — Барнабас отвел глаза от неба, и я сразу заволновалась. Кто-то же должен следить, так? — Если Кайрос до сих пор за ней не пришел, может, и вообще не придет?

— Кайрос забросил свои поиски бессмертия? Ну уж нет. Сомневаюсь. Думаю, он пока не вернулся, потому что до сего дня никто и не знал, что он потерял свой амулет. Наверняка все это время делает новый. И чем дольше он этим занимается, тем лучше будет новый камень, хотя с утраченным ему по силе не сравниться. Но, может, Накита сказала ему, что амулет у Мэдисон. Теперь он станет искать ее. Будем надеяться, я достаточно быстро поменял резонанс.

— Хранители времени сами делают амулеты? — удивленно спросила я, и взгляд мой упал на черный камень Рона, почти затерявшийся в складках одеяния. — А вы не можете сделать мне новый? Тогда этот я верну Кайросу.

Рон прищурился, словно эта мысль потрясла его.

— Да, я делаю амулеты и отдаю их ангелам, которые стремятся действовать, выбирают новый путь и становятся теми, кем никогда прежде не были. Не все довольны устройством мира, и это один из многих способов что-то изменить. Но ты умерла, Мэдисон. Я не могу создать амулет, который дает жизнь мертвому. Если ты попытаешься воспользоваться камнем жнеца, он просто сожжет твой человеческий разум. А раз Кайрос тебя убил, ты имеешь право владеть его амулетом. Конечно, у серафимов может быть иное мнение.

Я обеспокоенно закусила нижнюю губу, когда Барнабас перевел взгляд на дорогу на вершине холма, — мимо проехала машина. Серафимы… Принимать важные решения — их право. Жнецы ниже по рангу, еще ниже — ангелы-хранители. Барнабас говорил о серафимах так, словно они испорченные дети, облеченные властью. Страшненько.

— Но все не так уж плохо, правда? — с сомнением проговорила я.

Рон рассмеялся, но тут же стал серьезным.

— Хорошего тоже мало, — сказал он, но увидев мои сдвинутые брови, улыбнулся. — Мэдисон, ты завладела камнем Кайроса. Он твой. Я сделаю все возможное, чтобы так оно и осталось. Просто мне нужно время, чтобы убедить тех, от кого это зависит.

Я не могла усидеть на месте от беспокойства и сползла со стены.

— Рон, я не знаю, зачем я ему теперь, но это же не сегодня началось. Что я вообще такого сделала, почему он пришел за мной?

Барнабас повернулся к нам с границы тени и света, но Рон не дал ему заговорить, шагнул вперед, взял меня за руки и ободряюще улыбнулся. По крайней мере, так, вероятно, было задумано. Но от того, что скрывалось в глубине его глаз, мне стало не по себе.

— У меня есть кое-какие мысли. — Его взгляд задержался на мне лишь на миг. — Постараюсь что-нибудь разузнать, не хочу зря тебя беспокоить.

— Рон, если у нее камень Кайроса, может, она…

— Ох, посмотри-ка, сколько времени прошло, — выпалил Рон и схватил Барнабаса за Руку, да так, что тот чуть не упал. — Нам пора.

Пора? Куда? Я испуганно попятилась.

— Вы уходите?

— Мы скоро вернемся, — Рон вытащил жнеца на солнце и тут же зажмурился. — Мне нужно поговорить с серафимами, а Барнабас будет посредником. — Он улыбнулся, но улыбка вышла неестественная. — Я же пока не мертвый, знаешь ли, — пошутил он с натугой. — Я не могу напрямую связаться с божественной сферой. Не волнуйся, Мэдисон. Все хорошо.

Но что-то мне было не хорошо. Все происходило слишком быстро, и это мне не нравилось.

— Сэр! — воскликнул Барнабас, вырываясь из хватки Рона. — Если Кайрос придет за ней, смена резонанса ее не спасет. Он знает, как она выглядит. Накита тоже. Оба могут просто прогуляться по округе и найдут ее. Мы ведь должны оставить ей ангела-хранителя, разве нет?

Рон, казалось, удивился, почему это не пришло в голову ему самому.

— Уф, ну конечно, — и он снова вернулся в тень. — Прекрасно, как раз то, что нужно. Но Мэдисон, — он стиснул в ладони свой камень, и черный свет вспыхнул между пальцами, — советую тебе ничего не говорить ангелу о камне Кайроса. — Рон посмотрел на мой амулет. — Чем меньше осведомленных, тем проще мне будет убедить их всех оставить камень у тебя.

Я испуганно кивнула, Рон улыбнулся. И еще до того, как моя голова вернулась в прежнее положение, в тени дуба возник шар слабого золотого света. Я смотрела на танцующее, парящее в воздухе золото. Это, наверное, и есть ангел-хранитель. Для меня? Барнабас, к моему удивлению, облегченно вздохнул — какое ему дело, не он ли двадцать минут назад горел желанием от меня избавиться?

Шар света исчез, коснувшись верха стены, и я вздрогнула, когда бесплотный голос зазвучал, как будто прямо у меня в голове:

— Группа работников экстренной службы защиты, вспомогательное отделение херувимов-хранителей. Прибыл по требованию.

Рон, судя по всему, тоже услышал, потрепал меня по плечу и спросил:

— А ты?..

— ГРЭйС один-семьдесят шесть, — снова раздался странный звон, от которого гудело в ушах.

Херувимы? Голые младенцы со стрелами?

Барнабас казался обеспокоенным, а шар света возник вновь, и странный голос воинственно заявил:

— Ты что-то имеешь против херувимов, жнец?

— Нет, но я думал, ГРЭйС прибегают к помощи херувимского отделения, только если подзащитному исполнилось восемнадцать.

В моей голове раздалось невежливое фырканье.

— А что, кто-то собирается в нее влюбляться? — издевался шар. — Я ангел-хранитель, а не чудотворец.

— Эй! — обиженно воскликнула я, и шар света ринулся ко мне. Когда он оказался слишком близко, я попятилась. Милость Божья? Скорее адский светлячок.

— Ты видишь и слышишь меня? — прозвенел шар, быстро облетел вокруг меня, и я повернулась, стараясь не выпускать его из виду.

— Да, слышу. Вижу ли? Не совсем, — я окончательно закружилась и остановилась, а сияние устроилось на перекладине моего велосипеда и растаяло. Барнабас фыркнул, шар возник снова и замерцал.

— Восхитительно, — протянул Рон. — Один-семьдесят шесть, это временная задача, не «пока смерть не разлучит вас». Оберегай ее и немедленно дай мне знать, если какая-нибудь гадость окажется от нее меньше чем в тридцати локтях.

Шар поднялся с велосипеда и двинулся ко мне.

— Тридцать локтей. Так точно! Так точно? Это же ангел, да?

Рон посмотрел на меня, словно предупреждая, чтобы я вела себя хорошо, схватил Барнабаса за руку и потащил прочь.

— Вернусь, когда смогу. Да, и мне нравятся твои волосы. Очень… твое.

Я коснулась кончиков волос и постаралась больше не хмуриться, но когда те двое исчезли, я вздрогнула. Дыхание ворвалось в грудь со свистом, тени перескочили вперед вслед за солнцем. Недалеко. Может, всего на несколько секунд, но Рон остановил время, чтобы замести следы. Мой камень стал теплым, словно в ответ на работу его амулета. Я крепко сжала его. Выглянула из тени на знойную стоянку. Мир, казалось, таил в себе кучу опасностей.

Впервые за четыре месяца я была одна.

3

— Ненавижу, когда он так делает, — пробормотала я и отпрыгнула, когда ангел-хранитель пролетел у меня перед самым носом и прозвенел:

— Как?

Ладно, хорошо, что не совсем одна. Я вздохнула и потянулась к велосипеду.

— Останавливает время, и потом солнце вот так скачет, но на самом деле я не тебе, — если кто-нибудь увидит, как я разговариваю с воздухом, непременно окажусь к началу занятий в психушке. Только не в выпускном классе. Некогда снова расхлебывать эту кашу. Приходишь в один прекрасный день в школу с крылышками летучей мышки, как на Хэллоуин, и тебе этого не забывают. — Я улыбнулась. — Венди, моя подруга из Флориды, тоже их носила. От этого шуточки про летучих мышей-близняшек даже казались забавными.

Шар издал негодующий звук.