Убить зону

И замолчал. Снова.

— Да перестань ты говорить намеками! — простонал Петля. — Можешь ты по-человечески объяснить — кого просил, чье условие? Может, ты общаешься с самими Хозяевами?

Произнеся последнюю фразу, он осекся. На территории Зоны не принято всуе поминать Хозяев. Хозяева Зоны — кто бы они ни были — существа могущественные и совершенно беспощадные. Если им не понравится какое-нибудь высказывание в их адрес — могут на тебя тварь какую послать или в «мясорубку» ненароком засунуть. Так говорили бывалые сталкеры — а уж они-то знают что говорят. С другой стороны — нахрена, спрашивается, Хозяевам спасать какого-то никому не нужного Петлю, да еще посылать ему в помощь своего жуткого Буку? Нет, что-то тут не то.

— Хозяева тут ни при чем, — подтвердил его догадку Бука. Снова болезненно наморщил лоб, будто выдавливал из головы тугие мысли. — Это условие: я должен спасти шесть жизней. Шесть человеческих жизней. И твоя — первая из них.

Это объяснение не сильно разъясняло ситуацию в целом, однако несколько успокаивало в том смысле, что загадочное «первый» действительно означает «первый» — и ничего больше.

— Кто же поставил тебе такое условие? — немного успокаиваясь, поинтересовался Петля.

— Монолит.

Час от часу не легче. Петля нервно вытер со лба проступивший пот. Хоть и не жаркая выдалась ночь, но с такими разговорами не только вспотеешь, а как бы и с другой стороны мокро не стало.

Вот, значит, как. Монолит. Не больше, не меньше. Интересно — отчего не сам Черный Сталкер? Разница в правдоподобности не сильно велика, но звучит эффектнее. Потому что каждый способен представить себе неприкаянного сталкера, не находящего себе покоя, который явится тебе, когда ты валяешься, обкурившись какой-нибудь дрянью, и наобещает тебе во сне всего с три короба. А Монолит — это, отцы, штука слишком абстрактная и врать про нее надо красиво.

— Во сне, значит, он тебе, значит, явился, — предположил Петля. — А ты ему и желание загадал, верно?

Бука исподлобья так зыркнул в ответ, что Петля заткнулся. Шутить на эту тему, пожалуй, не стоило.

— Почему — во сне? — раздельно сказал Бука. — Реальный Монолит. Если хочешь, чтобы желание сбылось наверняка, — Монолит надо видеть и осязать. Все остальное — сказки для маленьких сталкеров.

Петля лихорадочно перебирал в голове все, что знал об этом, пожалуй, самом жутком сокровище Зоны. И каждая услышанная им история противоречила всем прочим. Одни говорили, что это огромный черный кристалл, настолько черный, что поглощает свет, другие излучения, а иногда — и саму материю. Что этот неподвижный монстр, словно гигантский сверхмощный контролер, способен подчинять себе людей на всем пространстве Зоны. Кто-то говорил, что все это чепуха, а в действительности Монолит — это расплавленное ядерным распадом месиво из железобетона, свинцовых кирпичей и графитовых стрежней реактора, спекшееся в субстанцию с совершенно невероятными для земной материи свойствами. Но все, даже самые ярые, критики так или иначе говорили о главном — способности этой штуковины исполнять желания. И о легендарной склонности этого неподвижного чудища с совершенно нечеловеческим коварством обращать желания против загадавшего из безумца.

— Ну, и что же это на самом деле — Монолит? — с напускным равнодушием поинтересовался Петля. — Кристалл или реакторное месиво?

— Это как раз не важно, — спокойно ответил Бука. — Я нашел его, хоть это было непросто. И главное — сумел вернуться живым. Но, думаю, Монолит сам помог мне в этом: ведь я должен теперь выполнить его условие.

— Условие, условие… — пробормотал Петля. — Но ведь эта штука вроде исполняет желания?

— Исполняет.

— Но я не слышал, чтобы Монолит выставлял какие-то условия.

— Это особое желание.

— И насколько же оно особое?

Бука не ответил. Но взгляд его красноречиво показал: да, желание это особое. Совершенно особое. И точка.

— И все равно. Что-то я не очень понимаю связь между твоим, пусть самым навороченным, желанием и моим спасением, — пробурчал Петля.

— И все-таки связь есть. Предопределено было не только твое спасение, но перемены в моей собственной судьбе, — сказал Бука. Нахмурился. — Мне не оставили выбора: ради тебя мне пришлось убить живое существо.

— Монстра, — скривился Петля.

— Я забрал у Зоны ее живую частицу без ее разрешения, — сказал Бука. — Я потревожил Зону, убив ее обитателя. Теперь для Зоны я один из тех, кто приходит сюда, чтобы паразитировать на ее теле… — Он напряг память, вспоминая то, что говорил ему Док. А Док говорил очень много, наверное, хотел впихнуть в пустую голову звереныша как можно больше умных вещей. Большая часть, конечно, забылась — в особом пространстве Зоны вся эта философия имеет невысокую цену. Куда важнее конкретные прикладные знания, связанные одной простой целью: выжить.

— Неужели тебе никогда не приходилось убивать мутантов? — недоверчиво спросил Петля.

— В этом не было необходимости, — покачал головой Бука. — С Зоной всегда можно договориться. Она легко поделится тем, что для нее отрыжка, мусор, а для людей почему-то чудо и несусветное богатство. Только людям мало подбирать отходы Зоны. Они всегда пытаются отхватить у нее кусок мяса…

Петле тут же вспомнился злополучный контейнер с лучистой дрянью. Может, и там было оно — это гнилое мясо Зоны?

— А может, тебе и не стоило убивать эту тварь? — осторожно спросил Петля. — Ну, договорился бы, как это ты умеешь…

— Поздно, — спокойно сказал Бука. — Да и не тот случай. Я могу, то есть, мог поладить с Зоной, когда дело касалось меня самого. Но никогда не был способен защитить другого.

Бука замолчал, а Петле вновь вспомнились те странные и жуткие истории про Дьявола-хранителя. Выходит, неспроста эти истории возникли, неспроста…

— Наверное, именно поэтому мне и поставили это условие, — задумчиво сказал Бука. — Самое тяжелое, почти невозможное для меня условие. Я должен делать то, чего всегда пытался избежать — спасать и убивать. А теперь мне не отвертеться…

Бука медленно погладил ружье, внимательно посмотрел на собеседника и добавил:

— Единственное, что меня утешает, так это то, что с каждым новым спасенным будет расти число моих спутников. Я буду спасать вас, а вы — помогать мне в исполнении моего желания.

Петля с трудом удержался, чтобы не спросить снова — что же это за желание такое? Язык так и чесался.

— У меня впервые будут попутчики, — с некоторым удивлением в голосе сказал Бука. И вдруг уперся взглядом в Петлю. Тот не научился еще разбираться в выражении этих диких глаз, но ему показалось, что во взгляде Буки появилась надежда. — А может, и друзья. Даже странно как-то. Ведь у меня никогда не было друзей…

— Постой… — пробормотал Петля. — Ты хочешь сказать, что я должен буду таскаться за тобой, пока ты не насобираешь себе этих шестерых спасенных?!

— Осталось пятеро, — спокойно поправил Бука.

— Нет, на такое я не подписывался! Нет, нет, не могу, в конце концов, я даже не настоящий сталкер!

— У тебя просто нет выбора, — спокойно сказал Бука. — Ты не можешь просто уйти. Если ты каким-то чудом не погибнешь в Зоне, Зона достанет тебя где угодно, даже там, за Периметром. Может, ты слышал…

— Слышал, — глухо сказал Петля.

Он все понял. Понял, что ему уже не отделаться от этого монстра в человеческом обличье. И уже не имеет никакого значения, правда ли то, что поведал ему Бука, или же все это плод больного воображения безумного бродяги, — ему не отвертеться от совместной прогулки. И остается надеяться, что все это в конце концов действительно окажется бредом, и Бука однажды отпустит его, пообещав не преследовать своими проклятьями.

Все эти мысли были явным проявлением трусости, но надо признаться самому себе: только сейчас, рядом с этим странным человеком, он чувствовал себя в относительной безопасности.

И надо ж было именно сейчас подумать о безопасности — тут же во мраке раздался низкий, свирепый рев, затряслись черные силуэты кустов, сигнализируя о приближение чего-то крупного, мощного, злого.

Бука медленно встал. В лунном свете его фигура казалась какой-то изломанной, неуклюжей. И, похоже, Бука действительно не знал, что делать. Это казалось диким: удачливое и живучее порождение Зоны — и не знает, что делать в критическую минуту.

— Ружье!!! — заорал Петля.

И сам бросился к валявшемуся рядом с сумкой дробовику. Самое время: из черных кустов шумно вывалилось что-то большое, бесформенное — как показалось поначалу. Оно сразу же метнулось в сторону Буки — словно именно он и он один был ее целью.

* * *

Бука в один миг вышел из оцепенения. Несколько долгих мгновений до этого он просто не мог поверить, что все это происходит именно с ним: он пытался договориться с той тварью, что нацелилась сейчас на него. Просто договориться — как учил Док, как он сам поступал бесчисленное количество раз до этой минуты.

Вот и свершилось: Зона отказывается слушать его.

Бука ловко метнулся в сторону. Лязгнув челюстями, обдавая его смрадом дыхания и гнилыми брызгами слюны, псевдособака пронеслась мимо, загребая лапами и разворачиваясь для нового броска. Теперь в ее налитых кровью глазах сверкали лунные отблески. Эта тварь пострашнее слепой собаки — но раньше, когда он был в ладах с Зоной, это не имело никакого значения. Теперь же нужно было просто убивать. Но псевдособаку не убить голыми руками, как крысиного волка. Нужен хотя бы нож. А лучше — дробовик, который так некстати оказался в руках у этого непутевого малого…

Петля отчаянно тряхнул Букину сумку — оттуда посыпалось множество всякой всячины, но самое главное — пузатые патроны двенадцатого калибра. Они россыпью раскатились по неровной земле, и Петля принялся судорожно шарить, захлебываясь от ужаса: он видел, как в каких-то метрах от него мечется кошмарный мутант, и Бука, на защиту которого он так уповал, не может ничего с этим поделать. Бука уворачивался ловко и даже наносил твари удары, от чего та приходила в еще большую ярость, оглашая округу отрывистым хриплым рыком. Но было ясно, что долго так продолжаться не может: еще несколько секунд — и псевдособака оправдает свою репутацию одного из самых опасных убийц Зоны. Все, что ей нужно, — только ухватиться за любую конечность жертвы. Короткое, резкое движение — и рука добычи окажется у нее в зубах, вырванная с мясом из сустава.

Непослушными, словно чужими пальцами Петля запихивал патроны в черные спаренные стволы. Пластиковые, с металлической окантовкой цилиндры никак не желали влезать в отведенные им места, и казалось, что какой-то злой шутник в темноте подсунул патроны другого калибра. Не отчаяться помогло лишь то обстоятельство, что в детстве доводилось ходить с отцом на охоту. К охоте он так и не пристрастился, но зарядить двустволку все же мог. С отчаянием Петля буквально вбил проклятые гильзы в стволы и с хрустом закрыл затвор. Щелкнул механизм взвода: стволы встали на место. Петля вскочил и приложился к ухватистому прикладу. И вдруг понял, что просто не в состоянии поймать в прицельную планку стремительно мечущуюся тварь. Две тени слились в схватке, и так он запросто мог подстрелить Буку.

Наверное, выручило то, что мутант слишком увлекся одной жертвой, словно позабыв про другую. Только этим можно объяснить, как Петле удалось подскочить к псевдособаке вплотную и ткнуть стволами прямо ей в бок.

Грохнул выстрел, по запястьям резануло отдачей, и тварь отлетела в сторону, оглашая ночь визгом, переходящим в свирепый рев. Было ясно, что боль еще больше разозлила живучую тварь, и заряд дроби (или пуля — чем там была начинена гильза) не сильно повредил живучему мутанту. И теперь псевдособака готовилась к новому броску.

Петля неуверенно целил в темноту, когда крепкая рука схватила оружие за цевье и вырвала его из рук. Бука ухватил дробовик, выставил перед собой на вытянутой руке и шагнул в темноту. Донеслось злобное рычание, которое прервалось новым выстрелом.

И стало тихо.

— Принеси фонарь, — глухо донеслось из мрака.

Петля вздрогнул, выходя из навалившегося оцепенения, и послушно бросился к выпотрошенной сумке. Снова принялся шарить в темноте и довольно быстро отыскал тяжелый металлический цилиндр фонаря. Щелкнул затянутой резиной кнопкой. Вспыхнул яркий, пожалуй, слишком резкий для этой ночи свет. Хороший фонарь, американский — такими снабжают ооновских патрульных. В случае необходимости тяжелый ухватистый цилиндр легко превращается в дубинку.

Освещая себе путь, Петля засеменил туда, где сидел на корточках сгорбленный Бука. На коленях у него лежал дробовик, сам он рассматривал убитого монстра. Остро тянуло пороховой гарью. И видно было, что Бука знал, куда стрелять: вместо черепа у псевдособаки теперь было кровавое месиво. Говорят, эти твари произошли вовсе не от собак, это — мутировавшие волки. Но со снесенной напрочь башкой они все выглядят одинаково.

— О прежней жизни придется забыть, — сказал Бука, с явным сожалением осматривая труп. — Зона всерьез на меня обиделась.

— Обиделась… — нервно хохотнул Петля, глядя на собственные руки. Ладони тряслись, как у больного синдромом Паркинсона. Но теперь он тоже мог поздравить себя с первым убитым в Зоне монстром. Как- никак, он тоже поучаствовал в этом жутком ночном сафари.

— Теперь, наверное, придется держать ружье заряжённым, — задумчиво сказал Бука.

— И лучше бы завести что-нибудь посерьезнее древнего дробовика, — добавил Петля.

Глава третья. Слово сталкера

Над Зоной зарождался рассвет. Гаденько так зарождался: едва показавшись над чахлыми деревцами, солнце вдруг приняло неприятный зеленоватый оттенок и стало расползаться по горизонту. Это не означало, конечно, природной катастрофы, но было признаком того, что между наблюдателем и светилом находился мощный гравиконцентрат, искажающий свет, как огромная линза. Эффект редкий, и будь на месте Буки какой-нибудь ученый, из тех, что кормятся Зоной, он бы просто слюной истек. Пальцы бы стер, щелкая кнопкой фотокамеры. Но для всякое повидавшего Буки это означало одно: можно с удовлетворением ставить галочку: «пережили еще одну ночь — ну и слава Черному Сталкеру…». Некоторое время Бука наблюдал, как ворочается на мятой траве его спящий спутник. Петля спал беспокойно: то вздрагивал, то бормотал что-то, то шевелил пальцами, словно порывался что-то схватить, то замирал в беззвучном крике, и тогда из уголка полураскрытого рта у него начинала сочиться на землю слюна. Зрелище, конечно, в своем роде любопытное, но не было времени любоваться. Да и труп псевдособаки по соседству начинал изрядно пованивать. Скоро сюда потянутся падальщики, а встреча с ними уже совсем ни к чему.

В качестве будильника Бука использовал носок собственного ботинка. Недолго думая, просто пнул легонько Петлю в обросший жирком бок.

— А-а-а… — протяжно застонал Петля. И вдруг распахнул глаза, выпучился прямо перед собой, сел, обхватив колени, — и задышал тяжело и часто.

— Страшное приснилось? — поинтересовался Бука.

Петля не ответил. Такое бывает: ночевка в Зоне особое приключение. Случается, заснул один человек, а проснулся — как и не он вовсе. И выражение лица не то, и говорит, и мыслит по-другому. Будто ночью подменили человека. Рассказывают, что, заснув в Зоне, можно прожить во сне несколько лет — в каком-нибудь иллюзорном или не очень иллюзорном мире. Мол, будешь там то ли спасаться от чудовищ, то ли любить воображаемых красоток, то ли просто тупо ждать пробуждения, и проснешься ты вроде и в прежнем теле — а уже старик. И ладно, если такая незадача коснется тебя одного. А то бывает и так: заснул бывалый сталкер — душа компании, а продрал глаза, зевнул — и походя так перестрелял приятелей. Зона — она такая штука, она не только организм то и дело пытается тебе подпортить, она норовит залезть тебе в душу.

— А? — отозвался наконец Петля, и взгляд его обрел некоторую осмысленность. — Да так… Кошмары какие-то снились, только не могу вспомнить, что именно.

— Бывает, — сказал Бука. — Ну что, перекусим — и в путь. Сегодня хотя бы еще одного подобрать можно.

— Спасатель, блин… — проворчал Петля, отчаянно протирая глаза. — Умыться бы…

— Найдем воду — умоешься, — сказал Бука, бросая спутнику брусок в хрустящей обертке. — На, ешь!

Петля поймал на лету брошенное Букой и с удивлением убедился, что это — шоколадный батончик с арахисом. Надо же, а мрачный Бука, оказывается, сладкоежка! Он почему-то иначе представлял себе рацион зловещего бродяги: например, как тот откусывает и сплевывает крысиную голову, вгрызаясь в сочащееся свежее мясо. И струйки горячей крови стекают из уголков рта… Так и рождаются стереотипы. Что же до батончика, то такие вот с давних пор стали излюбленным «эн зе» «лесных братьев» всех мастей, от спецназа до террористов: трудно найти что-то более компактное и энергетически насыщенное. С другой стороны, обертка, конечно, здорово шуршит, и может выдать, если вздумаешь закусить за спиной противника.

Петля жадно вгрызался в сладкий, казавшийся невероятно вкусным батончик и думал — откуда у Буки такие крутые поставки? За Периметром Буку вроде как не видели никогда, а на территории Зоны вряд ли найдешь стандартный ларек с мороженым, пивом, сигаретами и презервативами. Хотя спрос на презервативы в Зоне довольно умеренный. Разве что сигареты…

Петле вдруг остро захотелось курить. Он даже удивился: это чувство совершенно точно было ощущением заядлого курильщика при остром никотиновом голодании, и Петля почему-то четко понимал это. Только вот в чем странность: сам он никогда не курил.

— Курить есть? — подымаясь на ноги, нерешительно спросил Петля.

Бука молча залез в карман и извлек запечатанную пачку.

— Так ты тоже куришь? — неумело распечатывая пачку, спросил Петля.

Следя за манипуляциями спутника, Бука покачал головой:

— Нет. На обмен.

Петля понимающе кивнул, сунул в рот сигарету. Курево — одна из самых надежных валют на территории Зоны. Иногда даже ее курс зашкаливает за стоимость боеприпасов…

Он едва успел поймать брошенную Букой коробку спичек. Чиркнул, затянулся… Надо же — просто ни с чем не сравнимое удовольствие. Что за напасть? Ему действительно нравится это дело, и не пугает даже череп с костями на пачке и надпись «Курение убивает»! Уж не приплачивают ли Хозяевам Зоны табачные компании?

— Пора идти, — терпеливо глядя на Петлю, сказал Бука.

— И что же, ты знаешь, куда идти, где искать? — поинтересовался Петля, выпуская сквозь ноздри густые клубы дыма. Черт возьми, неужто этой ночью он умудрился подхватить чужую привычку? Можно поздравить себя с рождением еще одной сталкерской байки — проверенной, между прочим, на собственной шкуре.

— Примерно, — сказал Бука. — ПДА подскажет.

Петля с сомнением пожал плечами.

— То, что у тебя есть ПДА, — конечно, радует. Но с чего ты взял, что он покажет тебе именно то, что ты хочешь?

— У меня особенный ПДА, — сказал Бука, запуская руку в свою бесформенную сумку. — Он не показывает сообщений, присутствия опасных тварей, аномалий и всего прочего. Только то, что связно с моим условием. Ты понимаешь, о чем я? Вот, смотри…

Сигарета вывалилась у Петли изо рта: Бука протягивал ему руку. Не свою — а почерневший обрубок кисти с ПДА на запястье и черными скрюченными пальцами. Петлю передернуло.

— Что это за дрянь?

— Рука, — спокойно сказал Бука, вглядываясь в показания небольшого треснутого сбоку экрана на браслете, впившемся в мертвую плоть. — Та, что указывает мне путь. Это она вчера указала на тебя.

— Но зачем было отпиливать кому-то руку, — сдавленным голосом проговорил Петля. — Не проще было просто снять браслет?

— Возьми! — протягивая жутковатый артефакт, потребовал Бука.

Петля взял. И до него стало доходить. Рука, действительно мертвая, мумифицировавшаяся рука человека, была твердой и гладкой на ощупь — как пластик. То ли покрыта, то ли пропитана чем-то. И от нее не было никакого запаха. Сам же ПДА был словно намертво припаян к запястью, составляя с обрубком единое целое.

— Рядом с Монолитом все превращается в монолит… — загадочно произнес Бука.

Петля не успел спросить — что имел виду этот странный парень: ПДА характерно пискнул, мигнул, указывая на какое-то движение по соседству. А может, и не по соседству вовсе. Похоже, этот прибор только с виду напоминал стандартное снаряжение сталкеров и военных. И показывал он черт знает что — только не то, что показывают нормальные ПДА.

— Дай сюда! — потребовал Бука. Схватил этот странный прибор, внимательно всматриваясь в показания экрана. — Пойдем!

— Ружье бы зарядить… — обеспокоенно сказал Петля, машинально пряча сигареты в карман.