Хроники

3. Город в Перигоре.

4. Правильнее Депре (Despres) – прим. пер.

5. Маленький городок в Кондомуа (Condomois), диоцез Кондом (на левом притоке Гаронны - реке Баиз, примерно в 30 км к югу от Ажена – прим. пер.)

6. Город в Перигоре

7. В одной из рукописей – Сонс (Sonce). В «Истории Эдуарда III» Барнса - мессир Сен-Жан, но автор не указывает источника, который приводит такое имя, столь противоречащие другим авторам. В моем печатном экземпляре, и в еще одном манускрипте это лицо именуется Сант (Sante), и так же - переводе лорда Бернерса.

8. Лангон - город в Базадуа (Bazadois), вверх по Гаронне, примерно в 6 лье от Бордо. (в 20 км ниже по течению от Ла-Реоля. То есть Дерби после рейда на северо-восток, в Бержерак, повернул на юг, в долину Гаронны. Затем он вернулся в долину Дордони. – прим. пер.)

9. Город в Перигоре, в диоцезе Сарла (Sarlat)

10. Барнс называет его английским оруженосцем Тимоти Лайоном (Timothy Lyon), но я не вижу для этого оснований.

11. В Гаскони, диоцез Комменж.

12. Фрозак (Fronsac) - город выше по Дордони, в 6 лье от Бордо. (при впадении в Дордонь реки Иль, примерно в 30 км к западу от Бордо – прим. пер.)

13. Деревня в диоцезе Ажен

14. Деревня в Базадуа (Bazadois), округ Кондом.

15. Столица Перигора

16. Город в Кондомуа

17. Примерно в 20 км от Перигора – прим. пер.

18. Барнс делает из него сэра Александра Хассея (Hussey)

19. Город в Гиени, расположенный при впадении Лоты в Гаронну. (примерно в 50 км вверх по течению от Ла-Реоля и в 30 км выше от Ажена. Ла-Реоль расположен примерно посередине между Эгюийоном и Бордо, то есть путь Дерби к Ла-Реолю был очень кружным – прим. пер.)

20. Лорд Бернерс говорит "Pavisscs" - большие щиты или покрытия из досок, которые держались одними членами отряда и прикрывали других, пока те делали свое дело — ED.)

21. Город в Базадуа, округ Кондом, около Ла-Реоля.

22. Барнс говорит, что лорду Джону Моубрею, но я не вижу для этого оснований. Я скорее склонен считать, что это был Джон Монтгомери, который был капитаном Кале на 21 году правления Эдуарда, и имею для этого веские основания.

23. Город Базадуа,около Ла Реоля (Базадуа – местность к югу от Гаронны, напротив Ла-Реоля (сам Ла-Реоль – на северном берегу), главный город Базас (или База) - примерно в 25 км от Ла-Реоля – прим. пер.)

24. Маленький городок недалеко от Бержерака. (Видимо, Вилльфранш-де-Лонша, в 40 км в северо-западу от Бержерака и в 45 км к северу от Ла-Реоля – прим. пер.)

25. Город в Базадуа

26. Согласно Барнсу - Пенфорд

27. В диоцезе Ажен (видимо, современный Мирамон-де-Гюйен (Miramont-De-Guyenne– город в Керси, примерно посередине между Гаронной и Дордонью, в 35 км восточнее Ла-Реоля – прим. пер.)

28. Город на Гаронне, около Эгюийона

29. Барнс и лорд Бернерс называют его Бристолем, но я не вижу для этого оснований.

30. В Аженуа, диоцез Ажен. (или Тоннеис - примерно в 15 км ниже по течению от Эгюийона, или почти ровно посередине между Аженом и Ла-Реолем. – прим. пер.)

31. Город в Гаскони, в округе Кондом.

32. Столица Ангумуа. (это значит, что Дерби вдруг оказался далеко на севере (Ангулем находится примерно в 200 км от Ажена), а затем опять вернулся в долину Гаронны. Вообще, судя по изложению, Дерби вначале идет от Ла-Реоля на юг, в Базадуа, затем сразу оказывается в Вилльфранше, то есть на севере, переправившись через 2 реки – Гаронну и Дордонь, после этого, опять резко поворачивает на юго-восток, к Мирамону и доходит до Тонньена на Гаронне, а затем вдруг сразу оказывается в 200 км севернее, в Ангулеме, и после того – опять на Гаронне, где осаждает Блайе. Возможно, здесь какая-то путаница, или же Дерби специально запутывал своих противников, появляясь в неожиданных местах. – прим. пер.)

33. Древний город на Гаронне.

34. Более подробно о нем и о мессире Франке ван Галле можно узнать в истории Ордена Повязки.

35. Диоцез Рошель.

36. Член парламента на 16 и 34 году правления короля Эдуарда III — См. Dugdale.

37. Немилость мессира Годфруа де Аркура произошла из-за ссоры между ним и маршалом де Брикбеком (Briquebec), по причине расторгнутого брака. Они дрались. Король приказал рассмотреть это дело в парламенте, но Аркур, вместо того, чтобы появиться там, захватил замок, принадлежавший брату маршала, епископу Байо. Он вошел в переговоры с врагами своей страны и, благодаря ненависти своего короля, заслужил благосклонность Эдуарда.

Глава 115.

Якоба ван Артевельде убивают в Генте.

Якоб ван Артевельде, горожанин из Гента, который был столь предан королю Англии, все еще по-прежнему пользовался деспотичной властью над всей Фландрией. Он обещал королю Англии, что отдаст ему Фландрию в наследственное владение, поставив во главе ее принца Уэльского, и сделает герцогством вместо графства. В расчете на это король, в это время, то есть около дня Св. Иоанна Крестителя 1345 года, приехал в Слейс с многочисленной свитой из баронов и рыцарей. С тем, чтобы реализовать обещания Якоба ван Артевельде, он привез с собой принца Уэльского. Король оставался на корабле своего флота в гавани Слейса, где и держал свой двор. Его друзья во Фландрии приходили туда посетить и повидать его, и было много переговоров между королем и Якобом ван Артевельде с одной стороны, и советами различных главных городов с другой, по поводу вышеупомянутого соглашения, так как фламандцы не были едины в своих чувствах ни с королем, ни с ван Артевельде, который постоянно напоминал им об их вражде и увещевал их лишить наследственного права и графа Людовика и его младшего сына, тоже Людовика, в пользу сына короля Англии. Но те объявили, что никогда не согласятся на такую вещь. На последней встрече, которая произошла в гавани Слейса на борту королевского корабля «Екатерина» (который был такого огромного размера, что о нем говорили, как о чуде), они дали свой единодушный ответ: «Дорогой сир, выдвинутое вами требование поставило нас в трудное положение и может со временем нанести вред фламандцам и нашим потомкам. Это правда, что во всем мире не найдется государя, которого мы бы любили также как вас и, ради пользы и выгоды которого были бы готовы так напрягать все свои силы, как для вас, но одни мы не можем согласиться на это предложение, пока на это не дадут своего согласия все общины Фландрии. Поэтому, каждый из нас вернется в наши разные города и объяснит на общих собраниях горожанам состояние дел, и тогда, если большинство на это даст добро, то мы также будем на это согласны. Мы вернемся к вам вновь в течение месяца и принесем такой ответ, который, как мы надеемся, будет для вас удовлетворительным». Ни король Англии, ни Якоб ван Артевельде не смогли добиться больше никакого другого ответа. Они хотели, чтобы был назначен как можно более ранний срок, но тщетно. Поэтому король ответил, что он удовлетворен тем, что они решили. Переговоры прервались, и каждый возвратился в тот город, от которого был прислан депутатом.

Якоб ван Артевельде еще некоторое время оставался с королем Англии, чтобы ознакомиться со всеми его планами. В ответ он обещал и заверял его, что добьется от своих соотечественников, чтобы возобладало именно его мнение, но он сам себя вводил в заблуждение, и сделал ошибку, оставшись там, вместо того, чтобы быть в Генте в то время, когда туда прибыли те горожане, что были депутатами от городских цехов. Поскольку, как только они вернулись, то, воспользовавшись отсутствием ван Артевельде, они созвали на рыночной площади большое собрание всех горожан от мала до велика и там объяснили им предмет последней встрече в Слейсе, о чем просил их король Англии, по совету и по сведениям переданным ему Якобом ван Артевельде. Для всех эта просьба была неприятна, и все собрание начало роптать против него. Они сказали, «что если будет угодно Богу, они никогда не пойдут на такой шаг, который считают таким неверным, как лишить наследственных прав своего прирожденного сеньора в пользу чужеземца». Затем они оставили рыночную площадь, будучи весьма раздосадованными и разгневанными на ван Артевельде. Теперь посмотрите, как все неудачно повернулось - ведь если бы он, вместо Брюгге и Ипра, отправился бы в Гент и предупредил бы их ссору с королем Англии, то они все бы согласились с его желаниями, как это сделали два вышеупомянутых города. Но он слишком понадеялся на свое благоприятное положение и на свое величие, полагая, что сможет быстро повернуть дела в другую сторону.

Когда, возвращаясь домой, он около полудня подъехал к Генту, горожане, которые узнали о часе, когда его следует ожидать, собрались на улице, по которой он должен был проехать, и как только увидели его, то стали роптать и смыкая свои головы вместе, говорили: «Сюда приехал тот, кто стал слишком большим хозяином и кто хочет устанавливать порядок во Фландрии по своей воле и так, как угодно ему, чего больше терпеть нельзя». Вместе с этим, они также пустили по городу слух о том, что Якоб ван Артевельде собрал все доходы Фландрии за 9 лет и даже больше, что он узурпировал власть и не отдает в ней отчета, поскольку не дозволяет, чтобы какие-нибудь платежи поступали к графу Фландрии, но он удерживает их, сберегая для своего собственного состояния, и что за все вышеупомянутое время он получал все пени и средства от конфискаций, и часть денег от этой огромной суммы он отослал в Англию. Эти сведения воспламенили гентцев гневом, и когда он ехал по улицам, то заметил, что против него есть какое-то волнение, поскольку те, кто обычно очень уважительно его приветствовали, теперь поворачивали свои спины и скрывались в свои дома. Поэтому он начал подозревать, что все обстоит не так как обычно, и как только слез с коня и вошел в свой особняк, так сразу же приказал закрыть и укрепить все окна и двери.

Едва его слуги это сделали, как улица, на которой он жил наполнилась от края до края народом разного сорта, но особенно много было ремесленников из низших слоев. Его особняк был окружен со всех сторон, атакован и его взломали силой. Те, кто были внутри, приложили все свои силы, чтобы отстоять его, и многих убили и ранили, но, в конце концов, они не смогли выдержать столь яростного штурма, в котором приняло участие 3 части города. Когда Якоб ван Артевельде увидел, с каким напором его атакуют и как сильно его стеснили, он подошел к окну и с непокрытой головой, стал говорить смиренными и ясными словами: «Мой добрый народ, что беспокоит тебя? Почему вы столь разгневаны на меня? чем я навлек ваше недовольство? Скажите мне, и я полностью подчинюсь вашей воле». Те, кто слышали его, отвечали в один голос: «Мы хотим получить отчет по тем огромным средствам, что ты присвоил без всякой видимой причины». Артевельде отвечал мягким голосом: «Судари, будьте уверены, что я никогда не брал ничего из средств фламандцев, и если вы спокойно разойдетесь по домам, и придете сюда на следующее утро, то я представлю по ним столь добрый отчет, что вы будете вполне удовлетворены». Но они закричали: «Нет, нет, мы должны получить его сейчас, ты не ускользнешь от нас таким образом, ведь мы знаем, что ты опустошил казну и отправил ее в Англию без нашего ведома. Поэтому ты заслуживаешь смерти». Когда он это услышал, то сжал вместе свои руки и стал горько плакать и говорить: «Судари, я таков, каким вы меня сами сделали. Прежде вы присягали, что будете защищать меня против всего мира, а теперь, без всякой причины, вы хотите меня убить. Конечно, вы вольны это сделать, если хотите, ведь я один против вас всех. Ради любви к Богу, подумайте получше, вспомните прежние времена, и подумайте над тем, как много благодеяний и добрых дел я вам оказал. Вы хотите плохо отплатить мне за все щедроты, что вы испытали от моих рук. Вы не можете не знать, что когда в этой стране умерла торговля, именно я восстановил ее. И позже я управлял вами так миролюбиво, что при моем правительстве вы имели все, что пожелаете - зерно, овес, богатства и все виды товаров, что и сделало вас такими преуспевающими». Они начали ругаться: «Спускайся и не читай нам проповеди с такой высоты. Ведь ты дашь счет и отчет о великой казне Фландрии, которой ты управлял так долго, не давая в том никакого отчета, и не пристало простому служащему получать ренты сеньора или страны и не отчитываться за них». Когда Якоб ван Артевельде увидел, что он не может успокоить или умиротворить их, он закрыл окно и вознамерился покинуть свой дом через черный ход и найти убежище в прилегающей церкви. Но с той стороны его особняк был уже взломал и, его искало свыше 4 сотен человек. В конце концов, они его схватили и убили без всякой жалости. Смертельный удар нанес ему один шорник по имени Томас Денис. Так окончил свои дни Якоб ван Артевельде, тот, кто в свое время был полным хозяином Фландрии. Сперва бедный люд возвысил его, а в конце концов, дурные люди убили его. Известия об этом событии быстро распространились повсюду. Некоторые оплакивали его, тогда как другие этому радовались. Граф Людовик все это время находился в Дендремонде (Dendremonde) и с большим удовольствием услышал о смерти Якоба ван Артевельде, так как тот противостоял ему во всех его начинаниях. Тем не менее, он не осмелился ни довериться фламандцам, ни возвратиться в Гент.

Когда король Англии, который ждал в Слейсе возвращения депутатов, узнал о том, каким образом жители Гента убили его верного друга и товарища ван Артевельде, он пришел в большое волнение и сильно расстроился. Он немедленно уехал, вышел в море и, призывая месть на фламандцев и на всю Фландрию, объявил, что его смерть им дорого обойдется. Советники главных городов предполагали, что король Англии не будет на них сильно гневаться, поэтому они решили, что лучшим для них способом смягчить его гнев будет отправиться к нему и оправдаться в убийстве Якоба ван Артевельде, и особенно это касалось Брюгге, Ипра, Куртре, Ауденеарде и вольных марок Брюгге. Они послали к королю и его совету за охранной грамотой, чтобы приехать к нему и принести свои оправдания, и король, гнев которого немного утих, ее им дал.

Главные люди всех главных городов Фландрии, за исключением Гента, приехали в Англию около Михайлова дня. Король в это время находился в Вестминстере, около Лондона. Они принесли свои вполне законные оправдания и поклялись, что «они невиновны в убийстве Якоба ван Артевельде, и если бы они о нем подозревали, то охранили бы и защитили бы его. Что они чрезвычайно расстроены его потерей и самым искренним образом о нем скорбят, ведь они знают о том, как он был к ним добр, как полезен во всех делах, и что он правил и царствовал во Фландрии самым мудрым образом. И что раз гентцы его убили, то они должны очень сильно за это заплатить». Они также объяснили королю и его совету, «что хотя Якоб ван Артевельде и умер, самого короля не стали любить меньше, и он не стал быть менее любезным фламандцам, во всем, кроме вопроса о праве владения Фландрией, которое он желал отнять у графа, их прирожденного сеньора, и у его сына, его законного наследника, и передать это право принцу Уэльскому. И хотя этот граф и мог следовать французским интересам, но все равно фламандцы об этом не хотят ни под каким видом и слышать. Но, дорогой сир, у вас есть прекрасная семья, в которой много сыновей и дочерей. Принц Уэльский, ваш старший сын, которому суждено большое наследство, не может пострадать, если лишится такового во Фландрии. И у вас есть еще юная дочь, у нас также есть юный сеньор, которого мы вскармливаем и о котором заботимся, чтобы он стал сеньором Фландрии. И может быть, есть возможность заключить между ними брачный союз, так, чтобы графство Фландрия, в конце концов, перейдет во владение вашим детям». Такие речи весьма сильно смягчили гнев и враждебность короля Англии и, в конце концов, и он и фламандцы были почти в равной степени довольны друг другом. Таким образом, постепенно смерть Якоба ван Артевельде была забыта.

Глава 116.

Гильом, граф Эно, убит во Фрисландии, а вместе с ним и много других ноблей.

В это время, той же осенью, Гильом, граф Эно, осадил город Утрехт, и пробыл там долгое время, чтобы восстановить некоторые права, которые, как он утверждал, принадлежат ему. Он так сильно стеснил горожан своими яростными штурмами, что вернул у них то, что ему причиталось, и получил все, что хотел. Вскоре после этого, в том же году, около праздника Святого Реми (1 октября) граф собрал большой отряд латников, рыцарей и оруженосцев из Эно, Фландрии, Брабанта, Голландии, Гельдерна и Юлиха, и погрузив их в Дордрехте на суда довольно значительного флота, отплыл в Фрисландию, поскольку граф считал себя тамошним сеньором. Если бы фрисландцы были бы народом, слышавшим о законности и резонности его притязаний, то граф был бы признан таковым, но так как они упрямились, то он решил заполучить это право силой, и был убит, также как и огромное число других рыцарей и оруженосцев. Пусть Бог будет милостив к их душам!

Мессир Жан де Эно не сопровождал своего племянника, но отправился в другое место. Узнав о его племянника, он до потери сознания захотел сразиться с фрисландцами. Когда его слуги обнаружили, в каком он находится состоянии, то взяли его и перенесли на борт судна, хотел ли он того, или нет. Мессир Робер де Глеве (Glewes), который был его личным оруженосцем, больше всех постарался о его спасении. Они вернулись в малом числе и в полном беспорядке в Гетруйденберг (Gertruydenberg), в Голландии, где его ждала мадам Жанна, его племянница, жена вышеупомянутого графа. Она была старшей дочерью герцога Брабантского, и с этого времени жила на землях Бенша 39, которые были ее вдовьей долей. Графство Эно некоторое время оставалось вакантным и управлялось мессиром Жаном де Эно, пока туда не приехала мадам Маргарита, мать графа Альберта, и не приняла владение наследством, и все сеньоры принесли ей оммаж и присягу верности. Эта мадам Маргарита, графиня Эно, была замужем за сеньором Людовиком Баварским, императором Римским и королем Германии.

Глава 117.

Мессир Жан де Эно покидает союз с Англией ради союза с Францией.

Вскоре после этого, король Филипп Французский постарался посредством договора, при посредничестве графа Блуасского, привлечь на французскую сторону мессира Жана де Эно. Он обещал отпускать ему такие же субсидии, какие он получал от Англии, и вверить его управлению те земли, какие его совет сочтет наилучшими. Но мессир Жан не хотел уступать, поскольку он отдал весь цвет своей молодости сражаясь за Англию, и король Англии всегда очень любил и почитал его. Когда граф Блуасский, который был женат на его дочери и имел от нее троих сыновей - Луи, Жана и Юга, нашел, что он сам не может преуспеть в этом деле, он попытался добиться этой цели при посредничестве сеньора Фагинеля (Faguinelles), который был главным другом и советником мессира Жана. Чтобы заставить его изменить свое мнение относительно англичан, они заставили его поверить, что они не будут выплачивать ему субсидий в течение значительного времени. Из-за этого мессир Жан пришел в такое расположение духа, что пересмотрел все договора и соглашения, которые он заключил с Англией. Король Франции не замедлил об этом узнать, поскольку он послал к нему некоторых особ наделенных достаточными полномочиями, которые, за определенную плату, так же как и его совет, держались Франции. И он вознаградил его, дав ему в своем королевстве большие доходы, нежели он получал от Англии.

Глава 118.

Герцог Нормандский идет с большой армией в Гасконь против графа Дерби.

Король Франции, получив сведения о походах и завоеваниях, которые граф Дерби совершил в Гаскони, объявил призыв ко всем ноблям и прочим людям, который были способны носить оружие, с приказом собраться к определенному дню в городах Орлеане, Бурже и их окрестностях. Повинуясь этому приказу, в Париж явились Эд, герцог Бургундский и его сын, граф Артуа и Булони, и они предоставили себя в распоряжение короля вместе с тысячью копий. Следующими явились герцог Бурбонский, его брат, граф Понтье, затем граф де О и де Гин, коннетабль Франции, и каждый из них пришел в сопровождении многочисленного воинского отряда. Граф Танкарвиль (Tancarville), дофин Овернский, графы Форез, Даммартен, Вандом, сеньоры де Куси, де Краон, де Сюлли, де Френе, де Боже, де Руа, епископ Бовэ, сеньор Жан де Шалон и еще многие другие собрались в Орлеане, также как и все те, кто пришел с западной стороны Луары. Те, кто пришли с восточной стороны Луары и из Пуату, Сентонжа, Ла-Рошели, Керси, Лимузена и Оверни собрались в окрестностях Тулузы. Все они шли в сторону Руэрга, где застали множество людей, пришедших из города Родез и с границ Оверни и Прованса. В конце концов, все эти сеньоры собрались со всеми своими людьми в городе Тулузе и его ее окрестностях, так как их было слишком много, чтобы поместиться в одном городе – ведь их насчитывалось свыше 100 тысяч человек. Это было в году милости Божьей 1345-м. Вскоре после праздника Рождества, герцог Нормандский, который был главнокомандующим этой армии, выступил вперед, приказав идти в авангарде своим маршалам, сеньору Монморанси и сеньору Сен-Венан (St.Venant). Сперва они подошли к замку Миромон, который англичане завоевали летом и устроили самый яростный штурм. В нем было около сотни англичан под командованием Джона Бриско.

С французами был сеньор Луис Испанский и отряд генуэзских арбалетчиков, которые не щадили никого. Осажденные не могли обороняться против столь превосходящих сил, но были взяты в плен, и большая их часть была убита, даже их капитан. Маршалы, пополнив свой отряд свежим пополнением, двинулись дальше и, подошли к Вилльфраншу, что в графстве Аженуа. Здесь армия остановилась и окружила замок со всех сторон. Его губернатор сэр Томас Кук, находился не в нем, а в Бордо, куда его вызвал граф Дерби. Однако осажденные энергично оборонялись. Но, в конце концов, он был взят штурмом, и большая часть гарнизона была предана мечу. Затем французская армия пошла к городу Ангулему, оставив город и замок Вилльфранш неукрепленным и без всякой защиты. Город Ангулем был плотно осажден, а его губернатором от короля Англии был сэр Джон Норвич.

Граф Дерби, который находился в Бордо, узнал о прибытии этой великой армии из Франции и о том, что французы уже отбили Миромон и Вилльфранш, которые разграбили и сожгли, за исключением цитаделей. Послав за четырьмя своими рыцарями, которым он более всего доверял, он приказал им взять 60 латников и 300 лучников и выступить к Вилльфраншу, чтобы занять замок, который был пуст, хорошо восстановить и его, и городские ворота, а если французы придут и атакуют их, то хорошо обороняться. А сам он тогда поспешит к ним на помощь, чего бы это ему не стоило. Эти рыцари действовали с соответствии с отданными приказаниями, а их имена были: сэр Стивен Томбей, сэр Ричард Хейдон, сэр Ральф Гастингс и сэр Норман де Файнфройд. Затем граф попросил графа Пемброука, сэра Уолтера Мэнни, мессира Франка ван Галле, сэра Томаса Кука, мессира Ришара де Бовэ 40, сэра Филиппа Рэдклифа, сэра Роберта Невилля, сэра Томаса Биссета и многих других рыцарей и оруженосцев, чтобы они немедленно выступили на защиту Эгюийона, поскольку ему было бы очень неприятно потерять этот город. Они вышли в числе около 40 рыцарей и оруженосцев и 300 простых воинов и лучников. Добравшись до замка Эгюийон, они нашли там около 120 своих сотоварищей, оставленных там графом Дерби. Они заготовили достаточное количество муки и других видов продовольствия. Пока четверо упомянутых первыми рыцарей ехали в Вилльфранш, по дороге они собрали большое число коров, овец, зерна и всех других видов продовольствия, которое и привезли с собой в тот замок. Они вошли в него и восстановили его стены, так же как стены города, и там набралось свыше 15 сотен боеспособных мужчин, хорошо обеспеченных продовольствием на 6 месяцев.

Герцог Нормандский долгое время провел перед Ангулемом, и когда нашел, что ничего не добьется своими штурмами - настолько хороша была его оборона, но только ежедневно теряет множество своих людей, он приказал прекратить атаки и расположить лагерь поближе к городу. Однажды во время этой осады, к герцогу подошел сенешаль Бокера (Beaucaire) и сказал: «Сир, я очень хорошо знаю эту страну, и если вы дадите мне 600 воинов, то я сделаю набег в поисках скота и провизии, поскольку, если мы останемся здесь, то очень скоро будем испытывать нужду и в том и другом». Это было очень кстати герцогу и его совету, и на следующее утро сенешаль взял тех рыцарей и оруженосцев, что пожелали с ним ехать, и выступил. Среди тех, кто предоставил себя в его распоряжение были: герцог Бурбонский, его брат граф Понтье, графы Танкарвиль, Форез, дофин Овернский, сеньоры Понс, Патернэй (Partenay ), Куси, Добиньи (Daubigny), Осмон (Aussemont), Боже, мессир Жискар д`Англ, сеньор Сэнтр (Saintre) и многие другие, общим числом свыше 900 копий. Ближе к ночи они сели на коней и ехали верхом всю ночь, подойдя перед рассветом к большому городу под названием Атенис (Athenis) 41, который лишь недавно был захвачен англичанами. К сенешалю пришел шпион и поведал ему, что в городе находилось 120 воинов, гасконцев и англичан, и 300 лучников, которые будут хорошо защищаться, если на них нападут. «Но, - добавил шпион, - я заметил, что их скот находится за городом, и на находящемся внизу лугу пасется 200 голов». Тогда сенешаль обратился к своим спутникам и сказал: «Судари, я полагаю, что самым разумным для вас будет оставаться в этой долине. Я пойду с 60 людьми, собрать добычу, которую я поведу этой дорогой, и если я только ошибаюсь, англичане не замедлят выступить из города, чтобы отбить его и тем самым отдадут себя в ваше распоряжение». Это и было исполнено, и сенешаль в сопровождении 60 хорошо вооруженных товарищей, поскакал по тропинкам вокруг города, пока не оказался на прекрасном лугу, где пасся скот. Затем он разделил своих людей, чтобы они смогли собрать скот в одно стадо и погнать их перед стенами города по другой дороге.

Видя это, стража на стенах города и в замке подняла большой шум и пробила тревогу, разбудив своих сотоварищей и горожан. Так как было очень рано, то многие еще спали. Сразу началась суматоха, и сев на своих коней, стали собираться на рыночной площади. Они приехали настолько хорошо вооруженные, насколько это смогли это сделать, и не оставили в городе никого, кроме слуг. Англичане очень спешили с преследованием, стремясь вернуть свой скот, и кричали французам «Не думайте, что так просто уйдете». Сенешаль спешил еще больше, так что англичане попали в засаду. На них напали, и благодаря отсутствию у них порядка и из-за своего слишком большого рвения, все они были перебиты в течение часа. Их капитан, сэр Стивен Лэси (Lacy) был взят в плен, также как и те, кто не уронил чести, сражался около него, остальные были убиты. Затем французы отправились в город, в который они ворвались со штурмом, но его некому было защищать. Первый отряд, вступивший в него, принадлежал герцогу Бурбонскому. Эти сеньоры овладели им и, поставив там новый гарнизон и губернатора, он ушли со всех своей добычей и пленниками, и на следующий день вернулись к своей армии у Ангулема. Несмотря на то, что в этом набеге принимало участие много более значимых сеньоров, чем сенешаль Бокера, но именно ему досталась вся честь и слава.

Глава 119.

Сэр Джон Норвич спасается из Ангулема, когда этот город захватывают французы.

Французские сеньоры пробыли перед Ангулемом значительное время. Французы опустошили всю округу, которая была завоевана англичанами. Они создали им много неприятностей, и где бы не находили подходящую возможность, приводили в свой лагерь множество пленных и много награбленного добра. Из всех них самую большую добычу собрали братья Бурбоны, так как они были первыми в каждом набеге. Когда сэр Джон Норвич, губернатор Ангулема, понял, что герцог Нормандский не прекратит осады, пока не овладеет городом, что его запасы провизии уменьшаются, и что граф Дерби не подает сигналов о своем приходе, а также понимая, что жители города сильно симпатизируют французам, и если пожелают, то переметнутся к ним, то он начал подозревать измену и думать о том, как бы ему получше уцелеть самому со своими товарищами. В канун сретения 42, не говоря никому о своих намерениях, он один взобрался на городскую стену и своей шапкой подал сигнал о том, что он хочет говорить с кем-нибудь из французского войска. Те, кто заметили сигнал, подошли узнать, в чем дело. Он сказал, что «хочет говорить с милордом герцогом Нормандским или с одним из его маршалов». Они отправились сообщить об этом герцогу, который подъехал туда в сопровождении нескольких своих рыцарей. Как только сэр Джон увидел герцога, он снял свою шляпу и поприветствовал его. Герцог ответил на приветствие и сказал: «Сэр Джон, как вы поживаете? Намерены ли вы сдаться?» «Я не имею намерения так поступить, - ответил сэр Джон, - но я могу желать попросить вас, из уважения к празднику Девы Марии, который будет завтра, чтобы вы дали нам перемирие только на один день, так, чтобы никто из нас не причинял вреда другому, но все оставались в мире». Герцог сказал, что «он хочет на это согласиться».

Рано утром следующего дня, дня сретения, сэр Джон и его соратники облачились в доспехи и взяли с собой все, что при них было. Затем они приказали держать ворота открытыми и вышли наружу, что было замечено французской армией, часть которой пришла в движение. На что сэр Джон, поскакав к ним, сказал: «Месье, Месье, остерегайтесь наносить нам ущерб - ведь у нас есть перемирие, которое, как вы должны знать, было заключено герцогом Нормандским на весь этот день, и мы не подойдем к вам. Если вам не сообщили об этом, то пойдите и узнайте, ведь имея клятву о соблюдении этого перемирия, мы можем отправиться куда пожелаем». Эти сведения были доставлены герцогу, и его спросили, что теперь делать, на что он ответил: «Пусть идут, во имя Господа, туда, куда они хотят, ведь мы не можем заставить их стоять. Я сдержу слово, которое им дал». Так сэр Джон Норвич прошел целым и невредимым через всю французскую армию и взял путь на Эгюийон. Когда те, кто состоял в гарнизоне, услышали о том, каким образом он убежал и спас своих людей, то сказали, что он поступил очень хитро. В день сретения Господня жители Ангулема держали совет и решили сдаться герцогу. Они послали людей, имевших достаточный вес для ведения переговоров, которые устроили дело так хорошо, что герцог проявил милосердие и простил их. Он вступил в город и замок, где принял их оммаж и назначил губернатором мессира Антуана де Вильера (Villiers) и дал ему сотню солдат, чтобы защищать его. Затем герцог снялся с лагеря и подошел к замку Дамазан, который держал в осаде 14 дней. Постоянно происходили штурмы, но, наконец, он был взят и, все, кто там находился, гасконцы и англичане, были преданы мечу. Герцог отдал замок и его окрестности оруженосцу из Босса (Beausse) по имени Борн де Нюлли (Borgne de Nully). Затем он подошел к расположенному на Гаронне Тонньену, который, как он обнаружил, имел хороший гарнизон из гасконцев и англичан. Было много атак и схваток, и некоторое время он простоял перед ним. Однако, в конце концов, гарнизон сдался на условии сохранения жизни и имущества и свободного прохода в Бордо. Когда эти наемники оставили город, то он поступил распоряжение герцога, который расположился со всей своей армией в нем самом и на берегах Гаронны и, пробыв там некоторое время, он, после Пасхи, двинулся к Пор-Сент-Мари, что находится на той же реке. Для защиты города и имевшегося там брода в нем находилось около 200 англичан, которые его сильно его укрепили. Но они, и все, кто там находился, были взяты в плен в результате штурма. Восстановив его и усилив воинами, французы выступили оттуда по дороге на Эгюийон.

Глава 120.

Герцог Нормандский со стотысячной армией осаждает Эгюийон.

Французские дворяне под командованием герцога Нормандского спешили, пока не подошли к замку Эгюийон, где стали лагерем и разместили свои войска на обширных и прекрасных лугах на берегах реки Гаронны, которая была судоходна даже для больших судов. Согласно приказаниям маршалов армии, каждый сеньор расположился среди своих собственных людей, каждый отряд по отдельности. Эта осада продолжалась до начала октября, и там было свыше 100 тысяч воинов, включая и конницу, и пехоту. Осажденные должны были обороняться против этой армии 2 или 3 раза в день, и обычно, с полудня до вечера без перерыва, ведь против них все время выступали свежие силы, генуэзцы или кто другие, которые не давали им передохнуть. Вожди французской армии нашли, что они никак не смогут добиться успеха при атаке крепости, пока не перейдут реку, которая была широкой и глубокой. Поэтому герцог приказал построить мост, чтобы они могли по нему переправляться на другой берег. На строительстве этого моста было задействовано 300 рабочих, которые работали день и ночь. Как только находившиеся в Эгюийоне рыцари поняли, что этот мост близок к завершению, и что половина уже закончена, они подготовили 3 судна, сели в них и, прогнав рабочих и стражу, быстро разрушили то, на что ушло так много времени. Видя это, французские сеньоры приготовили другие суда, чтобы на них напасть, посадили в них некоторое количество воинов, генуэзских арбалетчиков и пехотинцев, и приказали рабочим продолжать свою работу под этой охраной. Когда эти рабочие опять занялись своим делом, сэр Уолтер Мэнни и некоторые из его товарищей, около полудня погрузились на лодки и стремительно на них напали, заставив остановить работу и разбежаться. Он быстро разрушил то, что они успели сделать. Стычки такого рода продолжались ежедневно, но, в конце концов, французы послали на охрану рабочих такой большой отряд, что мост был построен хорошо и прочно. Армия переправилась через него в боевом порядке и штурмовала замок на протяжении всего дня, но не нанесла ему большого вреда, и вечером французы отошли в свой лагерь, где у них было в изобилии все необходимое.

Поскольку у осажденных было достаточно работников, они исправили нанесенный ущерб. На следующее утро французы приняли решение разделить свою армию на 4 отряда, первый из которых должен был атаковать крепость с рассвета и до 9 часов, второй с этого времени и до полудня, третий с полудня до 4 часов, и четвертый с этого времени и до ночи. Такие штурмы продолжались в течение 6 дней подряд. Однако, хотя осажденные еще никогда так не изматывались, но все же они смогли доблестно себя защитить, и их враги не захватили ничего, кроме моста, находившегося перед замком. После этого французские сеньоры собрались на совет и послали в Тулузу за восемью своими самыми большими осадными машинами, и построили на месте четыре других, таких же больших. Эти 12 машин метали камни в крепость день и ночь, но осажденные предприняли такие усилия для устранения возможного ущерба, что французы смогли разрушить только крыши домов. Осажденные также сделали контр-орудия, которые действовали против орудий врагов, и в короткое время полностью разрушили шесть из них.

Во время этой осады сэр Уолтер Мэнни с примерно 120 товарищами делал частые вылазки по ту сторону реки за фуражом и часто возвращался со своей добычей на виду у французской армии. Однажды, сеньор Шарль де Монморанси находился в партии отправившееся за фуражом в составе 500 или 600человек и вел с собой огромное количество скота для пропитания армии, когда под стенами Эгюийона повстречал сэра Уолтера Мэнни. Они сразу же начали бой, который был очень ожесточенным и, с обеих сторон было много убитых и раненных. Французов было, по крайней мере, пятеро на одного. Известия об этом были доставлены в Эгюийон, и тогда каждый как мог быстро выступил на помощь, а впереди всех был граф Пемброук. Они устремились в гущу врагов и нашли сэра Уолтера Мэнни без лошади и в окружении врагов, но сражающегося самым доблестным образом. Он был прямо таки спасен и опять сел на коня. В разгар схватки французы поспешили увести скот в безопасное место, иначе, они бы его лишились, поскольку англичане, чтобы помочь своим соотечественникам, подходили толпами и с яростью обрушивались на французов, обратив их в бегство. При этом они спасли тех, кто уже попал в плен, а также захватили и много пленников и сами. Сеньор Шарль де Монморанси спасся с большим трудом и бежал, как только мог, потерпев полное поражение. Когда все закончилось, англичане вернулись в Эгюийон.

Такие стычки случались часто, едва ли один день обходился без таких боев. Однажды французы вывели свою армию, и приказали своим дворянам, которые были родом из Тулузы, Каркассона и Бокера и их окрестностей, вести атаку со своими людьми с утра и до полудня, а людям из Руэрга, Кагора и Аженуа, продолжить ее после их ухода до вечера. Герцог обещал наградить любого воина своей армии, который достигнет замкового подъемного моста, сотней золотых крон 43. Чтобы помочь этой атаке герцог приказал подтянуть по реке несколько судов и барж, в которые было погружено много людей для переправы, тогда как остальные двинулись через мост. Осажденные храбро защищались, но, в конце концов, несколько французов село в маленькую лодку и, пройдя под мостом, ухватились прочными крючьями и цепями за подъемный мост, и тянули их с такой страстью, что сломали железные цепи, удерживавшие мост и заставили его опуститься.

Французам так не терпелось получить обещанную награду, и они в такой спешке вспрыгнули на мост, что попадали друг на друга. Осажденные кидали в них камни, горячую известь и кипяток, так что многие получили повреждения и упали во рвы. Однако мост был взят, хотя это и стоило больше, чем заслуживало. Но ворота они взять там и не смогли. Поэтому, так как было уже поздно, они вернулись в лагерь, поскольку нуждались в отдыхе, а осажденные вышли из замка и восстановили мост, укрепив его лучше, чем прежде.

На следующий день к герцогу пришли два главных мастера и сказали, что если он найдет им леса и людей, то они построят для него две такие высокие башни, что когда их доставят под стены замка, они будут возвышаться над ними. Герцог приказал, чтобы им были присланы все плотники этой страны и чтобы им щедро платили. Эти четыре башни были построены и помещены на палубах четырех больших судов, но их изготовление потребовало много времени и стоило много денег. Поступил приказ грузиться на суда, и когда они были примерно на середине пути через реку, осажденные выдвинули четыре мартинета 44, которые они только построили и стали обороняться против этих башен. Эти 4 мартинеты метали такие большие камни и так метали их так часто, что воины, находившиеся в башнях, претерпели большой ущерб, и не имея средств прикрыться, они как можно быстрее повернули назад, но при отступлении одно судно пошло ко дну и затонуло, большая часть тех, кто там находился, утонула, что было весьма прискорбно, так как они были доблестными рыцарями, которые жаждали прославиться. Когда герцог обнаружил, что этот план не оправдал его ожиданий, он приказал им выйти из трех оставшихся судов. Он не знал, что делать и какому плану следовать, чтобы овладеть замком Эгюийон, ведь он поклялся, что не покинет этого места до тех пор, пока не станет его хозяином и не поставит там гарнизон, если только его отец не прикажет иное. Поэтому сеньоры посоветовали ему послать коннетабля Франции и графа Танкарвилля в Париж, чтобы рассказать королю Филиппу о состоянии осады, и узнать, желает ли король, чтобы герцог Нормандский продолжал находиться перед Эгюийоном, до тех пор, пока он не сделается его хозяином с помощью голода, раз он не способен сделать этого силой.

Услышав о том, как страдают его люди в замке Эгюийон, король Англии решил повести в Гасконь большую армию. Он распорядился о подготовке этого похода, призвал всех своих вассалов в своем королевстве и собрал отовсюду, откуда только смог, войска, которые пожелали поступить к нему на содержание. Около этого времени в Англию прибыл мессир Жоффруа де Аркур, который был изгнан из Франции. Он был принят королем у него во дворце, и получил от него прекрасные владения в Англии для содержания, подобающего особе его ранга. Вскоре после этого, король собрал в Саутгемптоне большой флот кораблей и послал туда своих воинов и своих лучников 45. Около дня Святого Иоанна Крестителя 1346 года король попрощался с королевой и, оставив ее на попечении своего кузена, графа Кентского, уехал. Своими лейтенантами в северных частях королевства он назначил лорда Перси и лорда Невилла Рэбийского (Raby 46), архиепископа Йоркского, епископа Дархемского и епископа Линкольнского, и он не брал чрезмерно большого числа людей из королевства, чтобы еще оставалось достаточно воинов для его защиты, если для этого возникнет необходимость. Он взял путь на Саутгемптон, где дождался благоприятного ветра и тогда со своей армией погрузился на корабли. На борту королевского корабля находились принц Уэльский и мессир Жоффруа де Аркур. Остальные лорды, графы и бароны плыли вместе со своими людьми, как это им было приказано. Их насчитывалось 4000 латников и 10 тысяч лучников, не считая ирландцев и валлийцев, которые следовали пешими.

Я назову имена тех лордов, что сопровождали короля Эдуарда. На первом месте я должен упомянуть принца Уэльского, которому в то время было только 13 лет или около того 47. Там были:

Хамфри Боген, граф Херфордский иЭссекский,

его брат Уильям Боген, граф Нортгемптон,

Томас Бьюкамп, граф Варвик,

Ричард Фитц-Алан, граф Арундел,

Джон Вер, граф Оксфорд,

Уильям Клинтон, граф Хантингтон,

Роберт Хаффорд, граф Саффолк.

Из баронов:

молодой лорд Роджер Мортимер,

лорд Джеральд Лисл

и его родственник, лорд Джон Лисл,

лорд Реждинальд Кобхэм,

лорды Джон и Роджер Бьюкамп,

лорд Джон Моубрей,

лорд Уильям Рос Хамлейкский,

лорд Томас Люси Коккермаутский (Cockermouth),

лорд Уильям Фелтон,

лорд Томас Брейдестан (Bradestan),

лорд Ральф Бассет Сапкотский (Sapcoat),

Джон, лорд Уиллоугби Эресбийский (lord Willoughby of Eresby),

Лорд Питер Мэнли, 5-й этого имени,

Томас, лорд Агред (Ughtred)

Джон, лорд Фитц-Уолтер,

Уильям, лорд Кердестон,

лорд Роджер Сэй (Say),

лорд Альмарик де Сент-Аманд

лорд Роберт Бурчер (Bourchier),