Помоги проекту - поделись книгой:
— Дядя Роберт, ты умеешь рисовать самолеты? — спросил однажды маленький сын профессора Румера. Бартини улыбнулся невесело: «Только этим я и занимаюсь…»
«Только этим…» Программа. «Шаг вправо, шаг влево — считается побегом!» Кому-то было очень нужно, «чтобы красные самолеты летали быстрее черных». Кому? Сталину. Коминтерну. Советскому народу. «Всему прогрессивному человечеству».
Поиск по принципу «кому выгодно?» ведет в тупик. Но еще опаснее чувство тотальной взаимосвязанности всего со всем. Ощущение мухи, запутавшейся в паутине. Совершенная невозможность отделить случайное от неслучайного приводит к логическим аберрациям, а в дальнейшем — к отрицанию самого понятия «случайность».
…Виктор Павлович Казневский рассказывал, что после смерти Бартини неизвестные лица посетили квартиру. Они явно что-то искали. И не посчитали нужным скрыть следы пребывания.
— Скорее — не умели! — возразил бывший контрразведчик, офицер действующего резерва КГБ в одном из тогдашних союзных министерств, с которым нас целенаправленно познакомил приятель.
— Люди из первого отдела Минавиапрома этим не занимаются.
«Территориалы» или армейцы не могли сделать это так непрофессионально — даже если допустить, что интерес был. На государство так грубо не работают!
Саму возможность интереса со стороны другого государства профессионал отмел начисто.
— Кто это были — не знаю. А вот что искали — можно догадаться, сказал Казневский. — Скорее всего они искали завещание. К нему были приложены кое-какие бумаги и черный пакет. Относительно пакета в завещании имелось распоряжение — вскрыть в 2197 году. Искать могли только эти бумаги — единственное, что было тщательно спрятано. Мы обнаружили их совершенно случайно — в матраце…
В цепочке фактов биографии Бартини зияет разрыв — семь лет, с двадцать третьего по тридцатый. В первых изданиях «Красных самолетов» про это время вообще ничего нет. Как нет ни слова об аресте, Бутырках, «шараге», о работе в Новосибирске. В издании 1989 года остались «неохваченными» лишь двадцатые годы. Видимо, Бартини сам «закрыл» этот период. Умолчание очень красноречиво — особенно в контексте завещания. Собрать сведения о его жизни до 1923 года очень трудно — и Бартини это, конечно, понимал. Значит…
— Значит, искать ключ нужно именно в двадцатых годах! — подхватил Скептик. — Есть такой анекдот — про человека, который что-то потерял в темноте, а ищет под фонарным столбом: «Тут светлее!»
…Кое-что нам все же известно. Есть упоминание о работе в Москве — на Научно-опытном аэродроме Главвоздухфлота. И очень глухо — «крымский след» — какие-то дела в Севастополе, связанные с гидросамолетами. Вот, собственно, и все.
Что ж, попробуем поискать там, где светлее.
1923 год. Октябрь. Бартини в Москве. Вопрос на сообразительность: на что мог рассчитывать человек, вернувшийся в страну, из которой убыл три года назад, а по возвращении был немедленно принят одним из руководителей разведки? Правильно — на отдых! А где этот «южный» человек может хорошо отдохнуть? Разумеется, в Крыму…
…В 1987 году в издательстве «Наука» вышла в свет уникальная книга — «Наука и техника СССР. 1917–1987. Хроника». Факты из истории советской науки, техники, материальной культуры и образования расположены в хронологическом порядке. Вот, например, год 1923-й: Совнарком издает декрет об организации большой экспедиции в Монголию и Тибет, «Красный путиловец» освоил выпуск тракторов — и так далее… Единственная «авиационная» новость — постройка аэросаней конструкции Туполева. А вот факты 1924 года: первый цельнометаллический самолет АНТ-2, первый пассажирский самолет АК-1, основано Московское Общество изучения межпланетных сообщений, опубликована книга Цандера «Перелеты на другие планеты» и работа Циолковского «Ракета в космическом пространстве». В дальнейшем события развиваются по экспоненте: первая конструкторская группа по вертолетостроению, первый двухмоторный металлический бомбардировщик ТБ-1, теория «солнечного паруса», первый в мире самолет — «летающее крыло», первый дальний перелет, крупнейшая в мире аэродинамическая труба… Это — рывок! Да, конечно — НЭП, страна начинает приходить в себя. И все же…
Но в том же 1923 году произошло событие, которое составители хроники пропустили. И совершенно напрасно! Весной было объявлено о первых всесоюзных соревнованиях планеристов в Крыму. Планерная лихорадка охватила две-три сотни энтузиастов, но в срок уложились немногие. Все — из Москвы. Хлипкие аппараты строили в подвалах и сараях, в «красных уголках» ЖЭКов, в школьных спортзалах… Вспомните «Двенадцать стульев»: в клубе, построенном на средства от найденных бриллиантов мадам Петуховой, была и планерная мастерская!
Отсюда, из завязи московских улочек, тянутся нити причин и следствий — они и сегодня поддерживают «небесный» вектор движения человечества. А коктебельская гора Узун-Сырт в двадцатые и тридцатые годы свела вместе людей, чьи имена вскоре узнает весь мир — Королев, Тихонравов, Ильюшин, Антонов, Мясищев, Пышнов и многие другие.
Любопытно: все эти люди в разное время и в разной степени были связаны с Бартини. А самый знаменитый из них — Сергей Павлович Королев — называл Бартини своим учителем.
Коктебель по-татарски — «Голубые небеса»…
Это просто совпадение: Бартини впервые побывал в Крыму во время тех планерных соревнований. Крым большой! Случайностью можно объяснить и то, что место ежегодных стартов выбрали неподалеку от знаменитого дома Максимилиана Волошина — поэта, художника, теософа, визионера, одного из «посвященных» высокой степени. И, конечно, нет никаких указаний на то, что в тот год дом Волошина, в числе многих десятков гостей, посетил ученый, художник и визионер Бартини…
— …Нет также сведений и о его отсутствии там! — иронически добавил Скептик. — Алиби, так сказать… Значит — все возможно! Вот даже фамилия руководителя той тибетской экспедиции, о которой позаботился Совнарком — Козлов! Не тот ли?..
Не тот. И не родственник.
«…В Коктебеле у меня возникла мысль попробовать самому сконструировать настоящий планер», — пишет А. Яковлев.
Интересно, у кого еще возникли тогда
Школа?.. Идея стягивает единомышленников — это первичный отбор. Трудности при постройке планера — второй тур. Третий — в Коктебеле — отсев по способности воспринимать гипнопрограмму. Забавное совпадение: древнегреческие мифы поместили на жительство в Киммерию бога сна Гипноса. А в воспоминаниях о Волошине имеется такая подробность: все его гости первые два дня спали как убитые!
…Припомним наш уговор: эта реконструкция событий, возможно, не имеет к истине никакого отношения. Из двух версий мы выбираем менее скучную.
— Даже очень увлекательную версию надо хоть чем-нибудь подкреплять! — возразил Скептик. — Ваш «крымский след» висит исключительно на совпадении сроков прибытия Бартини в Россию и коктебельского слета. Неубедительно!
Для начала определимся: что нужно доказать? Первое: связь Бартини и Волошина. Второе: то, что Бартини принадлежала особая роль в коктебельских делах. Через эти две точки можно будет провести прямую и проследить — нет ли пересечений с «невидимым самолетом»? А также с той легендарной местностью, куда в нынешнем веке безуспешно стремилось так много разных людей?..
Совершенно точно известно, что идея планерного слета в Крыму, на горе Узун-Сырт принадлежит летчику, конструктору и художнику К. К. Арцеулову. Он же был избран председателем оргкомитета соревнований. Арцеулов знаком с Волошиным примерно с 1908 года. Они не раз встречались и позднее, одна из таких встреч даже запечатлена на фотографии из собрания В. Купченко. Более того, Арцеулов рассказывал, что место будущих стартов они осматривали вдвоем с Волошиным. Известно, что поэт присутствовал на открытии соревнований, знакомился с пилотами. Если бы Бартини был там, они не могли не встретиться.
В известных мемуарах А. С. Яковлева о Бартини ничего нет. Это вполне объяснимо: они плохо переносили друг друга. В новосибирской квартире Бартини на стене висела картина: змея, свернувшаяся буквами «Як». Но — Арцеулов?!. В книге летчика и писателя Марка Галлая «Жизнь Арцеулова» подробно изложены все перипетии слета и перечислены все мало-мальски известные люди, прошедшие школу Коктебеля. Не странно ли? Арцеулов и Галлай, прекрасно знавшие «непонятого гения советской авиации», не удостоили его ни строчкой!
— Но это доказывает, что Бартини не присутствовал на соревнованиях! — воскликнул Скептик.
У Яковлева мы читаем, что технический комитет слета возглавлял Н. Анощенко. Но только до конца соревнований. Его планер «Макака» признали чрезвычайно неудачным — по этой ли причине или по какой-то другой, но от руководства техкомитетом он отошел. О том, кто его заменил, Яковлев умалчивает. Между тем оказалось, что после Анощенко председателем техкомитета Московского Общества друзей Воздушного Флота был избран… Бартини! Могло ли такое случиться, если бы он не принимал активнейшего участия в делах первого слета? Во втором слете, который состоялся два года спустя, Бартини участвовал как конструктор и пилот. В Коктебель он привез планер, построенный вместе с В. Мясищевым, будущим создателем знаменитых стратегических бомбардировщиков. В том же 1925 году был удовлетворен рапорт Бартини о переводе из Москвы в Севастополь, в гидроавиацию Черноморского флота.
…Два вопроса настоятельно требуют ответа: почему о Бартини промолчал Арцеулов — в книге Галлая, и почему о крымских делах молчит Бартини — в книге Чутко?
— Вопрос один: о чем они молчат? — подхватил догадливый Скептик. Но, припомнив свои обязанности, брюзгливо добавил — Могли, конечно, гражданку какую-нибудь не поделить…
Могли. Но вот что любопытно: уже после второй публикации статьи о «невидимке» К. Арцеулов в беседе с одним из литсотрудников «Техники-молодежи» припомнил, что во время первой мировой войны он встречался с немецким «невидимым самолетом»! «Это был „Альбатрос“ с прозрачной обшивкой. Увидев мой „Ньюпор“, он развернулся и… пропал! Словно растворился в воздухе!»
…О чем же молчали Бартини и Арцеулов? Ответ возможен только самый косвенный. В 1927 году, совершенно неожиданно для друзей и коллег, летчик-испытатель, «победитель штопора» Константин Арцеулов уходит с Научно-опытного аэродрома в организацию, занимавшуюся аэрофотосъемкой. Дело новое, интересное, но для пилота весьма рутинное. Два года один из первых русских асов на стареньком «хэвиленде» утюжит небо над горами Внутреннего Тянь-Шаня. Как раз там, где помещают таинственную Шамбалу некоторые древние тексты. Странное совпадение: известный писатель-фантаст И. Ефремов просил жену после его смерти развеять прах «над скалистыми вершинами Тянь-Шаньских гор». Среди тех, кто мог помочь ей в этой технически сложной операции, Ефремов называет О. К. Антонова, с которым он познакомился в Коктебеле. Олег Константинович дружил с Бартини. И даже написал предисловие к первому изданию книги И. Чутко. А в 1950 году, когда над «красным бароном» вновь сгустились тучи, Антонов устраивает его к себе — в Новосибирский научно-исследовательский институт авиации.
ГЛАВА VII
Аристократ не может быть бывшим — это как пресловутая осетрина второй свежести. «Бывший аристократ» Бартини был потрясающе небрежен в одежде и неразборчив в еде. Размышляя о судьбах Вселенной, экс-барон пил жуткую бурду из крепчайшего чая и кофе со сгущенкой один к двум. Ненавидел порядок и любил женщин. До очень преклонных лет… Конструктор Божьей милостью, блистательный аэродинамик, но мало кто догадывался — с какой тайной скукой он отрабатывал свой хлеб!
Инженер, поэт, художник, физик, пилот, зек, барон, революционер, разведчик… Парадокс Агриппы: «Я — Бог, я — герой, я — философ, я — демон, я — весь мир, на деле же это просто утомительный способ, что меня нет».
А был ли мальчик?
Здесь чрезвычайно важны детали. На нестыковке мелочей гибнут разведчики и делаются открытия. Безразличие в одежде? Странные вкусы? А где вы видели гениев без причуд? Гениальность аномальна по определению — и самый въедливый исследователь, понимающе усмехнувшись, пройдет мимо кричащих «чудачеств» гения. Таких, например, как красная комната в квартире Бартини. О ней мы уже, кажется, упоминали, но оказалось, что красный цвет свойствен и для ритуальных помещений в ложах высшего — «андреевского» — масонства:
«…Обрядность высоких степеней, т. е. андреевского или шотландского масонства, символизировала борьбу за идеал силой, славу мученичества за идею, нещадную жестокость к врагам и предателям. Андреевское или шотландское масонство называлось красным. Члены красных лож долженствовали быть неустрашимыми борцами за идеи…» — писала Т. Соколовская в сборнике «Масонство: его прошлое и настоящее», изданном в 1914 году в Киеве.
— В огороде — бузина, а в Киеве — дядька!
Возможно. Кстати, о Киеве — в известных списках российских масонов предреволюционного периода, составленных историком Б. И. Николаевским, фигурируют два киевлянина: де Роберти и де Ла-Барт. Совпадение? О первом ничего узнать не удалось, а вот граф Фердинанд де Ла-Барт, по мнению литературоведа Ирины Галинской, оказал большое влияние на… Булгакова! Он был известен своим переводом «Песни о Роланде» и комментариями к поэме XIII века «Песня об альбигойском крестовом походе».
— Булгаков, масоны, альбигойцы, Шамбала, — проворчал Скептик. — Вы полагаете, это поможет нам понять, как была устроена бартиниевская «невидимка»? Если она вообще была как-то устроена…
Если ответ уже присутствует в вопросе — надо проверить все ассоциативные связи. И выбрать самую красивую версию. «Некрасивый самолет плохо летает!» — утверждал А. Н. Туполев. Не является ли красота синонимом истинности? Или хотя бы ее атрибутом, неким ментальным ароматом, сопровождающим правильное решение?..
«Леонардо недовинченный!» Эта хохма пару дней гуляла по «курилкам» — после одной из коллегий Минавиапрома, на которой выступил Бартини. Безымянный остряк словно замкнул цепь, и магниевая вспышка истины осветила анфиладу веков. Что-то сродни тому чувству, про которое французы говорят: «Дежа вю!» — «Это уже было!»
У Истории иной раз поразительно мало фантазии. Жили на чужбине два гениальных итальянца — оба незаконнорожденные, они не знали своих матерей и воспитывались в семьях отцов. Тот и другой отдали свой талант и время динамике стихий. Они размышляли о Мироздании, писали стихи и картины, строили летательные машины и орудия уничтожения. И многое, не доверяя эпохе, унесли с собой. Леонардо тоже не прошел мимо проблемы невидимости — спустя четыре века в его шифрованных записях обнаружили описание подводного судна…
«Бог — в совпадениях!» — догадался кто-то из древних. Совпадения вскрывают тайную упорядоченность событий. Или — запрограммированность?.. Оглянувшись на исходе второго тысячелетия, мы видим, как на полотне Истории едва заметно проступают скиапареллиевские линии Большого Чертежа. Выстраиваются в загадочный узор события и судьбы, застывая в минувших веках, как жучки в янтаре. И уже чудится особо пытливому взору некий алгоритм, сцепляющий зубчатые колеса дивного механизма. Высчитывается шаг витка исторической спирали, и в череде веков подобное сходится с подобным: великие рождения и смерти, войны, эпидемии, восстания, расцвет и гибель империй…
— Вас, простите, снова занесло, — хладнокровно заметил Скептик.
— Не потревожить ли опять старика Оккама? Уж очень все ладненько укладывается: незаконное рождение, любящая мачеха, ранние и разносторонние таланты… Ну, конечно — Леонардо XX века, реинкарнация выдающейся личности через полтыщи лет! Между тем, жизнь Бартини до ареста известна нам исключительно по книге Чутко — то есть со слов самого Бартини. Цену себе он, разумеется, знал и не мог не проводить известные параллели. Все, кто был знаком с ним достаточно близко, помнят, что Леонардо — его кумир. Бартини даже писать научился как Леонардо — левой рукой и зеркально! Вживался в образ? У разведчиков это называется «легенда»…
Допустим, Бартини действительно не тот, за кого себя выдавал. Причина должна быть достаточно веской. «Легенда» нужна, если подлинная биография угрожает жизни. Или, как минимум, выполнению поставленной задачи. Кто же ставит задачу? Да кто угодно, — например, правительство, которому хочется иметь новый самолет — и не просто хороший, а лучше, чем имеет другое правительство. Здесь «легенда» еще не нужна, но она совершенно необходима, если надо вплотную познакомиться с новейшими самолетами вероятного противника. Этим, как известно, у нас занимается ГРУ — Главное разведывательное управление Генерального штаба. Именно военная разведка в 20-е годы вербовала иностранных специалистов для работы в советской «оборонке».
Факт: в сентябре 1923 года, сразу по приезде в Москву, Бартини был принят заместителем начальника Регистрационного управления (впоследствии — Разведупр) Красной Армии Яном Берзином.
Неужели творец новой «достаточно безумной» картины Мира, создатель фантастической машины станет намекать на свое сотрудничество с «Аквариумом»?! Мелковато для гения. Если Бартини в завещании «указывает» на нестыковки в своей «легенде» — цель должна быть соразмерна его личности.
Начальник военной разведки был уничтожен почти одновременно с маршалом Тухачевским — главным покровителем Бартини. Многое встанет на свои места, если допустить, что Ян Берзин беседовал с Бартини не «по линии разведки», а в каком-то другом качестве.
— Намекаете на красную комнату? — неодобрительно спросил Скептик. — У вас есть ощущение, что Бартини — совсем не Бартини? Докажите!
Поначалу было только «ощущение». Настораживал «пикулевский» сюжет биографии, какие-то мелкие несообразности — в общем, чувствовалось «двойное дно».
Уже после смерти конструктора одна его знакомая припомнила: однажды Бартини сказал, что он «совсем не тот, за кого себя выдает». По документам Бартини родился в венгерской части «лоскутной империи», в городе Каниже. Лет пятнадцать прожил в Фиуме. Потом — война, плен во Владивостоке. Триест, Генуя, Милан… Шесть лет в Севастополе. Четыре года в Таганроге. Удивительно: все эти географические пункты лежат на одной прямой, точнее — на дуге, проходящей примерно по 45-й параллели.
— Вы надеетесь из этого что-нибудь извлечь?! — изумился Скептик. — А Москва, Казань, Омск, Новосибирск?..
Москва — вопрос особый. Казань, Омск, Новосибирск — тюрьма и ссылка. Нет выбора. Но как только он появляется, Бартини выбирает Таганрог. Возможно, причина самая простая — привычный с детства средиземноморский климат.
Но вот что странно: ни в одном из итальянских, венгерских, австро-венгерских, австрийских генеалогических изданий нет упоминания о роде ди Бартини. Нет этого имени и в многочисленных изданиях типа «Кто есть кто?», вышедших в этих странах за полтора века. Более того, в итальянском, немецком, венгерском, сербо-хорватском языках нет ни одного слова, могущего быть этимологическим «корешком» этой фамилии. В Европе вообще нет такого топонима — а ведь дворянские фамилии топонимичны.
Севастополь и Фиуме лежат точно на сорок пятой параллели — это можно посчитать совпадением, а похожий климат — истинной причиной. Но посмотрим на карту: если от Севастополя спуститься по меридиану до турецкого побережья, мы окажемся в городе… Бартыне. В итальянской энциклопедии начала века этот топоним дается без турецкого «прононса»: Бартин!
Когда представился случай проверить наши сомнения, то выяснилось: не было никакого барона Лодовико ди Бартини. А значит, не было и огромного наследства, якобы переданного Бартини на нужды итальянской секции МОПРа. Специалисты подтвердили: по финансовым документам вклад нигде не проходит. Нет такой записи и в коминтерновском личном деле Бартини.
Еще один счастливый случай свел с неким научным сотрудником Краснознаменного института, вхожим в архивы Лубянки. Он подтвердил: документы на имя Бартини и соответствующую «легенду» конструктор получил перед нелегальной переброской в Союз. Настоящая фамилия — Орожди. Роберто Орожди. Но Орожди — приемный отец, а настоящий — австрийский барон Формах, которого Роберто якобы никогда не встречал. Со слов Бартини известна и фамилия его матери — Ферсель. Но и этот «слой» вызывает сильнейшие сомнения: Орожди, Формах, Ферсель также «не проходят» по упомянутым генеалогическим изданиям.
Барон Формах?.. В бартиниевской киноповести «Цепь» есть барон Ромео Форми. Не эта ли фамилия подлинная?
В середине 50-х годов, при проверке дела Бартини по поводу заявления о реабилитации, выяснилось, что обе разведки — РККА и ОГПУ — никогда не привлекали его к своим закордонным акциям. А поскольку эти ведомства в те годы жестко контролировали деятельность боевиков компартии, то ставится под сомнение и его участие в женевской операции, в ходе которой Бартини якобы внедряется в группу Савинкова и проваливает готовящийся теракт против советской делегации. В документах итальянской секции Коминтерна есть интересная запись о том, что его прием в итальянскую компартию вообще не подтвержден документально. А коминтерновское «Дело» Бартини — очень куцее: тоненькая папочка в пять-шесть страниц. Нет, в частности, ни одной анкеты — а ведь остальные политэмигранты заполняли их каждый год!
И еще одна подробность — в 1921 году Бартини был близок к Бордиге. В 1923-м Бордига исключен из ИКП и Коминтерна за промасонскую позицию. В том же году Бартини уезжает в Россию. Осенью 1923 года он прибывает в «колыбель революции» — и той же осенью в Петрограде оформляется «Единое трудовое братство».
— Вторая попытка? — сочувственно спросил Скептик. — Вам, конечно, очень хочется связать дела Барченко и Бартини, найти некий общий знаменатель, единый центр — руководящий и направляющий… Неоригинально. Объединять дела — либидо любого следователя.
…Это, разумеется, совпадение: Эйнштейн сделал свое важнейшее открытие в Берне, а потом, уже после Германии, двадцать лет жил в Принстоне, на севере США. Берн и Принстон находятся примерно на сорок пятой параллели. Однажды мы попытались сделать грубую выборку великих людей, чье рождение пришлось на полосу 42–48 градусов северной широты. Оказалось, что легче выделить тех, кто родился на других широтах. Вряд ли это простое отражение демографической ситуации: концентрация великих совершенно непропорциональна плотности населения. В их числе — Эйнштейн, Данте, Леонардо, Наполеон, Блаватская, Гитлер, Нострадамус, Пиккар и многие, многие другие. На этой же широте зарождались главные христианские ереси, нередко превращавшиеся в массовые движения.
Таким образом, рокировки Бартини по сорок пятой параллели вполне укладываются в гигантскую дугу интеллектуальной аномалии. Но есть еще одно трагическое и странное совпадение — в 1959 году в горах Тянь-Шаня на широте 45 градусов погибает сын Бартини — Гэро. Черная точка легла точно в центре огромной дуги, протянувшейся от Южной Франции до Японских островов, в геометрическом фокусе Евразии. Именно там, где помещает Шамбалу венгерский ученый, специалист по древним восточным мифам Чома де Кереш, проживший в Тибете много лет. Он утверждал, что легендарная страна — духовный центр земной цивилизации — находится на пространстве от 45 до 50 градусов северной широты, севернее реки Сыр-Дарья. Агарта — подземный город-двойник Шамбалы. Древние мифы повествуют о том, что эта страна существует уже 56 тысяч лет. Жители Шамбалы-Агарты изучили Землю, космос, все силы природы и психические способности человека. Агарта тайными ходами связана с поверхностью планеты. Это место, откуда выходят в мир величайшие гении…
— …и откуда прилетают те, кто «не любят или не могут переносить широкополосный солнечный свет либо вообще яркий свет», — с ехидцей добавил Скептик.
Мы — как те слепцы, которых подвели к слону: «Это похоже на веревку!», «Нет, скорее на толстый гибкий канат!», «А я говорю — колонна!» Идет поиск ассоциаций. Двадцать лет назад человек жил — мыслил, любил, боялся, читал, рисовал, пил коньяк на кухне у писателя, позировал скульптору, убеждал министра… Потом написал: «Соберите сведения о моей жизни. Извлеките из этого урок». И умер. Нужно понять то, что он понял. Или — знал изначально?..
«Стисни зубы и помни, что ты замаскированный бог, что они не ведают, что творят, и почти никто из них не виноват, и потому мы должны быть терпеливы и терпимы…»
Трудно быть богом!
— Бог в Бутырках?!. А после — десять лет неволи? — удивился оппонент.
Все относительно. А самое относительное — это, конечно, свобода. Если Бартини — прогрессор, вряд ли он увидел разницу, попав из большой зоны в малую. Кроме того, тюрьма и шарага могли входить в программу.
Особенно — шарага!..
В тюремном КБ Бартини работает с Королевым и Глушко, с венгром Сциллардом и с известным советским физиком Ю. Румером. Знаменитый брат Сцилларда — Лео — один из творцов «Манхэттена», американского атомного проекта. При ином раскладе судьбы Румер мог бы стать «отцом номер один» нашей ядерной бомбы. Есть данные о том, что до войны он ближе всех подошел к «Урановой проблеме». В «атомной» историографии Румера нет — неудачливый «советский Оппенгеймер» делал простенькие расчеты «зеку» Туполеву. Но от него тянется ниточка к А. Эйнштейну — инициатору «Манхэттена»: Румер знакомится с ним в то самое время, когда Эйнштейн создает первый вариант своей Единой теории поля. Но вскоре он прекратил публикацию этой теории, объявив ее недоработанной. Друг Эйнштейна, философ Бертран Рассел указывает на истинную причину — страх за неразумное человечество. В конце тридцатых годов ситуация резко меняется: дальнейший пацифизм — пособничество фашизму. Эйнштейн пишет знаменитое письмо Рузвельту — о возможности и необходимости создания атомной бомбы. В 1943 году, когда «Манхэттен» летел к развязке, Эйнштейн зачисляется на службу научным
Румер — соавтор Бартини в работе по пятимерной оптике.
Но при чем здесь Румер и Бартини? Помните детскую игру «тепло-холодно»? Знакомство Румера с Эйнштейном? «Холодно»! Румер — как несостоявшийся творец советской бомбы? «Теплее». Эта ниточка тянется прямо к Курчатову. Не странно ли — будущий создатель советской бомбы в начале войны тоже работал на ВМФ!
«Еще теплее!..»
Берлиц и Мур полагают, что в чисто техническом смысле «Филадельфийский проект» — развитие работ Эйнштейна по электромагнитной защите кораблей от мин и торпед. И что аппаратура «Элдриджа» создана на основе стандартной установки размагничивания судов. Но именно защитой кораблей от немецких магнитных мин занимался на Черноморском флоте И. Курчатов! Этот факт указан даже в «Советском энциклопедическом словаре». Правда, там он — создатель размагничивающей установки. Но первые биографы Курчатова писали лишь о внедрении изобретения, которым с нами поделились союзники. Известно, сколь «охотно» они делились своими секретами: Черчилль, например, отказался поставлять нам даже обычный «Спитфайр», ссылаясь на то, что эта машина — «на секретном листе». «Дело Розенбергов», успехи Блейка, Лонгдейла, Филби, Фукса, Абеля и других, еще не известных героев «Урановой проблемы» — примеры того, как удовлетворялся наш интерес к оборонным технологиям Запада. Существует некоторая вероятность того, что Курчатов продублировал «Филадельфийский эксперимент». Иначе непонятно — за что Сталин пожаловал ученому звание академика в 1943 году — задолго до первых атомных успехов.
Курчатов дружил с Королевым. Королев — ученик и «сокамерник» Бартини по шараге. Это — важно? Нет иерархии фактов — невозможен отбор. Чрезвычайно неуютное, зыбкое ощущение связи всего со всем…
Сверхзвуковой бомбардировщик Бартини, который не давал покоя нашему другу-художнику, проектировался при содействии С. П. Королева. Тончайшая ниточка протянулась от Курчатова к Бартини и Румеру. От Румера — к Эйнштейну и «Элдриджу». И, вновь замыкая круг — к «невидимке» Бартини. Кольцо возможного. Оно вполне материально — в той же мере, как материальны силовые линии магнитного поля. Словно незримым магнитом стягиваются в концентрические кольца «люди, событья, мечты, корабли…»
…«Элдридж» — это какая-то комбинация электрического и магнитного поля — во всяком случае, в этом уверены Берлиц и Мур. Вместе с тем они полагают, что генерировались волны, отличные от электромагнитных и электрических.
В последнее время в уфологической печати все чаще упоминается имя покойного московского физика Владилена Докучаева. Он занимался, в частности, проблемой генерации продольных волн пространства, считая, что вакуум — сверхтонкая физическая материя. Его опыты с магнитами интересны нам по двум причинам. Во-первых, это очень напоминает «Элдридж». А во-вторых… Дело в том, что эта фамилия встречается в бумагах Бартини. В контексте соседних деловых записей она стоит отдельным пунктом и никак не расшифровывается. О чем же соседние записи? Фамилии, номера комплектов чертежей, какие-то даты. Интересно, что два или три раза рядом оказывалась одна и та же фамилия — Бещев. В авиации, в физике и других сопредельных областях известного человека с такой фамилией не было. Она мелькнула много позднее — в разговоре с новосибирским аэродинамиком Н. Малюшко — учеником Бартини. Он вспомнил, как однажды Роберт Людвигович в шутку пригрозил: «Уйду к Бещеву!»
…Бещев Борис Павлович, 1907–1981. Министр путей сообщения в 1948–1977 гг. С Бартини он познакомился в правительственном санатории под Москвой. Поддержал его проект монорельсового магнитоплана. На средства, отпущенные МПС, были проведены серьезные исследования по проблеме «магнитной подушки». В сущности, это один из путей создания антигравитационного эффекта. Дальнейшее не совсем понятно: либо исследования свернули как неперспективные, либо… В общем, модель магнитоплана еще несколько лет пылилась в углу бартиниевского кабинета.
Имеет ли эта история какое-то отношение к принципу «невидимого самолета»? Косвенный ответ, возможно, кроется в многочисленных сообщениях о том, что военные несколько раз фиксировали у «летающих тарелок» мощное электромагнитное излучение.
…Еще раз к вопросу о «хорошо забытом старом»:
— Эк наворотили! — досадливо поморщился наш здравомыслящий друг.
— Все до кучи: экспромт Хрущева, метеорит, «тарелки», зеркала… Ртутные градусники в аптеках исчезли — тоже «трансмутация»?!
В древнеиндийском манускрипте «Вайманика шастра» — компиляции из рукописей второго тысячелетия до Р. Х. — приводится тридцать два свойства «виманы», в том числе способность вращаться вокруг оси, изменять видимые размеры и форму, маскироваться под облако, светиться или окутываться абсолютной тьмой, двигаться с огромной скоростью и зависать в воздухе, нырять под воду… Описывается также и нечто вроде бортового локатора. Но одно из свойств этого аппарата представляет для нас особый интерес: способность делаться невидимым.
Аппарат ртутного цвета видел в Тибете Н. Рерих. Он описывает эту встречу в «Сердце Азии»: «…И мы замечаем — на большой высоте что-то блестящее движется в направлении от севера к югу. Из палаток принесены три сильных бинокля. Мы наблюдаем объемистое сфероидальное тело, сверкающее на солнце, ясно видимое среди синего неба. Оно движется очень быстро. Затем мы замечаем, как оно меняет направление более к юго-западу и скрывается за снежной цепью Гумбольдта. Весь лагерь следит за необычным явлением, и ламы шепчут: „Знак Шамбалы!..“»
…Допустим, «виману» движет сила ртути. «Невидимка» Бартини изнутри была покрыта ртутной амальгамой. Любопытное совпадение: в последние годы в российских газетах не раз мелькали сообщения о создании по меньшей мере двух типов антигравитационных аппаратов. Автор одной из конструкций — московский ученый А. Охатрин — жаловался корреспонденту на трудности в получении необходимого количества ртути. Из-за этого его машина не исчезает совсем, а только делается полупрозрачной.
Можно наугад взять книгу по проблеме НЛО. Например, Борис Шуринов, «Парадокс XX века». Откроем на любой странице. Вот страница 15, третья строка сверху: «Нью-Йорк Таймс», 14 декабря 1944 года: «Пилоты американских ВВС сообщают о встречах в воздухе над германской территорией с серебристыми сферами. Сферы встречаются поодиночке или группами. Иногда они полупрозрачны».
— Неужели и у них — «напряженка» со ртутью?!.
…В лубянском «Деле» Бартини есть одна странность: из протоколов следует, что авиаконструктор не выполнил того, что обещал работникам римской резидентуры ОГПУ. Можно понять, что Бартини сам, без помощи итальянских коммунистов, вышел на связь с советским посольством и предложил СССР военное изобретение. Настолько важное, что даже конструирование самолетов выглядело обманом, дезертирством! А по оперативным материалам Остехбюро удалось выяснить, что речь шла о способе радикального повышения скоростей самолетов и… подлодок! Некое силовое поле должно было создать «пузырь» разреженной среды, в котором аппарат мог развить большую скорость. Таким же образом предполагалось получить рекордную дальность — но здесь речь шла о том, чтобы поле частично взяло на себя создание подъемной силы. Природа поля не объяснялась. Известно, что Бартини пытался реализовать эту идею в начале 30-х годов — правда, в чрезвычайно упрощенном виде. В экспериментальном истребителе «Сталь-6» перегретый пар нагревал крыло и… снижал сопротивление воздуха. Эффект горячего ножа. В 50-е годы «красный барон» просчитывал фантастическую для тех лет конструкцию: сверхвысокочастотные излучатели, вмонтированные в переднюю кромку, «разжижают» воздух перед самолетом — скорость возрастает в несколько раз!
Перед самой войной, когда автор этой идеи уже сидел, вышла в свет повесть Г. Адамова «Тайна двух океанов». Там фигурирует подводная лодка, которая двигалась в «паровой смазке». Но совершенно ошеломляющую точность в описании этого эффекта мы находим у Булгакова. Помните, то место в бессмертном романе, где мастер, Маргарита и Азазелло летят над Москвой на волшебных черных конях:
«…Они пролетели над городом, который уже заливала темнота. Над ними вспыхивали молнии. Потом крыши сменились зеленью. Тогда только хлынул дождь и превратил летящих в три огромных пузыря в воде…»
Маргарита летит на бал — и снова Булгаков подчеркивает, что сопротивление воздуха отсутствует: «…Маргарита догадалась, что она летит с чудовищной скоростью, и поразилась тому, что она не задыхается…»
Поделиться книгой: