Полчаса спустя все приведенные в негодность летние наряды мисс Гринфарб оказались в чемодане Бергерата, а похожие творения мосье Томазелли удобно разместились в чемодане Чапмана в его каюте.

После этого Като позволил себе немного расслабиться в салуне, оторвав Фиассаки от его сентиментальных романов, чтобы сыграть с ним партийку-другую в шашки.

После того как «Комоэс» совершил посадку и все пассажиры прошли паспортный, эпидемиологический и таможенный контроль, Чапман сказал:

— Вперед, девочки. Думаю, эти птички в зале ожидания и есть наши осирианские предприниматели.

— И что нам с этого пользы? — уныло протянула Силья. — У нас ничего нет, и мы не в силах что-то…

— Положитесь в этом на меня, — сказал Чапман. — О, Фиассаки!

— Да?

— Я так и не выучил как следует ваш язык. Вы не поможете мне несколько минут как переводчик?

— Окхотно.

Они подошли к небольшой стайке динозавров, и Чапман сказал Фиассаки:

— Спросите, нет ли среди них Тафахии, занимающегося изготовлением штор.

После непродолжительного свистения-щебетания на языке ша-акфи Фиассаки доложил:

— Этот большой есть он. — И показал на высокого осирианца, чешуйки которого были украшены ярко расцвеченными золотисто-голубыми блестками. — Сказал, что у тебя письмо от мисс Гринфарб. Он думать, это хорошая идея. Вы продадите им образцы, а они будут делать одежду. Конетшно, их ответ не будут полутшать на Земле много лет. Вы не пройти в их офис, тштобы организовать показывание?

— Пошли, девочки, — сказал Чапман, собираясь последовать за своими новыми компаньонами. Через стеклянные двери он увидел осирианский автомобиль — платформу на колесах, с перилами, но без сидений. С их хвостами от земного седана было бы мало толку…

— Синьор Чапман? — окликнул его один из сотрудников компании «Вигенс». — Можно вас на минутку? — И извинился по-португальски.

— В чем дело? — слегка забеспокоился Чапман.

Вам надлежит подписать заявление против синьора Бергерата. В противном случае мы не сможет начать расследование.

— Не надо настаивать на этом обвинении. — Чапман ощутил, что его одолевают великодушные чувства. — Четыре месяца в изолированном отсеке — вполне достаточное наказание.

— Но в таком случае мы будем вынуждены его отпустить!

— О'кей, позвольте ему выйти.

Когда Силья и Аня демонстрировали один за другим наряды, осирианцы шипели как прохудившийся паровой котел. Чапман, чей язык ша-акфи все еще оставлял желать лучшего, читал по буквам шпаргалку:

— …это, леди и джентльмены, наряд для похода за покупками по центральным улицам. Обратите внимание на расклешенную юбку… — Он знал, что его акцент ужасен, потому что некоторые звуки человеческие голосовые органы просто отказывались произносить, и наоборот. Естественно, он не говорил им, что показывает коллекцию Томазелли из Парижа.

Одна осирианка, на которую ему было приятно смотреть, стала уговаривать своих мужчин купить все на корню. Когда показ закончился, осирианцы-мужчины вытащили чеки и подписали их, используя свои острые когти как ручки, едва Чапман успел назвать цены. Хотя это были фантастически большие деньги, но все же затраты на доставку образцов на Осирис они не покрывали, однако по крайней мере ничто не было отвергнуто и не придется тратить еще тысячи долларов, чтобы доставить их обратно на Землю.

Когда все образцы были проданы, осирианка возымела желание приобрести и всю одежду девочек-манекенщиц — все, что на них было. Чапману стоило большого труда уговорить ее отказаться от этой затеи.

— Фи-и-и! — присвистнул он, когда последняя осирианская красотка протопала прочь, с беретом на хохолке и недоуздком вокруг безгрудого торса… — Ну как вам… э-э…показ, Тафахия?

— Бесподобно! — воскликнул осирианец. — Мы немедленно подпишем договор. Как жаль, что с нашим температурным контролем тела мы никогда не ощущали нужды в обычае носить такие очаровательные наряды! Пойдемте, я передам вам договор и наш первый платеж. Когда можно ждать первое портфолио с нашими образцами?

— Они… они уже в пути, — пробормотал Чапман на своем спотыкающемся ша-акфи. — Все уже послано на корабле, будет храниться в компании «Вигенс» и передано вам по заключении договора. Давайте поторопимся, потому что мы не хотели бы опоздать на обратный рейс «Комоэса».

— Ничего страшного: один из наших собственных кораблей отбывает к вашей звезде через несколько дней…

Чапман все равно спешил. Осирианцы спят на полу, не пользуются креслами и питаются мясом других рептилий, которых они приручили. Хотя он и слышал, что на их кораблях есть специальный провиант для пассажиров-людей, как в компании «Вигенс» для осирианцев, ему вовсе не хотелось самому испробовать их спальные приспособления и познакомиться с непривычной кухней.

После того как копия договора между компанией «Гринфарб» и синдикатом Тафахии была положена в надежное место — сейф капитана Альмейды, — Като Чапман сказал:

— Все, девочки, мы себе будущее обеспечили. — После этого он ойкнул, увидев фамилию Бергерата в списке пассажиров.

— Ну а что, по-твоему, этому бедняге оставалось делать?

— Это может создать для нас проблемы.

Однако обошлось без серьезных неприятностей. Бергерат усмехнулся ему и сказал:

— Где мы можем поговорить, старина? У меня есть одно предложение, которое надо обсудить.

Позже он продолжил:

— Слушай, мне нельзя возвращаться к Томазелли. Он тут же меня выгонит взашей, да еще с волчьим билетом, чтобы я в Париже никуда не мог устроиться. Он очень мстительный, этот малыш Томазелли. Ты и я вели поединок голыми кулаками — или и металлическими стержнями? — и ты взял верх. Bien[6]. Поздравляю тебя. Но почему бы мне не вернуться с тобой в Голливуд? Это второй всемирный центр моды. Может, замолвишь за меня словечко перед мисс Гринфарб?

— Хм, — задумался Чапман. — Это идея. Не могу чего-нибудь обещать. Нетти может подумать, что Томазелли пытается заслать к ней своего шпиона. Ты сам-то уверен, что это не так? — Чапман грозно посмотрел на своего друга-врага.

— Нет, нет! Это легко доказать. И тут есть еще один мотив.

— Что еще?

— Сентиментальный мотив. Твоя мисс Зорн… хм-м… э-э…

— О! Ладно, сделаю что смогу. Между прочим, что это ты мне тогда намешал с коньяком? Я внимательно смотрел, чтобы ты выпил то же самое.

Все очень просто. Я использовал барбитурат, который разлагается кофеином, а сам перед тем как идти к тебе в каюту напился кофе. Но мы ведь закончили играть в эти игры, не правда ли?

Через пять месяцев, по субъективному ощущению времени, ракета-шаттл с Плутона совершила посадку в космопорте «Мохаве». Чапман, с повисшей на его руке Аней, спустился по трапу. За двадцать два года здесь должны были произойти изменения. К счастью, благодаря большому увеличению продолжительности человеческой жизни в последнем столетии, большинство из старых знакомых должны были быть живы. Включая мисс Нетти.

Чапман яростно пыхал своей трубкой, впервые закурив после того, как поднялся на борт «Комоэс». За ним следовали Бергерат и Силья. Когда они прошли все проверки и оказались в зале ожидания, Чапман остановился как вкопанный. Его трубка упала на пол.

За исключением тех, кто прилетел на их корабле, люди, толпившиеся в зале ожидания, были обнажены, только на ногах у них были сандалеты. Больше того, их кожу украшали фантастические разноцветные орнаменты, которыми покрывали себя обитатели Осириса.

Пока они стояли и таращили глаза на это зрелище, к ним подошел человек:

— Като Чапман?

— Д-да. Кто вы?

— Вы меня не узнаете?

— О, Господи, мой кузен Эд Махони! А это моя жена Аня, это мистер и миссис Бергерат. Помнишь Силью? Она всегда мечтала о высоком брюнете. Капитан оформил наши браки по пути с Осириса.

Махони кивнул:

— Я думал, что без чего-то подобного не обойдется.

— Но… но, черт возьми, где же ваша одежда? И почему все вокруг выглядят, как татуированные циркачки?

— А, это… Новый осирианский стиль, появился не так давно. Больше мы в жаркую погоду ничего не носим.

— Ик, — вырвалось у Чапмана. — Откуда появился?

— Кажется, благодаря нескольким ловким осирианцам, которые прибыли к нам с так называемой культурной миссией года несколько лет назад и начали с организации синдиката по рекламе на Земле своего нательного дизайна. Так что, судя по всему, вы теперь без работы.

— Как?!

— Именно так. Нетти Гринфарб разорилась, и вся ее торговля летней одеждой закончилась. Последнее, что я о ней слышал, — будто она работает кем-то в правительстве. Но, может, вы попробуете свои силы в нательном бизнесе? Это настолько модно, насколько вы можете себе вообще вообразить, и я могу постараться найти местечки для тебя и твоих друзей. Вы летите со мной в Лос-Анджелес?

Они безропотно последовали за ним.

Все хорошо, что хорошо кончается

— Не видать им этого как своих ушей! — мрачно изрек Абреу. — Установить технологическую блокаду и в то же время разрешить сообщение кришнанцев с существами с других планет? Ха-ха! Проклятый Межпланетный совет! Пусть попросят у нас чего полегче. Например, поджечь спичкой море Садабао.

Команданте Силва, прибывший со своей планеты на переговоры, выглядел смущенным:

— На Вишну у нас все в порядке, больше того, мы без всяких проволочек оборудовали там станцию. Ваши подопечные, синьор Кристовао, пользуются дурной славой.

Абреу покрылся румянцем и заерзал в своем кресле:

— Вам легко критиковать, синьор Аугусто. Как вы знаете, Бембом — это небольшая станция, не чета Новоресифе, а ваши вишнанцы рядом с кришнанцами — простые и наивные, как дети.

— Я только хотел сказать, что всем известно о ваших бюрократических проволочках, которые…

— Говорю вам…

— …которые являются…

— Queira, senhores[7], — остановил их Кеннеди. Комендант Новоресифе был очень важной персоной, и его послушались. — Оставим пререкания. Нам надлежит сделать все возможное при существующих обстоятельствах.

— И все равно дело дохлое, — не переставал брюзжать Абреу. — Рано или поздно они придумают что-нибудь сногсшибательное, и тогда мы узнаем, зря или не зря Межпланетный совет опасался, что эти отсталые кришнанцы начнут воевать с другими мирами, как только у них произойдет научно-техническая революция.

— В этом я с вами солидарен. Межпланетный совет — всего лишь группа людей. А значит, любой из них — и все вместе — может быть ограниченным, даже дубоватым. Я целый год бомбардировал их письмами по поводу вишнанцев, чтобы…

— В этот момент раздался стук в дверь.

— Да! — сказал Абреу. Вошел Горчаков, начальник таможенной службы.

Думаю, вам лучше быть в курсе этого дела, chefe[8], — сказал он. — Помните того землянина, которого мы пропустили для путешествия несколько десятков ночей назад? Акелави? Ахмад Акелави?

— Тот высокий алжирский инженер? Sim[9]. Что там с ним?

— Он пытался пронести через таможню мумию.

— Прошу прощения, синьоры, — извинился Абреу. — Мне необходимо разобраться с этим делом. — И глава службы безопасности Новоресифе — настоящая туша — поднялся с кресла и, тяжело ступая, пошел за Горчаковым.

— Что за мумия? — спросил он.

— Какой-то их царек. Утверждает, что все абсолютно законно и у него есть чек об оплате покупки.

Едва увидев Акелави, Абреу словно ощетинился внутри. Сам толстенький коротышка, он подозревал всех мужчин выше него в дьявольских кознях, а алжирец, возможно, был самым высоким человеком, нога которого переступала порог этого дальнего представительства «Вигенс Интерпланетарис». Акелави все еще выглядел по-кришнански: вспученные зеленые волосы и нарисованные стрелки по направлению к ушам. Он холодно посмотрел сверху вниз своими большими темными глазами на чиновника.

Абреу взял с места в карьер:

— Что все это значит, синьор Ахмад?

Акелави вздохнул:

— Я уже объяснил сотруднику таможни, а потом начальнику всей службы, а теперь говорю вам, затем, судя по всему, очередь дойдет до команданте Кеннеди…

— Об этом вам нечего беспокоиться. Просто отвечайте на мои вопросы.

— Весьма охотно. Повторяю еще раз: я купил эту мумию у принца Ферриана Сотаспийского. Вот чек в подтверждение этой сделки, с собственноручной подписью князя.

— А с какой целью вы ее приобрели?

— Отвезти на Землю в качестве музейного экспоната. Даже при нынешних тарифах на перевозки она компенсирует мне затраты на поездку.

— А чья это мумия? — спросил Абреу, осматривая ее. — Mгe do Deus[10], какая она ужасная!

— Считается, что это останки Манзарии, первого и единственного короля Сотаспе, — заметил Акелави.

— Как это? У них была республика? Или еще что-то?

— Не совсем так. У них была только видимость, юридическая фикция, благодаря которой король Манзария все еще является законным правителем, а у царствующего монарха — принца — только статус регента. Тут все юридически очень запутано…

— Тогда нечего и забивать всем этим голову. Вы просветили ее рентгеновскими лучами, amigo?

— Пока нет, — ответил Горчаков. — Думал, вы захотите присутствовать…