– Нет, – отвечала движением головы Мариета.

Madame де Кони поспешила спрятаться, монах же остался и пролог начался.

Пролог жонглера в аду

«Вельможи, воины, вассалы!Чудес услышите не мало,Когда сейчасВнимательно прослушаете нас.Сам Люцифер сию минуту,Благодаря фигляру-плуту,Сюда придет.Потом, наоборот,К нам ангел спустится небесныйИ, фокус выкинув чудесный,Его, как липку, обдеретИ проведет.А жонглер, говорят,К сатане в самый адЧрез раскрытые двериВступил.Он, когда еще жилМежду нами, то былИ бродяга,И плут,И ленивец,И мошенник,И лжец,Нечестивец,В картах шулер и вор.О позор! Может быть, наконец,Но, признаюсь вам в том,Что во всем остальномБыл он честен кругом.– «Приходи, милый мой!»Сатана закричал,Я давно уж скучал,Дай обняться с тобой,Дорогой!Есть работа у нас:Вишь – огонь то погасПод котлом,Ты раздуй-ка живей:Души грешных людейВарят в нем,Я ж на землю лечу,Прогуляться хочу.Но смотри, не зевай!Грешных душ из котла не пускайЕсли ж ты хоть одну потеряешь,То… надеюсь, меня понимаешь,А покуда – прощай!Господа! Мы кончаем вступленьеНачинаем свое представленье».

Пасть адова снова раскрылась, чтобы пропустить мальчика. Публика много аплодировала.

– Боже правый! – сказал герцог, – я в этом знаю толк, это прелестная вещь. Кому обязаны мы такими прекрасными стихами?

– Я полагаю, поэту Кретену, автору королевских песен.

– Этан Кретен великий поэт!

Пасть адова снова разверзлась теперь уже во всю ширь и в ней показалось царство сатаны, с котлом грешников посредине. Жонглер поддерживал огонь под котлом, из которого поминутно появлялись головы и тотчас же исчезали в клубах пара.

Присутствующие содрогнулись от ужаса, вспомнив, что такая мука ожидала каждого грешника, не получившего от церкви отпущения в момент разлучения души с телом.

Затем начался следующий диалог:

Душа.

Горю, горю!

Жонглер.

Ну что-ж? Ведь надобно признаться,Ты для того и здесь. Зачем же волноваться?(Бьет ее лопатой. Ангел спускается с небес).А это кто еще?

Ангел.

Здорово, милый мой!Ба! ба! Что вижу я? Вы ль это предо мной?При жизни славились игрой своей чудесной в кости.

Жонглер.

Вы хвалите меня… Мне это слышать лестно.

Ангел.

Вся адская теперь поразбрелась семья.Что время нам терять? Сыграть не прочь бы я.(Указывает ему на стол с костями).

Жонглер.

Эх! Горе – денег нет!

Ангел.

Ах, полно, не смешите! Их много у меня.

Жонглер.

Ну, если вы хотитеСыграть сейчас со мной – рубашку ставлю я.Нет у меня теперь ни денег, ни белья.

Ангел.

Да ставьте пять-шесть душ!Что с ними вам скупиться?Ведь мертвые они: не стоит и чиниться.

Жонглер.

Ах, нет! Никак нельзя!.. Хозяин этих местЗа душу каждую меня живьем заест,Живой иль мертвый я.

Ангел.

Ну, это ль не обидно!А я-то захватил с собой куш солидный!Чтоб проигрыш вам свой червонцами платить.

Жонглер.

А не фальшивые?..

Ангел.

Верней не могут быть,Послушайте их звон.(Стучит червонцем по котлу).

Жонглер.

О, как оно сверкает! Я просто ослеплен!

Ангел.

Ну, кто же начинает?За пару ваших душ – десяток золотых.

Жонглер.

Одну поставлю я.

Ангел.

Чего жалеть то их? (Дает ему кости).Однако начинайте!

Жонглер.

Червонцы выставляйте. (Мечет кости).

Ангел.

Однако, вам везет! Скорее сосчитайте!Три, два и пять – всего лишь десять выпало вот.

Жонглер.

У вас четырнадцать… проклятие костям!Ну, две души!.. (Игра продолжается).

Ангел.

Шесть, три, четыре – ну, тринадцать,А я – четыре, шесть и шесть, всего шестнадцать.

Жонглер.

Проклятье!.. Десять душ я ставлю в этот раз.

Ангел.

Не слишком много ли? Предупреждаю вас.

Жонглер.

Четверка, тройка, туз…Что сделалось со мной? (Продолжает метать кости).

Ангел.

Скажите, куманек, компанией какойНаполнен ваш котел? Что за души у вас?

Жонглер.

Народ порядочный, – скажу я без прикрас.Вас, разумеется, не стану уверять я,Что души эти все безгрешны без изъятья.Вы сами знаете: безгрешен только Бог.Еще пока одно я в них заметить мог:Народ откормленный…Тут жирные аббаты,Купцы, каноники (вот эти скуповаты),Вельможи знатные, но всех не перечтешьИ… да бросайте же!

Ангел.

Шесть, пять и два… ну что же?Тремя лишь более… Я счастливо играюИ с вас тринадцать душ за это получаю.

Жонглер.

Клянуся Римом я и праведных мощами,Мне нынче не везет с проклятыми костями.

Ангел.

Ну что ж? Еще разок, чтоб проигрыш вернутьДостаточно лишь раз с удачею метнуть.

Жонглер

Ну, ставлю пятьдесят!Сам дьявол искушаетИ не подумает, что этим мне мешает!Ведь для него же я вот скоро час тружусь…Родителем моим несчастным я клянусь,Что выиграю я… Ну, у меня двенадцать.

Ангел

Опять я ставку взял – ведь у меня семнадцать.

Жонглер

Нет, с вами, вижу я, немыслимо играть,Удвою ставку я…

Ангел

Чтоб снова проиграть…Да, удивительно мне повезло с игрою!..

Жонглер

Мой ангел, шулер вы, и я от вас не скрою,Что небожителю такое ремеслоНе слишком то к лицу!..

Ангел

Кому не повезлоВ игре на интерес, тот часто обвиняетПартнера в том, что он не чисто с ним играет.

Жонглер

Поговори еще!Попробуй, прикоснисьХотя рукой к котлу…Эй, лучше не берись. (Указывает на котел).

Ангел

А почему б не так? (Прикасается к котлу).

Жонглер

Ну погоди ж! УзнаешьТы скоро у меня, с кем ты теперь играешь.Я крылья все тебе сейчас же ощипаю!..Мошенничать в игре?.. Нет, я не потерплю!..

При этих словах он кидается на ангела, который, улетая, опрокидывает крылом котел. В ту же минуту, оттуда выскакивает множество народа всевозможного ранга и в разнообразных костюмах. Все они разбегаются из Адовой пасти, рассыпаются между зрителями и громко хохочут над проделкой, жертвой которой стал жонглер.

Сенешал смеется громче всех и восклицает:

– Вот как! Души разбежались!

Герцог несколько раз повторил:

– Славное нравоучение!

Каждый из присутствующих вставил словечко по поводу представления. Наконец, молчание снова водворилось, жонглер опять вошел в роль:

Жонглер

Ну, нечего сказать, дела мои плачевны,Клянуся смертью я!.. О Люцифере гневномПодумать страшно мне…Но, Боже, он идет!.. Скорее спрятаться!..Ведь он меня убьет!(Соскакивает в зал. Входит Сатана).

Сатана

Фу, мочи нет, – устал! Пот так и льется градом…Но, что я вижу тут? Что сталося вдруг с адом?

Раздался оглушительный хохот: превосходно загримированная фигура актера выражала полнейший столбняк.

Людовик Орлеанский, забыв любовницу, обычную гордость, собственное достоинство, хохотал держась за бока и дразнил короля шутов, совершенно неузнаваемого по его искусству одеваться и менять голос.