Помоги проекту - поделись книгой:
1928 — поездка Маяковского в Берлин и Париж. Знакомство с Татьяной Яковлевой.
1928–1929 — Л. Ю. совместно с режиссером Виталием Жемчужным ставит фильм «Стеклянный глаз» с Вероникой Полонской в главной роли.
1928 — Эльза Триоле выходит замуж за поэта Луи Арагона.
1929 — двадцатилетний творческий юбилей Маяковского. Роман Маяковского с Вероникой Полонской.
1929 — Л. Ю. пишет сценарий фильма «Любовь и долг» (снят не был).
Весна 1930 — поездка Л. Ю. и О. М. Бриков в Берлин и Лондон.
14 апреля 1930 — самоубийство Маяковского. Л. Ю. вместе с родными поэта — наследница авторских прав.
16 апреля — возвращение Бриков из-за границы.
Осень 1930 — Л. Ю. становится женой военачальника Виталия Марковича Примакова. Живет по месту его службы в Свердловске и Ростове.
Переезд Л. Ю. и В. М. Примакова в кооперативную квартиру в Спасопесковском переулке на Арбате.
1932–1933 — поездка Л. Ю. в Берлин вместе с В. М. Примаковым, который был направлен на учебу в Германскую академию генштаба.
1930-е — Л. Ю. занимается составлением, подготовкой изданий и редактированием наследия Маяковского. Эльза Триоле приобретает известность во Франции как писатель, публицист и переводчик.
1934 — публикация книги «Альманах с Маяковским» при участии Бриков и Примакова
1935 — Л. Ю. через Примакова передает письмо Сталину с просьбой о популяризации творчества Маяковского и увековечении его памяти. Резолюция Сталина о «лучшем и талантливейшем поэте советской эпохи».
Выходит полное собрание сочинений Маяковского под редакцией Л. Ю. (закончено в 1938 г.).
В. М. Примаков назначен заместителем командующего Ленинградским военным округом. Вместе с Л. Ю. переезжает в Ленинград.
15 августа 1936 — В. М. Примаков арестован органами НКВД.
Осень 1936 — Л. Ю. возвращается в Москву в квартиру в Спасопесковском.
Июнь 1937 — В. М. Примаков расстрелян вместе с другими советскими военачальниками (Тухачевским, Якиром, Уборевичем).
1938 — Л. Ю. возобновляет занятия лепкой. Создание скульптурного портрета Маяковского, затем ряда других, в том числе автопортрета.
1938 — Л. Ю. становится женой литературоведа) Василия Абгаровича Катаняна, с которым прожила до конца своей жизни. Дом Л. Ю. посещают поэты предвоенного поколения — Николай Глазков, Михаил Кульчицкий, Борис Слуцкий, Павел Коган.
1940–1944 — Эльза Триоле и Луи Арагон участвуют в движении Сопротивления во Франции.
Июль 1941–1942 — Л. Ю., В. А. Катанян, О. М. Брик и Е. Г. Соколова в эвакуации, в поселке Курья, недалеко от г. Молотов (ныне Пермь). Опубликована брошюра Л. Ю. «Щен».
1942 — возвращение из эвакуации Л. Ю. и В. А. Катаняна. О. М. Брик снова поселяется в квартире в Спасопесковском.
Февраль 1945 — возобновляется переписка сестер, прерванная во время войны.
22 февраля 1945 — смерть Осипа Брика от сердечного приступа.
3 июля 1945 — Эльза Триоле получает Гонкуровскую премию, самую авторитетную во Франции (за книгу «За порчу сукна — штраф двести франков»).
1949 — начало многолетней дружбы с Майей Плисецкой.
Лето 1950 — поездка Л. Ю. Брик и В. А. Катаняна в Армению, Грузию, Абхазию.
Лето 1955 — первая послевоенная поездка Л. Ю. в Париж (впоследствии они становятся регулярными). Встречи с Ф. Леже, М. Шагалом, Ж. Садулем.
1950–1970-е — дружеское общение со многими выдающимися деятелями советского и зарубежного искусства и литературы.
1958 — публикация 65-го тома серии «Литературное наследство», где напечатаны письма Маяковского к Л. Ю. Брик, что вызвало скандал в официальной прессе и закрытое постановление ЦК КПСС.
Выход 66-го тома «Литературного наследства» запрещен цензурой (впервые переписка Л. Ю. с Маяковским полностью была опубликована в 1982 году в Стокгольме, в России — в 1991-м).
Переезд в квартиру на Кутузовском проспекте.
Зима 1958 — поездка в Чехословакию.
1963 — поездка в Париж.
Лето 1966 — поездка в Чехословакию.
1967 — закрытие музея Маяковского в Гендриковом переулке по инициативе Л. В. Маяковской, сестры поэта.
1968 — кампания травли в печати против Л. Ю., начатая статьей В. В. Воронцова (помощника М. А. Суслова) и А. И. Колоскова «Любовь поэта», опубликованной в № 16 журнала «Огонек». Тираж французской газеты «Юманите» со статьей Эльзы Триоле в защиту Л. Ю. в СССР конфискован.
17 июня 1970 — смерть Эльзы Триоле от сердечной недостаточности.
1974–1977 — Л. Ю. Брик предпринимает усилия по освобождению режиссера и художника Сергея Параджанова, осужденного на пять лет строгого режима.
1975 — поездка в Париж по приглашению Музея современного искусства на открытие выставки «20 лет работы» Маяковского. Знакомство с Ивом Сен-Лораном.
Осень 1976 — последняя поездка Л. Ю. в Париж. Встречи с Ивом Сен-Лораном.
30 декабря 1977 — благодаря вмешательству Л. Ю. и Луи Арагона освобожден Сергей Параджанов.
Май 1978 — Л. Ю. прикована к постели из-за перелома шейки бедра.
4 августа 1978 — Л. Ю. покончила с собой, приняв смертельную дозу снотворного.
7 августа 1978 — гражданская панихида и кремация Л. Ю. Брик.
7 мая 1979 — согласно последней воле прах Л. Ю. был развеян в поле под Звенигородом Московской области.
1
Из воспоминаний
БезОблачная жизнь
От редактора
Гимназия. Знакомство с Осей
1905 год начинался для меня с того, что я произвела переворот в своей гимназии в четвертом классе. Нас заставляли закладывать косы вокруг головы, косы у меня были тяжелые, и каждый день голова болела. В это утро я уговорила девочек прийти с распущенными волосами, и в таком виде мы вышли в залу на молитву. Это было ребяческое начало, после которого революция вошла в сознание. Класс разделился на равнодушных и сознательных. Мы собирали деньги, удирали на митинги. Моей подруге было легче, а я каждый день выдерживала бой. Папа распластывался перед дверьми и кричал, что я выйду из дому только через его труп, не от того, что не сочувствовал, — боялся за меня. Я плакала и удирала с черного хода.
Мы собирались дома и в гимназии, требовали автономии Польши, выносили резолюции и организовали кружок для изучения политической экономии. Руководителем кружка выбрали Осю Брика, брата нашей гимназистки. Он учился в восьмом классе 3-й гимназии, и его только что исключили за революционную пропаганду. Все наши девочки были влюблены в него и на партах перочинным ножиком вырезали «Ося». Я познакомилась с ним только тогда, когда он с сестрой зашел за мной, чтобы вместе идти к Жене, у которой в первый раз собирался наш кружок. Ося представился мне: «Я Верин брат». Назавтра Вера, по Осиному поручению, спросила, как он мне понравился, и я со всей серьезностью ответила, что очень, как руководитель группы. Мне было 13 лет, и я совсем не думала о мальчиках и Верин вопрос поняла чисто по-деловому.
Кружок наш жил недолго. Москву объявили на военном положении. По вечерам занавешивали окна одеялом, мама и папа раскладывали пасьянс. Каждый шорох казался подозрительным, и когда ночью раздался звонок, я, уверенная, что обыск, в мгновение ока разорвала и спустила в уборную многочисленные брошюрки и фотографии Марии Спиридоновой и похорон Баумана. Оказалось — не обыск, а швейцар просил закрыть окна еще плотнее.
Ждали еврейского погрома, и две ночи мы провели в гостинице. Я плакала и возмущалась, пытаясь объяснить, что нас потому и бьют, что мы не защищаемся, но меня не слушали.
Папа достал револьвер, который ночью лежал у него на ночном столике, а на день запирался в несгораемый шкаф. Один раз папа забыл убрать его, и мама заперла спальню снаружи на ключ, так боялась оружия.
Ося стал звонить мне по телефону. Я была у них на елке. Ося провожал меня домой и по дороге на извозчике вдруг спросил: «А не кажется вам, Лиля, что между нами что-то большее, чем дружба?» Мне не казалось, я просто об этом не думала, но мне очень понравилась формулировка, и от неожиданности я ответила: «Да, кажется». Мы стали встречаться ежедневно, я отнеслась к этой ежедневности как к должному. Ося испугался и в один из вечеров сказал мне, что ошибся и что недостаточно любит меня. Я больше удивилась, чем огорчилась. У моей подруги Тани было несколько взрослых братьев, у братьев — товарищи. Я ходила к ней учить уроки, подружилась со всей компанией, и на ближайший гимназический бал отправились все вместе.
Бал устраивали в Охотничьем клубе, во всех залах. Мы с Таней — распорядительницы: большие белые воротники, красные распорядительские банты, по бутоньерке на каждом плече, лакированные туфли. Мы, конечно, окружены. Танины братья — взрослые, элегантные, необычайно эффектные. Мы танцуем непрерывно и отрываемся разве только для того, чтобы выпить лимонаду или съесть пирожное. Мы царицы бала. Пришли и Ося с Верой.
Узнав меня в таком великолепии, Ося не удержался, подошел ко мне и пригласил на вальс. «Спасибо, но я устала», — и тут же пошла танцевать с кем-то другим, блистательным.
Назавтра Ося позвонил мне и предложил пойти с ним, с Верочкой, Лизочкой и Сонечкой в оперу на «Манон Леско», у них ложа. Опять мы каждый день разговаривали по телефону, и каждый вечер Ося должен был приходить ко мне. Я хотела быть с ним ежеминутно, у него не оставалось времени даже на товарищей. Я делала всё то, что 17-летнему мальчику должно было казаться пошлым и сентиментальным. Когда Ося садился на окно, я немедленно оказалась в кресле у его ног, на диване я садилась рядом и брала его руку. Он вскакивал, шагал по комнате и только один раз за все время, за полгода должно быть, Ося поцеловал меня как-то смешно, в шею, шиворот-навыворот.
Летом мы с мамой собрались уезжать в Тюрингию, расставаться с Осей мне было очень тяжело, хотя он обещал мне писать ежедневно.
Из Фридрих-Рода я немедленно написала Осе длинное любовное письмо с адресом, написала и завтра, и послезавтра. Прошли все сроки, ответа нет. Пишу второе письмо с адресом, думаю — то не дошло. Опять прошло много дней. Наконец Осин почерк! Бегу в сад, за деревья. Любезные три странички. Я тут же порвала письмо и бросила писать. Ося не удивился, он на это рассчитывал.
С горя у меня полезли волосы и начался тик. В это лето за мной начали ухаживать, и в Бельгии мне сделал первое предложение антверпенский студент Фернан Бансар. Я разговаривала с ним о боге, любви и дружбе. Русские девочки были тогда не по годам развитые и умные. Я отказала ему, не оставив тени надежды, и в Москве получила от него открытку с надписью:
По возвращении в Москву я через несколько дней встретила Осю в Каретном ряду. Мне показалось, что он постарел и подурнел. Может быть, от пенсне, в котором я его еще не видела. Постояли, поговорили, я держалась холодно и независимо и вдруг сказала: «А я вас люблю, Ося».
С тех пор это повторялось семь лет. Семь лет мы встречались случайно, а иногда даже уговаривались встретиться, и в какой-то момент я не могла не сказать, что люблю его, хотя за минуту до встречи и не думала об этом. В эти семь лет у меня было много романов, были люди, которых я как будто любила, за которых даже замуж собиралась, и всегда так случалось, что мне встречался Ося и я в самый разгар расставалась со своим романом. Мне становилось ясным даже после самой короткой встречи, что я никого не люблю, кроме Оси.
После гимназии
По окончании гимназии я собралась на курсы Герье, на математический факультет. Я так блистательно сдала математику на выпускном экзамене, что директор вызвал папу и просил его не губить мой математический талант. К Герье евреев не принимали без аттестата зрелости. Стала готовиться. Труднее всего история и латынь. Готовил меня Изя Румер — человек злой и очаровательный. Он считал последним человеком того, кто не говорит по латыни как по-русски, и презирал меня за необразованность. Экзаменовалась я в Лазаревском институте. Папа был знаком с инспектором. На сто мальчиков нас было две девочки — вторая совсем некрасивая. Когда я переводила Цезаря, инспектор подсказывал мне, переводя шепотом с латыни на французский, а я уже с французского на русский жарила вслух. По естественной истории спросили, какого цвета у меня кровь, где находится сердце и бывают ли случаи, когда оно бьется особенно сильно. Я ответила, что во время экзаменов. Учитель истории, увидев меня, вскочил и принес мне стул. Я ни на один вопрос не ответила, и он все-таки поставил мне тройку. Мальчишки ужасно завидовали.
Экзамен по истории был последний. Мама ждала меня и волновалась, я ушла утром бледная, уверена была, что провалюсь.
Кроме экзаменов на аттестат зрелости и поступления в университет Герье в жизни семнадцатилетней девушки произошло еще одно событие. Она забеременела. Занятия музыкой с преподавателем Григорием Крейном закончились таким тривиальным финалом. Впоследствии Лиля говорила, что ей этого не хотелось, но она боялась мещанства.
Как обычно, первым, кому она об этом рассказала, был Осип Брик, и тот сразу предложил выйти за него замуж и, как говорится, «покрыть грех». Однако после ночных раздумий Лиля отказалась от этого акта сочувствия и решила оставить ребенка. В итоге родители настояли на аборте, который можно было сделать только нелегально. Для этого пришлось поехать в Армавир, где у родственников был знакомый врач.[6]
У Герье я проучилась два семестра. Навыписывала из Германии чудесно изданных математических книг, сдала несколько экзаменов, но было, видите ли, далеко ездить на Девичье поле, и поэтому я перешла на архитектурные курсы, на Никитской, против Газетного переулка. Опять сдавала экзамены, а когда на моем курсе ввели лепку, проявила к ней большие способности, всё бросила и уехала в Мюнхен учиться скульптуре.
Гарри Блуменфельду было 18 лет, когда я увидела его у моей гимназической подруги Леночки. Он только что приехал из Парижа, куда его посылали учиться живописи. У Леночки тогда собирался всякий народ. Золотая молодежь, какие-то полулитературные люди из кружка и великолепные единицы вроде Липскерова и Рубановича.
Гарри блистал на этом фоне, как блистал бы и на всяком другом. Всё, начиная с внешности, в нем было необычайно. Очень смуглый, волосы черные-лакированные; брови — крылья; глаза светло-серые, мягкие и умные. Выдающаяся нижняя челюсть и как будто не свой — огромный, развратный, опущенный по углам — рот. Беспокойное лицо. Мне он не нравился.
Где бы он ни оказался, он немедленно влюблял в себя окружающих. Разговаривал он так, что его, мальчишку, слушали бородатые люди. Говорил он о старых мастерах, о рисунке, о форме, о Сезанне, о новых путях в живописи, и каждая его фраза открывала вам новое. Ося бредил им.
Когда выяснилось, что я еду за границу, я позвонила его сестре Нюточке, с которой была хорошо знакома, и попросила разрешения зайти посоветоваться о том, куда именно мне поехать.
Поделиться книгой: