Литературная Газета 6336 ( № 32 2011)

Поэт не пишет пустышки и просто развлекалочки. Его песни о России, о её природе, о любви, но чистой, красивой, возвышенной. Поэтому его произведения становятся не шлягерами, а любимыми песнями на всю жизнь. Их исполняет хор имени Пятницкого, Людмила Зыкина, Валентина Толкунова, Евгений Мартынов, Эдуард Хиль, Юрий Гуляев, Эдита Пьеха – какие всё имена! Великие на российской эстраде. Песни Острового становятся лауреатами многочисленных конкурсов, звучат на всех фестивалях.

И словно о себе самом Сергей Островой пишет «Песня остаётся с человеком». Слова её удивительно лиричны и созвучны сердцу каждого:

Ночью звёзды вдаль плывут

по синим рекам,

Утром звёзды гаснут без следа…

Только песня остаётся с человеком.

Песня – лучший друг твой навсегда.

Его песни на самом деле остались навсегда в памяти людей. Их поют практически ежедневно по телевидению, по радио, на городских и сельских застольях и просто под настроение – сами для себя. Да разве можно не вспомнить, придя в весенний лес, простую, но трогающую душу песню Острового со словами «Вы слыхали, как поют дрозды?» или в том же лесу зимой его же песню о зиме:

У леса на опушке

Жила зима в избушке.

Она снежки солила

В берёзовой кадушке.

Но Сергей Островой как поэт был гораздо шире, чем просто песенник. У него замечательные стихи (о некоторых уже шла речь), поэмы, сказки для детей, книга рассказов. О каждом жанре в литературном наследстве поэта можно говорить отдельно.

Он был немного старомодным. На дворе шло новое тысячелетие, вовсю раскручивалась информационная революция, песни Сергея Острового появились в Интернете, посетители многих сайтов читали стихи поэта и спрашивали, где можно купить его книги. А он, ещё живой в первые годы нового века, ни в какую не хотел ставить себе компьютер и продолжал писать стихи, стоя за старенькой пишущей машинкой (он всегда писал стоя). И не хотел верить в то, что по электронной почте можно переслать в редакцию любого журнала стихи за считаные секунды.

Он ушёл из жизни тихо и незаметно 3 декабря 2005 года. Лишь две газеты литераторов да журнал «Муза» известили о кончине поэта, гремевшего славой не только на всю страну СССР. В последний путь поэта провожали пять человек. Я прочитал ему вдогонку строки, написанные мною в последние часы его жизни:

Поэты уходят,

но жизнь покидает лишь тело.

Душа остаётся в написанных строках

 живой,

как песня, что с уст стихотворца

при жизни слетела,

как птица, что кружит и кружит

теперь над землёй.

Десять лет назад, в своё девяно­столетие, Сергей Григорьевич подарил мне последний, вышедший в издательстве «Советский писатель» сборник стихов «Пристрастия» и написал, кажется, последний в своей жизни поэтический автограф:

Не терплю никакой бузни,

А тебя я люблю, Бузни.

В этом был весь Островой – прямолинейный, открытый, честный. В своей последней книге он поместил мудрое философское стихотворение, которым мне хочется завершить юбилейные заметки.

Евг. БУЗНИ

БЕССМЕРТИЕ

Орлы живут – пока они летают.

Река живёт – пока она течёт.

Поэт живёт, пока его читают.

И тут уже века идут не в счёт.

И сколько их пройдёт по нашей суше?

Поэт живёт, раздваивая тьму.

Покуда есть на этом свете души,

Молитвенно открытые ему.

Его стихами бредят словолюбы.

Поэт живёт у времени в чести,

Покуда есть на этом свете губы,

Готовые его произнести.

Пусть про себя. Пусть шёпотом.

Пусть громко.

Не всё ль равно, как слову прозвучать?

Поэт живёт

в предчувствии потомка,

Чтоб в нём потом себя обозначать.

А над порогом ангелы витают.

И день встаёт в добре или во зле.

Поэт живёт – пока его читают.

Хотя б один читатель на земле.

Статья опубликована :

№35 (6336) (2011-09-07) 2

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

«И только меня не хватало»

Литература

«И только меня не хватало»

ПАМЯТЬ

Пять лет без Анатолия Кобенкова

Разговаривали с белгородским писателем Борисом Осыковым о современных поэтах. Среди самых интересных, стихи которых всегда читаю, я назвал Анатолия Кобенкова, на что мой собеседник заметил: «А он приезжал в Белгород».

В конце 60-х годов в Москве проходило V Всесоюзное совещание молодых писателей. На нём побывала белгородка Элла Потапова, интересная поэтесса, писавшая свободные стихи. И вот некоторое время спустя её нашёл в Белгороде ещё один участник этого совещания – сибиряк Анатолий Кобенков. Оказалось, какие-то ветры занесли его на Украину, а потом и в Белгород. Денежные ресурсы у путешественника иссякли, и он вспомнил об Элле Потаповой. Та похлопотала, чтобы стихи гостя были напечатаны в местной прессе, прозвучали по радио, поэт получил авансом гонорар, на который можно было доехать до Иркутска, где он тогда жил.

От этого рассказа у меня на душе потеплело: мои сегодняшние земляки поддержали поэта, с которым был знаком и я.

…Лето 1974 года. Я из Благовещенска попал на совещание молодых писателей Сибири и Дальнего Востока, которое проходило в Иркутске. В нашем поэтическом семинаре оказались стихотворцы из Красноярска, Читы, Хабаровска и других городов, в основном ещё не имеющие своих книг. Поэтому Кобенков, к тому времени выпустивший два поэтических сборника, считался уже маститым. Перед обсуждением рукописи, вернее, вёрстки третьей книжки «Вечера» я взял у Толи его стихи. Читал с вниманием и, я бы сказал, с восхищением. Несмотря на то что любой поэт, особенно молодой, ревностно относится к творчеству других, я безоговорочно признал: Кобенков – талант, его стихи отвечали известному определению Евгения Боратынского о том, что поэт должен отличаться от других «лица необщим выраженьем».

Прочитанные тогда строки накрепко врезались в память:

Вот я еду в дальнюю деревню,

думаю под крик проводника:

если не спасут меня деревья,

то цветы спасут наверняка…

Обсуждение стихов Кобенкова было бурным. Совещание рекомендовало принять Анатолия Кобенкова в Союз писателей СССР.

А потом мы плыли на теплоходе по Ангаре и Байкалу, читали друг другу стихи. Толя взял мой адрес и через какое-то время прислал только что изданные «Вечера». К сожалению, книга потерялась при многочисленных переездах, о чём я искренне жалею. Зато журнал «Сельская молодёжь» с подборкой его стихов, с фотографией Толи, где он снят молодым, в солдатской форме, я храню до сих пор.

Летом 1986 года мы с белгородским поэтом Владимиром Молчановым надумали поехать на мою малую родину – в Приамурье. Володя когда-то учился в Иркутске, там у него остался друг юности, поэтому решили сделать остановку в этом городе, побывать на Байкале.

Зашли в редакцию иркутской газеты «Советская молодёжь». С журналистом Олегом Желтовским, к тому времени ставшим редактором этого издания, я учился в Москве на курсах при Высшей комсомольской школе. Разговорились. Я спросил о Кобенкове. «Да он у нас в редакции работает», – сказал Олег и позвал Толю. Мы встретились, пожали руки, обменялись книгами. Тогда Анатолий подписал мне сборники стихов «Два года» (1978 г.), «Послание друзьям» (1986 г.) и литературных статей и эссе «Путь неизбежный» (1983 г.).

И вновь я читал строки, которые волновали и запоминались:

Уже отработал фонарик

берёзовой рощи моей…

Неделя – и ветер ударит

и топнет мороз у дверей,

и горькая тьма увяданья,

пробив виноградную гроздь,

закапает наши свиданья

и жизнь пропитает насквозь…

Шли годы. Я читал стихи Кобенкова в центральных журналах, в антологии «Строфы века», составленной Евгением Евтушенко, приобрёл его сборник «По краям печали и земли» (Москва, 1989 г.), а однажды вернувшийся из поездки в Пушкиногорье Володя Молчанов сказал: «Тебе привет от Кобенкова. И новую книгу он передал». Сборник был с такой надписью: «Валере – как напоминание об Иркутске – с добрым приветом из Михайловского. Толя».

«Круг» (1997 г.) – десятая книга Толи. В авторском предисловии сказано: «Солнце для меня предпочтительнее луны, а небесное (в силу возраста) притягательнее земного». В этой книге Кобенков более философичен, чем в предыдущих, ритмы стихов стали разнообразнее, а интонация серьёзной. И в то же время – лёгкое, искромётное «кобенковское» письмо:

Всё было у этой страны: и леса,

и реки, и степи, и бог при усах,

и барды при лесоповалах…

Ей Лемешев пел, ей Фадеев писал,

и только меня не хватало…

По неизвестным мне причинам он оставил любимый Иркутск и в 2005 году перебрался в столицу. Увы, слова о том, что поэты приезжают в Москву умирать, оказались для Толи пророческими.

Он распрощался с земной жизнью в сентябре 2006 года. Об этом я узнал из «Новой газеты». Предварялась его уже посмертная подборка такой «шапкой»: «Ушёл из жизни лучший сибирский поэт». Вроде бы броско. Но определение «сибирский» едва ли точное: творчество Кобенкова знали, ценили, любили многие в России. Об этом свидетельствует и «Слово прощанья» в «Литературной газете», которое подписали известные российские писатели. Причём, насколько я знаю, некоторые из них не очень-то приязненно относятся друг к другу, но утрата примирила всех.

У меня горькая весть откликнулась стихотворением с эпиграфом из Толи «Осенью, когда летят журавли»: «…В такие минуты надо просто молчать, потому что летят журавли».

Похолодало так внезапно,

что пышногрудая соседка,

торгующая цветами,

проснувшись утром и увидев