По вере вашей да будет вам… (Священная книга и глобальный кризис)

Деятельность секты была разоблачена в 1487 архиеп. Геннадием, сообщившим о ней царю и митрополиту Геронтию. По указанию царя несколько еретиков, названных Геннадием, были арестованы и подвергнуты «градской казни» (наказание кнутом на торгу) за надругательство над иконами.

Высокопоставленные покровители жидовствующих не допустили осуждения ереси как таковой. На Соборе 1488 были объявлены только незначительные преступники, а сама секта и её руководители названы не были. В 1490 главой Русской Церкви стал митрополит Зосима, втайне поддерживавший ересь жидовствующих, которого Иосиф Волоцкий назвал «вторым Иудой». Тем не менее в этом же году, несмотря на противодействие митрополита Зосимы, Собор Русской Церкви уже публично осудил еретиков, назвав в своём приговоре дела их «жидовскими», а их самих «сущими прелестниками и отступниками веры Христовой».

Против жидовствующих встали все русские люди. Православная Церковь в лице её лучших представителей: Иосифа Волоцкого, Нила Сорского, архиеп. Геннадия Новгородского — дала еретикам достойный отпор.

Прежде всего были просмотрены церковные книги и из них изъято всё чуждое русской православной традиции, ликвидированы иудейские синагогальные тексты, все сомнительные места, которыми еретики прельщали православных священников. По инициативе архиеп. Геннадия была полностью переведена Библия. Этот перевод окончательно обезоруживал еретиков (каким образом? — наш вопрос: авт.), которым в своих аргументах против Христианства оставалось прибегать только к открытому обману.

Архиепископ Геннадий организовал также перевод полемических сочинений, в которых представлялось систематическое опровержение иудейских сект. Были переведены сочинение магистра Николая Делира, «чина меньших феологии преследователя, прекраснейшие стязания, иудейское безверие в Православной вере похуляюще»; сочинение «учителя Самоила Еврейна на Богоотметные жидове, обличительно пророческими речьми» и др. сочинения против иудеев.

Преступления «жидовствующих» против Христианства были раскрыты в сочинении Иосифа Волоцкого «Просветитель». Большую роль в борьбе против еретиков сыграл составленный Нилом Сорским сборник житий, куда он включил, в частности, жития Феодора Студита и Иоанна Дамаскина, осуждавших иконоборчество.

Пользуясь поддержкой высокопоставленных покровителей, жидовствующие добились назначения на должность архимандрита Юрьева монастыря еретика Кассиана. Владыка Геннадий, несмотря на все старания (Юрьев монастырь входил в его епархию), не смог изгнать нечестивца. Более того, жидовствующие путём интриг и клеветы сумели свести в 1503 с Новгородской кафедры самого владыку Геннадия.

После Собора 1490, осудившего ересь жидовствующих, борьба с ними продолжалась ещё почти 15 лет. Только в 1504 царь Иван III принял решение созвать новый Собор. На нём еретики ещё раз подверглись решительному осуждению, а их руководители после суда казнены».

Для чего жидовствующим нужно было насаждать своё учение на Руси? Неужели они хотели, чтобы русские православные христиане стали иудеями? Это — невероятно, потому что не соответствует целям их кукловодов и дальнейшему развитию событий.

Значит «ересь жидовствующих» — это только прикрытие, дымовая завеса, отвлекающий манёвр, создающий возможности для реализации более важных целей. Эти цели нам и предстоит выявить, чтобы знать наверняка, чему противостоять и каким образом организовать это противостояние.

Очевидно и другое: богословы РПЦ неправильно определили цели жидовствующих, решив, что те хотят лишить их монополии на пастырскую деятельность и жестоко расправились со своими соратниками-христианами, желавшими религиозного просвещения и улучшения церковной организации.

Из приведённого выше описания ереси следует, что борьба была нешуточная, а большая часть православной церкви была отнесена к жидовствующим и осуждена только потому, что царь поддержал их противников. Возможно, что при победе тех, на кого навесили ярлык «жидовствующие», вероучение православия в наши дни имело бы иное содержание, а история страны была бы во многом иной.

Встречаются и другие мнения о ереси «жидовствующих»[17], но они выпадают из общего контекста отношений к произошедшим событиям.

В 1551 году состоялся Стоглавый собор, на котором был рассмотрен вопрос о переводах святых книг:

«А которые будут святыя книги Евангелие и Апостолы, и Псалтирии прочая книги, в коейждо церкви обрящете, неправлены и описливы, и вы бы те все святыя книги с добрых переводов справливали соборне, занеже священныя правила о том запрещают и не повелевают неправленых книг в церковь вносити, ииже по них рек»[18].

В постановлении собора говорится, что святыми книгами являются Евангелие, Апостолы и Псалтирь и что в церкви можно пользоваться ими, если они с добрых переводов, а неправленые книги в церковь приносить нельзя. А о Ветхом завете и Геннадиевской Библии не упоминается, хотя если бы к тому времени они существовали, то участники собора о них были бы осведомлены и должны были бы высказать своё мнение о правомочности пользования ими.

Сергей Михайлович Соловьёв в «Истории России с древнейших времён»[19] (т. 5) приводит содержание письма Геннадия Новгородского к ростовскому архиепископу Иоасафу:

«Есть также известие, сколько книг принёс с собою в монастырь Иосиф Волоцкий: четыре Евангелия, Апостол, два Псалтиря, сочинения Ефрема, Дорофея, Петра, Дамаскина, Василия Великого, патерик азбучный, два ирмолога».

Таким образом, даже в середине XVI века Ветхий завет в его известном ныне составе на Руси не был распространён и не относился к священным книгам.

Теперь рассмотрим Геннадиевскую Библию.

На первом листе Геннадиевской Библии написано:

«В лето 7007 (= 1499 г.) написана бысть книга сия, глаголемая Библия, рекше обеих Заветов Ветхаго и Новаго, при благоверном великом князе Иване Васильевиче, всеа Руси самодержце, и при митрополите всеа Руси Симоне, и при архиепископе новогороцком реко со, в Великом реко Городе, во дворе архиепископле, повелением архиепископля архидиакона инока Герасима. А диаки, кои писали, се их суть имена: Василь Ерусалимьской, Гридя Исповедницкой, Климент Архангельской».

В журнале «София»[20] выражено мнение автора к этой надписи:

«Мы не знаем, какие мысли владели новгородским писцом, проставившим эту «входную запись» на первом листе лежащей перед ним огромной рукописной книги (объёмом в тысячу листов!). Просто и без пафоса он зафиксировал появление первого в славянском мире полного кодекса Библии».

Скорее всего, эту фразу написали значительно позже, ведь других подтверждений о том, что Библию составили во времена и под руководством Геннадия, не существует. Да и логики в действиях архиепископа Геннадия по переводу Ветхого завета никакой нет. А вот задним числом приписать авторитету по борьбе за чистоту православия двуединую священную книгу, где в первой части сама ересь возведена в ранг богооткровенной истины, это вполне логичное действие знахарской корпорации: Если сам борец с ересью жидовствующих составил Ветхий завет, то это уж точно — боговдохновенная книга и неотъемлемая часть православной Библии.

Есть ещё одно слабое место, которое не учли корректоры. В сборнике решений Стоглавого собора[21] царь Иван Грозный задаёт вопрос собору о ростовщичестве.

Вопрос: «О церковной и о монастырской казне, еже в росты дают. Угодно ли се богови, и что писание о сем глаголет?» Божественное писание и миряном резоимство возбраняет, нежели церквам божиим денги в росты давати, а хлеб в наспы, где то писано во святых правилех».

Ответ: «А что святительские казённые денги в росты дают и хлеб в наспы, такоже и монастырские казённые денги дают в росты и хлеб в наспы, и о том божественное писание и священные правила не токмо епископом и прозвитером, и дияконом, и всему священническому и иноческому чину возбраняют, но и простым не повелевают резоимьство и лихву истязати».

Мы видим, что в те времена ростовщичество существовало и даже монастыри на Руси этим грешили: оставшиеся у них запасы денег и продукты отдавали в рост. Иван Грозный, по-видимому, ощущал всю пагубность этого дела и требовал доказательств освящения ростовщичества Божественным писанием. Собор ему чётко отвечает, что лихва запрещена не только священничеству, но и простым людям. Если бы Геннадиевская Библия уже была, то Собор сослался бы на Второзаконие, где она прямо предписана иудеям.

В то время опирались на «Правила Святых Апостолов»[22], запрещающие ростовщичество. Правило 44 гласит: «Епископ, или пресвитер, или диакон, лихвы требующий от должников, или да престанет, или да будет извержен».

Известный богослов, профессор Санкт-Петербургской духовной академии И. А. Чистович в книге «История перевода Библии на русский язык», вышедшей в 1873 году, ничего не говорит об инициативе Геннадия, а лишь упоминает, что «собрание полной Библии в России сделано в самом конце 15 века; причём как некоторые книги переведены с Вульгаты, так и расположение книг сделано по Вульгате же, потому конечно, что она была уже в печатном издании».

Иосиф Волоцкий в своём труде «Просветитель»[23] цитирует какую-то другую Библию, а не Геннадиевскую, как видно из комментариев редактора.

В 1999 году состоялась конференция, посвящённая 500-летию Геннадиевской Библии под названием «Библия в духовной жизни, истории и культуре России и православного мира»[24].

На ней выступили два учёных из США, и вот что было написано об их выступлении на сайте: www.sophia.orthodoxy.ru/magazine/19994/biblia.htm (в настоящее время эта ссылка не работает — её содержание оценено как «неуместное», поскольку опровергнуть не удалось?):

«Острую полемику вызвало выступление П. Фостера (США) «Архаизация Геннадиевской Библии: возвращение к «классической» норме». Автор настаивал на искусственной архаизации текста Геннадиевской Библии, сравнивая его с текстом рукописи Российской Национальной библиотеки, которую он счёл по отношению к ней рабочим «черновиком» (Ветхозаветный сборник, шифр — Погод. N 84. 60-е гг. XVI в.). С этим справедливо не согласились его коллеги, подробно аргументировав свои возражения: Геннадиевская Библия действительно архаична, но кодекс Погод. N 84 — не черновик, а, напротив, гораздо более поздний список. Продолжил спорную тему «архаизации» доклад Д. Джеона (США) «Использование двойственного числа в Геннадиевской Библии».

Архаизировать — это значит сделать устарелым по стилю, по манере изображения (словарь Ожегова). Учёные из США пытались доказать, что Геннадиевская Библия искусственно состарена, т. е. — это подделка, написанная позже XVI века, но богословы РПЦ с ними «справедливо не согласились»: их аргументы не приводятся, а зря…

Геннадиевская Библия написана на церковнославянском языке, и считается, что сделано было это ещё до появления книгопечатания в России. Но какой смысл был в её подделке в более поздние времена, и кому это было нужно?

А необходимо это было тем, кто торопился подготовить нужную редакцию именно двуединой Библии к моменту появления книгопечатания, ведь первые печатные книги были копией рукописных книг, составленных, якобы, авторитетным в России иерархом. В дальнейшем мы увидим, что это было нужно раввинам и их хозяевам, а они-то как раз были большими специалистами в организации изготовления рукописных книг.

Учёный-энциклопедист Морозов в книге «Пророки» задаёт вопрос: «Разве еврейские раввины в синагогах не пользуются и теперь, в века книгопечатанья, непременно рукописями, написанными по древнему образцу?» Так что вполне возможно, что Геннадиевская Библия является более поздней подделкой, что выразилось в стилистике её текста, и было выявлено американскими исследователями к неудовольствию православных.

Книгопечатание появилось на Западе, и там уже в начале XVI века печатаются несколько редакций Библий. Вопрос распространения Библии на Западе мы рассмотрим позже, а сейчас займёмся событиями, происходившими в России.

Церковная история повествует о том, что в 1564 году основатель типографского дела в России «первопечатник» Иван Фёдоров издаёт книгу «Апостол», в которую вошли тексты Нового завета: Деяния Апостолов и их Послания. Эта книга на древнеславянском языке была первой, напечатанной в России. А в 1581 году впервые была напечатана полная Библия на церковно-славянском языке.

Тихомиров[25] это описывает так:

«Первое печатное издание славянской Библии, Острожская Библия, было предпринято в 1580–1581 гг. князем К. К. Острожским в связи с его заботой о судьбах Православия в западно-русских землях (владения князя входили в состав Речи Посполитой). Образцом Острожскому изданию послужил список полученной из Москвы Геннадиевской Библии».

Теперь стало понятно, для чего приписали Геннадию составление Библии. Дело в том, что Острожская Библия проникла к нам через Польшу и содержала уже в себе Ветхий завет, и нужно было придать ей авторитет на Руси. Этим авторитетом и явился архиепископ Геннадий — известный борец с ересью жидовствующих, якобы составитель Библии, послужившей прототипом Острожской Библии.

Так что, скорее всего, Острожская Библия была первой двуединой Библией, которую начали распространять в России через Польшу.

Однако, как пишет далее Тихомиров, церковными кругами Острожская Библия не была одобрена и богословы требовали согласовать её текст с греческим текстом Септуагинты, но, несмотря на это, в 1663 году в московской типографии издаётся первая печатная Библия. Эта Библия получила названий «Московская Библия» и была полной копией Острожской Библии, т. е. содержала Новый и Ветхий заветы.

Как же так получилось? Кто же управлял этим процессом?

Давайте рассмотрим ситуацию, которая создала предпосылки для появления Острожской Библии.

4. Кто такой Иван Фёдоров и есть ли основания считать, что именно он напечатал первую в России полную Библию?

Познакомимся сначала с биографией Ивана Фёдорова в связи с первым изданием им полной Библии в России.

Большинство авторов трудов об Иване Фёдорове пишут одно и то же. Сначала он жил и работал в Москве, напечатал книгу «Апостол» в 1564 году, а позже в 1565 году напечатал «Часовник». На сайте «Электронные публикации» Института русской литературы (Пушкинского Дома) РАН есть статья «Иван Федоров (Москвитин)»[26], в которой рассказывается о жизни и деятельности Ивана Фёдорова. Из неё мы узнаём, что первопечатник жил в Москве, где напечатал «Апостол» и сейчас ещё существует 57 экземпляров этого «Апостола» издания 1564 года. Потом Фёдоров уезжает из Москвы в Заблудово в имение гетмана Великого Княжества Литовского Г. А. Ходкевича из-за преследований со стороны осифлянской верхушки церкви, которая обвиняла его в ереси. Здесь в 1569 году совместно с Петром Тимофеевичем Мстиславцем они напечатали по старым рукописям Учительное Евангелие. В 1570 году он напечатал в Псалтирь с Часословцем. Книга эта, использовавшаяся в учебных целях, сохранилась в 3-х экземплярах.

Из Заблудово И. Фёдоров перенёс типографскую деятельность во Львов, где в 1574 году был напечатан «Апостол», существующий в настоящее время в 90 экземплярах. В 1574 году во Львове Фёдоров напечатал «Азбуку» — первый печатный восточнославянский учебник, сохранившийся в единственном экземпляре, находящемся в библиотеке Гарвардского университета (США).

И далее цитируем статью:

«Четвёртая типография И. Ф. основана в 1578 г. в Остроге — имении князя Константина Константиновича Острожского. Здесь 18 VI 1578 напечатано новое издание Азбуки, экземпляры которой сохранились в библиотеках Готы (ГДР) и Копенгагена (Дания). В Азбуке 1578 г. впервыенапечатан памятник древней болгарской литературы — «Сказание» Черноризца Храбра.

В 1580 г. в Остроге И. Ф. напечатал Новый завет с Псалтирью, сохранившийся, по крайней мере, в 59 экз. … В 1580–1581 гг. И. Ф. печатает в Остроге первую полную славянскую Библию (так называемая Острожская Библия), которая известна в вариантах с датами выхода 12 VII 1580 и 12 VIII 1581 гг. … Основному тексту предпосланы вирши на герб К. К. Острожского, составленные Г. Д. Смотрицким, предисловие князя К. К. Острожского, предисловие и вирши к нему Г. Д. Смотрицкого. Текст напечатан по одному из списков Геннадиевской Библии».

А где же И. Фёдоров взял список Геннадиевской Библии? Из статьи «Жизнь первопечатника диакона Ивана Фёдорова»[27] мы узнаём, что:

«Список был привезён писарем Великого княжества Литовского Михаилом Гарабурдой, который бывал с посольством в Москве у царя Ивана IV Грозного в 1570, 1572 и 1573 гг.».

Но оказывается, что не только Геннадиевская Библия явилась основой для Библии Фёдорова:

«После долгих совещаний в основу славянского текста был положен такой список Септуагинты, который был наиболее сходен с еврейским текстом и со славянской Библией, присланной из Москвы. … Библия была выпущена большим тиражом. В настоящее время сохранилось не менее 300 экземпляров в библиотеках разных стран. На одном экземпляре Острожской Библии есть запись, что книга печаталась «не единем заводом (т. е. несколько раз)» и привезена была в Россию в Москву и «рассеяшася во все грады» (распространена по многим городам). Могущественный князь Острожский оказался ненадёжной защитой. Иван Федоров вновь возвратился во Львов, где пытался возобновить свою типографию. Из Острога во Львов Иван Фёдоров привез 400 экземпляров напечатанной Библии. Это и было его главным и единственным богатством».

А дальше с первопечатником происходят совсем уж странные события:

«Не имея денег, печатник заложил все имущество «со всеми инструментами и литерами» ростовщикам. … «Вскоре после выхода Библии в свет Иван Федоров покинул Острог и вернулся во Львов. Пытаясь собрать средства на открытие новой типографии, он льёт пушки, изобретает многоствольную мортиру с взаимозаменяемыми частями».

На первый взгляд биография Ивана Фёдорова вполне реальна, а его вклад в дело распространения полной Библии в России не вызывает сомнения, однако не все единодушны в этом. Ряд авторов считает, что об Иване Фёдоровеизвестно очень мало. Первые сведения о нём появились только в XVII веке и есть лишь предположение, что Иван Фёдоров получил образование в Краковском университете, однако неизвестно, как Иван Фёдоров стал дьяконом, где и у кого учился печатному делу, почему именно ему было поручено устройство первой государственной типографии.

В общем, нéкоему известному человеку, который лил пушки и является изобретателем многоствольной мортиры, приписали издание не только Нового завета, но и Ветхого завета, связав его биографию с князем Острожским. А это не придаёт авторитета Ивану Фёдорову. Флоровский[28] говорит о князе Острожском, что он «принимал известное участие в подготовке Унии… Женат он был на католичке (Тарновской), и старший сын, князь Януш, был окрещён по католическому обряду», и видимо хорошо изображал из себя «ревнителя православия». Далее Флоровский отмечает, что «Острожскую Библию правили большею частью текст по Вульгате и по Чешской Библии. Менее всего изменяли текст, привычный для слуха, в Псалтири, Евангелии и Апостоле». Кстати, ещё раз подчеркнуто, что в России были распространены новозаветные книги и Псалтирь. А фраза «текст, привычный для слуха» говорит о том, что неграмотных в большинстве своём русских священнослужителей легко можно было обвести, оставив привычный для слуха текст Нового завета, присовокупив к нему Ветхий завет. Ветхий завет редактировали греки, на которых надеяться в то время уже было нельзя. Флоровский подчёркивает, что «греческие учителя обычно приходили с Запада, где учились сами, в Венеции или в Падуе, или даже в Риме, или в Женеве или в Виттенберге, и приносили оттуда не столько византийские воспоминания, но чаще западные новшества».

С. М. Сольский[29] пишет о том, что Константин Острожский захотел (с чего бы это вдруг?) иметь перевод 70 толковников. «После поиска во всех странах “роду словенского языка” он ни в одной не нашёл полного списка библейских книг» и только от Иоанна Васильевича московского получил полную Библию с греческого переведённую, «при этом были приобретены и многие другие библейские списки на разных языках». Князь велел сравнить эти списки, и был удивлён, потому что узнал не только о «разнствиях но и развращениях библейских списков».

После этого он посылает людей искать книги в монастырях Греции, Сербии, Болгарии и т. п. На сей раз поиски были более удачными, и работа началась. Далее подробно описывается, какие книги исправляли, а какие нет. Евангелия не исправлялись, как и Псалтирь. Деяния и послания Апостолов подверглись исправлению. Особенно сильно исправлялось Пятикнижие. Часть книг Ветхого завета правили по Вульгате, часть по греческим книгам, часть книг осталось переведёнными с еврейского. Полная неразбериха.

Тот же богослов Сольский в другом труде[30] говорит о том, что уже на начальном этапе распространения христианства в России была известна книга премудрости Соломона: «свидетельства из книги Премудрости Соломоновой приводятся пр. Нестором», однако, в Острожской Библии помещён другой перевод Премудрости Соломона (стр. 155).

Есть интересная информация о связях Острожских[31] с ещё одним издателем Ветхого завета — Франциском Скориной:

«Почти одновременно с Геннадием сделал попытку составить и издать библейские книги (преимущественно ветхозаветные тексты) Франциск Скорина, который был родом из белорусского города Полоцка. Его деятельность, в отличие от деятельности архиепископа Геннадия, имела, скорее, «еретический» характер. По крайней мере, была далека от православного традиционализма. Также существуют свидетельства о контактах Ф. Скорины с иудеями. Не исключено, что они могли стимулировать его интерес к ветхозаветным текстам. … Можем констатировать, что в Украине в середине 70-х годов ХV в., когда, собственно, начиналась работа над Острожской Библией, уже были переведены практически все ветхозаветные книги на русский или старославянский языки. Показательно, что эти списки находились именно во владениях князей Острожских. Очевидно, их стоит считать предтечами Острожской Библии».

Так что на юго-западе России была проведена большая работа по подготовке русскоязычного текста Ветхого завета к распространению на Руси, к которой якобы приложил руку русский первопечатник Иван Фёдоров. Но так ли это?

5. Из каких источников стало известно об Иване Фёдорове?

Мы с удивлением узнаём, что коллеги Ивана Фёдорова — младшие современники московских первопечатников — как их называет Немировский[32], ни словом не упомянули о первопечатниках, которые, по мнению автора, преподавали им книгопечатание. Немировский об этом пишет так:

«Впервые эти имена на страницах отечественного печатного издания появляются лишь 73 года спустя после выхода в свет первопечатного «Апостола» 1564 года, где эти имена были названы. Речь идёт о послесловии к третьей четверти «Трефологиона»[33], печатание которого началось 26 октября 1637 года и закончилось 21 мая 1638-го. Это же послесловие было повторено в последней четверти «Трефологиона», вышедшей в свет 21 мая 1638 года — одновременно с третьей четвертью. В указанном сообщении интересен перечень причин, повлекших создание первой московской типографии. Названы мастера, но имена приведены без «отчеств»: «некий хитрый мастер явишся печатному сему делу, званиемъ Иванъ диякон, да Петръ Мстисловец». Указан род занятий первого из них и происхождение (из какого города) второго; датировка события смутная и невнятная.

<…> Самое первое упоминание в печатной книге о начале московского книгопечатания и о людях, трудами которых это великое событие было свершено, мы находим в издании, вышедшем в свет ещё при жизни Ивана Фёдорова и Петра Мстиславца. Это польский Новый завет, изданный в 1574 году в Лоске. Подготовил издание и написал к нему предисловие Симон (или Шимон) Будный — известный реформатор, объявленный еретиком. Первые московские книги он, вне всякого сомнения, получил от самих московских первотипографов, с которыми, как он сам рассказывал, неоднократно встречался».

Кто такой Симон Будный? О Симоне Будном можно найти достаточно много информации в самых разных источниках. Прежде всего, он выступал против отождествления Христа с Богом, считая его исторической личностью — реально жившим на земле человеком, что с точки зрения православной церкви является ересью. Савелий Дудаков[34] говорит: «Приверженцев Симона Будного (крупнейшего деятеля арианства в Литовской Руси XVI в.) церковь прямо называет «полужидами». Будный кстати писал, что и в старом славянском переводе, который ещё доктор Скорина напечатал, и в московских изданиях уже по отношению к Христу используется слово Бог. По мнению Будного, и московских первопечатников, эти книги были напечатаны с неисправных рукописей. «Знаю, — писал Будный, — что многие недавние и небольшие ошибки они-то, как сами мне сообщили, по старым книгам исправили, но старые маркионовские[35], гомозианские и других еретиков искажения не по московскому собранию книг править и мало для этого голов Ивана Фёдорова и Петра Тимофеева Мстиславца. Учинили то, что могли, за что им другие должны быть благодарны, но это малое ещё начало»(цитата по Е. Л. Немировскому).

Выходит, что известный церковный деятель того времени Будный, которого Карташев[36] считает русским родом и по языку, знал, что Иван Фёдоров и Пётр Мстиславец только исполнители чужой воли. Их понимания было недостаточно, чтобы разобраться в том, кто, когда и для чего внёс искажения в Библию, они только отредактировали и напечатали текст предоставленной им кем-то книги.

Обратим внимание, что ещё в XVI веке шла дискуссия о Христе: Бог он или человек. Будный выступает на стороне тех, кто считал Христа исторической личностью. И лишь позже победила противоположная точка зрения. Интересно, что Будный говорит только об искажениях Нового завета и совсем не упоминает Ветхий завет.

У Немировского можно найти ещё очень интересный факт:

«В 1741 году была опубликована первая статья, специально посвящённая «Острожской Библии» — парадоксально, но произошло это не в России, а в Германии. Появилась она на страницах журнала «Preussische Zehenden» и называлась «Историческое описание славянского издания Библии 1581 года». Анонимный автор этой статьи дал сравнительно подробное описание издания, попутно подвергнув критике отдельные высказывания о нём в книгах Иоганна Коля и Жака Лелонга. Он привёл греческий текст послесловия «Острожской Библии», из которого, по его словам, явствовало:

«1) что типографа звали Иоанном и что он был сыном Фёдора и был большим грешником. При этом указано, что он был родом из Великой России, что и дало возможность Лелонгу ошибочно называть этот библейский кодекс русским;

2) что местом печатания была Остробия, или Острогия, названная богоспасаемым городом;

3) что эта Библия была напечатана в 7089 году от сотворения мира и в 1581 от Рождества Христова и закончена 12 августа».

Примечателен также финал биографии первопечатника. После смерти Ивана Фёдорова, его сын, избитый и раненный, кстати сказать, ростовщиком Сашкой Сеньковичем за долги отца, вскоре после смерти апостола книгопечатания в России, не мог продолжать дела, так как на типографии тяготел ряд арестов — кроме вышеуказанных, ещё «Сеньки» Корунки, за долги. … В XVIII веке самое знаменитое издание Ивана Фёдорова — «Острожскую Библию» 1581 года — можно найти уже во многих зарубежных книжных собраниях», но в Санкт-Петербурге, по данным автора, ни одного экземпляра Острожской Библии достать не удалось.

Как следует из дальнейших слов автора, есть несколько зарубежных трудов середины XVII века, которые описывают первых русских печатников и подтверждают издание ими только Нового завета и Псалтири.

Сам Иван Фёдоров написал повесть[37], судя по тексту которой, он был искренний христианин. В предисловии к «Апостолу» он описывает свои приключения в Москве и во Львове, благодарит семейство Ходкевичей за помощь в издании «Апостола» и в заключении пишет: «если в чём погрешность будет, Бога ради исправляйте, благословите, а не кляните, ибо не писал Дух Святой, ни ангел, но рука грешная и бренная, как и у прочих необразованных»,т. е. признаётся в своей необразованности.

Какие же выводыможно сделать из обзора материалов, рассмотренных в этой главе?

Вероятно, первопечатник Иван Фёдоров — личность исторически реальная. Он увлёкся издательским делом и действительно издавал Новый завет, Деяния Апостолов и Псалтирь и тем самым стал известен как в России, так и за её пределами: во Львове, Остроге и других городах. Многие источники подтверждают издание Фёдоровым книг, распространённых в то время на территории православной Руси, но издание им Ветхого завета вызывает сомнение. Можно с уверенностью сказать, что тот, кто был заинтересован в распространении еврейской Библии в России, для придания авторитета изданию приписал Ивану Фёдорову (кому-то нужно было приписать) авторство Острожской Библии, где Ветхий завет напечатан под одной обложкой с Новым заветом. Этот хитрый ход позволил в дальнейшем осуществить переиздание двуединой Библии в Москве, ссылаясь на авторитет русского первопечатника и сделать первый шаг к имплантации Ветхого завета в православную среду русского народа. Это конечно удалось не сразу, и, как мы увидим далее, попытки продолжались при Никоне, Петре Первом, Елизавете, Александре Первом, Николае Первом и завершились успехом лишь в конце XIX века.

Кстати, подобное происходило с некоторым опережением и на Западе, о чём мы будем говорить далее.

Пока не ясно, кто контролировал и направлял этот процесс. Логика подсказывает, что здесь не обошлось без активной деятельности раввинов, понимавших, к чему может привести принятие Ветхого завета в качестве священной книги под одной обложкой с предварительно откорректированным Новым заветом.

Мы уже писали о том, что Геннадий, как борец с ересью жидовствующих, не мог быть вдохновителем издания еврейской Библии. То же самое можно сказать и про Ивана Фёдорова, который не понаслышке знал, что такое ростовщичество, потому что на собственной шкуре испытал все прелести взаимоотношений с ростовщиками.

6. Церковные реформы конца XVI столетия и их подлинные цели

В конце XVI столетия православную Русь потрясли церковные реформы, которые привели к расколу общества и церкви. До этих реформ весь православный народ исповедовал одну и ту же веру: одни и те же церковные предания, одни и те же чины, уставы, книги и обычаи и поэтому ощущал религиозное единство. Результатом реформ стал раскол на две группы: в одну входили те, кто поверил царю и патриарху Никону[38] и пошёл за ними, в другую — те, кто продолжал придерживаться старого вероучения.

О причинах раскола и необходимости реформ единого мнения не существует: некоторые исследователи считают, что виноват Никон, другие винят царя и греческих учителей православия, одни уверены в необходимости реформ, другие считают, что можно было обойтись без них.

Издатель книги Б. П. Кутузова[39] о патриархе Никоне пишет:

«Великая тайна рокового для России церковного раскола XVII века, в результате которого была попрана вся церковная старина и отвергнуто русское благочестие, полностью не разгадана вплоть до настоящего времени».

Чтобы двигаться дальше, нам необходимо разгадать причины и цели реформ, учитывая, что они логически укладываются в цепочку событий, приведших в конечном результате к появлению в конце XIX века в России новой священной книги. Нужно понимать, что хотя глобальное знахарство и было заинтересовано в расколе православной церкви, сам раскол не мог обладать высшим приоритетом в векторе целей знахарства. За реформой вероучения и церкви стояло нечто более серьёзное, что осталось скрытым, невидимым тем, кто не справился со своим эмоциональным возбуждением, вызванным действиями патриарха Никона. И это возбуждение до сих пор не может примирить расколовшиеся стороны и увидеть истинную причину и цели реформы.

В ходе реформы произошли некоторые изменения в обрядовой традиции, были отредактированы тексты священного писания и богослужебных книг.

В 1653 году Никон издал приказ под названием «Память», распространённый по всем московским церквам, где говорилось: «не подобает в церкви метания творити на колену, но в пояс бы вам творити поклоны; ещё и тремя персты бы есте крестились».

Крёстные ходы Никон распорядился проводить в обратном направлении (против солнца, а не «посолонь», т. е. по солнцу).

Были отредактированы некоторые тексты Псалтири и богослужебных книг, и несколько изменена формулировка Символа Веры.

Есть множество предположений о подоплёке реформы патриарха Никона, но до сих пор не совсем понятно, для чего Никон пошёл на такие большие жертвы. Неужели только из-за смены церковных обрядов? Понимал ли сам Никон, к чему приведут его реформы? А если он не понимал, то кто понимал и направлял этот процесс? Ведь как пишет Б. П. Кутузов: «… тот факт, что наши богослужебные книги подвергаются латинизации и после ухода Никона, подтверждает, что не он был автором и инициатором “реформ”»(стр. 139).