Увы! Не избегу судьбы я, Как загремят издалека Там громовые, голубые, В твердь возлетая облака, Зане взволнованные силы Их громовой круговорот, — Над бездной мировой могилы Молниеблещущий полет. В поток быстротекущей жизни, В житейский грозовой туман, Забыв о неземной отчизне, Низринулся, и всё — обман. Увы! Не избегу судьбы я. И смерть моя недалека. И громовые, голубые В дверь возлетают облака. 1908
Дедово
Рок
Твердь изрезая молньи жгучей Копиевидным острием, Жизнь протуманилась — и тучей Ползет в эфире голубом. Всклубились прошлые годины Там куполами облаков. А дальше — мертвые стремнины В ночь утопающих веков. За жизнь, покрытую обманом, Ужалит смертью огневой Повитый ледяным туманом Тучегонитель роковой. Восстанет из годин губитель В тумане дымно грозовом, Чтоб в поднебесную обитель Тяжелый опрокинуть гром. Копиеносец седовласый, Расплавленное копие, В миг изрывая туч атласы. На сердце оборви мое. Июль 1908
Дедово
Просветление
Ты светел в буре мировой. Пока печаль тебя не жалит. Она десницей роковой В темь изначальную провалит. Веселье xмельное пьяно. Всё мнится что восторг пронижет. Гортань прохладное вино Огнистою cтpyею лижет. Испил: — и брызнувший угар Похмельем пенистым пылится. И кубок ядовитых чар, Опорожненный, чуть дымится. Нет, он меня не обожжет: Я возлюбил души пустыню. Извечная, она лиет Свою святую благостыню. Извечная, она, как мать, В темнотах бархатных восстанет. Слезами звездными рыдать Над бедным сыном не устанет. Ты взору матери ответь: Взгляни в ее пустые очи. И вечно будешь ты глядеть В мглу разливающейся ночи. Вот бездна явлена тоской, Вот в изначальном мир раздвинут… Над бездной этой я рукой Нечеловеческой закинут. Ее ничем не превозмочь… И пробегают дни за днями; За ночью в очи плещет ночь Своими смертными тенями. * * * Вздохнешь, уснешь — и пепел ты, Рассеянный в пространствах ночи… Из подневольной суеты Взгляни в мои пустые очи, — И будешь вечно ты глядеть, Ты, — бледный, пленный, бренный житель — За гранями летящих дней В теней прохладную обитель… 1907
Париж
Время («Еще прохладу струй студеных…»)
Еще прохладу струй студеных Не иссушил жестокий круг… Здесь, в переливах я зеленых — Твоих, необозримый луг. Ветров раскатистые гулы. Всё где-то это видел взор. Всё тот же топчет дед сутулый Рассыпчатый цветов ковер. Проходит дед стопою лютой. Пройди — но цвет полей не тронь… Идет: на плуг ложится круто Шершавая его ладонь. Необозримых пашней пахарь — Над зацветающей весной… Круговоротов грозных знахарь, Яви же жирный перегной. Для прозябанья мыслям-зернам! Воскинь секущим острием Над луговым, корнистым дерном Хаоса мрачный чернозем! Косматые склонил седины. Прости же, непопранный луг! Взрезает мягко дерновины Лениво лязгающий плуг. Онучею истопчет хворост И гребни острые кремней. Над бархатами свежих борозд Да всходит свежесть зеленей. Так лет мимотекущих бремя Несем безропотные мы, Когда железным зубом время Нам взрежет бархат вечной тьмы. Ты скажешь день; и день обманет. Он — вот: но голову закинь — Гляди: и в хмурый сумрак канет Его сапфировая синь. 1907
Петровское
Посвящения
Льву Толстому
Ты — великан, годами смятый. Кого когда-то зрел и я — Ты вот бредешь от курной хаты, Клюкою времени грозя. Тебя стремит на склон горбатый В поля простертая стезя. Падешь ты, как мороз косматый, На мыслей наших зеленя. Да заклеймит простор громовый Наш легкомысленный позор! Старик лихой, старик пурговый Из грозных косм подъемлет взор, — Нам произносит свой суровый, Свой неизбежный приговор. Упорно ком бремен свинцовый Рукою ветхою простер. Ты — молньей лязгнувшее Время — Как туча градная склонен: Твое нам заслоняет темя Златистый, чистый неба склон, Да давит каменное бремя Наш мимолетный жизни сон… Обрушь его в иное племя, Во тьму иных, глухих времен. 1908
Серебряный Колодезь
Сергею Соловьеву
Соединил нас рок недаром, Нас общий враг губил… И нет — Вверяя заревым пожарам Мы души юные, поэт, В отдохновительном Петровском, И после — улицам московским Не доверяя в ноябре, Томились в снежном серебре: Томились, но не умирали… Мы ждали… И в иные дата Манила юная весна, И наши юные печали Смывала снежная волна. Какое грозное виденье Смущало оробевший дух, Когда стихийное волненье Предощущал! наш острый слух!.. В грядущих судьбах прочитали Смятенье близкого конца: Из тьмы могильной вызывали Мы дорогого мертвеца — Ты помнишь? Твой покойный дядя, Из дата безвременной глядя, Вставал в метели снеговой В огромной шапке меховой, Пророча светопреставленье… Потом — японская война: И вот — артурское плененье, И вот — народное волненье, Холера. смерть, землетрясенье — И роковая тишина… Покой воспоминаний сладок: Как прежде, говорит без слов Нам блеск пурпуровых лампадок, Вздох металлических венков, И монастырь, и щебет птичий Над золотым резным крестом: Там из сиреней лик девичий, Покрытый черным клобуком. Склоняется перед могилой, И слезы на щеках дрожат… Какою-то нездешней силой Мы связаны, любимый брат. Как бы неверная зарница, Нам озаряя жизни прах, Друзей минутных вереница Мелькнула в сумрачных годах; Ты шел с одними, я — с другими; Шли вчетвером и впятером… Но много ли дружили с ними? А мы с тобой давно идем Рука с рукой, плечо с плечом. Годины трудных испытаний Пошли нам Бог перетерпеть, — И после, как на поле брани, С улыбкой ясной умереть. Нас не зальет волной свинцовой Поток мятущихся времен. Не попалит стрелой багровой Грядущий в мир Аполлион… Мужайся: над душою снова — Передрассветный небосклон: Дивеева заветный сон И сосны грозные Сарова. Январь 1909
Москва
Э.К. Метнеру (письмо)
Старинный друг, моя судьбина — Сгореть на медленном огне… На стогнах шумного Берлина Ты вспомни, вспомни обо мне. Любимый друг, прости молчанье — Мне нечего писать: одно В душе моей воспоминанье (Волнует и пьянит оно) — Тяжелое воспоминанье… Не спрашивай меня… Молчанье!.. О, если б… …Помню наши встречи Я ясным, красным вечерком, И нескончаемые речи О несказанно дорогом. Бывало, церковь золотится В окне над старою Москвой. И первая в окне ложится, Кружась над мерзлой мостовой, Снежинок кружевная стая… Уединённый кабинет, И Гете на стене портрет… О, где ты, юность золотая? Над цепью газовых огней Пурга уныло песнь заводит… К нам Алексей Сергеич входит. Лукаво глядя из пенснэ, И улыбается закату… Будя в душе напев родной. Твой брат С-mol'ную сонату Наигрывает за стеной… Последние аккорды коды Прольются, оборвутся вдруг… О, если б нам в былые годы! Перенестись, старинный друг! Еще немного — помелькает Пред нами жизнь: и отлетит — Не сокрушайся: воскресает Всё то, что память сохранит. Дорога от невзгод к невзгодам Начертана судьбой самой… Год минул девятьсот восьмой: Ну, с девятьсот девятым годом!.. Январь 1909
Москва
Королевна и рыцари
Сказки
Перед старой картиной
Кресла, Чехлы, Пьянино… Всё незнакомо мне!.. Та же Висит Картина — На глухой, теневой стене… Ожила — И с прежним Приветом, Закурчавясь у ног, — Пеной, Кипеньем, Светом Хлынул бурный поток. Из Раздвинутых Рамок Грустно звали «проснись!» — Утес, Забытый Замок, Лес, берега и высь. Просыпался: Века Вставали… Рыцарь, в стальной броне, — Из безвестных, Безвестных Далей Я летел на косматом коне. В облаке Пыли Бились Плаща моего края… Тускло Мне Открылись С башни два огня. Кричал, Простирая Объятья: «Я вернулся из дальних стран! Омойте Мне, — О братья! — Язвы старых ран! Примите В приют Укромный!..» Но упало сердце мое, Как с башни Рыцарь Темный На меня направил копье. Уставился Остро, Грозно Злой клювовидный шлем… Сказал, Насмехаясь: «Поздно!.. Путник — куда, зачем? Мы — умерли, Мы — Поверья: Нас кроют столетий рвы». Потел… (Закачались Перья Вкруг его стальной головы.) Глухо Упали Ворота… Угасал — и угас чертог… Изредка Плакал Кто-то С каменной башни в рог, — Да порой Осыпали Светом Голубые взрывы зарниц, — Острие На копье Воздетом, — Бастион, черепицу, шпиц; — Да порой Говорила Уныло С прежним — с прошлым: вода… Всё это — Было, Было! Будет — Всегда, Всегда! А Из Темных Бездомных Далей На Косматых, Черных Конях — Рыцари К замку скакали — в густых, Густых Тенях!.. Ночь играла над их головами — Переливчивым Блеском Звезд… Грохоча Над сырыми Рвами, — Опустился подъемный мост. _____ Я вернулся: — Кресла, Пьянино — Всё незнакомо мне! Обернулся: — Висит Картина На глухой, теневой стене. Из Раздвинутых Рамок — Опять Позвали: «Вернись!» Утес, Забытый Замок — Лес, Берега — И высь!.. 1910
Москва
Шут
(баллада)
1 Есть край, где старый Замок В пучину бьющих Вод Зубцами серых Башен Глядит — который Год! Его сжигает Солнце; Его дожди Секут… Есть королевна В замке, И есть горбатый Шут! Докучно Вырастая На выступе Седом, — Прищелкивает Звонко Трескучим Бубенцом. Струею красной В ветер Атласный плащ Летит — На каменных Отвесах Подолгу шут Сидит; И долго, долго Смотрит На запад Огневой; В вечерние Туманы Колпак подкинет Свой. Из каменных Пробоин Взлетает стая Сов, Когда несется С башни Трубы далекой Рев. 2 В тяжелый, знойный полдень, Таясь В тени Аркад, — Выходит королевна Послушать Треск Цикад. Из Блещущих Травинок, Из росянистых пней, — Небесною коронкой Цветок Смеется Ей. Едва Она Сломала Высокий стебелек, — «О Королевна, Вспомни», — Пролепетал цветок; Едва Она Сломала Высокий стебелек, — Кипучею струею Ей в очи Брызнул Сок. Блестя, запели воды — Окрестность, Луг, Цветы… Запел Старинный Ветер: «О вспомни, вспомни ты!» Прошел родимый замок. Как облако над ней: Зубцами Старых Башен Растаял В бездне Дней… 3 За порослью лиловою грозился Старый Шут: Над ней. как адский Пламень, Мелькнул Его Лоскут… На солнечные травы Упала тень горбом: И Теневые Руки — Качались Над Цветком!.. Беззвучно колыхалась Хохочущая Грудь; Бубенчики Запели: «Забудь, Забудь, Забудь!» На башенных оконцах Блеснули Огоньки; Как змеи Шелестели В тяжелый Зной Листки. Горбатый, Серый Замок Над лугом в белый день Крылом — нетопыриным Развеял Злую Тень. Очнулась королевна: Всему — — Конец, Конец!.. Разбейся же, — — О сердце! — Трескучий Бубенец… Ты, — — Одуванчик — Счастье: Пушинкой облетай! Пошла, Роняя Слезы На белый горностай. Отмахиваясь веткой От блещущих стрекоз, — За ней Седой Насмешник — Тяжелый Шлейф Понес. Качались Стебелечки Пленительных Вербен Между атласных Черных, Обтянутых Колен. 4 Поток Рыдает Пеной, Клокочет Бездной Дней… В решетчатые окна Влетает сноп огней Расплачется в воротах Заржавченный засов: Пернатый, Ясный Рыцарь Летит Из тьмы Веков. Конем Кидаясь В солнце Над пенистым pучьем, — Гремит трубою в ветер, Блистает Вдаль Копьем. Дрожащий Луч Играет, Упав из-за плеча, Голубоватой сталью На Острие Меча. И Бросило Забрало Литое серебро Косматым Белым Дымом Летящее перо. И Плещется попона За Гривистым конем — Малиновым, Тяжелым, Протянутым Крылом. 5 Есть край, Где старый Замок В пучину Бьющих Вод Зубцами Серых Башен Глядит — Который Год! Его сжигает Солнце, Его дожди Секут… Есть Королевна В замке И есть Горбатый Шут. С вершины мшистой Башни Гремит в закат Труба, — И над мостом Чугунным Мелькает тень Горба: То за стеной зубчатой Докучный бег Минут Трещоткой деревянной Отсчитывает Шут. О королевна, близко Спасение твое: В чугунные ворота Ударилось копье! 1911
Боголюбы
«И опять, и опять, и опять…»
И опять, и опять, и опять — Пламенея, гудят небеса… И опять, И опять, И опять — Меченосцев седых голоса. Над громадой лесов, городов, Над провалами облачных гряд — — Из веков, Из веков, Из веков — Полетел меднобронный отряд. Выпадают громами из дней… Разрывается где-то труба: На коней, На коней, На коней! Разбивают мечами гроба. Из расколотых старых гробов Пролетает сквозною струёй — Мертвецов, Мертвецов, Мертвецов — Воскресающий, радостный рой! 1911
Боголюбы
Голос прошлого
1 В веках я спал… Но я ждал, о Невеста, — Север моя! Я встал Из подземных Зал: Спасти — Тебя. Тебя! Мы рыцари дальних стран: я poс, Гудящий из тьмы… В сырой, В дождевой Туман — Несемся На север — Мы. На крутые груди коней кидается Чахлый куст… Как ливень, Потоки Дней, — Kaк бури, Глаголы Уст! Плащ семицветием звезд слетает В туман: с плеча… Тяжелый, Червонный Крест — Рукоять Моего Меча. Его в пустые края вознесла Стальная рука. Секли Мечей Лезвия — Не ветер: Года. Века! 2 Тебя С востока Мы — Идем Встречать В туман: Верю, — блеснешь из тьмы, рыцарь Далеких стран: Слышу Топот Коней… Зарей Багрянеет Куст… Слетает из бледных дней призыв Гремящих уст. Тяжел Железный Крест… Тяжела Рукоять Меча… В туман окрестных мест дымись, Моя свеча! Верю, — В года, В века, — В пустые Эти Края Твоя стальная рука несет Удар копья. 1911
Боголюбы
Близкой
Мне цветы и пчелы влюбленные
рассказали не сказку — быль.
1 В окнах месяц млечный. Дышит тенями ниш. Однообразно, извечно — Шепчет Темная Тишь. Зототая свеча дымится В глухую мглу. Королевне не спится: — Королевна Берет Иглу. Много в лесу далеком, Много погибло душ! Рыцарь, Разбитый Роком, — Канул в лесную глушь… Плачут в соснах совы (Поняла роковую весть) — Плачут В соснах Совы: «Было, будет, есть!» Встала (дрогнули пяльца) — Сосчитала Бег Облаков — И расслышалa зов скитальца Из суровых сосновых лесов. Вспыхнул свет вот из оконца В звездную. В синюю В ночь, — Кинулись: струи солнца… Кинулись: тени прочь! 2 Глянул Замок С отвеса, Pог из замка гремит: Грозные Гребни Леса Утро пламенит. Рыцарь В рассветных Тенях Скачет не в сказку — в быль: На груди, на медных коленях, На гребенчатом Шлеме — Пыль!.. Ждет его друг далекий С глубиной Голубою Глаз, Из которой бежит на щеки Сквозной Слезой Алмаз. Он нашел тебя, королевна! Он расслышал светлую весть! Поет Глубина Напевно: «Будет, Было, Есть!» 1911
Боголюбы
Родина («Наскучили…»)
Наскучили Старые годы… измучили: Сердце, Скажи им: «Исчезните, старые Годы!» И старые Годы Исчезнут. Как тучи, невзгоды Проплыли. Над чащей и чище и слаще Тяжелый, сверкающий воздух; И — отдыхи… В сладкие чащи Несутся зеленые воды. И песня знакомого Гнома Несется вечерним приветом. «Вернулись Ко мне мои дети Под розовый куст розмарина… Склоняюсь над вами Цветами Из старых столетий…» Ты, злая година, — Рассейся! В уста эти влейся — — О нектар! — Тяжелый, сверкающий воздух Из пьяного сладкого кубка. Проснулись: Вернулись!.. Апрель 1909
Москва
Вы — зори, зори! Ясно огневые
Вы — зори, зори! Ясно огневые, Как старое, кровавое вино, — Пусть за плечами нити роковые Столетий старых ткет веретено. Лежу в траве на луге колосистом, Бьется с трепетом кольцо Из легких трав: То змея червонным свистом Развивается, из легких трав — В лицо! Обвейся, жаль! Восторгом ядовитым Отравлен я: мне ожерельем будь! Мою печаль Восторгом ядовитым Ты осласти и — ввейся в грудь. Ты — золотое, злое ожерелье! Обвей меня: целуй меня — Кусай меня, Змея!.. О, страдное веселье! О, заря! Апрель 1909
Москва
Вещий сон
Струит ручей струи из бирюзы Через луга и розовые мяты, — В пустой провал пережитой грозы, В осеребренные туманом скаты. Ручей, разговорись — разговорись! Душа моя, развеселись: воскресни! И вот — извечно блещущая высь! И вот — извечно блещущие песни! Старинный друг, освободи меня Пылающей, пылающей судьбою. Пылай во мне, как… языки огня, Пылай во мне: я полн судьбой — Тобою. Прими меня: не отвергай! Я — здесь, Друг сказочный, полузабытый, милый… Как хорошо! И — блещущая высь!.. И — над душой невидимые силы!.. Апрель 1909
Москва
Вечер («На небе прордели багрянцы…»)
На небе прордели багрянцы. Пропели и — нежно немели; Проглядные, ясные глянцы, Стеклясь, зеленея, звездели. Моргнули на туче летучей, Текуче блеснув, бриллианты… Попадая палицами в тучи, Где-то прогоготали гиганты… Шипучею пеной кипели Певучие струи: в туманы… Лохматясь, лиловые ели Кидались в лиловые страны. В просторы сырых перепутий, Ввиваясь, бежали дороги, Где тусклые сумерки мутей Прорезывали… рогороги. 1909
Москва
Звезда
Христиану Моргенштерну («Ты надо мной — немым поэтом…»)
Старшему брату в Антропософии
Ты надо мной — немым поэтом — Голубизною глаз блеснул, И засмеявшись ясным светом, Сквозную руку протянул. В воспоминанье и доныне Стоишь святыней красоты Ты в роковой моей године У роковой своей черты. Тебя, восставшего из света, Зовет в печали ледяной — Перекипевшая планета, Перегремевшая войной; В часы возмездия подъявший Свои созвездия над ней, — В тысячелетья просиявший Тысячесветием огней, — Как и тогда, во мне воскресни, Воспламенясь, ко мне склони Свои просвеченные песни В грозой отмеченные дни. Август 1918
Москва
Звезда
Упал на землю солнца красный круг. И над землей, стремительно блистая, Приподнялась зеркальность золотая И в пятнах пепла тлела. Всё вокруг вдруг стало: и — туманисто; И — серо… Стеклянно зеленеет бирюза, И яркая заяснилась слеза — Алмазная, алмазная Венера. Май 1914
Арлестейм
Самосознание
Мне снились: и море, и горы… Мне снились… Далекие хоры Созвездий Кружились В волне мировой… Порой метеоры Из высей катились, Беззвучно Развеявши пурпурный хвост надо мной. Проснулся — и те же: и горы, И море… И долгие, долгие взоры Бросаю вокруг. Все то же… Докучно Внимаю, Как плачется бездна: Старинная бездна лазури; И — огненный, солнечный Круг. Мои многолетние боли — Доколе?.. Чрез жизни, миры, мирозданья За мной пробегаете вы? В надмирных твореньях, — В паденьях — Течет бытие… Но — о Боже! — Сознанье Всё строже, всё то же — Всё то же Сознанье Мое. Февраль 1914
Базель
Карма
Н.А. Григорович
1
