Новеллы о вратаре

ПРЕДИСЛОВИЕ, ПОСТАВЛЕННОЕ НЕ НА СВОЕ МЕСТО

В тот памятный день 1971 года я уходил со стадиона со своими друзьями. Среди них были известные в прошлом футболисты, чье мастерство, отвага, непреклонность явились в известной мере фундаментом, на котором выросло непревзойденное искусство артиста футбольного поля, чей бенефис мы только что отпраздновали.

— Так и хочется назвать его великим,— произнес отнюдь не склонный к восторженности заслуженный мастер спорта Анатолий Акимов.— Но у нас не любят, когда это определение употребляют со словом спортсмен.

«Великий спортсмен…» Действительно, очень многих коробит это сочетание. Но пора привыкнуть к этому определению, пора утвердить законность его существования. Спорт занимает такое же всеобъемлющее место в жизни современного общества, как, например, искусство. И, как в искусстве, в нем люди достигают великих свершений, чудес мастерства, создают неповторимые образы, глубоко проникая в существо исполняемой роли.

Мы искренне, с восторгом приветствуем танцовщика, взлетевшего над сценой в красивом и легком прыжке, выполнившего сложный пируэт, который всю глубину чувств передает нам в сложных и предельно простых движениях. А разве не достоин восхищения юноша, взмывающий над планкой на такую высоту, на которую не поднимался еще ни один человек в мире? Разве рекорды, поставленные им, потребовали меньше талантливости и труда, чем роль, исполненная героем сцены?

Сама жизнь уже ответила на эти вопросы. В Финляндия сорок лет назад был поставлен памятник знаменитому бегуну Пааво Нурми рядом с памятником безымянным создателям «Калевалы». В национальном музее в Осло вы увидите портрет Эдварда Грига и почти рядом портрет Хауга Торлейфа, знаменитого лыжника, выигравшего в Шамони три золотые олимпийские медали. И никого не удивляет это соседство: оба они, каждый по-своему, выразили достижения норвежской национальной культуры. В Англии футболисту Стэнли Мэтьюзу был дан титул лорда и вручен орден «Британской империи», которого до этого удостаивались только самые знаменитые поэты, художники, актеры, музыканты…

Прощальный матч Яшина, с описания которого я начал эту книгу, знаменателен тем, что и мы воздаем должное нашим спортсменам, самым лучшим из них. Не только, когда они побеждают — устанавливают рекорды, завоевывают медали, — но и тогда, когда они уходит из большого спорта, становясь его прошлым.

Прошлое… Былое… В них заключены неисчерпаемые моральные и материальные силы. Древние римляне не зря обожествляли Януса. У Януса было два лица не потому, что он был двуликий, как часто говорят даже весьма просвещенные люди. Нет, он был мудрым: одно его лицо всматривалось в будущее, другое было обращено к прошлому. И это позволяло ему всегда оставаться сильным. Это относится к жизни вообще и к спорту — в частности.

Вот почему, мне кажется, мы должны стараться оставить в сердцах нашей молодежи, в сердцах грядущих поколений память о выдающихся мастерах всех футбольных эпох. Мы должны заботливо и терпеливо рисовать портреты героев, чтобы на их примере звать к свершению новых чудес наших детей.

На протяжении долгих лет эту работу выполняло за нас (как это ни печально признавать) устное, самодеятельное народное творчество. Из уст в уста, из поколения в поколение передавались и передаются взволнованные, отличающиеся редкой образностью, сочностью краток, обилием деталей рассказы о неотразимых ударах Михаила Бутусова, о филигранной технике Петра Дементьева, о непревзойденной виртуозности Федора Селина… Правда, признаемся, далеко не всегда эти рассказы отличаются точностью и скорее похожи на легенды, нежели на устную документальную повесть. В этом их главный и весьма существенный недостаток.

Но на смену устному творчеству все чаще и чаще приводит книга — более надежный и фундаментальный хранитель истины и более активный пропагандист. В последние годы паши издательства все больше выпускают книг о спорте.

Среди них выделяются книги, написанные рукой самих спортсменов. Нужно ли доказывать их особую ценность: кому, как не самому герою, лучше знать тайны своего мастерства, кто лучше может объяснить свои поступки, свои успехи и промахи.

Но этот жанр имеет и существенный недостаток: естественная скромность не позволяет авторам останавливаться на своей персоне, перечислять, а тем более оценивать свои поступки и заслуги. Поэтому получил распространение второй жанр спортивной книги — книги о герое. Такая литература тоже все чаще и чаще появляется на книжных полках.

Но в этом все нарастающем потоке спортивной литературы нет пока ни книги Яшина (а ее ждут многочисленные болельщики), ни книги о Яшине. Да, как это ни парадоксально, о Льве Ивановиче написано огромное количество риторических очерков, зарисовок, статей, а книги, которая как-то обобщала бы его творческий путь, его опыт, воссоздавала его образ, еще нет.

Автор делает первую попытку исправить этот недостаток. Но перед тем как отдать свое произведение на суд читателей, я должен рассказать, как оно было задумано и появилось на свет.

Десять лет назад я сел за книгу о вратарях, которая вышла в 1965 году под названием «Повесть о вратарях». В футбольной команде одиннадцать человек, и каждый из них «держит» свое место и играет ответственную роль. И только вратарь — фигура исключительная. Дело, конечно, не в его особых правах, а в особых обязанностях. Ему доверена святыня команды — ее ворота. Он отвечает за неприступность их. Его уверенную и хорошую игру чаще не замечают, но любая неточность или оплошность на виду, вырастая порой в глазах болельщиков до размеров бедствия.

Но не только исключительность роли вратаря толкнула меня написать книгу. Был еще один довод — более весомый. Изучая историю мирового футбола, и пришел к выводу, что ни одна другая страна не дала миру такого созвездия блестящих стражей ворот, как Россия. В самом деле, Испания гордится своим неповторимым Заморой, Чехословакия — Планичкой, Бразилия — Жильмаром, Англия — Бенксом… А наших игроков — Николая Соколова, Анатолия Акимова, Алексея Хомича, Леонида Иванова — называли лучшими вратарями мира самые признанные авторитеты. Да и не только их. Мне кажется, что издавна бытовавшее в игровом лексиконе слово «голкипер» прочно уступило место исконно русскому «вратарь» в знак уважения к нашим мастерам и преклонения перед советской вратарской школой.

Так или не так, а книга была написана. Она состояла из восьми очерков, и последний был посвящен Льву Яшину.

Через некоторое время я стал получать на нее отклики читателей. Среди них было письмо доктора исторических наук Бориса Николаевича Турушина, Написав много хороших, теплых слов, мой адресат заключал:

«Пожалуй, несколько беднее других выглядит очерк о Яшине. Вы смотрите на него только своими глазами — теми же, которыми смотрим на него и мы. Отсюда у литератора и читателя одна точка видения, часто совмещающая наши представления об этом человеке. А как бы было хорошо, если бы вы нам помогли увидеть Леву глазами тех, кто сражался против него или рядом с ним…»

Я читал это письмо поздним осенним вечером. За окном лил холодный дождь, навевая тоскливое настроение. В конце письма стоял номер домашнего телефона его автора. Родилось желание позвонить. Я снял трубку. На другом конце линии энергичный мужской голос произнес:

— Я слушаю!

— Борис Николаевич?

— Да-да…

— Хочу сказать нам большое спасибо. Вы подсказали мне идею любопытной книги…

Я решил воспользоваться счастливым советом. Я разослал письма в различные страны — в Англию, Бразилию, Венгрию, Италию, Югославию, Болгарию…

— Смешная затея,— подтрунивали надо мной друзья.— Что ты, не знаешь «звезд»? Ну кто тебе ответит хоть слово?!

Не скрою, я не считал такие заявления оскорбительными для «звезд». Я готов был согласиться с мнением моих товарищей. Тем более что я не знал адресов тех, к кому обращался, и посылал свои просьбы в конторы футбольных федераций. Тем большим чудом показалось мне то, что ни один запрос не остался без ответа. Ни один! Прислал его легендарный Пеле, прислал удивительный сэр Стэнли Мэтьюз, могучий Буцек и многие другие.

Письма… Драгоценный человеческий материал. Но не только они составили материал этой книги. Когда мои товарищи и коллеги отправлялись на мировые чемпионаты и другие крупнейшие международные турниры, я умолял их привезти мне интервью с кем-нибудь из тех, кого я еще «не достал». И мне хочется сказать большое, сердечное спасибо Анатолию Акимову, Александру Кулешову, Александру Доброву, Леониду Прибыловскому, которые привезли мне из различных частей света много ценного сырья для этой книги. Ну, а когда предоставлялась счастливая возможность, я добывал это сырье сам.

Так день за днем, год за годом накапливался материал для задуманной книги. И вот она написана. Я ставлю под ней свою подпись и должен, конечно, присовокупить имя своего сына — Михаила Горянова, написавшего десятки инеем на английском языке и выполнившего такое же количество обратных переводов.

Хочу надеяться, что эта первая книга о Яшине не останется последней. Жизнь и дела этого человека заслуживают того, чтобы мы постоянно и всесторонне напоминали о нем нашей молодежи. Всесторонне! А в этой книге вы найдете лишь одну грань: оценку его мастерства.

Ознакомившись с ней, вы, может быть, спросите:

— Откуда оно у него? Что породило это высшее искусство?

На этот естественный вопрос лучше всего ответил сам Яшин. В одной из своих статей он писал:

«…Хочу сделать одно общее замечание, высказать свое кредо в оценках, разъяснить, что я вкладываю в понятие «игрок международного класса», «гроссмейстер современного футбола».

Как ни парадоксально это будет звучать, первое условие — наличие большой любви к игре итого, что поэты называют вдохновением. Только тот, кто способен годами сохранить трепетность ожидания каждой встречи, для кого, несмотря на ранги, звания, заслуги, опыт, любой матч — это праздник, радость, кто до последнего дня сохраняет в себе мальчишескую жадность к мячу — только тот достигает настоящих высот. Ибо футбол весь соткал из творчества и не терпит ремесленничества ни в каком виде.

На второе место я ставлю технику. Но она непременно должна сочетаться с высокими бойцовскими качествами, огромной работоспособностью, выносливостью и скоростью.

И еще одно, может быть, самое главное: интеллект. Большой мастер должен быть мыслителем, уметь непрестанно думать на поле, правильно оценивать тактическую обстановку, делать, подобно шахматным гроссмейстерам, самые сильные, самые неожиданные, самые острые ходы. Примитивность тактического мышления способна свести на нет многие другие достоинства».

Повторяю: это слова Яшина, объясняющего, каким он видит сегодня игрока международного класса, футбольного гроссмейстера XX века. Но в то же время — это, несомненно, в какой-то мере и автопортрет. Потому что все лучшие черты мастеров современности блестяще соединились в Яшине, стали органическими чертами его характера.

Об этом говорят самые авторитетные судьи — его учителя и его соперники. Об этом — моя книга. Книга-новелла о великом вратаре.

«ТЫ СОЗДАН ДЛЯ ФУТБОЛА»

Этого человека знают все и почти всё о нем. Он пришел в наш большой спорт более тридцати лет назад, был другом и партнером знаменитого Григория Федотова и футбольной команде «Металлург», с 1936 года выступал за столичное «Динамо», еще до войны, вместе со своими товарищами, завоевывал звание чемпиона СССР по футболу и был признан одним из лучших полузащитников страны. Давние дружеские узы связывают его с Михаилом Якушиным, Василием Трофимовым, Вместе с ними он сражался на ледяных полях, защищая цвета столичного «Динамо» в русский хоккей.

И история шайбы тоже связана с именем этого человека: он был первым игроком и тренером первого чемпиона страны по хоккею с шайбой, создавал и растил первую сборную страны, довел ее до первого в нашей истории мирового чемпионата и обеспечил выигрыш его. Участвовал в первом олимпийском экзамене, который был выдержан на самую высокую оценку. И во всех остальных официальных турнирах, где росла и мужала год от года наша хоккейная слава.

В 1948 году за выдающиеся успехи на футбольных полях ему было присвоено звание заслуженного мастера спорта, а через восемь лет за блестящие достижения хоккеистов, которыми он руководил,— звание заслуженного тренера СССР.

Это знают миллионы связанных со спортом людей. Но я знал то, что известно очень немногим: Аркадию Ивановичу Чернышеву принадлежит несомненная честь открытия Льва Яшина. Когда я сказал об этом одному из моих товарищей журналистов, правда, пришедшему в спорт уже в середине пятидесятых годов, он воскликнул:

— Не может быть! Как же это произошло?

Вот на этот, безусловно, любопытный вопрос я и попросил ответить самого автора «находки».

* * *

— Сейчас,— начал Аркадий Иванович,— невозможно даже подумать о том, чтобы один и тот же человек тренировал и хоккеистов, и футболистов, А в конце сороковых это было обычным явлением. И педагоги и игроки легко делили свою любовь между тем и другим, Да оно и понятно: «шайба» только входила в моду, хоккейный сезон длился не более полутора месяцев, а учебно-тренировочный сезон и того меньше. Так что времени хватало на все.

Вот почему я охотно принял предложение руководства клуба тренировать молодежную команду «Динамо». Дело это казалось мне очень интересным, перспективным, кожаный мяч я тогда, признаюсь, любил куда больше, чем шайбу.

Приняв команду и попробовав ее в нескольких товарищеских играх, я увидел, что «материала» для создания хорошего коллектива не хватает — нужны были одаренные нападающие, выносливые, работоспособные полузащитники. Сейчас, к сожалению, такие проблемы зачастую решаются быстро: ищут «варягов», комплектуют команды игроками, привезенными из других городов.

Тогда постановка была иная и, к слову сказать, дай-то бог к ней вернуться: футбольная Москва «питалась» москвичами. Наверное, поэтому и силенки у нее тогда было куда побольше.

Действуя по тому же принципу, что и все мои коллеги, я стал посещать соревнования низовых коллективов, чтобы там отыскать нужных для команды игроков.

В один из обыкновенных июньских дней я пришел на стадион «Локомотив» на Ново-Рязанской улице, где хозяева поля встречались с одним из наших райсоветов в товарищеском матче тремя командами.

В воротах одной из динамовских дружин я увидел высокого, худого, не очень ладного паренька, И стал наблюдать за ним. Не подумайте только, ради бога, что здесь сыграла роль интуиция. Мое любопытство объяснялось совсем иным.

С юношеских лет люблю высоких вратарей. Считаю, что для человека, поставленного защищать футбольные ворота, хороший рост обязателен. Все вратари, которых я, еще выступая на зеленых полях, принимал за идеал, отвечали атому требованию — Анатолий Акимов, Владислав Жмельков, чуть позднее Володя Никоноров. Конечно, бывают исключения, но именно исключения, не более.

Высокий парень в воротах. Он меня, естественно, привлек. Но как нарочно, в этом разряде динамовцы оказались на голову сильнее своих соперников, и долговязый почти не вступал в игру. Я записал в блокнот несколько фамилий — из форвардов и полузащитников — и пошел размяться, чтобы потом посмотреть следующий матч.

Когда судья вызвал очередную команду на поле, мне показалось, что у меня галлюцинация: в воротах первой динамовской команды стоял тот же паренек. Или, во всяком случае, его двойник. Спросить, в чем тут дело было не у кого: состязание носило товарищеский характер, и тренер, дав ребятам общие установки на игру, отбыл по своим неотложным делам.

На этот раз соперник нашим попался позубастее, и уже на десятой минуте долговязый пропустил мяч, посланный примерно с одиннадцатиметровой отметки. Он довольно точно отреагировал на удар, но взять мяч не смог, как, наверное, не смогли бы и десятки других вратарей классом выше.

Однако защитники были иного мнения и стали обвинять паренька в свершившемся, жестикулируя и ругаясь. Будь я или кто другой на месте этого злосчастного голкипера, непременно начал бы спорить, огрызаться. А этот спокойно стоял и слушал гадости, которые ему выкрикивали в лицо. Казалось, в этом потоке трескотни и оскорблений он пытался уловить что-то важное для себя.

Не знаю, может быть, это теперь уже приходят мне подобные мысли, но несомненно одно: кроме роста, меня привлекли в этом парне его удивительная невозмутимость, олимпийское спокойствие. Я знал по опыту, что именно в таких «тихонях» часто таится огромный запас взрывной энергии, делающей их реакцию молниеносной. Правда, подтверждения своей концепции я в тот раз так и не получил. Видимо, упреки защитников сделали свое дело: как ни сдерживался внешне парень, расстроился он, наверное, здорово и пропустил еще три легких мяча.

К счастью, спешить мне было некуда, я дождался конца состязания и пошел в раздевалку. Приглянувшийся мне мальчишка собирал свои вещи как ни в чем не бывало.

— Это ты стоял в предыдущем матче? — спросил я его.

Он молча кивнул головой и продолжал укладывать чемоданчик.

— Что же так, две игры подряд? — допытывался я.

— Значит, надо…

«Не очень разговорчивый»,— и я решил сразу перейти к делу,

— Как твоя фамилия?

— А зачем? — задал он в свою очередь вопрос.

Я назвал себя и объяснил цель своего прихода. И вдруг увидел, как юноша буквально на глазах преобразил он. Равнодушие мгновенно слетело с его лица, оно все сияло надеждой, ожиданием и в то же время неверием в возможность того, что ему предлагали.

— А как мне вас разыскать?— наконец спросил он.

— Стадион «Динамо» знаешь?

— Еще бы,— улыбнулся он,— я ведь возле него вырос.

— Левка,— заторопили его товарищи,— ждать не будем. Поторапливайся,

— Ну, давай собирайся. Только вот фамилию свою все-таки назови.

— Яшин,— весело протянул он,— Лев Яшин.

Так почти четверть века назад я записал эту фамилию в блокнот. Мог ли я предположить, что пройдут годы и ее будут знать и благоговейно произносить знатоки и любители спорта во всем мире.

Через несколько дней на тренировочном поле Малого стадиона мы проводили очередное занятие молодежной команды. По обыкновению я пришел примерно за час до назначенного срока, чтобы решить необходимые вопросы по работе, заполнить документацию, еще раз продумать план урока. Поле было еще пустынным, только у дальних ворот два босоногих мальчишки сильно и метко били по мячу. Я взглянул чуть повыше и… обомлел: в воротах стоял Лев Яшин. Я подозвал его.

— Давно пришел?

— С утра,— произнес он как ни в чем не бывало. А потом прибавил доверительно,— чтобы не опоздать.

— Как же тебя не выгнали отсюда?

— А я сказал, что принят в молодежную команду. Они и поверили.

— Ну что ж, сказал ты правильно. Только работать надо в меру. А то, чего доброго, загонишь себя,

— Да вы не беспокойтесь, я двужильный,— пробасил он, и эти его слова, поверьте, запомнились мне на всю жизнь.

Вскоре я увидел, что он действительно вроде двужильного: раньше всех приходил на тренировку, а занимался всегда с каким-то неподдельным вдохновением, с полной самоотдачей. Причем охотно соглашался на любую роль: нужно заменить защитника — заменит, нужно стать в передней линии — станет.

Однажды мы встречались с молодежной командой «Спартака», вратарей у нас, как и положено, оказалось двое (одного звали Виктором, фамилию его вспомнить не могу, но играл он тогда явно сильнее Яшина), а в нападении организовался прорыв: человека три из заявленного состава не смогли прийти — были заняты по службе.

— Лева, поиграешь впереди? — спросил я.

— С удовольствием,— ответил он. И еще раз повторил: — С удовольствием.

В тот день мы выиграли со счетом 3:2, и все три гола в ворота соперников забил наш запасной голкипер. Помня, с каким жаром он согласился на роль форварда, я подумал тогда, что играть в линии атаки его мечта. И спросил его об этом.

— Нет,— сказал он твердо,— хочу быть только вратарем.

— А почему же говорил «с удовольствием», когда я тебя посылал в нападение?

— Аркадий Иванович, я действительно с радостью использую каждую возможность побыть в линии атаки, в полузащите, сыграть в обороне. Думаю, для того чтобы стать хорошим вратарем, нужно отлично знать психологию каждого полевого игрока.