Воин сновидений

– На анализ отдам! Не может там ничего не быть, раз собаки с крыльями! Точно гашиш!

– Не верите? – ахнула проводница. – Думаете, я все выдумала? А как же дырка в двери? И труп у них на нижней полке лежал! Мальчика!

Милиционер провел пальцем по слегка вспучившемуся пластику на совершенно целой двери.

– Ну и где тут дырка? А вспучилось от огня, наверное, – протянул он.

– И где труп? В смысле, мальчик? – оглядывая купе, устало спросил начальник поезда.

– О, слышите! – вдруг предостерегающе вскинула палец проводница.

Начальнику поезда и впрямь показалось, что он слышит то ли едва различимый шорох, то ли тихий стон. Глаза темноволосой девочки неожиданно вспыхнули, как два зеленых фонаря. Начальник кинул быстрый взгляд на милиционера – видел ли тот? Слышал ли? Судя по невозмутимой физиономии парня, тот ничего не заметил. Может, и впрямь показалось?

– Не иначе как в ящик для багажа запихали! – возбужденно объявила проводница.

Девчонки встали и посторонились, молчаливо разрешая начальнику поезда заглянуть в ящик под нижней полкой. Чувствуя себя полным идиотом, тот приподнял полку. Но одновременно к нему пришло убеждение, что проводница не совсем рехнулась – с этими девочками и впрямь не все чисто! Потому что дети так себя не ведут! Он представил собственную дочку – такого же подростка, как эти две юные барышни. Окажись она одна, без отца с матерью, среди чужих взрослых, обвиняющих ее чуть ли не в убийстве – что было бы? Да растерялась бы, конечно, потом испугалась и обозлилась, начала кричать, что ничего такого не делала, реветь, звать родителей… Даже скандалить и обзываться могла от обиды, но… Вот так, сохраняя полное хладнокровие, без единого лишнего слова дожидаться, пока обвинитель сам выставит себя дураком – такое не для ребенка! Не каждый взрослый на это способен, а только жизнью битые, во всех щелоках мытые крутые мужики да бабы, которым уже ничего не страшно, потому как они всякое видали…

– Или собачища та здоровенная схрумкала! – разглядывая пустой багажный ящик, выдвинула предположение проводница.

У черноволосой девчонки при этих словах на лице вдруг проступило возмущенно-обиженное выражение.

– Все купе было кровищей забрызгано… – продолжала проводница.

Начальник поезда еще раз оглядел купе – ничего похожего на кровь. Он и не сомневался. Зато черноволосая, похоже, не была так уверена: тоже украдкой стрельнула глазищами по стенам и окну – будто проверяла, хорошо ли прибрались. Ох, не знает он, и впрямь ли труп, но девчонки что-то скрывают!

– Так где же ваш товарищ? – начальник поезда попытался строго и испытующе поглядеть в глаза черноволосой. И тут же почувствовал… страх! Ему вдруг почудилось, что он проваливается в два огромных зеленых омута, откуда нет спасения и возврата. Он торопливо отвел взгляд. Да что такое, взрослый человек, а боится смотреть на ребенка!

– Какой товарищ? – невинно поинтересовалась светловолосая девочка.

– Та-ак, – протянул начальник поезда. – Собаки не было, теперь ты скажешь, что и мальчика с вами не было…

– Если вы обратили внимание, я вообще ничего не говорю, – в холодном тоне светленькой впервые проскользнуло раздражение. Но тоже совсем не детское, а какое-то величественное даже. Аристократическое. Сейчас она была похожа… ну прям на графиню, отчитывающую обнаглевшего городового. – Вы сами пришли в наше купе искать трупы и собак с крыльями.

– Вот и дальше помалкивай! – перебила ее проводница. – У самой глаз на руке, а туда же – болтает!

– Где глаз? – слабеющим голосом поинтересовался начальник поезда, невольно разглядывая руки светловолосой девочки. Совершенно слепые… Тьфу, господи, в этом сумасшедшем доме и сам рехнешься! В смысле, нормальные руки, без всяких глаз!

– На запястье глаз, – тем временем простодушно пояснила проводница. – Она в окно лезет – прямо на стол ногами! – а глаз на меня как вылупится! И искрами сыплет!

– Эта девочка тоже влезла в окно? – оживился «поездной» милиционер. – У нее что, билета не было?

Проводница слегка растерялась:

– Да был билет! На вокзале-то она по билету села, это уже потом, на ходу, в окно влетела!

Измученный начальник поезда уже хотел поинтересоваться, зачем человеку, который один раз сел в поезд по билету, садиться еще раз, тем более на ходу и через окно, но не успел. Проводница звучно хлопнула себя по лбу:

– Билеты! У них же у всех билеты были! И у этих двоих, и у трупа!

– Как же вы труп в вагон пустили, даже если с билетом? – совсем развеселился милиционер.

– Как же его не впустить, если он приходит, билет предъявляет, все как положено? – снова растерялась проводница. – По нему ж не видно, что на самом деле он труп!

– По трупу не видно?

– Так он тогда еще мальчишкой был!

– А потом кем стал – девчонкой?

– Трупом он стал, трупом! – завопила проводница.

– Ну-ка, замолчите! – рявкнул начальник поезда так, что не только спорщики мгновенно заткнулись, но и в коридоре, где шушукались изнывающие от любопытства пассажиры, воцарилась тишина.

– Вы имеете в виду, что на третью полку в это купе был продан билет? – повернулся к проводнице начальник.

Проводница истово закивала.

– Билет еще ничего не доказывает, – пробормотал начальник поезда, – Но в любом случае я хочу на него взглянуть…

Проводница сорвалась с места и буквально через мгновение вновь ворвалась в купе, прижимая к груди дерматиновую папку.

– Вот вы у меня где! – потрясая папкой вскричала она и плюхнулась на полку. – Пожалуйста, 9-е место! – дрожащими от нетерпения пальцами она вытащила из кармашка папки билет и вручила начальнику поезда. – 10-е место! – будто комментатор на соревнованиях, возгласила проводница. – И вот, 11-е… – проводница запустила пальцы в кармашек папки… Лицо ее стало растерянным. Она пошарила внутри. Потом оттянула край кармашка и заглянула. Перевернула папку и встряхнула. Из всех кармашков на пол густо посыпались сложенные билетики. Почти рыча сквозь стиснутые зубы, проводница рухнула на колени и принялась их разворачивать один за другим. Ворох бумаги покрыл коврик. Проводница уже не рычала, а постанывала. Наконец она стянула с головы пирамидку и попыталась утереться ею, как сельский мужик шапкой. Укололась о проволоку… – Пусто! – одними губами шепнула она. – 11-го места – нету! Украли! Но как? Папка же в шкафу была… И купе я запирала… Как же вы пролезли?

Лица девчонок остались неподвижными, просто неестественно спокойными.

– А был ли мальчик? Может, и мальчика-то никакого и не было? – решительно рубанул милиционер. – Почудилось, а? Пожар все-таки, напугались… Опять же палочки еще проверить надо…

– Я не наркоманка! И не истеричка! – в совершенной истерике закричала проводница. – Мальчик был, труп его тоже, с билетом труп, не какой-нибудь! И собака с крыльями!

– С билетом? – хихикнув, поинтересовался милиционер и тут же осекся под грозным взглядом начальника поезда.

– Без! Без билета, точно! – разошлась проводница. – Такие собаки всегда «зайцами» ездят! И глаз был! А пожар… Откуда вы думаете, пожар взялся? Тоже без них не обошлось! – тыча пальцем в девчонок, рявкнула она.

Начальник поезда откашлялся и встал. Сгреб с пола рассыпанные билеты, сунул их в папку – потом разберем – и, взяв кричащую проводницу за плечо, потянул ее вон из купе.

Девчонки остались внутри, пристально глядя на закрывшуюся дверь.

Глава 14

Труп из кошелки

– Надо будет выкинуть незаметно, – вытаскивая Богданов билет из заднего кармана джинсов, пробормотала Ирка.

Танька ее не слушала. Решительность, с которой она держалась «на допросе» у начальника поезда, исчезла, сменившись полным опустошением. Она бессмысленно уставилась в стену, качаясь вперед-назад, и повторяла одно и то же:

– Богдан… Богдан… Богдана не вернуть…

– Прекрати причитать! Сейчас же!!! – Ирка наотмашь отвесила подруге пощечину и… Глаза Таньки полыхнули.

– Эй, ты лапы-то не распускай! – хватаясь за щеку, вскричала та.

– У меня сейчас руки, – с достоинством сообщила Ирка. – Очухалась? Так почему Богдана не вернуть?

– Потому, что он здухач! Здухач, нарушивший все правила и запреты! – взорвалась Танька. – Тело здухача должно оставаться там, где он из него вышел – иначе он не сможет его найти! Просто не увидит!

– Проблема, конечно… Но решаемая! – немного подумав, пришла к выводу Ирка. – Возьму его тушку в зубы – хотя если вы с ним думаете, что мне приятно вас в рот совать, то ошибаетесь! – и буду летать над рельсами. Пока не найду точное место, где Богдан разделился. Здухач тело увидит, войдет обратно, и Богдан проснется!

– Одно маленькое «но», – саркастически сказала Танька. – Воин сновидений, кажется, не собирается возвращаться. Он занят. У него там погоня!

– За кем? – удивилась Ирка. – Там что, кроме этого, который огнем отплевывался, еще кто-то был?

– Он не отплевывался, – поправила Танька. – Он отмаргивался, – она сунула руку в рюкзак и вытащила что-то, тщательно замотанное в футболку. Осторожно развернула края…

С судорожно подергивающегося щупальца на Ирку слепо уставился багровый глаз. А потом этот неподвижный глаз… моргнул. Коротко полыхнула искра красного огня. Ирка вздрогнула и невольно отодвинулась в угол:

– Зачем тебе эта пакость?

– Пригодится, – тоном запасливого домовенка Кузьки пробурчала Танька, запихивая глазастое щупальце обратно в рюкзак. Вместо него она снова вытащила ноутбук. – Здухач ховало заморозил и уже возвращаться хотел… но тут подоспели эти… – Танька сосредоточилась, вглядываясь в монитор.

Замерев, Ирка с брезгливым вниманием изучала возникшую на экране процессию. Бесшумно погружались в облако копыта коня-скелета, но там, где они ступали, оставались проплешины, отвратительные, как черные язвы на лице путешествующей в карете дамы. Мерно покачивался в седле увенчанный короной скелет, и поспешали следом его жуткие спутники.

– Ну и компания, – нервно поглядывая на катящуюся по проложенной каретой колее голову без тела, зато с бровями, охнула Ирка. – Кто такие?

– В Европе это называют Дикой Охотой, – вздохнула Танька.

– А у нас?

– Бандой озверелой нечисти! – рявкнула подруга. – Которая каким-то образом прорвалась в наш мир через все кордоны!

– И я даже знаю – каким! – уныло протянула Ирка.

Ведьмочки переглянулись. Таможенница! Баба Яга, обычно караулящая таможню между мирами, так страстно желала погубить игроков каменецкого квеста, что явилась на последний тур игры лично! И дочки ее, неистовые ягишини-кобылицы, удерживающие границу вместе с мамочкой, тоже ведь в Каменце ошивались.

– Как сказал бы один наш знакомый ламед-вовник, Хранитель Мира: а кто ж тогда в лавке остался? В смысле, на Таможне? – пробормотала Ирка. – Но если они просочились через Таможню, пока Баба Яга бдительность утратила, то куда они прутся теперь?

– Куда, куда… – злобно проворчала Танька. – Где в нашем мире больше всего колдовства?

Ирка задумалась. Кто его знает…

– Где-нибудь в Карпатских горах? – вспоминая их приключения на квесте, нерешительно предположила она.

– Какая в глухомани магия?! – взвилась Танька. – Туристов развлекать? Настоящее колдовство – в больших городах, в мегаполисах. Ему там есть где развернуться и спрятаться! Пойди пойми, от чего какой-нибудь бизнесмен помер: от наложенного проклятья или плохой экологии?

Ирка поморщилась – был в ее жизни такой заклятый бизнесмен, и правда едва не помер. Надо признать, Танька права.

– Ты представляешь, что они могут в городах натворить? – убийственным тоном добавила Танька. – Тем более что тетку в карете я, кажется, узнала. Это… – Она огляделась по сторонам, явно не решаясь произнести страшное имя громко. Испуганным, едва слышным шепотом выдохнула: – Владычица Чума!

Ирка охнула – ничего себе! Она только в кино про Средние века видела города, куда заглянула с визитом дама в черной карете. Пустые города. Дома, где жители заперлись изнутри в надежде пересидеть заразу. Дома, заколоченные снаружи, откуда напрасно пытаются сбежать родичи заболевших. А их длинными палками вталкивают обратно и сжигают – живых вместе с мертвыми. Люди в страшных балахонах и пропитанных уксусом тряпках на лицах – кажется, их называли мортусами – крючьями утаскивают с улиц трупы людей и животных. А если такое начнется в их городе? Ирка представила себе центральный проспект – брошенные автомобили с распахнутыми дверцами и вздувшиеся, почерневшие трупы прямо под колесами… И ведь никто не догадается, что остановить болезнь можно, лишь отыскав даму в черном!

– Выходит, Богдан… здухач… правильно сделал, что за ними погнался? – неуверенно предположила она.

– Не думаю, что они от одного его вида сгинут – я ж на него смотрю, и ничего! – сухо сказала Танька. – А пока он их уделывать будет – знаешь, сколько времени пройдет? Связь между ним и его телом распадется окончательно – и Богдан никогда не проснется!

– Сколько продержится? – глухо спросила Ирка.

– Здухач может быть вне тела одну ночь, – ответила Танька.

– Одна ночь – это сколько? – нетерпеливо уточнила Ирка. – Шесть часов? Семь? Или от заката до рассвета?

– Откуда я знаю! – возмутилась Танька. – Наднепрянские ведьмы часов в старину не носили! Сказано – ночь, и как-то никто не рисковал проверить!

– Хорошо, будем считать по худшему варианту, – скомандовала Ирка, поглядывая на сереющее окно. – До рассвета он по-любому не успевает вернуться. Что случиться с оторвавшимся от тела здухачем?

Танька мотнула головой, борясь с подступающими слезами:

– Сперва… Теряет форму и становится как будто вихрь… Даже поверье есть, что нельзя ничего бросать в вертящийся смерч, потому что на самом деле это здухач, бьющийся с нечистью… А потом смерчик становится все слабее, тает… И растворяется! А тело так и остается – в вечном сне.

Словно в ответ на Танькины слова в купе снова раздался приглушенный мальчишеский вскрик.

Ведьмочки замолчали, прислушиваясь.

– Говорят, в сильный ветер голоса потерявшихся здухачей слышны, – печально сказала Танька. – Это они свои тела ищут. Только ни один еще не нашел. Если связь разорвалась – все! – рот ее исказился плачем.

– А наш – найдет! – отрезала Ирка. – Пока у нас есть время – и целое живое тело с нормальным здухачем. Притащим, носом натыкаем и обратно запихнем.

– Да пойми же ты – невозможно! – провыла Танька. – Они свое тело просто перестают видеть – поэтому и обратно попасть не могут.

– Значит, найдем способ, чтоб наш свое тело разглядел! – сквозь зубы рыкнула Ирка. – Или ты возражаешь? – ехидно переспросила она. – Может, он тебе такой больше нравится? Тихий, спокойный, лежит – ничего не говорит насчет толстого зада у некоторых…

– Заглохни, Ирка! – рявкнула Танька и швырнула в подругу рюкзаком.

Ирка поймала его на лету и сунула в угол.

– Тело на место разделения тащить – толку нет, – деловито объявила она. – Везем домой, пристроим в безопасное место…

– В твой колдовской подвал, – вытирая глаза ладонью, вставила Танька.

Ирка согласно кивнула:

– И тогда уж решим, где искать здухача, как помочь ему уделать эту банду и как его потом возвращать…

– А может, сразу возвращать? – робко предложила Танька. – Пусть банда пропадет пропадом!

– А ты знаешь? – Ирка с интересом поглядела на подругу.

– Что знаю? – растерялась Танька.

– Ну, заклятье… Чтоб она пропадом пропала?

– Нет, – Танька смутилась. – Я в другом смысле сказала…