Пробуждение души

Карли проснулась отдохнувшей. После двух недель отпуска она привыкла просыпаться в незнакомых комнатах. Правда, пробуждаться вечером — это немного обескураживало, как, впрочем, и просыпаться совершенно одетой; но уже первое движение объяснило ей и то, и другое. Когда она приняла лекарство, острый приступ головной боли прошел, но пульсирующая боль была еще в ней, сильная и резкая.

Лампа на ночном столике мягко светила в темной комнате. Разве она ее включила перед тем, как уснуть? Она не могла вспомнить. Но Карли не могла вспомнить и как снимала туфли и накрывалась одеялом, которое лежало сложенным в ногах на постели, но, наверное, она это сделала, так как сейчас ее ноги были босы, и она была укрыта.

Карли облизнула губы. Они были сухие, во рту было сухо, слишком сухо, чтобы глотать. Но она почувствовала голод. Это хороший признак. Это значит, она вынесет эту головную боль так же, как она переносила другие приступы.

Карли осторожно села. Она знала, как быстро может вернуться тошнота, как просто боль может снова овладеть ею. Когда ничего не случилось, она осторожно опустила ноги на пол и надела туфли, которые ее ждали на полу. Она окончательно встала, когда голос произнес из темноты:

— Привет, Лора.

Она вздрогнула, и резкое движение заставило ее почувствовать слабую тошноту. Прикрывая рот одной рукой, она ухватилась за железную спинку кровати другой, чтобы удержаться на ногах.

Человек, который говорил, медленно вышел из тени. Это был мужчина примерно шести футов роста, широкоплечий и черноволосый, как ночь. Несмотря на мягкость его приветствия, в нем было что-то угрожающее, опасное. Что-то злое.

Быстрые удары ее сердца начали замедляться, когда он вышел на свет и она увидела форму, которая была на нем. Жетон на его рубашке говорил, что его зовут Логан, нашивки — что это шериф Логан. Женщина внизу вела себя странно, когда она заполняла карточку, вспомнила она смутно. Может, у нее были причины вызвать к ней шерифа?

Он подошел на несколько шагов ближе.

— Нечего сказать? Ни «привет, шериф», или «как давно мы не виделись, Бак», или «я скучала по тебе, дорогой»?..

Карли сделала усилие, чтобы медленно и глубоко вздохнуть. Ко всем ее проблемам сегодня это было последней каплей. Такое случилось с ней однажды раньше, когда головная боль была такой сильной, что она думала, что не перенесет ее. Потом, как говорится в одной старой шутке, она уже боялась, что не умрет.

— Привет, шериф, — сказала она, стараясь говорить спокойно и сдержанно, но слова все равно звучали напряженно. Теперь он стоял меньше чем в футе от нее. Карли хотела отступить, уклониться от него, но не позволила себе проявить какие-либо эмоции. Если она будет терпелива, он просто скажет: «Убирайся из города до захода солнца, бродяга», — подумала она, испытывая головокружение, и потом он уйдет, а она сможет принять еще две таблетки, пообедать и немного поспать; это ей было просто необходимо.

Как он сказал, его зовут? Она была как в тумане. Бак. Бак Логан. Это звучит как имя ковбоя с Дикого Запада. Он должен поменять свою форму на пару джинсов и рубашку, блестящие ботинки — на пару башмаков ручной работы. Тогда он будет по-настоящему соответствовать своему имени.

Давай, подумай, решила она, массируя между глазами, он прекрасно соответствует своему имени в форме шерифа. Мужчина. Мужественный самец.

Время шло. Наконец она не выдержала и спросила напрямую:

— Что вы хотите, шериф?

— Давай, Лора, ты всегда знала, чего я хотел. — Он помолчал, потом усмехнулся и добавил: — И ты знала всегда, что мне нравилось.

Лора? Женщина внизу тоже называла ее так, верно. Или это часть дурного сна? Порой это случалось с ней: совсем незначительные тревоги оставляли ее после пробуждения с чувством смутного беспокойства; иногда ее преследовали во сне кошмары. Когда такие сны проходили, то ее собственные крики будили ее, подушки были мокры от слез, а постель — от пота. Но она никогда не знала, чем они закончатся, — то ли простым беспокойством, то ли ужасом. Она не хотела вспоминать о них.

— Меня зовут Карли Джонсон, — сказала она ровным голосом, — а не Лора.

— Угу, — он бросил долгий взгляд, рассматривая ее с головы до пят, и усмехнулся такой усмешкой, которую можно назвать дьявольской. — Правильно.

Как это случилось, хотела бы она знать, что ей выпало провести ночь в том единственном городе штата Монтана, где шериф связан с женщиной, которая выглядит так похоже на нее? Очень сильно похожа, подумала она, так как невозможно даже представить, что шериф Бак Логан перепутал бы свою женщину с другой.

И почему шериф оказался таким привлекательным? Если бы она не была так больна, почувствовала бы она минутное сожаление, что она не эта таинственная Лора? С темными волосами, темными глазами и дьявольской усмешкой шериф был одним из самых красивых мужчин, которых она видела.

Самым красивым и самым опасным. Несмотря на почти дружеский тон разговора, в его голосе, в его словах были заметны злоба и антипатия. Хорошо, что она не была той женщиной, о которой он говорит. Теперь ей только придется убедить его в этом.

— Вы ошиблись, шериф, — сказала она. — Мое имя Карли Джонсон, я из Сиэтла, проезжала через штат Монтана по пути домой. Я не Лора.

Сказав это, она шагнула вперед, обходя его, и, стараясь не задеть, подошла к туалетному столику. Она вытряхнула все содержимое сумочки или он? Карли не могла вспомнить, хотя предполагала, что сама. Она так торопилась найти лекарство, когда попала в комнату. Кроме того, она полагала, что шериф был бы более осторожен, осматривая не вызывающую подозрений дамскую сумочку.

Она рассортировала содержимое, когда клала обратно в сумочку, но там не было пузырька с таблетками. Мгновение она стояла, обдумывая, потом прошла в ванную. Стакан, из которого она пила, стоял на полочке, но пузырька с лекарством не было и там, как не было и на кровати, и на смятом покрывале, и…

— Ищешь это? — шериф показал пузырек. Она не заметила этого раньше, так как пузырек был мал, а рука шерифа такая большая. Когда он обхватил его пальцами, пузырек полностью исчез из вида.

Кивнув, она провела пальцами по волосам.

— За кого вы меня принимаете? Вы думаете, что нашли кого-то с наркотиками? Я уверяю, шериф, рецепт абсолютно законный. Подождите до утра и позвоните доктору — спросите у него.

— От чего эти таблетки?

— От головной боли.

— Я принимал такие же раньше, в колледже. Одна таблетка способна свалить слона…

Когда Бак увидел ее поджатые губы, он остановился, но потом продолжил:

— Это, должно быть, очень сильные головные боли.

— Я не была бы сейчас здесь, если бы они были другими. — Ее терпение было готово лопнуть, и Карли чувствовала себя все хуже с каждой минутой. — Я еду домой, — повторила она, ее голос был натянут и дрожал. — Я больна, а это был ближайший город, поэтому и остановилась здесь на ночь. Я не сделала ничего плохого, шериф, ничего, что давало бы вам право врываться сюда, рыться в моих вещах и допрашивать меня.

— Я сюда не врывался. Ты оставила дверь незапертой.

Карли заметила, что он не отрицал, что рылся в ее вещах. Что он искал, хотела бы она знать, думая о 67 долларах в своей сумочке, которых должно хватить до Сиэтла. Потом она вспомнила одеяло, свои туфли и отбросила подозрения. Этот человек, шериф, не мог украсть ее доллары, — ведь он снял с нее туфли и укрыл, чтобы ей было удобнее.

— Очевидно, вы ошиблись, шериф. Я не Лора. Поэтому, если вы вернете мои вещи и покинете комнату, я бы хотела подумать об ужине прежде, чем все в этом городе закроется на ночь.

— Ресторан внизу и открыт до десяти, Лора. Ты же знаешь это.

Вместо того, чтобы положить склянку с лекарством в ее протянутую руку, как она ожидала, Бак взял ее за руку.

— Я пропустил обед, пока ждал твоего пробуждения, поэтому я присоединяюсь к тебе.

— Нет! — Карли дернулась, разволновавшись, но потом сконцентрировалась, чтобы прийти в себя. Она тяжело дышала и снова дрожала. Она ненавидела слабость, которая всегда сопровождала головные боли. Слабость делала ее совершенно беззащитной перед таким сильным человеком, как Бак Логан.

Стараясь глубоко дышать, Карли поправила волосы, потом взяла сумочку и ключи; затем снова повернулась лицом к шерифу.

— Вы не имеете права беспокоить меня, шериф. Я не сделала ничего плохого. Сейчас я собираюсь спуститься вниз и поесть — одна. Мне наплевать, как вы тут оказались и что делали, пока я спала. Ясно?

Не дожидаясь его ответа, она открыла дверь и ждала, пока Бак покинет комнату. Когда он вышел, Карли последовала за ним и заперла дверь, потом положила ключ в сумочку. Минуту она просто стояла, используя дверь, как опору. Карли чувствовала себя так плохо, что при одной мысли о еде ее затошнило… Но она была очень голодна, и если бы не попыталась поесть, то ей стало бы еще хуже.

Двигаясь осторожно, она оторвалась от двери, приоткрыла ее и выглянула в коридор, чтобы убедиться, что шериф действительно ушел. Она пока не знала, что отвязаться от него будет не просто: он олицетворял закон в этом маленьком ничего-не-представляющем-из-себя городке. Это, возможно, давало ему преувеличенное чувство собственной значительности. Это также давало ему много возможностей злоупотреблять своей властью, и вокруг не будет никого, кто бы мог остановить его. Он мог бы преследовать ее всю ночь, обвинять в чем захочет, и никто не сможет помешать ему, по крайней мере, до тех пор, пока она не сможет пригласить сюда адвоката. Пожалуйста, Боже, слабо взмолилась она, не дай этому случиться. Только не сегодня.

Карли не обращала на него внимания, пока шла по ярко освещенному коридору. На лестнице одной рукой она держалась за перила, стараясь не замечать стука его ботинок, который словно эхо, отзывался на ее шаг. Когда Карли остановилась перед дверью ресторана, она сделала вид, что не замечает его навязчивого присутствия.

Внутреннее помещение ресторана было большим, примерно с двадцатью столиками в центре и еще с десятком кабин вдоль стен. Около половины столиков было занято обедающими, но она даже не взглянула на них, когда двинулась вперед прямо к кабине в дальнем углу. Официантка засуетилась и положила на стол завернутые в салфетку серебряные приборы, кофейные чашки и меню, потом отошла и встала около ближейшего незанятого столика.

Все столы позади были пусты, подумала Карли, когда она дошла до кабины. Как официантка узнала, что она подойдет именно к этому столу? И почему у нее жуткое чувство, что каждый смотрит на нее и что все разговоры замерли, когда она вошла в ресторан?

Когда Карли повернулась, чтобы сесть, она увидела, что чувство не обмануло ее. По меньшей мере тридцать пар глаз были обращены к ней: ее осторожный пристальный взгляд перемещался с одного вопросительного лица к другому. Шериф повесил свою шляпу на крюк в конце кабины и сел напротив нее. Он не позаботился взять меню, как она: просто сцепил свои руки и молча наблюдал за ней.

— Что за дела, шериф? Неужели жизнь в вашем городке настолько бедна, что вашего появления с женщиной достаточно, чтобы привести присутствующих в состояние шока? — спросила она сухо.

— Я имел женщин с тех пор, как ты уехала, Лора, — Бак усмехнулся; его глаза были темными, враждебными, бросающими вызов. Может быть, его Лора была ревнивой женщиной, подумала Карли; но она бесконечно устала и была не в состоянии продолжать эту игру.

Нахмурившись, Карли сконцентрировалась на меню, выбирая что-нибудь для своего больного желудка. Она знала, что красный перец будет для нее слишком острым, даже тушеная говядина была не для нее. А жареный цыпленок был жирным, куриный бифштекс фри был мороженым… Быть может, попросить кусок индейки, это будет для нее самым лучшим, а потом кусок пирога, который она видела в углу — шоколадный крем, покрытый толстым слоем ягод.

— Зачем ты смотришь меню? — спросил шериф. — Ты всегда заказывала одно и то же: индюшку и пирог с кремом.

Карли быстро взглянула на него, ее глаза сузились. Как он узнал? По спине у нее пробежал холодок. Потом она тряхнула головой. Если та женщина так похожа на нее, то у нее могут быть такие же вкусы в еде. Это пустяки. Простое совпадение.

Жаль, что у них разный вкус на мужчин. Такие красивые, как этот шериф, не нравились Карли, — самоуверенные, высокомерные начальники, она никогда раньше не встречала никого, кто лучше бы подходил под это определение, чем Бак Логан. Шериф жестом подозвал официантку, и она заторопилась: кофейник в одной руке, блокнот заказов — в другой. Она наполнила первой чашку шерифа, затем повернулась к Карли. Вызывающе медленно Карли перевернула чашку.

— Я бы хотела чай со льдом, — заявила она. — И еще гамбургер и жареный картофель.

Логан усмехнулся, будто полагая, что она изменила свой заказ назло ему. Себе он заказал двойной бутерброд с сыром и двойную порцию лука кружочками. Карли видела наверху, в своей комнате, две опустошенные им десертные тарелки с крошками, коркой от пирога и каплями вишневой глазури. Как он может столько есть и оставаться таким худым? Конечно, если даже из-за упражнений или какого-нибудь чуда в обмене веществ калории не приносят вреда его внешности, то все равно он получает огромный вред от всех этих жиров и холестерина.

— Нет предупреждений о холестерине? — спросил он. — Может быть, лекция об опасности диеты с высоким содержанием жиров и сахара?

Карли прошиб озноб, и она задрожала. Как он узнал, о чем она думает? Опять совпадение? Счастливая догадка? Вряд ли…

— Где ты была последние три года?

— Вы смотрели мою сумочку, шериф, и знаете, где я живу.

Внезапно его ирония исчезла и уступила место злости.

— Меня зовут Бак.

— А меня зовут Карли. Не Лора, а Карли.

Он пристально смотрел на нее, и она выдержала его взгляд, глядя так же твердо и не мигая. Карли удивило, что он отвел глаза первым. Судя по всему, он не часто так делает.

— Ладно. Прекрасно. Это твое дело, Карли. Теперь дай мне послушать, что ты скажешь в ответ на маленькую речь к тебе.

Он сделал знак рукой кому-то впереди, кто подходил к ним, и Карли оглянулась, но рассмотреть не успела: ее заключили в объятия, с недюжинной силой вытащили из кабины и поставили на ноги. В какой-то момент она почувствовала себя тонущей в непреодолимом сладком аромате, исходящем от женщины, которая ее держала, и попыталась вывернуться, но та была сильнее.

— Лора! Боже мой, Лора, это ты! — всхлипывала женщина. — Я не могла поверить, когда пришла домой от Хелен и услышала, что ты вернулась! Я молилась о тебе каждую ночь, и ты вновь с нами! О, ты вернулась, слава Богу! Дорогая! Почему ты не предупредила, что приезжаешь? Почему ни с кем из нас не общалась? — Потом ее голос прервался, и она спросила: — О Лора, почему ты так поступила?

Карли потребовалась вся сила ее воли, чтобы не оттолкнуть от себя старую женщину и бежать, пока не окажется в безопасности. Ей были омерзительны эти объятия, этот запах, она тяготилась этой удушающей близостью. Ее голова вновь словно раскалывалась, кожа покрылась мурашками, но, наконец, ей удалось вырваться из объятий этой женщины и отступить назад.

— Вы ошиблись, — настаивала она, и ее голос дрожал так же, как она сама. — Я не Лора. Мое имя Карли — Карли Джонсон. Я из Сиэтла, здесь проездом по пути домой. Мне очень жаль, что Лора уехала, но я — это не она…

— Почему, Лора… — старая женщина выглядела обиженной. — Бак, почему она так говорит? О чем она говорит? Конечно же, она Лора. Любой, кто ее знал, скажет то же самое. Спаси тебя небо, девочка, я же сама растила тебя, как свою собственную дочь, так же, как Трину. Как ты можешь стоять тут и говорить мне, что незнакома с нами? Как ты можешь быть такой жестокой?

Женщина снова было двинулась к ней, и Карли отпрянула назад. Теперь ей больше некуда было отступить: она попала в угол между стенкой кабины и окном, старая женщина жалобно причитала, и все вокруг уставились на нее, в том числе молодая женщина, стоящая на пороге; по злобе, сквозившей в ее пристальном взгляде, Карли сумела догадаться, кто это.

Трина, подумала она оцепенело. Это была Трина. Если отношение к известию об исчезновении и появлению Лоры могло быть разным, то чувства Трины к ней были ясны. Она ненавидела Лору.

— Пожалуйста, пойдем домой, Лора, — уговаривала ее старая женщина. — Пойдем домой, все пройдет. Все будет хорошо, я обещаю, мы все сделаем. Пожалуйста, Лора…

— Бога ради, шериф, скажите ей! — сказала Карли. — Скажите ей, что я не Лора! Скажите им всем!

Какое-то движение послышалось позади нее, и Бак вскочил на ноги.

— Морин, успокойтесь, держите себя в руках. Трина!

Молодая женщина торопливо подошла и проводила всхлипывающую Морин к соседнему столику, бросая на Карли взгляды, полные ненависти.

Охваченная чувством негодования и обиды, Карли удивилась, когда Логан схватил ее руку мертвой хваткой и потащил к выходу. Карли пыталась освободиться, но разгневанный шериф был сильнее ее.

Он не отпускал ее, пока они не оказались одни в ее комнате, и он стал у туалетного столика, закрывая собой выход.

— У тебя есть десять секунд, — сказал он сквозь зубы, — дать приемлемое объяснение. Сколько это может продолжаться, черт возьми, Лора?

Это было для нее слишком. Боль, слабость, злость, крушение планов. Все это было невыносимо, и Карли упала в обморок.

2

Перевернувшись на бок, Карли уютно устроилась под одеялом с еще закрытыми глазами и довольной улыбкой. Сегодня утром она чувствовала себя хорошо за исключением неприятной пустоты в желудке. Даже лучше, чем просто хорошо. Она чувствовала, что могла бы проделать пятисотмильную поездку отсюда, из захолустного городка штата Монтана домой, до Сиэтла, и у нее хватило бы сил еще распаковаться, постирать, сходить в магазин и, может быть, после всего этого даже пробежать несколько миль.

К сожалению, минутой позже Карли заметила стоящего у кровати и наблюдающего за ней шерифа. Ночь, проведенная в кресле-качалке, не улучшила настроение Логана, а оно и до этого было не блестящим. Он смотрел на нее хмурым взглядом, который, вероятно, мог привести в замешательство людей, более храбрых, чем Карли. Этим хмурым взглядом и выросшей за ночь щетиной, которая затеняла его лицо, он напоминал какого-то демона из преисподней. Персональный демон, посланный, чтобы сделать ее пребывание в Монтане невыносимым; отвратительно привлекательный демон, добавила Карли. Ей хотелось знать, на что это похоже: чувствовать вокруг себя мужские руки, прикосновения этих рук, больших и сильных, как у шерифа, разделить с ним что-то особенное, нечто важное… Карли резко оборвала свои мысли, как она всегда делала, когда думала о прошлом, которое потеряла: воспоминания, личность, жизнь, которые несчастный случай отобрал у нее три года назад. Карли вернулась к более насущным вопросам. Как она попала в постель? Ее воспоминания о прошлой ночи обрывались на сердитом, безжалостном требовании шерифа ее объяснений. Она упала в обморок? И шерифу осталось только положить ее в постель?

Лицо Карли вспыхнуло от смущения: она ненавидела свою слабость, потому что сама мысль — быть перенесенной на кровать высокомерным, опасным, враждебным незнакомцем — была ей отвратительна.

Удостоверясь под одеялом, что она одета в джинсы и свитер, Карли села, опустила ноги вниз и положила руки на колени.

— А не лучше ли сторожу расположиться вне комнаты?

Ее голос был чистым, горловым и сексуальным, голос, который Лора так хорошо использовала, подумал Бак, сердито глядя на нее. Было время, когда ничего, кроме этого голоса, не было нужно, чтобы заставить желать ее, заставить его умолять ее.

— Я принес твой багаж, — сказал он. — Прими душ, переоденься, сделай все, что тебе нужно. А потом мы пойдем в управление полиции поговорить.

Карли соскользнула на край кровати и встала, потом взглянула на Бака холодным бесстрастным взглядом:

— После того, как я приму душ и переоденусь, я собираюсь позавтракать, — сказала она с обманчивой мягкостью в голосе. Все в ней, как Бак знал из опыта прошлого, было обманчивым. — А потом я поеду домой.

Бак сделал вид, что не понял ее:

— Хорошо. Морин будет счастлива увидеть тебя.

Не обращая внимания на его слова, Карли взяла меньшую из двух сумок, стоящих на кровати, и начала доставать оттуда шампунь, крем, косметику, туалетную воду. Два года ее вещи заполняли его ванную комнату… Туалетная вода — он мог видеть из кресла — это просто одеколон, а не безумно дорогая парфюмерия, которую Лора обычно предпочитала, и косметика, которую можно было найти в любом магазине или аптеке. Все это не было самого высшего качества, гарантирующего, что ты всегда будешь выглядеть прекрасно, которое Лора обычно использовала.

Но она не нуждалась в этих предметах. Даже без косметики, даже со взъерошенными нерасчесанными волосами, даже со шрамом, который он видел, она была все равно прекрасна.

Черт побери ее за это. Черт ее возьми!

Она отнесла свои туалетные принадлежности в ванную, потом вернулась и открыла чемодан. Бак наблюдал, как она достала из него пару серых брюк и слегка помятую белую рубашку. Потом она полезла в чемодан за чем-то еще, затем слегка заколебалась, нерешительно взглянув на него. Поднявшись с кресла, он увидел, что заставило ее остановиться: лифчик, маленький, ажурный, бледно-желтого цвета. Что угодно может измениться, но Лора не потеряет своей любви к красивому сексуальному женскому белью, подумал Бак с улыбкой.