Физическая динамика структуры характера

Маленький треугольник на рис. 15 (правый) отображает тенденцию к самоуничижению, появлению чувства никчемности и униженности. Этот дисбаланс у мазохиста столь же очевиден, как и у человека с оральным характером. Проблема последнего возникает из-за отсутствия достаточно развитой, чтобы выдержать длительные усилия, мускулатуры. Когда такой человек перестает сопротивляться и принимает реальность, грамотная биоэнергетическая терапия обеспечивает быстрый прогресс. Благодаря физическим движениям и упражнениям развитие мускулатуры идет полным ходом. Человек с оральным характером проявляет действительный интерес к внешнему миру, хотя боится и неспособен дотянуться до него. При этом внешний нарциссизм, свойственный таким людям, действительно имеет место, но он скорее напоминает эгоцентризм ребенка.

При мазохизме, однако, мы сталкиваемся с проблемой двоякого рода, поскольку природные инстинктивные влечения обращены друг против друга. Если мы поощряем агрессию, она действует против нежных чувств и не дает настоящего удовлетворения. Освободить духовные чувства, когда необходимая для этого освобождения моторная сила сама по себе является тюремщиком, становится почти невозможным. Нелегко достичь духовного центра лишенного свободы мазохиста, поскольку он заточен в глубину темницы, построенной жесткой и очень развитой мышечной системой. Душа плачет, желая освободиться, и ее слабость постоянно принимает форму нытья.

Терапевтический подход к проблеме мазохизма многосторонен. Необходимо установить определенный контакт с запертой в темнице душой, чтобы поддержать в той тяжелой борьбе, которая ждет ее впереди. Это означает, что аналитик всегда должен проявлять симпатию, понимание и оказывать поддержку пациенту, несмотря на его постоянные неудачи, пессимизм, недоверие и враждебность. В то же время нельзя разрешать пациенту перекладывать тяготы и ответственность за свое состояние на терапевта. Трудность здесь состоит в том, что необходимо сохранить рациональный баланс между симпатией, с одной стороны, и критическим анализом поведения — с другой. Только в этих рамках можно проводить терапевтическую работу. Необходимо устранить спастичность мускулатуры, освободить заблокированные движения. Когда амбивалентность агрессии и нежных чувств исчезнет, произойдет слияние влечений, а это и есть генитальное функционирование.

Надо признать, что решение проблемы мазохиста связано с увеличением его сексуального удовольствия и удовлетворения. Но результат здесь обеспечит его собственное энергетическое функционирование, а терапевт может только направлять его и показывать ему, как преодолевать трудности. Мы сильны исключительно своими знаниями и верой и бессильны что-либо сделать вместо пациента. Если это знание и вера сильнее, чем недоверчивость и враждебность, которые испытывает пациент, терапия будет успешной. Но без успешного применения любые знания теряют ценность. Можем ли мы доказать это и продемонстрировать пациенту возможность иного функционирования?

Устранение мышечных напряжений и спастичности зависит от знания динамики телесной подвижности. Этот вопрос, однако, выходит за рамки настоящей книги. Тем не менее некоторые соображения, связанные с лечением мазохиста, можно высказать прямо сейчас. В основе мазохистской структуры лежит чрезмерно развитая и контрактированная мускулатура. Необходимо устранить эту контрактуру, что требует движений, растягивающих и удлиняющих мышцы. Например, при ударах по кушетке у человека должно возникнуть ощущение подъема в голове и теле и вытяжения рук. При этом он сознает глубокие напряжения, которые связывают лопатки и плечи. Это действие является одним из сильных утверждений Я. Подобным же образом используются движения, которые раскрывают и высвобождают глубинные напряжения тазового пояса. Для того чтобы таз стал мобильным, необходимо растянуть контрактированную мускулатуру бедер. В дальнейшем в сознании пациента должно возникнуть чувство расслабления и наполненности таза.

Пожалуй, самая заметная особенность строения тела мазохиста — бычья шея, то есть толстая, мускулистая, но не очень ригидная. Ригидность шеи является выражением гордости, которая у мазохиста отсутствует. Укорачивающая шею сильная спастичность локализуется в глубоко расположенных мышцах, не участвующих в обычных произвольных движениях. Эти мышцы сдерживают бессознательную ярость и блокируют экспрессию импульсов, направленных вверх. Если у таких пациентов попытаться вызвать рвотный рефлекс, то можно увидеть, как волна импульсов прокатывается вверх и блокируется в горле. Это не связано с ригидностью горла, свойственной истерическому характеру. Блок создается контрактурой, которая подавляет импульс, направляя его от головы вниз и останавливая экспансивное действие. Как будто голова командует «нет» импульсу рвоты. Это состояние идентично тому, что происходит в нижней части тела. Но когда мы вызываем рвотный рефлекс, у нас есть возможность помочь пациенту осознать этот механизм и показать ему, как его преодолеть.

Если говорить про нижнюю часть тела, то тенденция втягивать живот и поднимать тазовое дно, останавливая тем самым продвижение вниз волны возникающего возбуждения, является другим аспектом того же самого механизма, о котором мы только что говорили. Проблема мазохизма не решится, пока не будет преодолена эта тенденция втягивать и напрягать живот. Это можно проработать сознательно, но нельзя забывать, что за таким напряжением стоит страх боли, вызывающий волну возбуждения, которая доходит до спастичного тазового дна и напряженного генитального аппарата. Активное сжатие выполняет функцию предупреждения связанного с болью переживания. Пациент должен встретиться с этой болью, научиться терпеть ее, чтобы перестать бояться. Добиться этого можно с помощью специальных упражнений, основанных на растяжении глубоких мышц. Здесь действует принцип боли-удовольствия. С увеличением терпимости к боли, возрастает и возможность удовольствия. Мазохистской структуре характера присущ догенитальный паттерн поведения, который непрочно «заякоренен» во взрослой реальности.

Если у орального характера отсутствует контакт с землей, потому что у него слабые своды стоп и недозаряженные периферические структуры, то у мазохиста такой контакт ограничен контрактированными сводами и спастичными ступнями и мышцами нижних конечностей. Причины разные, но опоры ненадежные и база двигательной активности сильно ограничена. Необходимо преодолеть эту напряженность мазохистской структуры и укрепить ноги, подобно тому как нужно укреплять ноги и стопы у индивида с оральной структурой.

На противоположном конце тела экспрессия лица также ограничена. Я уже отмечал, что для мазохиста типично выражение невинности и наивности, Это могут быть широко открытые невинные глаза, наивная естественная или глуповатая улыбка. За всем этим скрыт страх, презрение, недоверие, а еще глубже — напуганный ребенок. Такие экспрессии могут достичь поверхности и стать осознанными, а испуг- проявиться открыто и отреагироваться. Ни одно изменение не является более ценной наградой, чем высвобождение этих застывших экспрессий.

Биоэнергетическая терапия не даст эффекта, если ее не сопровождает глубокий анализ характера. При терапевтической работе с проблемами мазохизма такая аналитиче с кая работа имеет первостепенное значение.

Аналитические интерпретации, однако, обладают общим для всех психологических толкований недостатком: я избегаю, потому что боюсь, или я боюсь, потому что избегаю? Нередко одно и то же действие интерпретируется по-разному[7]. Позвольте мне проиллюстрировать это.

Женщина со значительно выраженной мазохистской структурой характера рассказала об инциденте, который произошел с ней в юности. Когда учитель вызвал ее отвечать, она нарочно ответила неправильно, чтобы представиться глупой, хотя знала верный ответ. Пациентка объяснила это так: она не могла перенести того, что оказалась в центре внимания всего класса. Райх интерпретировал такое поведение как страх эксгибиционизма. С другой стороны, Теодор Райк интерпретировал такое поведение как негативно эксгибиционистское. Мазохист добивается внимания своими неудачами и жалобами. На самом деле верны обе интерпретации, одна является оборотной стороной другой. Мазохистский характер подавлен эксгибиционистскими тенденциями. На сознательном уровне мы встречаемся с сильным страхом проявить себя и оказаться в центре внимания. При этом неизбежно блокируются импульсы, которые могут иметь несколько способов выражения: как косвенно и бессознательно, так и в типичной мазохистской манере. Вполне возможно, что неправильный ответ, полученный от нормального сообразительного ученика, привлечет больше внимания, чем правильный. Но индивид привлекает внимание своей виной, тогда как в другом случае он оказывается в центре внимания позитивным способом. Чтобы не возникла подобная проблема, мы даем свои интерпретации на биоэнергетической основе и делаем это как можно чаще. Биоэнергетически такое поведение можно было бы объяснить как страх самоутверждения, удовольствия и экспансивных чувств.

При мазохизме мы имеем дело с личностью, для которой характерна неопределенность, амбивалентность и манипулирование ситуациями. В истории болезни, о которой я пересказывал в предыдущей главе, пациент описывал, как его пенис втягивался в мошонку. Такая тенденция явно противоположна нормальной детской склонности к эксгибиционизму. Поскольку мазохист манипулирует ситуацией, чтобы получить одобрение от матери, он демонстрирует свое состояние и просит мать его компенсировать.

Эксгибиционизм маленького ребенка- это проверка реальности. Чаще всего он принимает форму атлетических достижений, но может быть и открыто сексуальным. Ребенок ждет одобрения и восхищения, которые усилят его Я, и обеспечивает себе поддержку окружения. Позитивная реакция побуждает ребенка двигаться к более высоким уровням функционирования Я, в то время как негативная — подрывает уверенность в том, что самоутверждение необходимо, и делает человека в его взрослой деятельности зависимым от одобрения. Источник мазохизма- неодобрительное отношение и осмеяние малыша. Именно поэтому он связан с униженностью.

Существует еще один аспект этой проблемы, который необходимо разобрать. Разрядка, наступающая в результате мазохистского маневра, приятна, хотя она никоим образом не дает выход всему возбуждению. Это создает для мазохиста проблему, поскольку ему хочется получить удовольствие так, чтобы снизить цену, которую приходится за него платить. Поэтому во многих случаях можно ожидать, что, если пациент откажется от нажима и провоцирования, его сексуальная потенция снизится. Но путь для истолкования стоящей за этим злости и устранения глубинной спастичности открыт. Я встречался с таким феноменом: мне удалось добиться заметных успехов в лечении пациента с мазохистской структурой характера за несколько месяцев работы, но вдруг однажды он погрузился в мазохистское болото со всеми соответствующими симптомами. Он не мог назвать ничего, что объяснило бы этот рецидив. Я спросил о его половой жизни на прошлой неделе. Он рассказал про половой акт с женой, во время которого он был сильно возбужден, но его пенис выскользнул из вагины как раз перед завершением. Пожалуй, это можно было интерпретировать как выражение злости. Пациент избегал сексуального удовлетворения своей партнерши даже в ущерб собственному. После данного инцидента других сексуальных контактов с женой не было, и нам обоим стало ясно, что неразряженная энергия застоялась и породила настоящее внутреннее болото.

Зная динамику структуры характера, можно сделать вывод о проблеме переноса и природе сопротивлений. Мы можем предвидеть те позиции, которые займет мазохист. Во-первых, он видит в аналитике человека, который будет одобрять его, и полагает, что однажды ему удастся завоевать полное одобрение, услышать, что все будет хорошо. Когда этого не происходит, он ждет, что аналитик «сделает это за него», и в это время воспринимает его как знающую и заботливую мать. Негативную сторону составляют презрение, отвращение, враждебность и злоба, которые пациент первоначально испытывал по отношению к родителю. Мазохист переносит свою зависимость на аналитика в виде бессознательного требования «сделать это за него» и сопротивляется всякому рациональному предложению взять на себя ответственность за собственное поведение. При лечении мазохизма очень важно потребовать от пациента, чтобы он выразил позитивные чувства. Только так может полностью проявиться природа сохраняющейся злобы. Возможно, такое требование вызовет сильное сопротивление, поскольку мазохист очень боится раскрыться. Сказать, что он боится, что его любовь будет отвергнута, — значит выразиться слишком мягко. Он был унижен еще ребенком и не будет рисковать снова. Сомнение и недоверие пустили глубокие корни. Может ли он обрести радость и счастье? Разве не приведет это к дальнейшему страданию? Приведет. Он будет рыдать и испытывать острую муку. Но только после рыдания он почувствует умиротворение и в какой-то мере может стать счастливым. «Мазохист должен страдать. Только когда он откажется от н а жима и давления, печаль оставит его. Если злость, заблокированная его смирением, высвобождается, перед терапевтом оказывается очень несчастный ребенок. Но специфика мазохистского характера уже преодолена.

Вернемся вновь к дилемме мазохиста. Его страстное желание любить и быть любимым затрагивает оба конца энергетического маятника. Сверху, в мозгу — недоверие и сомнение. Это задерживает поток чувств (как при рыдании) в горле. Злость в тыльной стороне шеи действует против самого мазохиста, как и против его матери. Его «я не хочу», первоначально направленное наружу, теперь не позволяет уступить самому. А у «дьявола» в сознании всегда найдется убедительное, рациональное объяснение такой позиции. Снизу поток слез сдерживают глубокие напряжения в животе. Пока мазохист сохраняет таз и живот в контрактированном состоянии, он находится в безопасности. Может прорваться тонкая струйка, но это не страшно. Если давление становится очень сильным, пар выходит в виде нытья или другой формы провоцирующего поведения. Нельзя игнорировать ценность такого действия, ведь оно играет роль предохранительного клапана.

Что могло бы произойти, если бы этот клапан не сработал? Ведь именно его мы перекрываем, когда останавливаем хныкание пациента и его провоцирующее поведение. Какие возможности при этом возникают?

Если заставить пациента посмотреть на неудовлетворенное желание, скуку и печаль, мы рискуем, что он впадет в состояние безнадежности. Именно с этим состоянием он и борется. Оно вызывает бессознательный страх, который может выражаться как страх утонуть или быть захлестнутым внутренним морем страданий. Только приняв эту безнадежность, можно разбить паттерн давления, провоцирования, фрустрации и провала. Если все безнадежно, какой смысл бороться? Необходимо понять, что за безнадежностью стоит вера, под печалью скрывается радость, а под спастичным тазовым дном расположен генитальный аппарат и путь к свободе. Может ли мазохист одновременно хотеть и бояться страдания? Я в этом не сомневаюсь. Вспомните текст популярной песни, которая звучала некоторое время назад и которая очень хорошо выражала это мазохистское состояние: «Я в ловушке, между дьяволом и глубоким синим морем».

В упомянутом выше случае из моей врачебной практики я стремился обозначить важные аспекты мазохизма как характерологической проблемы. Мазохистская структура характера лежит в основе всех форм мазохизма — сексуального, женского или морального (пользуясь фрейдовскими понятиями). Внутри этого типа существуют индивидуальные вариации, детерминированные спецификой личности. Пациента, которого Я описывал в предыдущей главе, отличала манера смотреть искоса, которая маскировалась выражением серьезности. Учитывая его структуру характера, он был дьяволом, который косо смотрит на вас, издевается над вами и осмеивает ваши усилия. Мне бы хотелось описать еще двух пациентов.

Первый — молодой человек с типичной мазохистской структурой характера. У него было круглое и одутловатое лицо. Его манера улыбаться, в сочетании с маленькими глазками, придавала его лицу очень глупое выражение. Но он был вовсе не глуп, о чем говорили его прекрасные профессиональные достижения. Черты его лица напоминали поросенка. Нельзя не отметить, что поросячьи черты имеют отношение к мазохистскому болоту, а каждый мазохист был «обжорой» или по крайней мере так его называли в детстве. В данном случае выражение глупости было ключом к специфике личности. Мальчишкой мой пациент организовывал небольшие гангстерские рейды по окрестным магазинам, которые торговали фруктами, овощами и сладостями. Когда он попадался с поличным, то превращался в «глупого и придурковатого», маскируя злобу и обезоруживая таким выражением лица поймавших его на месте преступления людей. Дома его маска тоже помогала выйти сухим из воды и не отвечать за те поступки и поведение, которые сулили суровое наказание.

Другая пациентка — молодая женщина с мазохистскими фантазиями — обладала очень ярким, улыбчивым лицом. У нее были широко раскрытые, но близорукие глаза. Легкая улыбка придавала ей выражение изумленной невинности. За этой экспрессией стоял расчетливый ум. Мне не удавалось добиться с ней ни малейшего прогресса, пока в процессе анализа я не обнаружил ее тенденцию манипулировать людьми, оказываясь в различных ситуациях невинной и обиженной.

Оральный характер боится дотянуться до мира. Мазохист дотягивается до реальности, но его одолевают такие сомнения, что он отступает назад прежде, чем достигает. Оба типа характера относятся к догенитальным энергетическим структурам, они не обладают независимостью, не чувствуют себя в безопасности и нуждаются в благоприятном окружении. В широком смысле мазохизм представляет собой форму оральности, в отличие от организмов, функционирующих на генитальном уровне. При оральном характере энергии очень мало, поэтому, не считая спастичности и напряжений в генитальном аппарате, ощущение страдания тоже невелико. Мазохист продуцирует много энергии, но имеет низкую генитальную способность. Это ведет к сильной фрустрации и страданию. Более высоко организованные структуры Я, с сексуальностью, закрепленной на генитальном уровне, прекрасно балансируют между излишком энергии и способностью к разрядке, между сенсорным и моторным компонентом, между духовной и материальной природой своего существования.

Перед тем как рассмотреть типы характеров этой группы, важно понять, что мазохизм- это тенденция к тому, чтобы сжаться, усомниться, по терпеть неудачу и хныкать. Это вызвано, как мы видели, переживаниями, которые возникали, когда личности ребенка наносилась травма в результате активного подавления его независимости и стремления утвердить себя. Если эта тенденция является ключевым моментом личности и детерминирует ее базисный паттерн реакции, мы говорим о мазохистской структуре характера. Это не значит, что тип характера присутствует вчистом виде, скорее мы можем категоризировать его фундаментальные энергетические отношения. Очень редко, по крайней мере в нашей культуре, попадаются дети, которые могут избежать активного вмешательства в свою независимость и утверждение. Также редко встречаются индивиды, которые не проявляют в той или иной степени мазохистской тенденции отступить, усомниться, пожаловаться. Если эта склонность не доминирует, мы говорим о чертах мазохизма. При более высокой организации структуры Я на психологическом уровне это компенсируют защиты Я, а на соматическом уровне — ригидность.

Анализ мазохистских черт происходит так же, как и анализ структуры характера. Важно только понимать, какова их роль в целой личности. Как действует механизм компенсации? Насколько мазохизм угрожает Я? Эти факторы необходимо оценивать с точки зрения индивидуальной структуры характера. Если мазохистские тенденции очевидны, надо начинать с них. С другой стороны, когда компенсация более эффективна, эти тенденции не будут проявляться, пока не ослабится (характерологически и телесно) доминирующая ригидность.

Мы можем подвести итоги обсуждения проблемы мазохизма, еще раз сравнив ее с проблемой орального характера. Оральность возникает в результате чувства депривации, от которого человек страдал в младенчестве и раннем детстве. Мазохизм- это результат активного подавления независимости и стремления утвердиться в том возрасте, когда ребенок начинает сознавать свои оральные, анальные и генитальные функции. Материнское вмешательство и доминирование над оральным и анальным функционированием ребенка играет при этом решающую роль. Если людям с оральной структурой свойственно бессознательное «я не могу», то мазохисту соответствует бессознательное «я не хочу». И тот и другой тип обладает недостаточно развитой структурой Я, что связано с преобладанием догенитальной энергии. Хочется надеяться, что знания о том, что у ребенка есть собственные потребности в пище, и о физиологической основе его выделительных процессов помогут уменьшить проявления мазохизма в будущих поколениях.

XII. Истерический характер — 1

В главах IX–XI мы обсудили два типа характера, которые можно рассматривать как структуры со слабым Я. Они заслуживают такое название тем, что движение энергетического маятника, которое создает основу Я-восприятия, ограничено и он не закреплен в мозговом и генитальном функционировании. Эти типы характера можно назвать импульсивными, в противоположность типам характера, в которых преобладает блокировка аффекта. Кроме того, поскольку количество продуцируемой энергии в целом превышает способность к разрядке в работе или в сексе, оба этих типа часто испытывают приступы тревоги. В этой главе мне бы хотелось поговорить о другом типе характера, который отличается малой тревожностью, более или менее выраженным аффективным блоком и Я-структурой, закрепленной в установившейся генитальной функции.

Хотя концепция истерического характера была разработана в психоанализе позже, с истерией и ее симптомами работал еще Фрейд, и именно они привели его к созданию психоаналитического метода. Было бы интересно и ценно связать динамику истерии с биоэнергетической основой истерической структуры характера. Для этого прежде всего необходимо проанализировать психологию и биологию этой структуры.

Фенихел описывает проблему следующим образом: «Рассматривая механизмы истерии, следует иметь в виду, что ее особенности отражают конфликты между интенсивным страхом сексуальности и не менее интенсивным, но подавленным сексуальным влечением» (Fenichel 1945, р. 527). К этому надо добавить ряд особенностей, которые встречаются не только в случаях истерии, но и у других типов. «Истерический характер — это личность, склонная сексуализировать все несексуальные отношения, ей свойственна суггестивность, иррациональные эмоциональные вспышки, хаотичное, драматизированное и театрализованное поведение и даже обман, вплоть до экстремальной формы- истерических фантазий».

Что касается анализа характера на психоаналитическом уровне, то значительный вклад в понимание природы этого феномена внес Райх. Вот что он говорит об истерическом характере: «Самая выраженная его особенность — это явно сексуальное поведение в сочетании со специфической телесной подвижностью, которая носит отчетливый оттенок сексуальности. Связь японской истерии с сексуальностью известна давно. Женщин с такой структурой характера легко заметить по скрытому или не прикрытому кокетству походки, взгляда и речи». Основу этого характера «составляет фиксация на генитальной фазе инфантильного развития ее инцестуозной привязанностью». Райх классически интерпретировал это чрезмерно развитое сексуальное поведение: «Истерическому характеру свойственно сильное и неудовлетворенное сексуальное стремление, которое сдерживается генитальной тревожностью; он чувствует постоянное присутствие опасности, которая соответствует его инфантильным страхам. Изначальное инфантильное сексуальное стремление позже утилизируется, чтобы прочувствовать, как и прежде, природу и величину грозящих опасностей» (Reich 1949, pp. 189–191).

Те аналитики, которые хорошо знакомы с теорией и техниками Райха, легко различают этот тип. Однако, если динамика структуры не будет полностью проработана психологически или биоэнергетически, достичь глубинных изменений в структуре и функционировании невозможно. Позвольте мне подчеркнуть одну тонкость. Поведение истерического характера описано на основе исследований, проведенных двадцать, тридцать и более лет тому назад. Кроме того, европейская культура во многих отношениях отличается от американской. Кокетство, флирт, обольщение для нас нетипичны. Истерия, в том виде, в каком ее знали в 1890–1900 годах, когда Фрейд исследовал ее механизм, сегодня встречается крайне редко. Значительные перемены в нашей сексуальной морали изменили внешние проявления этого типа[8]. То есть ту структуру характера, которая была хорошо изучена в культуре, породившей психоанализ, нечасто можно встретить в нынешней практике. Речь идет о компульсивном типе, подробно описанном в психоаналитической литературе. Но если внешние особенности истерической структуры характера стали менее явными, то структура либидо, в сущности, осталась прежней. Рассмотрим конкретный случай.

Ко мне обратилась за помощью молодая женщина в возрасте чуть менее тридцати лет. Она жаловалась на то, что ее любовные отношения не развиваются. Она была замужем за молодым человеком, которого знала много лет, но их брак распался меньше чем за год. В последующие годы она предприняла немало попыток установить любовные отношения, но по тем или иным причинам все они потерпели неудачу. Один претендент оказался импотентом, другой был слишком молод, третий материально зависел от своей семьи и т. д. Она понимала, что здесь что-то не так, и по совету друга обратилась за профессиональной помощью. У нее была хорошая работа, она увлекалась танцами и не испытывала физического недомогания. Действительно, у пациентки не было явных симптомов, и ее жалобы носили общий характер.

Осмотр пациентки дал несколько интересных наблюдений. Больше всего бросалось в глаза, что средняя часть лица — нос и скулы — будто омертвели. Кожа, довольно туго натянутая и сухая, выглядела неживой. Глаза смотрели испуганно. Рот — узкий, губы выпячены. Плечи высоко поднятые, прямые и одеревенелые. Тонкие руки придавали плечам костлявый вид. Верхняя часть тела (выше таза) — узкая и сильно зажатая. Грудь — мягкая, но спина — очень ригидная. Цвет кожи этой части тела — белый. Нижняя часть (ниже таза), напротив, была мягкой и полной. Кожа здесь имела смуглый оттенок, а ноги были сильно волосатыми.

Строение тела позволяло сделать некоторые биоэнергетические интерпретации. Из-за диссонанса между верхней и нижней частью создавалось впечатление, что детский торс сидит на женском тазе. Нижняя часть выглядела сексуальной и зрелой, а верхняя была ригидной и зажатой. Шея и голова выражали глубокий испуг. Тонкие руки и костлявые плечи выглядели беспомощными, и это впечатление усиливалось, если пациентку просили сделать агрессивное движение, например что-нибудь взять или ударить по кушетке. Все это позволило предположить причину ее неудач в любовных отношениях. Отсутствие агрессии в верхней части тела говорило о том, что ее сексуальное поведение отличалось покорностью; она надеялась завоевать любовь мужчины и в то же время избежать того страха, который выражал ее взгляд. Такая установка никогда не позволяет реализовать надежду, не составляет исключения и данный случай. Пациентка поняла это сразу же, как только я об этом сказал, но ничего не изменилось. Она призналась, что в ее отношениях с людьми на работе тоже отсутствует агрессия и что она боится постоять за свои права.

При половом акте пациентка обычно достигала высшей точки, и, хотя степень удовольствия варьировалась в зависимости от обстоятельств, неудовлетворенности она не испытывала. Это связано с отсутствием тревожности и противоположно чувствам мазохистского характера. Она не хныкала и не жаловалась на свое состояние, только заметила, что часто устает после рабочего дня.

Общую картину дополняет анамнез. Пациентка была единственным ребенком в семье. Ее отец умер от туберкулеза еще до рождения дочери. Мать кормила ее грудью, но вынуждена была пойти на службу и отняла девочку от груди. Ребенок проплакал весь день, но на следующий начал с осать из соски без дальнейших протестов. Она некоторое время прожила с тетей, а затем мать забрала ее. В возрасте двух лет девочка переболела пневмонией. В три года ее отдали в католический монастырь. К этому периоду относится воспоминание о собаке, убитой вилами. Дисциплина в монастыре была очень строгой. Она много раз рассказывала мне о монахине, которая пыталась удушить ее, засунув во время купания ее голову под воду. Ей было одиноко, она тосковала по матери и часто болела.

Когда ей исполнилось семь лет, мать вновь вышла замуж и взяла девочку к себе. Моя пациентка боялась строгого и сурового отчима. Однажды в подростковом возрасте мать оставила ее с отчимом и уехала на лето. Девочка должна была вести хозяйство и ухаживать за отчимом. Пациентка рассказала, что он настоял на том, чтобы она спала с ним в одной кровати. Он не приставал к ней, хотя старался прижать ее к себе. Кузина обучила ее мастурбации. Она рассказала об этом матери, и та предупредила ее, что это ведет к пороку и безумию. После этого пациентка мастурбировала только после тщетных попыток бороться с собой и испытывая при этом сильную тревожность.

Домашняя жизнь не была счастливой. Мать часто ссорилась с отчимом, чаще всего из-за денег, но кроме того, из-за того, что ему хотелось собственных детей, а их не было. Однажды мать попыталась покончить с собой. Девочка боялась отчима и, хотя симпатизировала матери, всегда старалась завоевать именно его любовь и быть такой хорошей девочкой, какой хотелось ему ее видеть. В основном это проявлялось в необходимости во что бы то ни стало его умиротворить. Район, в котором она жила, отличался суровыми нравами, и девочка плохо уживалась с другими детьми. Не один раз случались ссоры с ними, ее били, и она не пыталась оказать сопротивление. Чувствуя, что бороться бесполезно, она всегда во время драки закрывала глаза и никогда не наносила удара.

Пациентка рассказала, что в подростковом возрасте у нее был период, когда она пыталась достичь некоторой независимости. Она была серьезной и тихой, почти не шутила и не гуляла с мальчиками. Ей хотелось стать актрисой, но, окончив школу, она решила найти постоянную работу, полагая, что способна сама заработать на жизнь. В последующие годы она успешно работала, но постоянная потребность в любовных отношениях, которые могли бы принести ей удовлетворение, тяготила ее все больше и больше. Первый половой акт, которого она очень боялась, произошел двадцать лет с юношей спустя один год после их знакомства. Больше всего ей хотелось быть любимой и оберегаемой. Ее сексуальность предназначалась мужчинам, которые могли бы на ней жениться. Как мы уже говорили, она вышла замуж, но брак быстро распался. Все остальные увлечения также принесли разочарование.

Из этой краткой истории видно, сколь глубок страх пациентки. У нее преобладали два эмоциональных состояния; испуг и одиночество. Аналитическая терапия, направленная на изменение глубинного паттерна покорности, должна была быть динамической. Я приступил к ней одновременно с двух сторон, сочетая анализ характера с работой с мускулатурой. Мне бы хотелось кратко рассказать о лечении, чтобы лучше раскрыть природу данной проблемы.

Первые занятия были направлены на то, чтобы мобилизовать энергию и преодолеть неподвижность плеч и безжизненность лица. Проблем с дыханием у пациентки не было, но шея и спина не поддавались воздействию. Глядя на то, как легко двигалась грудь, я не ожидал, что высвобождение напряженности вызовет затруднения, но оказалось, что я недооценил экспрессию, которая была столь характерной. Кроме того, спина была чрезвычайно ригидна. Тем не менее уже после первых двух-трех месяцев работы во внешнем облике пациентки произошли заметные изменения. Мышцы лица несколько расслабились, особенно когда они подвергались мягкому воздействию, кожа лица приобрела более естественный цвет и выглядела гораздо более живой. Пациентка осознала, что она высоко поднимает плечи, и пыталась самостоятельно, вне терапии, опускать их. Надавливание на напряженные мышцы причиняло слишком сильную боль, и от него пришлось отказаться. Моя подопечная чувствовала себя лучше. Хоть и не намного, но она стала более агрессивной.

Вслед за этим начальным периодом последовали девять или десять месяцев, которые не принесли заметного изменения в состоянии пациентки. Сначала я удивлялся отсутствию результатов; мне казалось, что они должны были бы быть. Это не означает, что терапия оказалась непродуктивной. Разрешались некоторые внешние проблемы, и шло проникновение вглубь. Продолжался анализ внешнего вида и движений, который сочетался с общим анализом характера. Одновременно прорабатывались мышечные напряжения, а двигательная активность мобилизовывала энергию. Некоторое улучшение все же наблюдалось. Иногда оно даже было довольно заметным, но оказывалось всего лишь временным и несущественным. Если бы оно сохранилось, положение бы изменилось к лучшему, но на это нельзя было рассчитывать. Эта фаза терапии окончилась, когда структура характера и в психологическом, и в биологическом выражении полностью раскрылась в своем подлинном виде как центральное нарушение организма. В этот момент и я, и моя пациентка поняли способ ее существования и функционирования, то есть структуру характера. Только теперь появилась конкретная возможность достичь тех глубоких изменений, на которые надеялась эта женщина.

В данном случае каждое усилие на протяжении этих девяти месяцев приносило энергию в голову пациентки[9]. Когда пациентка протягивала руки и наносила удары по кушетке, плечи становились подвижными. В ответ на это напряжение в шее, особенно в тыльной стороне, усиливалось. Напряжения в шее и плечах составляли основной блок верхней части тела. Очевидно, что, если бы энергия смогла пройти через шею в голову, ощущение омертвелости исчезло бы. Работа с этими напряжениями вызвала у моей пациентки пронзительный крик и рыдание. Она почувствовала сильнейшую потребность и желание закричать, но на этой фазе терапии крики не переживались как приносящее удовлетворение облегчение. Мы оба видели, что существовало нечто большее, но не могли добраться до него.

Напряжение тыльной стороны шеи захватывало и основание черепа. Чувствовалось, что пациентка держалась «за свою драгоценную жизнь». Челюсть тоже была довольно напряжена. Работа с мышцами этой области вызывала столь сильную боль, что снизить напряжение было практически невозможно. Глаза были тусклыми; это тоже производило впечатление безжизненности. Когда она широко открывала их, то переживала сильный испуг, но не осознавала ни того, что его вызывает, ни того, что это действие вызывает непроизвольный крик ужаса. Ужас присутствовал, но в этот момент он был недосягаем.

Как я уже говорил выше, наряду с интенсивной телесной терапией, обеспечивавшей приток энергии, я провел экстенсивный анализ характера пациентки. Раньше мы говорили об интерпретации структуры тела в целом. Здесь помимо безжизненного выражения лица важную роль играла экспрессия рта. Я не мог избавиться от впечатления, что он похож на рот рыбки, когда она втягивает в себя воду. Это и впрямь было сосательное движение, но его надо было проинтерпретировать в характере пациентки. Я провел следующую параллель. Это была рыбка, которая хотела, чтобы ее поймали, но боялась этого. Таково типичное поведение человека истерической структурой характера, особенно в сексуальных отношениях. Райх описывал это так: «Когда сексуальное поведение приближается к достижению цели, истерический характер неизменно отступает или занимает пассивную, тревожную позицию».

Все это ярко проявилось во время одного занятия, когда мое раздражение позицией пациентки заставило меня, обращаясь к ней, резко высказаться. Я указал на то, что ее эмоциональная жизнь омертвела. Она хотела любить и быть любимой, но, что бы она ни делала, всегда занимала пассивную позицию. Она хотела уважения, но не отстаивала своих прав. Я рассмотрел различные ситуации в ее жизни, чтобы показать ей, как она боится всего того, чего ей хочется. Она действительно была бедной рыбкой!

Пациентка сделала несколько слабых попыток защититься. Она не разозлилась, как я надеялся, а съежилась на кушетке в позе смирения. Это было выражением ее обычной покорности и типичной реакцией в ситуации переноса. Здесь становится очевидным, что то, что мы называем сопротивлением психоаналитической интерпретации или переносом в отношениях между пациентом и терапевтом, есть не что иное, как специфическая установка характера пациентки, детерминированная его структурой. В этот момент можно было пробить брешь в бесчувственности пациентки, но она не смогла или не захотела закричать. Несмотря на это, я не мог смягчить свое отношение к ней. Разумеется, она не заплакала. Она ушла с этого занятия в состоянии шока.

Ближайшие события показали, что такое сильное действие и возможно, и необходимо. Оно позволяет выявить глубоко укоренившееся эмоциональное заболевание. В этом отношении терапевт похож на хирурга, он рискует, как хирург. Если есть показания, а симптомы установлены правильно, такое действие может сохранить жизнь.

Во время следующей встречи, неделей позже, я попытался несколько облегчить воздействие. Пожалуй, безжизненность, которая проявлялась на лице, проникла глубже. Я продолжил прежнюю работу с мышцами. Когда я увидел пациентку неделей позже, она посерела. Я встревожился. Пациентка сказала мне, что хотя и взялась за новый проект, но совсем не чувствует энтузиазма. Тем не менее она пришла к важному пониманию. Она теперь знала, что ее позиция выражалась следующим образом: «Лучше я умру, чем окажу сопротивление». Я надеялся, что это понимание может стать решающим в борьбе с панцирем характера, и не ошибся. Однако в тот момент перед нами стояла проблема преодоления реального умирания пациентки. Что касается меня, то я понял, что недооценил проблему. Безжизненность пациентки была гораздо глубже, чем мне представлялось. Экспрессия лица и головы была далеко не полным проявлением этого процесса.

Я располагал несколькими техниками, способными остановить и повернуть тенденцию к умиранию вспять. Одно обстоятельство, с которым я столкнулся, когда пациентка осознала проблему, могло мобилизовать ее силы. Наиболее важным в этих техниках было использование рвотного рефлекса. По прежнему опыту я знал, что он может быть очень ценным. Кроме того, энергию мобилизовывала работа продольных мышц спины, особенно в области диафрагмы, которая непосредственно связана с энергетическим центром тела. Мышечная работа с напряжениями шеи, основания черепа и верхней части грудной клетки обычно вызывает позитивные чувства. Спастичность мышц в основании черепа особенно вызывает чувство безнадежности. Я продолжал эту работу несколько недель, и состояние пациентки постепенно улучшилось. Это была тяжелая борьба, но мы добивались успеха.

В это время у пациентки возникли первые спонтанные движения. Они появились в результате работы с лестничными мышцами и представляли собой волну, придвигающуюся от груди к животу, где она замирала. Это была попытка соединить верхнюю и нижнюю части тела, разъединенность которых являлась важным фактором в ее структуре характера. Мне удалось глубже понять и другую грань этой проблемы. Многие движения и действия моей пациентки выглядели механическими. У меня возникло глубокое впечатление, что эта женщина заставляет себя «продираться» через ежедневную рутину жизни, в том числе и через терапию. Внутренние импульсы ее действий были слабыми. Хотя такое «насилие над собой» было и оставалось необходимым, поскольку спонтанное течение энергии наружу блокировалось, но оно само по себе являлось частью блока. Механические, вынужденные движения выдавали внутреннюю позицию изоляции, отсутствия контакта с жизнью и миром, эмоциональную безжизненность. Тем не менее я очень ободрился, увидев искру спонтанности у моей пациентки.

Несмотря на опыт последних недель, я все еще чувствовал, что мне необходимо лучше понять панцирь характера пациентки, чтобы добиться ощутимого прогресса. Я отказался от непосредственного надавливания на мышцы, поскольку это вызывало у нее сильную боль. Ее тело, особенно спина и плечи, выглядели такими хрупкими, что, казалось, могли не выдержать, если применить силу. Каким же образом я мог дать ей возможность попытаться перенести более сильную боль, если воздействовать на крайне напряженные и зажатые области можно было только мягко? В некоторой степени боль была связана со страхом, который можно было уменьшить аналитическим путем. Если бы мне удалось дать ей почувствовать, что необходимо принять боль как часть терапии, достичь можно было бы многого.

В основу новой интерпретации лег элемент хрупкости. Она боялась, что ей сделают больно, потому что чувствовала, что любая обида может сломить ее. Что-то, казалось, делало ее стеклянной.

Другим аспектом ее характера было ощущение изоляции, отсутствия контакта с жизнью. Это проявлялось в способе движения, которое, хотя и было приспособлено к реальности, но лишено эмоционального контакта с ней. Я уже говорил, что оно было механическим, автоматическим и безжизненным. Казалось, она двигалась в вакууме.

Выражением своего рта она напоминала мне рыбку. Здесь был двойной смысл. С одной стороны, она тянулась к жизни, а с другой стороны, очень боялась, что ее поймают. Теперь можно было соединить все эти аспекты в единый портрет. Моя пациентка была рыбкой в стеклянном стакане. Когда эта мысль пришла ко мне, я увидел, что она объясняет все: хрупкость, изолированность, безжизненность, несмотря на то что она двигалась и жила, состояние пойманности и страх. Чтобы разбить стеклянный стакан, который изолировал ее от жизни, надо было сделать ей больно, и она должна была принять боль. Тут я осознал, какой мучительный страх скрывается за этой болью. Пациентка согласилась, что, когда ей предстоит какая-то реальная физическая боль, она реагирует на это гримасой страха.

Эта интерпретация для нее была наполнена смыслом. Однако драматического эффекта, которого я ожидал, не последовало. Она согласилась, что боль представляла собой «какую-то необходимость», но продолжал существовать барьер. Со своей стороны, я вспомнил замечание Достоевского из эпилога к «Преступлению и наказанию»: «Он даже и не знал того, что новая жизнь не даром же ему достанется, что ее надо еще дорого купить, заплатить за нее великим, будущим подвигом…» Чтобы пациентка захотела принять сильную, почти на грани физической возможности боль, я стал говорить о грехе и его искуплении. Я высказал предположение, что пациентка грешила, и сразу же столкнулся с реакцией злости. Почему я назвал ее грешницей? Что она сделала? Я ответил, что идти по земле без любви, не проявляя свою любовь, — это грех. Разве это не величайший из всех грехов? Ее реакция была бурной. Горько плача, она сказала, что годами жила в предчувствии греха. Она с трудом освободилась от этого бремени, а я теперь заставляю ее вернуться к прошлому. Несмотря на протест, вызванный моими словами, она не могла не признать, что они справедливы, и долго и глубоко плакала.

Разрешите мне подробнее остановиться на общей идее, которая здесь заложена. Если ребенок хоть раз мучительно переживает в трудной детской ситуации, когда он, по существу, умирает, никто не может обвинить его. Без сомнения, детская ситуация моей пациентки была такова, что подобной реакции следовало ожидать. При таких обстоятельствах подобное действие рационально. Однако, как только достигнута независимость подросткового возраста и невыносимая ситуация больше реально не существует, каждое усилие должно быть направлено на то, чтобы преодолеть это нарушение. Чтобы это сделать, надо повернуть процесс вспять, вернуться к той мучительной ситуации, еще раз пережить ее и разрешить по-иному. Конечно, пациент будет страдать, но это страдание необходимо и рационально. Это тот жар, который расплавит ригидность и позволит возродить новое Я.

После такой аналитической работы я постарался высвободить больше энергии и снова начал работать с мышцами шеи и основания черепа. Затем я продвинулся вперед, к подбородку. Когда я массировал подбородочные мышцы, я слегка поддел подбородок. Это вызвало взрыв рыданий, которые стали теперь гораздо сильнее. Поток энергии прошел через шею. На лице и в глазах появилось выражение глубокого оскорбления, и я ощутил то мучительное переживание, которое скрывалось за безжизненностью лица. Через некоторое время рыдания затихли, и я стал успокаивать пациентку. По мере того как она приходила в себя, с ней происходили драматические изменения. Все лицо оживало: кожа, глаза, рот и т. д. Появилось выражение радости, которого я никогда не видел раньше. Пациентка ощущала излучение света. Я и не ждал, что эффект продлится больше двадцати четырех часов. Тем не менее дальнейший путь был намечен.

Благодаря успешным занятиям произошло значительное расширение сознания тела и его функций. Физическая боль и ощущение хрупкости постепенно исчезали. Пациентка сама старалась приложить больше усилий, чтобы мобилизовать энергию с помощью ударов по кушетке и других движений. Руки ее стали сильнее, плечи тоже. Плач стал легче, но глубинные напряжения «сдавались» медленно. С этого времени начался период значительного, продолжительного улучшения состояния пациентки. Ей стала более доступна агрессия. Ситуация на работе существенно улучшилась. У нее сложились любовные отношения с молодым человеком, в которых она больше не использовала сексуальную покорность как способ получить любовь мужчины.

Терапия продолжалась еще около года и закончилась, когда состоялась ее помолвка. Она почувствовала, что может сама безопасно существовать с новым ощущением силы и смелости. Мне довелось встретиться с ней несколькими годами позже. Она была замужем и родила ребенка. Несмотря на проблемы, которые обязательно возникают вместе с новой ответственностью, эта пациентка сохранила все, чего достигла в процессе аналитической работы.

На основе нашей работы с этой пациенткой можно выделить важные характеристики истерической структуры, которые затем мы можем соотнести с другими наблюдениями и случаями. Как мы уже знаем, Райх отмечал, что «наиболее важной чертой» этой структуры является «явно сексуальное поведение в сочетании со специфической телесной подвижностью» (Reich 1949, р.189). Он строил свое заключение на примерах пациенток, которые жили в начале столетия. Сегодня такая установка не представляет собой обычное явление. Но если явно сексуальное поведение, связанное с флиртом или кокетством, теперь встречается редко, то использование сексуальной активности в качестве защиты против сексуальности или любви по-прежнему имеет место. Если флирт сейчас выполняет функцию «прочувствовать, как и прежде, природу и величину грозящих опасностей» (там же, р. 191), то и сексуальная покорность современного истерического характера подлежит такой же интерпретации.

Мы интерпретировали сексуальное поведение пациентки как покорность с целью завоевать расположение и любовь мужчины. Биоэнергетическое значение структуры тела было таким же. Хотя нижняя его часть была мягкой и податливой, верхняя была ригидной и зажатой. Гениталии давали согласие, а сердце говорило «нет». Однако вы можете спросить: «Где же грозящая опасность? Чего боится пациентка в половом акте?» Грозящая опасность-это глубокая эмоциональная вовлеченность. Как только сердце изливает сильные чувства в генитальный аппарат, в нем возникает сильная тревожность. Истерическому характеру присуща генитальная ригидность, или спастичность, позволяющая разрядиться только небольшому количеству энергии. Психоанализ объясняет это «фиксацией на генитальной фазе инфантильного развития с ее инцестуозной привязанностью» (там же, р. 190). До тех пор пока эта привязанность не исчезнет, любовь расщеплена на два несовместимых чувства; нежность и чувственность. Истерический характер не способен соединить их в единое чувство по отношению к одному человеку.

Фенихел считал, что в основе истерического характера лежат те же конфликты, что и в основе истерии: «Рассматривая механизмы истерии, следует иметь в виду, что ее особенности отражают конфликты между интенсивным страхом сексуальности и не менее интенсивным, но подавленным сексуальным влечением» (Fenichel 1945, р. 527). Чем отличается этот тип структуры характера от орального или мазохистского характера? У последних конфликт между сексуальным влечением и сексуальным страхом гораздо сильнее; мазохист, например, может временами впадать в состояние паники. При истерическом характере сексуальные влечения подавлены, то есть в значительной степени бессознательны. Желания мазохиста вполне осознанны, но сдержаны и подавлены; то есть он не осознает, что сам сдерживает сексуальные чувства. Мазохистское сжимание, скручивание и проталкивание, направленные на то, чтобы добиться разрядки, не воспринимаются им как способ преодолеть сопротивление. Он удивится, если ему указать на зажатость; человек с истерическим характером удивится, если указать ему на сексуальный смысл его действий.

Посмотрим на это по-другому. Мазохист приходит к терапевту потому, что хочет стать свободным; он идентифицируется со своими побуждениями. Женщина с истерическим характером обращается за помощью, потому что что-то вышло из-под контроля. Она хочет восстановить этот контроль. Разве не ту же фундаментальную проблему представляли собой истерические симптомы, с которыми имел дело Фрейд в начале своей деятельности? Теперь зададим вопрос: каким образом истерический характер сознательно идентифицируется с сопротивлением и контролем, а мазохист — с побуждением и свободой экспрессии? Ответить на него можно на нескольких уровнях. Я бы сравнил эту проблему с проблемой, затрагивающей целые народы и нации. Богатые люди всегда законопослушны и отстаивают порядок, бедняки- всегда революционно настроены. Истерический характер — это генитальная структура, а оральный и мазохистский характеры — догенитальные. Поскольку генитальная функция установлена достаточно прочно, организм обладает взрослой организацией энергии. Энергетический маятник, движение которого представляет собой принцип реальности и создает основу Я-восприятия, «заякорен» в обоих концах тела: мозге и гениталиях. Представим, что при весьма необычных обстоятельствах происходит регрессия. Однако, пока сохраняются эти «два якоря», организм способен регулировать баланс между количеством выработанной и количеством разряженной энергии. И пока истерический характер поддерживает этот баланс, он способен избежать тревожности, сохранять контроль и контактировать с реальностью.

Чуть раньше я говорил, что женщина с истерическим характером обращается за помощью потому, что что-то вышло из-под контроля. Это означает, что возникла тревога. Невротический механизм регуляции отказал. Можно спросить: почему это произошло? При каких обстоятельствах такое случается? Прежде чем ответить на эти вопросы, я бы хотел подчеркнуть, что сегодня пациент с истерическим характером может обратиться к терапевту-аналитику из-за того, что контроль слишком эффективен. Продуцирование энергии и формирование импульсов может снизиться до такой точки, когда нормальное функционирование в современных условиях жизни становится невозможным. Наше конкурентное общество требует высокой степени агрессии. В передовых кругах оно также ожидает от женщины способности наслаждаться сексуальным переживанием. Это новые культурные факторы, которые изменили психоаналитическую картину неврозов и послужили, по крайней мере отчасти, распространению идей психоанализа. Вернемся теперь к нашим вопросам.

Два фактора нарушают баланс между продуцированием энергии и ее разрядкой. Если поток энергии увеличивается, а разрядка остается прежней, возникает тревожность. Так часто случается с молодыми девушками в начале подросткового возраста. То же самое происходит и в процессе аналитической терапии, когда высвобождение подавленных аффектов увеличивает продуцирование энергии прежде, чем достигнуто изменение в способности к разрядке. Так бывает, когда уровень эмоциональной заряженности достигает очень высокой точки, например в начале любовных отношений, когда немедленная разрядка невозможна. Это нормальная любовная тревожность; она может стать патологической, если вызывает у пациента конфликт с репрессивными силами. Проблема истерии относится к такому процессу. С другой стороны, любое заметное снижение разрядки энергии без соответствующего изменения ее количества вызывает тревожность. Еще в 1894 году, обсуждая неврозы страха, Фрейд подчеркивал, что недостаточное удовлетворение при половом акте, включая прерванный коитус, всегда порождает тревожность. Точно так же любая помеха в нормальной половой жизни, когда нет возможности для разрядки меняющихся количеств энергии, может стать причиной тяжелой соматической тревожности.

Проблема истерии и истерических приступов связана с первым состоянием. Внезапное резкое возрастание количества продуцируемой энергии, вызванное высвобождением вытесненного аффекта, проявляется в усилении тревожности. Эта тревожность превращается в соматический симптом, и конфликт переходит на психический уровень. Истерический приступ — это психический дубликат попытки подавить состояние сильной тревожности. Именно это имел в виду Фрейд, утверждая, что «все становится ясным, если предположить, что невроз страха в действительности есть соматический дубликат истерии» (Freud 1894а, р. 105). Это специфическое условие относится, однако, только к данному типу характера. Тревожность — это обычное переживание при мазохизме, но оно скорее приводит к возбуждению и разрядке или же заканчивается стагнацией мазохистского болота. У орального характера тревожность влечет за собой уход. Ни в одной из этих структур ситуация не становится эксплозивной. Плавность энергетических процессов, отсутствие «якорей» и ригидности предохраняют от развития взрывоопасной ситуации.

Приступ истерии — это эксплозивный феномен. Внезапно возникающий избыток энергии может захлестнуть Я в так называемой истерической вспышке, или же эта энергия может перетечь в ту или иную часть тела и изолироваться, продуцируя истерическую телесную симптоматику. Иммоби лизация может проявиться в поразительной картине истерического паралича. Если энергию невозможно эффективно связать, возникают непроизвольные движения (клонусы, тики и т. д.). О проблеме истерии я буду много говорить в другом контексте. Важным в этом процессе представляется тот факт, что эксплозивность ситуации зависит от накопления силы внутри закрытой, ригидной системы, или резервуара. Как раз такая ригидность и составляет неотъемлемую природу истерической структуры характера. Это не просто специфическое напряжение или спастичность, присущие оральной или мазохистской структуре; ригидность истерического характера охватывает все телесные процессы, сковывая организм словно панцирем. Раньше я описывал истерический характер как относящийся к ригидным типам. Теперь можно сказать, что это еще и панцирный тип структуры.

Понятие панциря ввел Райх, описывая состояние, при котором тревожность «сковывает» человека, действуя как защитный механизм, который преследует определенную практическую цель, «с одной стороны, защищая от стимулов внешнего мира, а с другой- от внутренних либидинозных стремлений». Это сразу наводит на мысль о рыцарских доспехах, выполнявших функцию защиты от определенных внешних сил. Позже Райх показал, что у панциря характера есть соматический дубликат — мышечный панцирь, выполняющий на биоэнергетическом уровне ту же функцию, которую панцирь характера выполняет на психологическом. Хотя мы и используем термин «панцирь характера» как синоним сопротивления характера, не следует путать панцирь с характером, как таковым. Каждый невротик пытается защититься с помощью панциря от опасностей и угроз внешнего и внутреннего мира. В действительности оральный и мазохистский характеры добиваются успеха в лучшем случае лишь отчасти. И тот и другой подвержены приступам тревожности и развивают иные механизмы, чтобы с ней справиться. Оральный характер уходит от реальности в фантазии или в депрессию; мазохист ретируется и отсиживается в уединении. Это, по сути, беспанцирные типы, и поэтому они очень чувствительны к своему окружению. Способностью образовывать панцирь обладают только структуры характера, основанные на генитальной функции.

В случае, представленном в данной главе, панцирь характера напоминал стеклянный стакан, в котором плавала рыбка. Он обеспечивал защиту, но вместе с тем изолировал и ограничивал внутреннюю подвижность организма. Мы уже знаем, что соматически панцирь представляет собой мышечное напряжение и спастичность. Необходимо, однако, провести различие между панцирем и мышечным напряжением. Все, что связано с панцирем, основано на мышечном напряжении, но не всякое мышечное напряжение является панцирем. Будет ли это панцирем, зависит от того, может ли спастичность служить защитой от внешних стимулов и эффективно сдерживать тревожность. Значительные мышечные напряжения имеют место у шизофреника; человек с оральным характером и даже мазохист панциря не создают. Люди, которые страдают этими нарушениями, очень чувствительны и тревожны. Какова же природа настоящего мышечного панциря?

Биоэнергетическое исследование истерической структуры характера показывает, что он базируется на общей ригидности тела. Спина ригидна и не гнется. Шея зажата, а голова фиксирована в вертикальном положении. Таз отведен назад и зажат. Еще более важно то, что передняя часть тела жесткая. Ригидность груди и живота является неотъемлемой частью панциря. Мягкость и уязвимость передней стороны тела связаны с сензитивностью, со сферой нежных чувств. Если ее не защитить, весь так называемый панцирь спины будет служить впустую.

Можно предположить, что прямая осанка человека, представляющая этот аспект тела, нуждается в развитии панциря для защиты. Пожалуй, это действительно так, если не считать того, что верхние конечности человека освобождаются для агрессии, что можно сравнить с их использованием для поддержания тела и локомоции у низших млекопитающих. Пока руки способны к защите и нападению, необходимости в панцире нет. Генетически он появляется вследствие иммобилизации агрессии у ребенка. Агрессия не обращается вовнутрь, как при мазохизме, а используется для защиты. В психологическом отношении панцирь — это выражение тенденции к противодействию в ответ на нападение, а к не отступлению перед ним. В динамическом отношении напряжение передней стороны тела возникает из-за отведенных назад плеч и таза, которые тем самым растягивают все передние мышцы, в то время когда они сокращены. Когда передняя сторона тела и спина находятся в такой жесткой оболочке из напряженных мышц, вполне можно сказать, что организм закован в панцирь.

Как он сдерживает тревожность? Заперта ли энергия в напряженных мышцах? Я довольно долго думал именно так и считал, что можно мобилизовать энергию, если добиться расслабления сокращенных мышц. Однако мой практический опыт заставил меня признать, что за счет одного только высвобождения мышечного напряжения нельзя добиться значительных изменений в структуре характера. Это необходимая часть работы, но только часть. Изменения достигаются через изменение динамики структуры характера; при истерической структуре это означает освобождение агрессии от функции защиты. Панцирь невозможно разбить, не высвободив подавленную злость, которая затем перетекает в руки и кисти. Поскольку плечи становятся подвижными, грудная клетка расслабляется; дыхание становится глубже, и продуцируется больше энергии. Она бы проявилась в тревожности, если бы аналитическая работа не подготовила путь для ее разрядки через анализ сексуальной функции. Благодаря использованию биоэнергетической техники заземления ног канал для разрядки подготовлен еще до того, как высвобождена агрессия.

Теперь мы способны понять механизм, посредством которого панцирь сдерживает тревожность. Это достигается в результате сдерживания дыхания благодаря бессознательному контролю над мышцами передней стороны тела. Хотя диафрагма относительно свободна, ригидность всей структуры ограничивает вдох и выдох. Этим объясняется, почему первым шагом к биологическому лечению неврозов явилась техника, основанная на обучении полному и свободному дыханию. С увеличением поступления кислорода вырабатывается больше энергии и усиливается процесс формирования импульсов. Благодаря этой технике импульсы обретают достаточную силу, чтобы преодолеть подавление и достичь поверхности в виде ощущений и действий. Хотя эта техника пригодна в целом, особенно она подходит к тем структурам характера, которые основаны на сохранении баланса между выработкой и разрядкой энергии. В биоэнергетической терапии, однако, функция дыхания рассматривается в контексте поведения организма в целом, ею не занимаются в отдельности.

Несмотря на то что соотношение между количеством выработанной и количеством разряженной энергии у разных людей разное, в каждом случае истерического характера оно является относительно постоянным. Тех, кто относится к этому типу, можно назвать «отрегулированными». Опасность этой структуры состоит в сильных бессознательных побуждениях разбить панцирь, освободиться от ограничений, ощутить полноту жизни. Многие женщины такого склада будут бессознательно искать ситуации, которые приведут их к возбуждению и повысят внутреннюю заряженность организма. Таково биоэнергетическое объяснение флирта. В подобных обстоятельствах сильная тревожность может вызвать типичную истерическую реакцию.

Если в результате соответствующего раннего опыта структура содержит выраженные черты оральности или мазохизма, развивающаяся в конечном счете ригидность может оказаться достаточно сильной, чтобы компенсировать лежащую за ней слабость. Как раз об этом и шла речь в нашем примере. Выпяченные губы, которые я интерпретировал на генитальном уровне в соответствии с принципами анализа характера, в то же время являются выражением оральных желаний, и их можно рассматривать также как оральную черту.

Ригидность, с которой сталкиваются в аналитической работе, весьма разнообразна. В отличие от спастичности оральной и мазохистской структур процесс образования панциря начинается с поверхностной мускулатуры. Однако при определенных условиях, в случае значительной фрустрации и неблагоприятной жизненной ситуации, организм становится более ригидным, менее гибким, и процесс может двинуться вглубь. Поскольку утрата пластичности приводит к хрупкости, распространение процесса «заморозки» вглубь может коснуться своими ледяными пальцами сердцевины организма. Если происходит постоянное ослабление импульсов, организм и в самом деле умирает. Описанный нами случай является прекрасной иллюстрацией этого. Другой крайностью является организм с поверхностным и легким панцирем. Такие индивиды выглядят здоровыми и привлекательными, нередко вызывая зависть у других. Но трудно представить себе, как в нашей культуре человек может полностью избежать всех отклонений в ходе своего биологического развития.

В этой главе я постарался объяснить природу истерической структуры характера. Ригидность структуры тела- это та территория, на которой прорывается истерический приступ. Остаются еще другие вопросы относительно этого типа характера. О них мы поговорим в следующей главе.

XIII. Истерический характер — 2

Психоаналитики связывают истерический характер с генитальным конфликтом, возникающим из-за неразрешенной эдиповой ситуации. В работе «Анализ характера» Райх писал: «Генитальные инцестуозные желания вытеснены, но их полный катексис сохраняется, они не замещаются догенитальными влечениями» (Reich 1949, р. 190). У всех женщин c истерическим характером на сексуальность влияет бессознательная установка, проистекающая из эдиповой ситуации. Такая установка выражается в амбивалентном отношении к сексуальному объекту, и благодаря анализу можно увидеть, что за этим стоит отношение девочки к отцу.

Мы не обсуждаем истоков эдиповой ситуации и принимаем ее существование как факт нашей культуры. Для нас важно то, что для девочки первым сексуальным объектом является ее отец. Этот поток либидо ко взрослому мужчине возникает, однако, только после того, как у ребенка полностью устанавливается генитальная функция, то есть в возрасте двух-трех лет. До тех пор объектная привязанность основана на инфантильном Я с выраженными оральными, нарциссическими требованиями. В эдиповой ситуации многое зависит от реальной роли отца в детстве и подростковом возрасте девочки. Его суровая авторитарность может вызвать у девушки сильный страх перед мужчинами. В таком случае не только сдерживается генитальное желание, но и в результате фрустрации блокируется и подавляется злость. Сдерживание и подавление злости к мужчине у женщин истерического склада не сразу можно обнаружить. Еще важнее конфликт с матерью, которую девочка воспринимает как соперницу. Все это настолько хорошо известно, что я не осмелился бы говорить об этих основных понятиях, если бы нельзя было внести больше ясности благодаря несколько иной интерпретации проблемы.

В истерической структуре характера многое становится ясным, если понимать, что его основу составляет амбивалентное отношение к мужчине. С одной стороны, желание заблокировано страхом, который уходит корнями в изначально отвергнутую отцом детскую сексуальность; с другой — злость сдерживается подавленным желанием. Можно сказать проще: желание заблокировано злостью, а злость заблокирована подавленным желанием. Ригидность, возникшая из-за подавления этих противоположных побуждений, одно из которых воздействует на переднюю, а другое на заднюю части тела, создает ригидный панцирь истерического характера. Всякое подавление действует как защита от противоположных побуждений. Злость не может высвободиться, пока не подавлено сексуальное желание к отцу или к тому, кто его заменяет (например, к аналитику в ситуации переноса). Подавленная злость и гордость блокируют доступ к вытесненному желанию.

Как же ведет себя истерический характер в этой ситуации? Подавленное желание препятствует непосредственному сближению с мужчиной. Явно сексуальные жесты, включая специфическую подвижность бедер и взгляд, служат, хотя и бессознательно, тому, чтобы спровоцировать мужчину на агрессивное сексуальное поведение. Структура характера обычного мужчины, как мы увидим, вполне годится для этой роли. Воспроизводится типичный паттерн преследования, который, как правило, приводит женщину к подчиненному положению, причем он от начала и до конца отображает ее бессознательное намерение. Иногда внешнее сопротивление преодолевается силой. В итальянском кинофильме «Горький рис» драматически изображена такая ситуация. Молодая кокетливая девушка, сознающая свою сексуальную притягательность, флиртует с молодым человеком, приятелем своей подруги. Кажется, что ее действия направлены только на то, чтобы увести его от соперницы. Но однажды во время прогулки он вдруг набрасывается на нее и избивает тростью, которую специально приобрел для этой цели. После этого она отдается ему и становится покорной любовницей. Это типичный пример истерической структуры характера, которая вольно или невольно подчиняется силе. Сюда надо добавить скрытую злость к мужчине. В фильме показано, что это приводит героиню к убийству любовника. Но не всякое преследование оканчивается покорностью женщины. Бывает, что, загнанная в угол, она превращается в сущую ведьму и выражает свою ярость с бешенством мегеры.

В чем психологический смысл такого поведения? Покорность женщины не является актом любви. Если любовь проникает в сексуальные отношения, то смывается клеймо невроза, которым они отмечены. Поскольку покорность является бессознательным намерением, она служит тому, чтобы переложить ответственность за половой акт на мужчину. Это напоминает мазохизм, но в отличие от мазохиста истерический характер не остается пассивным. Под внешней покорностью скрывается агрессивная установка, которая ведет к сексуальной разрядке. Преследование со стороны мужчины помогает смягчить страдание от нарциссической обиды, связанной с отцовским отвержением сексуальности дочери. Если эти приставания увенчались успехом, то в дальнейшем это служит мести за изначальную обиду со стороны мужского пола. Подобно тому как мужчина-невротик может считать свои действия завоеванием, истеричная женщина точно так же расценивает свое поведение. Сексуальная покорность восстанавливает эдиповы отношения, но уже удовлетворительные для женщины. Агрессией мужчина демонстрирует свой интерес и желание, преследованием он заявляет о своей силе и власти, принимая женскую покорность, он берет на себя ответственность. В случае, рассмотренном в предыдущей главе, мы отметили, что сексуальная покорность была способом добиться покровительства мужчины.

Сексуальная покорность, скрывающая агрессивную установку, — характерная черта истерической женщины. Паттерн ее поведения выглядит следующим образом: поддразнивание, сопротивление, а затем смирение. В этом отношении мы далеко ушли от флирта истерического характера пятидесяти- или тридцатилетней давности, исключавшего генитальный контакт. Однако сексуальная покорность ничуть не меняет фундаментальную проблему. Покорность основана на страхе, том самом страхе, который и в прежние времена определял поведение истерического характера, хотя теперь он не является столь интенсивным. Речь идет о страхе сильного генитального возбуждения и утраты контроля. Как это ни странно, сексуальная покорность выполняет функцию предупреждения слишком сильного генитального возбуждения, которое могло бы возникнуть, если бы сексуальное желание переживалось и выражалось открыто и прямо. В этом отношении генитальность служит защитой от сексуальности.

Особенность истерического характера заключается в том, что, несмотря на ригидность и панцирь тела, таз является более или менее мягким и сексуально активным. Специфические напряжения истерического характера поверхностны: главные из них локализованы в мышцах вагины и аддукторах бедер. У орального и мазохистского характеров не встретишь того особого раскачивания бедрами, которое принято называть «сексапильностью». Иногда можно легко заметить подчеркнуто преувеличенные движения тазом, которые являются несомненным признаком истерического характера. Но сегодня такие случаи- большая редкость. Пожалуй, современные нам девушки обладают меньшей подвижностью таза, чем можно было бы ожидать от естественного, живого организма. Тем не менее первое утверждение, что истерический характер имеет структуру тела, в котором ригидность сочетается с сексуальной активностью таза, остается в силе. Таким образом, сексуальная разрядка обеспечивается одновременно тем, что ригидность ограничивает генитальный заряд. Отдавая этот ограниченный заряд, таз может двигаться совершенно свободно. Поверхностные напряжения, однако, могут быть достаточно сильными. Они неизбежно ограничивают подвижность и полноту разрядки.

Пока сохраняется равновесие между выработкой и разрядкой энергии, истерический характер функционирует без симптомов. Но если это равновесие поддерживается на уровне, отличном от того, где возможно полноценное существование, жизнь становится серой и бессмысленной. Низкий уровень продуцирования и разрядки энергии близок к состоянию смерти. Там, где выработка энергии прекращается, формирование импульсов прерывается и движение окончательно останавливается. В приведенном выше примере мы видели, что, когда продуцирование энергии значительно снижено, лицо пациентки действительно становится безжизненным.

Вернемся к вопросу о возбуждении. Человек не всегда осознает, что функционирует на пониженном энергетическом уровне, но он постоянно испытывает скуку, неудовлетворенность, жизнь кажется ему однообразной. Судя по тому, с какой энергией люди ищут возбуждения в той или иной форме, можно сделать вывод, что их повседневная жизнь весьма уныла. Все это, конечно, известно. Для нашего же исследования это важно потому, что становится понятным, почему баланс, о котором говорилось выше, в лучшем случае является ненадежным. Истерический характер постоянно стремится нарушить его, чтобы получить больше энергии и испытать более глубокие чувства. Это как раз то желание и потребность, которые приводят к флирту, поиску любовных приключений, внебрачным отношениям.

Истерическому характеру не так уж трудно повысить уровень выработки энергии; все, что усиливает возбуждение, повышает и количество энергии. Наиболее распространенный способ — через новые любовные связи. В таком случае возникает другая проблема: как разрядить дополнительную энергию. Генитальные напряжения и спастичности не устраняются во вспышке возрастающего возбуждения. Ограниченность подвижности таза тоже не исчезает. Правда, возросшее возбуждение, вызванное новизной опыта и ощущением победы в новой любовной связи, выражается в повышении сексуального заряда, жизненных сил и чувстве радости. Но поскольку способность к разрядке не соответствует увеличению заряженности, количество энергии должно вернуться к прежнему уровню. Возбуждение пропадает, количество вырабатываемой энергии уменьшается, ощущение новизны любовной связи исчезает, и приходится искать новую.

Для сохранения статус-кво задействованы мощные силы. Пациентке недостаточно осознать проблему. Во-первых, выработка энергии должна подняться на более высокий уровень, а во-вторых, женщине необходимо научиться терпеть и разряжать ее возросшее количество. Поскольку оно превышает способность к разрядке, возникает тревожность. Когда процесс выработки и разрядки энергии протекает как обычно, проблема тревожности минимальна. Нарушение энергетического баланса дает новый эффект. Таз, который может относительно легко двигаться на одном уровне энергии, при более высоком ее уровне парализуется. Генитальный аппарат, способный разряжать определенное количество энергии, при значительном ее увеличении с этой функцией уже не справляется. Таким образом, когда любовные чувства сердца приведены в движение в сексуальном импульсе, можно ожидать, что возникающая в результате тревожность может убить сексуальное желание, не допустить сексуальной разрядки или восстановить женщину против мужчины. При лечении истерического характера часто бывает, что успешная аналитическая и биоэнергетическая работа приводит к снижению полового влечения. Обычно такая реакция является временной.

Подобные наблюдения учат нас, что в наше время истерическая женщин а боится не столько генитальности, сколько глубоких, сердечных, любовных чувств. Это сексуальность, ограниченная гениталиями и не затрагивающая организм целиком. Мы обнаруживаем расщепление между любовными, нежными чувствами и генитальностью. Истерические женщины в наше время идентифицированы со своими генитальными стремлениями в отличие от истерических женщин, живших в начале века, которые, согласно Абрахаму, нормальное генитальное стремление отвергали. В то время они были романтичными мечтательницами. В обоих случаях идентификация касается только одного аспекта сексуальности: либо покорной генитальности, либо романтической любви. Невроз заключается в антагонизме двух аспектов одного побуждения. Пока существует идентификация с генитальной функцией, истерический характер обходится без той симптоматологии, которую отмечали прежде. Только когда генитальная разрядка блокирована, возникают подходящие условия для развития типичных истерических симптомов.

Если попытаться достичь сердцевины истерического характера, чтобы мобилизовать глубокие чувства любви, можно натолкнуться на самую решительную защиту. Биоэнергетическое исследование показывает, что она локализована в шее и челюсти в виде мышечного напряжения, которое делает эти структуры ригидными. Анализ экспрессии свидетельствует о гордости и решительности. Мне не встречались женщины истерического склада, которые не обладали бы этими чертами и у которых эта решительная гордость не являлась бы ключевым моментом характера. Подобное качество не свойственно людям с оральной и мазохистской структурами. Кто-то может сказать, что отсутствие гордости говорит о дефекте в характере. Разумеется, существует естественная гордость, но гордость истерического характера застывшая, негибкая и непреклонная. Эта ригидная гордость количественно соотносится со склонностью к истерической симптоматике [10].

Мне бы не хотелось ссылаться на вымышленные литературные образы для подтверждения отстаиваемых мною идей. Материал, использованный в этом исследовании, взят из клинической практики. Тем не менее гордость истерической структуры характера прекрасно описана Достоевским в его героинях: Настасье Филипповне («Идиот»), Лизавете Николаевне («Бесы») и Катерине Ивановне («Братья Карамазовы»). В каждом случае мы встречаемся с красивой и гордой женщиной, которая страдает, испытывая чувство глубокого оскорбления, нанесенного ей мужчиной. В каждом случае гордость предшествует падению. Эти героини — очень ценные и яркие примеры истерической структуры характера.

Помимо гордости, которая всегда сопутствует истерической структуре характера, в нем всегда можно обнаружить чувство глубокой обиды. Это бессознательное ощущение причиненной боли столь велико, что поведение определяется бессознательной установкой избежать ее повторения. Фактически гордость и решительность являются выражением этой установки, они служат тому, чтобы не допустить повторного переживания боли. Мне хотелось бы пояснить, почему это явление типично истерическое.

Оральный характер страдает от гораздо более глубокой боли, чем истерический, поскольку у него нет гордости. Причина проста, если вспомнить, что оральный характер — «неимущая» структура. Его потребность в любви так велика, что слабые попытки защититься быстро терпят поражение. Это один из признаков оральной структуры. Мазохист не может быть гордым, потому что чувствует неадекватность. Он не был бы мазохистом, если бы не стремился к страданию. Боль, которую переживает оральный характер, — это депривация на оральном уровне и в том возрасте, когда защита была невозможна. Мазохизм связан с переживанием униженности, которое разрушает Я. Оборотной стороной здесь выступает садизм, который психологически можно интерпретировать как механизм мести. Обида, от которой страдает истерический характер, связана с неприятием генитальных проявлений его любви. Это происходит потому, что такая любовь впервые возникает по отношению к отцу, который, разумеется, не может на нее ответить. Дело не в самом по себе переживании, а в том, что девочка оказывается в ловушке между сильными импульсами сексуальной любви и страхом отвержения из-за эдиповой ситуации.

В этот момент нежные сердечные чувства и генитальные ощущения сливаются в единый поток, или чувство. Девочка не дифференцирует любовь и сексуальность. В этом возрасте такой необходимости нет. Если такое разделение становится вынужденным, то у ребенка происходит расщепление единства импульса. Я полагаю, что, чем старше ребенок, тем рациональнее он может осуществить это разделение, соотнося его с ситуацией. Здоровый взрослый человек способен любить многих, однако эта любовь в своем полном выражении, включающем в себя генитальное желание, предназначена для одного партнера. Нежелательный эффект у ребенка возникает от сознания того, что нельзя иметь одновременно нежные чувства и половое влечение к одному и тому же человеку. В дальнейшем последнее подавляется, и это подавление генитальных ощущений у подрастающего ребенка и является причиной наступления латентного периода.

С бурным всплеском сексуальности в пубертате генитальные ощущения пробуждаются вновь. Поскольку они возбуждают и как бы придают дополнительный смысл жизни, девушка будет стремиться сдерживать их за счет глубоких любовных чувств, рождающихся в сердце. Каждая женщина с истерической структурой характера испытывает двойную боль: с одной стороны, она вызвана переживаниями раннего детства, с другой — переживаниями подросткового возраста. Фрейд говорил об этой двойственной детерминации истерии в своей работе «К вопросу об этиологии истерии», опубликованной в 1896 году. Из этих двух детерминант более важное значение имеет первая. Вторая, однако, определяет характерологический аспект, и ее необходимо тщательно проанализировать.