Очаровательный Синий Чулок

Серега Мальцев, Серега Мальцев… Из-за него она бросила институт, разругалась с родителями и рассталась с успешным ресторатором, готовым носить ее на руках всю оставшуюся жизнь.

И что? Кто оказался прав? Мать и отец? Нет.

Институт – ерунда, а Комлев уж покруче многих будет. А ведь умирала, сходила с ума, чуть руки на себя не наложила (ну, почти…), а все потому, что Серега Мальцев вдруг увлекся смазливой соплюшкой из подтанцовки. Банально, но от этого не менее обидно.

А все же жаль, что ей уже двадцать восемь лет. Сейчас она умнее и опытнее, смогла бы дотянуться до звезд – сделала бы отличную карьеру, дома мод и журналы дрались бы из-за нее! Однако не век же по подиумам вышагивать и позировать перед фотообъективом. Есть другие интересы. И развлечения.

– Как же хорошо, – выдохнула Лора. Остановилась около книжной полки, дотронулась пальцем до корешка энциклопедии и двинулась дальше, чиркая длинным ногтем по книгам. – Чу-дес-но…

Она родилась в семье академиков и первые семнадцать лет послушно оправдывала ожидания родных и близких – училась на пятерки и стремилась к знаниям. А потом, получив аттестат и золотую медаль, с торжеством выдала родителям:

– Вы хотели – пожалуйста, а теперь я пойду своей дорогой.

Почти в каждой семье есть необыкновенная тетушка, двоюродная сестра или еще какая-нибудь родня, замешенная «на седьмом киселе», которая однажды появляется на пороге с гостинцами и радостно восклицает: «Ах, какой же ты стала! Ах, как выросла! Ах, какая же красавица! Да тебе в актрисы или модели надо! Ты знаешь, сколько они зарабатывают? Деньги лопатой гребут!» И Лоре тоже повезло с такой родственницей – троюродная тетушка приехала из Парижа и обрушила на племянницу неподдельное восхищение, сдобренное дорогим ароматом заграницы и фотографиями из глянцевого журнала. «А ноги-то, а глаза, а губы, а волосы!» – постоянно восклицала она, всплескивая руками. Эти восторги зацепили и надолго засели в памяти. И как только представилась возможность, Лора сделала профессиональное портфолио и обратилась в крупное модельное агентство. Ее приняли с распростертыми объятиями. Еще бы! Фигура, рост, ноги, природная грация и – немаловажный плюс – способность мгновенно раскрепощаться. Ей не нужно было часами объяснять, как лучше встать, наклонить голову, какой взгляд послать в объектив. Лора справлялась сама, разбрызгивая во все стороны флюиды сексуальности.

Мимоходом, устав от ссор с родителями, она поступила в институт и почувствовала себя на вершине счастья. Да, она сумела занять достойное место под солнцем – смотрите и завидуйте!

К обожанию привыкнуть легко, особенно когда ты красива и каждый мужской взгляд попадает в разряд восхищенных. Лора ловила эти взгляды и стопочкой складывала на одну из полок души – приятные пустячки, которые можно перебирать вечерами и улыбаться.

Это был долгий период удовольствия и беззаботности. Карьера, правда, хромала на обе ноги, но об этом всегда можно подумать позже… Ей, красотке Лоре, пока только девятнадцать… двадцать, двадцать один, двадцать два, двадцать три…

А потом она встретила Мальцева – харизматичного певца ростом под два метра, и жизнь понеслась совсем с другой скоростью. Со скоростью ветра. Лора влюбилась и сделала все, чтобы Сергей обратил на нее внимание. Кокетливая игра длилась около двух месяцев, но ответной реакции не последовало, зато чувства усилились в три раза. «Почему, почему, почему…» – злилась Лора и не находила объяснения. А просто Мальцев был из породы избалованных лисов и своей тактике никогда не изменял. Он измучил, привязал покрепче, когда нервы и страсти уже звенели, пригласил в ресторан. Зато потом почти четыре года они кувыркались, где только можно и нельзя, то заваливались на великосветский прием без приглашения, то срывались с места и летели к океану. Мальцев подшучивал над ней, называл «королевишной», обещал золотые горы, знакомил с друзьями, дарил подарки и вел себя так, словно иначе никогда и не будет. И так же весело и легко выбрал себе другую.

– Нет, к черту любовь, – вновь улыбнулась Лора, – а впрочем, я же люблю Кирилла. Он мой.

Комлев оказался первым человеком, которого она встретила после разрыва с Мальцевым. Вышла из подъезда, проклиная «эту сволочь», собираясь повеситься или утопиться, и гневно зашагала к проезжей части. Как мог Серега променять ее, девушку с обложки, на какую-то тощую рыжую идиотку? Подобные истории обычно случаются с домохозяйками, бухгалтерскими клушами и училками, но не с красивыми, уверенными в себе девушками. И что он ей сказал? «Да ладно тебе, Лорка, в твоей душе все равно ни для кого нет места, там слишком много движимого и недвижимого имущества». Еще и ее виноватой сделал. Спасибо!

Вот она, любовь какая. И главное, за что? Она изменяла-то ему лишь два раза, и то «по старой памяти».

И вот Лора шла по проезжей части, рыдала и даже подвывала, как детская пожарная машинка, у которой с минуты на минуту сядут батарейки, и косметика вместе со слезами стекала с лица, и не было несчастнее человека на свете… Рядом притормозила черная иномарка. Лора тоже остановилась – автоматически. Стекло поползло вниз, и темные глаза поймали ее взгляд.

– Жить надоело? – спокойно спросил мужчина и устало добавил: – Садись в машину.

И только в этот момент Лора сообразила, что уж слишком «загуляла» от тротуара. Густой вечер и желтые огни фонарей сбили ее с пути, подтолкнули совсем не в ту сторону. Или, наоборот, в ту?

Комлев снисходительно отнесся ко всем ее слабостям, временами баловал, порой ругал и однажды оставил на ночь. Лора поняла, что не в характере Комлева длительные ухаживания – некоторое время он наблюдает, а затем протягивает руку и берет… Да, она безошибочно поняла, каков он, и умело подстроилась под «нет-хорошо-посмотрим». Кирилл не терпел капризов и дурацких прозвищ: зайчик, котик, лапусик. Уже после первого «зайчика» стало ясно: лучше подобные уси-пуси не повторять – он посмотрел на нее так, что во рту пересохло. Да и невозможно было называть Комлева уменьшительно-ласкательно, получалось ненатурально.

Он предложил жить вместе через год. Без всяких охов-вздохов. И Лора поняла, что речь идет об удобстве, не более, но все же победно улыбнулась и выпила по этому поводу бокал полусладкого шампанского. Полусладкой – вот какой должна быть ее будущая жизнь. Отдаленно терпкой, вкусной, неожиданной и прекрасной! Ну не стал бы Кирилл ее звать, если бы его чувства напоминали студень или ледовый каток. Она ему нужна.

Лора сама попросила отдельную комнату, чтобы сохранить некоторую дистанцию и не становиться обыкновенной гражданской женой, которую никогда не пригласят в загс. И Комлев согласился, потому что рядом – его малышка Ксю, и с этим фактом нужно считаться.

Новый этап в личной жизни очень нравился (немного скучно, но это мелочи). Лора наслаждалась комфортом, значимостью Комлева и не жалела ни о чем. И не слишком-то торопилась замуж, но не потому, что не хотела, а просто знала: в ближайшее время Кирилл предложения не сделает, а значит, и нечего переживать. Все равно они теперь слишком близки – душой и телом, и вполне можно подождать. А если намекать и клянчить, то будет хуже.

Почему все так неправильно устроено: маленькая сопливая Ксю вертит им, как хочет, а у нее, Лоры, красивой и уверенной в себе, не получается? И ведь знает крошка-козявка, как и где лучше улыбнуться, посмотреть, вздохнуть. И Кирилл знает, что девчонка играет, однако балует ее и любит.

– Хитрая, хитрая Ксюша, – нараспев произнесла Лора.

Кому-то везет сразу и навсегда, а кому-то нет. Хорошо родиться в богатой семье, без лишних усилий получить роскошный дом, дорогую одежду, побрякушки, машину (хочешь с личным водителем, а хочешь без), отдых в любой точке земного шара и прочие радости. В секунду, точно по мановению волшебной палочки. Легко и просто. Лора дотронулась до жемчужных шариков бус, беззвучно рассмеялась, крутанулась и летящей походкой направилась к двери.

«И у меня в детстве было достаточно барахла, – весело подумала она. – Родители-академики тоже неплохой вариант».

Распахнув дверь, продолжая мечтать и размышлять, Лора наткнулась на новую гувернантку и Ксюшу. На щеках хитрой малышки играл румянец, который свидетельствовал о том, что пару минут назад няньке доверили «страшную тайну» и «только, пожалуйста, никому не говорите, это большой секрет».

– Доброе утро, – вежливо произнесла гувернантка, подавая хороший пример молодому поколению.

– Доброе утро, – сделав короткий книксен, эхом отозвалась Ксюша.

– Привет! – бросила Лора и остановила взгляд на Соне. «Кажется, так зовут эту серую моль?» Боже, как она одета! Опять вся в сером, и дурацкий бант на шее (наверняка платочек прабабки, бережно хранимый в пыльном комоде или на антресоли сто, а то и двести лет). Доисторический поясок, теплые колготки и лаковые туфли с тупыми носами ужасного коричневого цвета. Лора едко улыбнулась и откинула со лба челку. Да, одни женщины созданы для любви, а другие для фона. – Ксю, что сегодня на завтрак?

– Булочки, омлет с вонючими грибами и рулеты из ветчины с сыром. Сыр тухлый, но вы можете представить, что он французский. Короче, завтрак очень вкусный, приятного аппетита.

– Надеюсь, моя дорогая, – фамильярно и весело обратилась Лора к Соне, – вы сделаете из этого маленького чудовища человека. Пока это еще никому не удавалось.

Она развернулась и, виляя бедрами, двинулась к лестнице. Волны каштановых волос подпрыгивали при каждом шаге, короткая юбка поднималась выше и еще больше открывала длинные стройные ноги.

– Ну что, Софья Филипповна, – с улыбкой произнесла Ксюша, – вы уже хотите о ней побеседовать? Правда, она ужасная?

Лора, услышав последние слова, остановилась и обернулась.

– Мне кажется, Софья Филипповна, – нарочно выделяя имя и отчество, четко произнесла она, – вам платят деньги именно за то, чтобы этот ребенок вел себя хорошо. Так приступите же наконец к своим обязанностям. – И, улыбнувшись, она стала спускаться на первый этаж.

«Отличное утро, – подумала Лора, наслаждаясь встречей с молью-гувернанткой и негодницей Ксю. – Знаю я таких унылых дамочек неопределенного возраста. Они считают себя умнее и правильнее других, ненавидят мужчин и тайно читают любовные романы, напичканные эротическими сценами. Да, их жизнь – сплошной тухляк!»

– Не сутулься, – сухо сказала Соня и, немного помедлив, повернув голову к лестнице, почти шепотом добавила: – Мне платят деньги совсем за другое.

Ее глаза вспыхнули и погасли, но Ксюша заметила это и не удивилась, лишь задержала дыхание, боясь пропустить еще что-нибудь важное и интересное. Гувернантка… м-м-м… она… м-м-м… не совсем настоящая… В ее чемодане лежит пухлая косметичка (с яркой помадой, румянами и тенями для глаз), а еще три флакончика духов, перламутровые украшения, книга с советами по воспитанию детей и небольшая плоская бутылка с шоколадным ликером, на горлышке которой повязан алый бант. Со стыдом в душе Ксюша готова была признать, что опоздала в кабинет на семь минут, потому что совершенно бессовестным образом, пользуясь моментом, проникла в комнату Софьи Филипповны и… проявила любопытство. Малюсенькую капельку любопытства… Ага, залезла в чемодан! На цыпочках подошла к кровати, осторожно приподняла указательным пальцем жесткую крышку, утяжеленную поцарапанным замком, вытянула шею и сунула нос куда не следует. Кошмар.

Одежда, видимо, уже лежала в шкафу. А косметичка сама прыгнула в руки и заголосила умоляюще: «Открой меня, открой меня, открой! Загляни внутрь! Прошу тебя!» И что оставалось делать? А после первых открытий всегда очень сложно остановиться.

Ксюша закусила губу и вздохнула. У взрослых свои секреты, а у нее – свой. Вот такой. Странный, непонятный, волнующий. Разве не имеет она право знать, с кем ей предстоит проводить дни и недели? Ох, какие только нянюшки не воспитывали ее с утра до вечера. Так что к неожиданностям лучше приготовиться заранее.

«Зачем ты пришла в наш дом? – подумала Ксюша и отчего-то почувствовала тепло в груди. – Кто ты?»

Она качнулась на пятках, опустила голову и улыбнулась. У нее есть отличная тайна, и бояться нечего. Хуже Лоры все равно никого нет.

– Она красивая, да? – спросила Ксюша спокойно и отстраненно, словно речь шла о картине в галерее. – И вредная.

– Да, – легко и непедагогично ответила Соня и мысленно продолжила: «Но это даже хорошо, потому что я приехала именно к ней».

Глава 3

– Дорогая фея, я не могу поехать на бал, – печально произнесла Золушка, – увы, у меня нет красивого платья.

– Моя милая, поверь, это не трагедия. Поезжай в старом платье, и, если принц тебя все же полюбит, ты будешь знать, что его пленил не яркий наряд, а твой богатый внутренний мир, – устало вздохнув, ответила фея-крестная и мечтательно подумала: «Эх, мне б твои годы… Я бы поехала на бал вообще без платья».

Альтернативная история Страны Сказок

Комната Ксюши напоминала мир трогательных лесных фей. И хотя мебель была обычного размера, Соне она показалась меньше и тоньше. Зеленые, фиалковые тона нежными клумбами вспыхивали то тут, то там, отчего в душе появлялось летнее настроение. Светильники, как сочные клубничины, свешивались над кроватью, переключая внимание на себя, а живые растения – плющи, аспарагусы и нефролеписы – наполняли воздух свежестью и вкусом.

«Да, – мысленно восхитилась Соня, оглядываясь. – Хотела бы я здесь жить».

Обстановка очень подходила для маленькой вдохновенной мечтательницы, а Ксюша такой и была. Почти. Забывать о хитринках в ее глазах все же нельзя ни на минуту.

– Уютно и мило, – сдержанно прокомментировала Соня, подходя к большому окну, по краям которого висели, волнуясь, короткие полупрозрачные шторы.

– Я обожаю свою комнату, – с чувством ответила Ксюша. – Папа разрешил мне устроить здесь настоящую поляну. То есть он, конечно, сопротивлялся, но у меня был день рождения, и пришлось уступить. Да, да, я отдала папе свои рисунки, и он сдался! Ну… не совсем… от озера и водопада пришлось отказаться. Кстати, эту драму я пережила стойко. – Она шумно вздохнула, как может вздыхать лишь самый несчастный эльф на свете, и потупила взор.

Соня тоже вздохнула, искренне сочувствуя себе: «Девчушка сведет меня с ума, это точно. Но до чего же очаровательный чертенок!» Она посмотрела на кровать и испытала глубокое удивление. На одной из атласных подушек лежала книга – М.Ю. Лермонтов. «Герой нашего времени».

Неужели Ксюша говорила правду и после завтрака она действительно, позабыв развлечения, почитывает классическую литературу?

Соня подавила острое желание оглядеться еще раз. Вероятно, где-то припрятана скрипка или флейта… виолончель или арфа? И не торчит ли бок рояля из какого-нибудь шкафа? Вроде после обеда юная наследница господина Комлева любит музицировать…

Но нет! Нельзя верить. Нельзя попадаться на крючок этого уж слишком смышленого создания. Соня спокойно подошла к кровати, взяла книжку и пролистала ее. Закладки не было. Конечно, это не показатель, но отчего-то появилась стойкая уверенность, что если приподнять край матраса, то там, в секретном месте, обнаружится совсем другая книга, например роман для девочек.

– Я рада, что ты читаешь Лермонтова, – одобрительно произнесла она. – Наверное, я тебя отвлекла сегодня от любимого занятия…

– Немного, – скромно улыбнулась Ксюша и горячо добавила: – Но это неважно, мне было очень приятно показать вам дом. Надеюсь, вам у нас понравится.

«Да уж, столько впечатлений меньше чем за сутки я вряд ли где-нибудь еще получу», – мысленно усмехнулась Соня.

– Я тоже на это надеюсь.

– А вот комнату мамы я вам показать не могу. – Ксюша пожала плечиками. – Запрещено. Понимаете?

Если хорошенько переварить услышанное, то получалось следующее: а) мама была; б) мама жила здесь, в) мама куда-то делась; г) Комлев чтит память бывшей жены; д) не факт, что он был женат; е) у юного создания по имени Ксюша никакой душевной травмы не наблюдается.

То есть опять ничего не понятно…

– Ясно, – произнесла Соня.

– Ну, я тогда почитаю?

– Да.

– До обеда. Можно?

– Конечно. Вечером к вам приедут гости…

– Целых семь человек! – мгновенно перебила Ксюша. – Не два, не три и не четыре с половиной… – Она звонко засмеялась, прижав руки к груди. – А целых семь человек! Мы тоже пойдем на ужин, да? У меня есть сиреневое платье в белый горошек, а у вас?

«А у меня есть серая юбка, коричневая юбка, потом юбка в серо-коричневый рубчик, две белые блузки, одна бежевая блузка и одна бледно-розовая с безобразными рюшками на рукавах. Хочешь напугать принца? Залезь в бабушкин сундук!»

Но Ксюша не нуждалась в ответах. Закружившись, она плюхнулась на кровать и честно призналась:

– Обожаю подслушивать разговоры взрослых. – Ее маленькие аккуратненькие ушки покраснели. – Не ругайте меня, пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста… Здесь просто ужасно скучно.

Соня не стала ругать, она указала на «Героя нашего времени» и торжественно покинула комнату. Спаслась бегством, так сказать.

А Ксюша улыбнулась, глядя на дверь, повертела в руках книгу Лермонтова и положила ее на прикроватную тумбочку. Затем встала, приподняла угол матраса и достала другую книгу, которую и собиралась читать с удовольствием до обеда: Агата Кристи «Нежданный гость».

***

Учителям нужно ставить памятники, причем каждому отдельный. Как они умудряются воспитывать тридцать детей разом, если десять из них – эльфы, семь или восемь – братья и сестры Тома Сойера, парочка Буратин, а остальные пока не определились?

– Да, – многозначительно произнесла Соня, приподняв крышку чемодана, и задумчиво посмотрела на книгу в твердой мрачно-зеленой обложке. Книга по педагогике несла доброе-светлое-вечное, была напичкана разнообразными конкретными советами и расплывчатыми поучениями, которые, наверное, были правильными, но с реальностью не соприкасались. А если учесть, что получилось прочитать лишь сорок страниц (далее сил на эту тоску не хватило), то…

– Разберусь как-нибудь сама, – улыбнулась Соня, мысленно перебирая сцены, связанные с Ксюшей. Разве можно к такой малышке применить свод правил, незыблемых законов или спрогнозировать ее следующий шаг? Даже невозможно угадать, чем она занята в данную минуту: читает Лермонтова или сосредоточенно пыхтит, устраивая посреди комнаты озеро и водопад?

«Очевидно, я единственная в мире гувернантка, не имеющая абсолютно никакого опыта общения с детьми», – с иронией подумала Соня. Она перевела взгляд на отражение в зеркале, дотронулась кончиками пальцев до щеки и тихо произнесла:

– Бабушка, ты бы меня не узнала. – И посмотрела на часы.

Бабушка… О, у нее была мировая бабушка! Актриса больших и малых ролей. Ей рукоплескали тысячи и тысячи взволнованных граждан: плакали, смеялись, осыпали цветами, просили автограф. Некоторые смельчаки дежурили около служебного входа и назначали свидания. Сцена, занавес, партер, амфитеатр… Бабушку приглашали играть и в московский, и в питерский театры, но она всегда отказывалась, отвечая одно и то же: «Имею я право помереть в родном городе или нет?!», и оставалась в Нижнем Новгороде.

А Соня была похожа именно на замечательную бабулю, во всяком случае, так всегда утверждала родня – и близкая, и дальняя. И говорили об этом в основном с охами и вздохами.

«А после обеда придется делать уроки, – мысленно протянула Соня, уповая на то, что школьная программа четвертого класса не сразит ее наповал. – Надеюсь, синусы и косинусы они пока не проходят. Нужно было хотя бы шпаргалками запастись».

Она тряхнула головой, но тут же вспомнила, что волосы туго стянуты в пучок, да еще прилизаны, и недовольно поджала губы.

«Вам платят деньги именно за то, чтобы этот ребенок вел себя хорошо. Так приступите же наконец к своим обязанностям», – вспомнила Соня слова Лоры.

Ничего, пройдет немного времени, и все вернется на круги своя. И кое-кто вряд ли позволит себе презрительную улыбку, когда увидит перед собой… м-м-м… например, соперницу. Ревность, глупость и жадность заставляют людей совершать опрометчивые поступки. Интересно, Комлев дорожит отношениями с Лорой?

– Надеюсь, это станет ясно вечером во время ужина. Гости, гости, гости… – пробормотала Соня.

Со стороны почти всегда видно, как люди относятся друг к другу, если, конечно, задаться целью и понаблюдать. Слова, знаки, прикосновения, интонация и многое другое раскрывают тайны и дают возможность понять, где правда, а где ложь, где холодно, где горячо, а где образовалась пустыня, которую могут украсить лишь колючки и трещины. Присутствует или отсутствует любовь? Нужно лишь осторожно последить за ним и за ней, и вопросов не останется.

Соня представила Комлева рядом с Лорой и кивнула – картинка сложилась, пара получилась вполне гармоничной. Ни он, ни она большего не заслуживают.

«А Кирилл Андреевич тоже хочет за мной понаблюдать. Именно поэтому он и «пригласил» на ужин. Ну и пусть».

***

После обеда, прошедшего под строгим надзором экономки («Ксюша, куриным бульоном людей из могилы поднимают, а ты к нему даже не притронулась», «ешьте черный хлеб, он решает все проблемы пищеварения»), настала светлая полоса везения. Оказалось, что уроки по русскому и математике не задали, так как были контрольные, учительница английского больна, а литература уже сделана. Хотя по поводу английского Соня не беспокоилась – язык она знала отлично, иначе господин Комлев не взял бы ее на работу.

– По окружающему миру задали ответить на пять вопросов, а еще нужно сделать поделку на конкурс. – Ксюша пожала плечиками, мол, ерунда.

– Какую?

– На тему «Здравствуй, лето!».

При слове «поделка» Соня почувствовала неладное и испытующе посмотрела на Ксюшу. Это юное создание могло нафантазировать любое количество уроков из шалости или от богатства воображения. И мало того, что придется лепить, пилить и строить, так потом еще на голове вырастут ослиные уши (или что там вырастает у тех, кто оказывается в наиглупейшем положении?) «Мне нужен детектор лжи», – мрачно подумала Соня, представляя, как пара проводков и кнопок мгновенно решает все проблемы.

Она внимательно посмотрела на Ксюшу, но не заметила ни лукавого блеска в глазах, ни тайной усмешки, ни предательского румянца на щеках. Но в данном случае это еще ничего не значило: «Милый, милый ребенок… И в кого малышка уродилась такой? Точно не в папочку».

– Прекрасно, – спокойно произнесла Соня. – Поделки развивают пространственное мышление, эстетический вкус и усидчивость. Мы, конечно, должны постараться и…

– Я уже все придумала! – воскликнула Ксюша, всплеснув руками. Она подскочила к своей кровати и стянула с нее красивый, пушистый плед, пестрящий сиреневыми и малиновыми цветами. – Вот! Мы сделаем поляну! Или холмик. Вырежем эти цветы и наклеим на что-нибудь зеленое. Они объемные, видите? Это будет самая лучшая поляна на свете!

Соня мужественно сдержала острое желание потрогать свои уши, может, они уже достигли размера ослиных?