Шебеко

— Деньги-то у тебя хоть есть?

— Можешь спать спокойно… Их у меня столько, что куры не клюют.

— Неужели таксаторам платят до отвала? — Коля с любопытством уставился на товарища.

— А куда их в тайге девать? Обычно мы получаем деньги после окончания сезона. Кроме зарплаты нам платят еще полевые, премии и северные надбавки. В общем, за месяц набегает прилично…

— И все же работа у тебя не фонтан. Не нравится она мне… Там же скучно, особенно, если пойдут дожди…

— Конечно, скучно! — быстро соглашается Шебеко, но упрямо твердит свое. — И все равно это мой путь…

Глухим стоном отозвались в сердце Коли последние слова друга: ну зачем ему таксация леса? Поехали бы, как люди, в какой-нибудь лесхоз и устроились в должность. Скажем, в качестве лесничего либо инженера леса. И жили бы вместе, душа в душу, как и подобает истинным друзьям. А так у них, выходит, полный разнобой, недопонимание, разлука наконец…

— М-да… — неопределенно буркнул Коля, и по его смуглому, грубоватому лицу пробежало недовольство. Не так он рассчитывал начать жизнь после института. Ну что ж, чему быть, того не миновать… Видно, такова у них судьба!

Друзья доели второе, подкрепились компотом и юркнули в мороз.

— Давай зайдем к Васе, — подсказал Коля и, не дожидаясь ответа, прибавил. — Нынче он устроился в общежитии для дипломников и, следует признать, уже отхватил диплом…

— А чего здесь киснет? Пора бы ему и домой…

— Легкие лечит… Ты же знаешь: у него воспаление легких. Дурная это болезнь: порой накидывается так, что хочется плакать и рыдать… Пока думает подлечиться в больнице, благо, для этого в Свердловске есть все необходимые условия.

Молчаливые корпуса студенческих общежитий с любопытством взирали на новоявленных друзей, а молоденькие березы, что росли вдоль тротуара, благосклонно провожали ребят до потребного места.

Вот и четырехэтажное общежитие улыбнулось вдали, вот и двухместная комната подмигивает ребятам у порога. Бросаются в глаза чистота и уют, вселенные здесь и завьюженным опытом, и желанием дипломников отличиться от других, да и, наверное, личными качествами студентов тоже.

Вася встречает друзей оживленно. В его сереньких, чуть-чуть плутоватых глазах просматривается любопытство, доброе-предоброе лицо невольно раскрывается в улыбке, а морщинки возле глаз выступают еще резче.

Владимир Алексеевич Шебеко родился 14 января 1949 года в поселке Бугры Алапаевского района Свердловской области.

В 1970 году окончил Уральский лесотехнический институт по специальности «Лесное хозяйство». Большой романтик, законченный «лесной шатун». Всю жизнь трудился таксатором леса. Участник многочисленных экспедиций в лесах Урала, Восточной и Западной Сибири.

Погиб в лесах Восточной Сибири в 1990 году.

— Откуда господин Шебеко соизволил появиться к нам? — выдавливают его бесцветные губы, а на лице лунным светом отражаются радость и воодушевление.

— Из далеких просторов Сибири, дорогой Вася, я привез тебе пламенный привет! — Шебеко не спеша снимает светлое пальто, потрепанную шапку, все это прячет во встроенный шкаф и с удовольствием садится на кровать. — А ежели быть точнее, то в отпуске!

— Надолго?

— Впереди целый месяц. Так что времени уйма. С Колей вот собираемся мотануть на Кавказ. У нас есть большое желание посмотреть на мир… Но это потом… А ты-то как?

— А что, собственно, у меня? — Мысли Васи кузнечиком прыгают вдаль. — Особых радостей нет. В больнице вот придется убить полгода, ежели не больше. Лучше бы эти дни направил на освоение новой работы… Но что делать, коль здоровье, как переменчивые дни, подводит в самый критический момент? — Вася все же сознает в душе, что главное в жизни — это здоровье, и потому-то его легкокрылые мысли невольно прилипают к больнице. Хочешь не хочешь, а придется отдать эти полгода на восстановление собственных сил и возможностей. С тем, чтобы потом, словно горному орлу, вспорхнуть на невиданные доселе высоты. — Наверное, Коля уже тебе сказал, каковы мои дела… — Вася стрельнул Шебеко погрустневшими глазами. — В общем, неважнецкие, коль иметь в виду здоровье. Но думаю, из этой круговерти выберусь живым и невредимым…

— Это все мелочь… — с теплотой в голосе произнес Шебеко. Он вынул из своих загашников водку, казенного стиля бутылку поставил на стол и вопросительно уставился на Васю. — Стаканы есть?

— Естественно, есть…

— А хлеб?

— Тоже найдем… Правда, купленный позавчера, черствый, как матушка-Земля, но все равно хлеб…

— Черствый хлеб, к твоему сведению, полезен для желудка…

Между тем Коля сидит себе возле стола и с удовольствием впитывает сей милый говор. В душе его бродят безмятежность и покой. Как все же хорошо, когда пройдены дороги к заветному диплому. «Черт с ним, где наша не пропадала? Поеду с Володей на Кавказ, а домой успею. Тем более, впереди целая жизнь…»

Друзья выпили по одной, добавили еще.

В разгоряченной голове Шебеко, отбрасывая остальные чувства, крутятся нервные мысли. Как-то его будут встречать на Кавказе? Особенно его зазноба Лариса. Не пишет, не шлет уже никаких вестей. А ведь обещала в светлые дни… Но, видно, короткая память у девчат, коль забывают друзей за два года… Другой молодец, наверное, и не обращал бы вниманья на девичьи капризы, быстро бы выкинул ее из забубенной головы, но не Шебеко, у которого чувства сплетены из стали. Раз сказал он, значит, так и будет. Если даже под ногами разверзнется земля…

— Так когда же вы возьмете курс на Кавказ? — Вася пьет мало, и водки в нем — ни в одном глазу.

— Это уже вопрос лишь времени… Завтра, наверное, Коле выпишут диплом. С билетами, думаю, тоже проблем не будет, ибо сезонный отдых на югах еще наступает не скоро… Так что путь для нас свободен. — В простенькие зеленоватые глаза Шебеко почему-то запала легкая грусть.

* * *

Краснодарский аэропорт всякого входящего в него обдает весельем, хитровато подмигивает, словно заглянул в закутки человека, а потом только приветствует в полную силу, широко улыбнувшись и стремительным людским потоком, и громогласной связью, и вереницей такси, что облепили пассажирское отделение подобно плотным белесым облакам.

Во все стороны сходятся и расходятся люди, все в летних и красивеньких одеждах, как яркие бабочки в жарком лесу, а Коля и Шебеко посреди этого водоворота остолбенело стоят в зимней одежде. В округе блаженствует настоящая весна — тринадцать градусов тепла, у друзей же на головах — сибирские шапки.

— Давай для начала снимем одежду, — предлагает Шебеко и не дожидаясь ответа, подходит к пустующей скамейке, широко распахивает небольшой дорожный чемодан, после аккуратно прячет в него одежду.

Колин взгляд из содержимого чемодана мигом выхватывает водочку, и в его бесшабашной голове снова появляется очередная мысль: «И где он только успевает покупать эти бутылки?» Коля знает, что Шебеко тоже выпить не дурак, но он еще не видел, чтоб друг упивался до смерти. Володя пьет много, но не пьянеет и всегда держится на славу. Если, конечно, не увязнет в очередной драке. А драться он мастак, можно сказать, первоклассный мастер. Сила в нем кипит, как из горного потока. И самое поразительное в том, что Шебеко никогда не занимался ни борьбой, ни боксом, но как вдарит, пиши — пропал. Потому-то рядом с ним Коля чувствует себя вольготно, как у Христа за пазухой.

— А теперь куда? — Коля тоже снял верхнюю одежду и теперь одет лишь в затрепанный костюм. Правда, у него новенькие ботинки: отличные, туристские — с толстой подошвой и великолепно приспособленные для гор.

— Теперь путь возьмем к такси. — Шебеко степенно движется к белесой машине.

Возле довольно новенькой еще «Волги» скучает джигит — здоровенный амбал с мускулами-буграми и с хитроватым кавказским лицом. «Наверное, грузин», — подумал Коля и еще ближе придвинулся к таксисту.

— В Новороссийск повезете?

— Сколько вас?

— Двое!

— Чатырнадцать рублей! — бросает в пространство таксист, и его темные большие глаза оценивающе вонзаются в Колю.

— На каждого?

— Ясное дело, на каждого.

— Чего так много?

— Потому что ехать много… И то, если поедешь не так как другие, а вот так, как джигит… — И правая рука грузина, с замысловатой татуировкой, делает петлеобразные движения.

Мысли — лучшие союзники студентов, и потому-то Коля не торопится с ответом. Он кинул взгляд на Шебеко, потом на таксиста, а после покачал головой:

— Много! Мы еще студенты… — Коля обернулся к другу. — А может, двинемся на автостанцию?

Между тем в сердце грузина зашевелились червяки. Неужели не смог облапошить таких лопухов? Сразу видно: залетные пташки — с Севера. Там же деньги гребут лопатой, и звонкие монеты сами сыплются из мешков… "Надо было сказать поменьше… — уже с сожалением замечает грузин и мысленно прикидывает возможные потери. — Маху дал, второй раз за день не попал в мишень!" Но мозговитая голова таксиста сразу же и находит выход из положения:

— А на Новороссийск сейчас автобусов нет…

— Почему это нет? — удивленно спрашивает уже Шебеко.

— Потому что сейчас пятый час. А на Новороссийск последний автобус отправляется всегда в четыре. Ясно?

— Нет, не ясно… — обиженно отвечает Коля и дает знак товарищу. Пошли, мол, на автобус, чего трепаться языком.

Междугородняя автостанция и в самом деле не отличалась наличием пассажиров. Только разбросанные там и сям бумажки, мелочный мусор говорили о многом: здесь недавно толпился народ, но большинство из них сейчас несется по собственным маршрутам…

Сердце Коли тронул холодок: "Неужели и в самом деле придется идти на поклон грузину?" Но в автокассе сразу же и спала напряженность: довольно миловидная хохлушка, румяная, пышнотелая, легко им выдала два билета до потребного места. И, самое главное, каждый билет всего лишь стоил… два рубля и сорок копеек. Во как, оказывается, легко можно впасть в ошибку: в случае сделки с грузином они б потеряли ни много ни мало — четверть сотни!

Вскоре друзья вошли в автобус, устроились рядом и довольные тем, что в Новороссийск попадут через каких-то два часа, стали обращать внимание на девчат. На соседнее сиденье примостилась одна яркая особа, и ее пышненькое тело завораживающе подействовало на ребят…

— Глянь! — вскинул брови Коля и в пылу чувств толкнул товарища. — Как тебе?

— Идет… — неопределенно буркнул Шебеко.

В отличие от Коли он не был златоустом. Но вот Шебеко собрал духу, хитровато улыбнулся и легонько тронул девушке плечо:

— Вам не дует?

— А вам что, дует? — не растерялась красотка и тоже заулыбалась хлопцу.

Шебеко оживился. Но как на зло, мысли не шли в его забубенную голову. «Что бы еще сказать, черт бы его побрал?» Он растерянно глянул на Колю. А того будто обожгли. Коля мгновенно преобразился, нашел массу ласковых слов, и глянь, уже минут через пять Шебеко сидит рядом с дивчиной.

— Я тебе не наводная… — девушка смеется, веселится, хочет прикинуться бывалой, во всяком случае городской, но все ее манеры, действия, и особенно провинциальный говор, кричат о том, что она в доску своя, деревенская, и ей приятны ухаживания молоденьких ребят. Тем более, у одного из них на груди призывно блещет институтский значок…

— Вы куда, в Новороссийск? — Шебеко уже осмелел и потихонечку входит в роль новоявленного жениха.

— А вам что, в Новороссийск?

— Именно туда.

— Но мне надо значительно ближе. Я выхожу минут через двадцать…

— Поедем с нами… — лукаво щебечет таксатор.

— Зачем?

— Просто! Отдохнем, посмотрим город и назад.

— Тогда мне тату голову отрубит…

— За что?

— За то, что женихаюсь с вами.

— С тобой будет друг, который может успокоить всех! — И Шебеко самодовольно посматривает на свои бицепсы.

Душа златоволосой девицы встрепенулась и кинулась навстречу незнакомцу, но легкокрылые мысли тотчас ее перенесли домой, на родные берега Кубани… «Что скажет тятя? Мамаша-то поддержит и, пожалуй, улыбнется, глядя на довольно миловидного и грубоватого жениха. Но тату, тату…» У него же в голове совсем другие мысли, а именно, сосед. За него бы отдал свою «пшеницу». Тот добр, здоров, и в работе — настоящий вол… Девушка вздыхает, ее нежный взгляд прилипает к соседу, и где-то далеко-далеко в сердце просыпается тоска по настоящему другу. В плену этих чувств и вручает она Шебеко собственный адрес…

Коля эту сцену наблюдает исподтишка, но его абсолютно не жгут ревнивые чувства. Более того, он готов сделать все, чтобы друг был счастлив наконец. В душе Коли блаженствует покой. Как все же хорошо быть человеком, у которого за плечами диплом, а впереди буйная молодость и мудрые планы на все…

А Новороссийск встретил ребят в последних лучах заходящего солнца; тихим, задумчивым морем, чахлым движением автобусов и трамваев на основных магистралях, наверное, тоже.

— Ты хоть дорогу-то знаешь? — спросил друга Коля и возбужденно провел по волосам. Романтика далеких путешествий почему-то стала захватывать его именно сейчас, возле пустого, по вечернему скучного автовокзала.

— Откуда? — был ответ. — Я, как и ты, в этом городе впервые.

Друзья быстро уточнили потребный район, сели в пустой троллейбус и, закинув в уголок саквояжи, весело пустились в путь.

Володя ловит себя на мысли, что думает о своей зазнобе, что живет в уютненькой станице Северного Кавказа. Как там Лариса? Вспоминает ли о нем? Должна помнить, и ждать, ибо в свое время, под сенью виноградника, страстно целовала его. Неужели забыла? А, может, уже завела любовника? Как ни крути, своенравная особа старше его на целых четыре года. От этих мыслей становится горше на душе…

Вот и потребная улица показалась вдали, вот и нежная дорога зовет ребят к заветному дому. Но в округе враз стало темно. Коля сильно подивился резкой перемене: только что было светло, кирпичные дома Новороссийска где-то высились вдали, подковообразный залив мирно улыбался парням, а сейчас глянь, лишь холодные звезды мерцают в тиши. Зажглись огни.

Впереди, посреди дороги, Колин взгляд выхватил костер. И возле него темные фигуры, что облепили огонь. "Что за чертовщина? — изумился хлопец и остановился как вкопанный. — Вроде бы костер, но с чего бы это?"

— Видишь? — Коля кивнул головой.

— Вижу… — с явной неохотой ответил друг.

— С чего здесь костер? Ведь до Кавказа еще далеко…

— Видно, привычки седого Кавказа уже сидят здесь. Так что привыкай, дорогой мой, к местным обычаям…

В тревоге Коля засеменил к костру, а оказалось, и зря: возле огня грелись безусые юнцы. Естественно, особой угрозы для друзей они не представляли, и у Коли стало легко на сердце:

— Вы не подскажете, где семнадцатый дом?

— А вам что, туда?

— Да! — прогорланил Шебеко, а его зеленоватые глаза сузились в ожидании. Если юнцы полезут к ним с дракой, он легко им покажет, где раки зимуют порой…

— Пошли… — И один из юнцов, среднего роста, худощавый, но гибкий как лоза, устремился вперед, в кромешную тьму.

Шебеко степенно топает за ночным проводником, а его легкие с удовольствием вдыхают свежий морской воздух. В эти минуты его мимолётные мысли то резко направляются вдаль, в родимые места и легко заглядывают в очи матери, то перескакивают в дом под номером семнадцать, где его должен ждать двоюродный брат…

Но, к удивлению, семнадцатый дом молчит и ловит седьмой сон. Что странно, даже свет отсутствует в том доме. И это часиков в десять, в то время, когда все горожане лишь заходят в собственные квартиры и начинают мечтать о завтрашнем дне…

— Странно… — промолвил Шебеко, оставляя чемодан на обочине дороги.

Он потопал к ничем не привлекательной калитке, потрогал щеколду, но та не поддалась. В сердце невольно ворвался холодок: неужели в доме никого? А где же его брат? Ведь договорились встретиться именно здесь, в низеньком частном доме близ Новороссийской бухты. Неужели вышел промах?

— Постойте здесь! — вдруг скомандовал проводник-юнец и легко перемахнул через забор. Он подскочил к окну, довольно резко забарабанил по стеклу.

В ответ в доме зашевелились. Более того, из окон на близлежащую местность упал бледноватый электрический свет.